ДОЧЬ ГЕНЕРАЛА КОСТЕНКО

Парк встретил их зеленью, тенистыми аллеями и запахом свежескошенной травы. Было тепло, почти жарко — солнце стояло высоко, и Соня была рада, что надела лёгкий сарафан. Дмитрий расстегнул пиджак, закинул его через руку, закатал рукава рубашки. Соня смотрела на его руки — сильные, с проступающими венами, с тёмными волосками на загорелой коже — и чувствовала, как что-то тёплое разливается внизу живота. Хотелось коснуться. Переплести пальцы с его пальцами. Но она не решалась. Они шли по аллее медленно, молча. Соня чувствовала его присутствие всем телом — теплом, исходящим от него, запахом одеколона, тем, как он подстраивал свой шаг под её хромающую походку. — Нога болит? — спросил он, глядя на неё. — Немного, — призналась она. — Но терпимо. Дмитрий остановился, повернулся к ней лицом. — Соня, — сказал он серьёзно. — Если болит, мы можем сесть. Или вернуться. Она покачала головой, улыбаясь: — Нет. Она увидела, как что-то промелькнуло в его глазах. Он протянул руку и взял её за руку. Соня почувствовала, как его тёплые пальцы переплетаются с её пальцами, как его ладонь накрывает её ладонь, и сердце пропустило удар. Такой простой жест. Почти невинный. Но от него внутри всё переворачивалось. Они пошли дальше — рука в руке, — и Соня чувствовала себя… счастливой. Это пока.  Пока отец не узнал про Диму… Дима… Соня выдохнула, вспомнив про разницу в возрасте почти в два раза. Когда она родилась, он уже был студентом. Это сбивало с толку. Она попыталась представить его маленьким. Не получалось. Было ощущение, что он всегда был таким большим и серьезным. Холодным даже. — О чём задумалась? — спросил он, сжав её руку. Вывел ее из размышлений. — О тебе, — честно ответила Соня. — Пытаюсь представить тебя ребёнком. Дмитрий усмехнулся: — Не представишь. В его голосе промелькнуло раздражение — едва заметное, но Соня уловила. Дмитрий посмотрел на неё — долго, пристально, — и она увидела в его глазах что-то тёмное, закрытое. — Идем, — сказал он коротко. Соня поняла, что не стоит настаивать. Она сжала его руку — в ответ, — и он улыбнулся — едва заметно, одним уголком губ. Они вышли к пруду. Вода была спокойная, зеркальная, отражала небо и деревья. На берегу сидели люди — пары, семьи с детьми. В парке было душно. Воздух замер, предвещая перемены. Она болтала о чем-то несущественном, смеялась, а Дима... Дима был странным. Он держал её за руку, и его хватка была железной, словно он боялся, что она убежит растворится в этом мареве. От этой мысли внутри что-то тепло разлилось. Дмитрий остановился у воды, повернулся к ней. Его рука всё ещё держала её руку, и Соня чувствовала каждую точку соприкосновения — его пальцы между её пальцами, его ладонь на её ладони, тепло его кожи. — Соня, — сказал он тихо. Она подняла глаза — встретилась с его взглядом, тёмным, серьёзным, — и перехватило дыхание. — Да? Он не ответил. Просто смотрел на неё — так, словно пытался что-то решить, что-то понять. А потом наклонился и поцеловал. Медленно. Нежно. Совсем не так, как в машине — не требовательно, не голодно, — а осторожно, словно боясь спугнуть. Соня почувствовала, как его губы накрывают её губы, как его свободная рука скользит ей на талию, притягивая ближе. Она ответила на поцелуй — тянулась к нему, обнимая за шею, прижимаясь, — и услышала его тихий выдох. Когда они оторвались друг от друга, Соня чувствовала головокружение. Дмитрий смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое — что-то горело в них, чего она не видела раньше. — Ты… — начал он и осёкся. — Что? — прошептала Соня. Он покачал головой: — Ничего. Пойдем. От его слов внутри что-то сжалось — сладко, болезненно. Она влюбилась? Осознание пришло внезапно, ясно, неоспоримо. Да ну нафиг! Нет, этого не может быть. Но было… Соня открыла рот, чтобы сказать это вслух, но не успела. Небо внезапно потемнело. Свинцовая туча накрыла парк мгновенно. Ветер ударил в спину, закрутив пыль и первые тяжелые капли дождя. — Гроза! — вскрикнула Соня, когда первая ледяная капля упала ей прямо на ключицу. Через секунду небо буквально разорвалось. Огромный поток воды обрушился на них. Тонкий шелк сарафана промок мгновенно, прилипая к телу, очерчивая каждый изгиб. Соня засмеялась, пытаясь прикрыть голову сумкой, но Дмитрий уже снимал с себя пиджак, накидывая ей на плечи. Потом легко подхватил ее на руки, не обращая внимания на ливень, хлеставший в лицо. И быстрыми шагами понес из парка. Она обхватила руками его за шею, прижимаясь щекой к его плечу, чувствую теплую кожу под мокрой тканью футболки. Когда он донес ее до машины и посадил на заднее сидение, они оба были промокшие до нитки. В салоне воцарилась тяжелая, влажная тишина. С волос Сони ручьями текла вода. Она дрожала — то ли от резкого холода, то ли от того, как Дмитрий смотрел на неё сейчас. Его черная футболка тоже промокла, облепив мощный торс, и он выглядел в этом полумраке как настоящий хищник, который наконец загнал добычу в угол. Он отвернулся, отводя глаза. — Я живу в Москва-Сити, пара минут отсюда, — сказал он, глядя в лобовое стекло, по которому хлестали потоки воды. — Поедем ко мне, переоденешься, обсохнешь. К нему? Вот так сразу? Соня замерла. Смотрела на него, не отрываясь. Дмитрий снова повернулся к ней. — Соня, — он наклонился ближе, глядя ей в глаза. — Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Обещаю. Соня кивнула, словно загипнотизированная, не в силах спорить. Но чувствовала, что переступает черту. Сердце колотилось в самом горле.