Поцелуй на память

      — Отличный пример напрасной траты времени, — проворчал Артур, дергая шнурки своего пиджака. — Среди нас предатель, а я готовлюсь к посвящению в рыцари. Вдруг меня хочет убить как раз один из них? — Он повернулся к Мерлину, стоящему у шкафа, но без одежды наготове. — Может быть, это ты!       Это была всего лишь шутка — одна из самых смешных, когда-либо слетавших с уст Артура, честно говоря, — но Мерлин напрягся. Артур нахмурился; обычно Мерлин закатывал глаза и отпускал какую-нибудь шутку о том, что все его попытки убийства до сих пор проваливались, но всегда есть завтра. Пребывание Мерлина в лесу, должно быть, действительно было тяжелым испытанием для него, если он так взвинчен.       — Не смотри так обеспокоенно, Мерлин. Я действительно не думаю, что ты хочешь меня убить.       Возможно, несмотря на его настойчивое желание вернуться к работе, Мерлину действительно требовалось несколько выходных, чтобы прийти в себя. Артур мог бы какое-то время мириться с Джорджем, если бы действительно в этом нуждался, хотя это причинило бы ему сильную боль по множеству причин, не последней из которых было то, что… Что ж, Артур так и не понял, насколько ему нравится, когда Мерлин рядом с ним. Пустота, поселившаяся в его груди в отсутствие Мерлина, теперь была наполнена теплом, но тот холод он никогда не забудет.       Хотя Мерлин, казалось, был в порядке. Выслушав заверения Артура, он кивнул и вернулся к шкафу. Артур оставил его с его обязанностями — как ни странно было видеть, как он на самом деле их выполняет — и проскользнул за ширму.       — Что ты думаешь о Персивале? — спросил Артур.       — Очень большой.       Артур боролся с неуместным желанием рассмеяться; Мерлин часто вызывал это в нем, честно говоря.       — Да, но делает ли это его предателем?       — Ты собираешься одеться?       Артур снова нахмурился. Он высунулся из-за ширмы, наполовину в рубашке, наполовину без нее, чтобы сказать:       — Ты куда-то опаздываешь?       Вместо ответа на вопрос Мерлин пробормотал:       — Семья Персиваля была убита армией Сенреда. Он ненавидит все, что связано с Морганой.       Напоминание о жестокости его бывшей сестры всегда задевало, но это была правда, которую нельзя было не признать. Персиваль был далеко не единственным рыцарем, которому было что рассказать о потерях от ее руки, но его, возможно, было самое худшее. Артур опустил голову, пристыженный тем, что в своей паранойе забыл об этом. Но он всегда мог положиться на Мерлина, который спускал его с небес на землю, не позволяя терять из виду важные вещи.       — Ты прав, — согласился он, подходя, чтобы задержаться у шкафа. — И он поклялся в своей верности. Я ошибаюсь, сомневаясь в нем. Мне нужно выбросить это из головы.       — Ты должен одеться.       Как бы ни была странна новая одержимость Мерлина своевременностью, он не ошибся. В конце концов, нужно было присутствовать на церемонии.       Артур открыл шкаф, схватил ближайшую подходящую тунику и снова закрыл его. Когда он проскользнул обратно за ширму, то сказал:       — Элиан не поехал с нами. Может быть, он обеспокоен тем, как закончились мои отношения с Гвиневрой, или тем, что я могу затаить на нее какую-то обиду.       Что, конечно, было откровенно нелепо — его отношения с Гвиневрой закончились понимающими словами и последним нежным поцелуем, — но никогда нельзя недооценивать заботливость брата. За эти годы Артур основательно поколотил многих претендентов на руку Морганы, еще до того, как узнал, что она его сестра по крови. Если Элиан считал, что Артур представляет угрозу для Гвен из-за их неудачного романа, Артур вряд ли мог винить его за это. И это был далеко не единственный возможный мотив.       — Элиан, — повторил Артур, видя, что Мерлин не отвечает. — Может ли он быть предателем? Мой отец убил его отца. — Затем: — Не мог бы ты принести мне мой церемониальный меч?       Он завязал последний шнурок на своей тунике и остановился. У него закружилась голова, в животе возникло знакомое тошнотворное чувство. Это всегда возникало, с того самого первого раза, когда отец предупредил его, что у людей всегда будут причины действовать против него, и с годами это чувство только усилилось. С каждым предательством, с каждой разоблаченной ложью, с каждым предполагаемым другом, обнаруживается замаскированный враг.       — Мне трудно поверить, что Элиан может думать обо мне плохо, но… Я никому не могу доверять.       Ну, это было не совсем так. В жизни Артура было несколько людей, которые были безупречны, которые доказывали себя снова и снова. Гвиневра, конечно, добрая и искренняя, всегда готовая наставить его на путь истинный, когда он сбился с курса. Гаюс, скала мудрости, на которую можно опереться спиной. И...       — На самом деле, — сказал Артур с улыбкой на губах, с которой он не стал бы бороться, даже если бы думал, что сможет победить, — Я думаю, что ты, Мерлин, единственный человек, которому я могу доверять.       Пушистое тепло в его груди, возможно, стало фактором, способствовавшим окончанию его отношений с Гвиневрой. Очень важное. Ладно, возможно, самое главное, если быть честным с самим собой. Он потратил много лет, пытаясь убедить себя, что ни капельки не влюблен в своего слугу, но теперь этого нельзя было отрицать. Особенно после того, как чуть не потерял его. От одной этой мысли ему захотелось прижать Мерлина к себе и никогда не отпускать. Мерлин, из всех людей в его жизни, был лучшим и самым верным. Даже зная, что кто-то где-то снова охотится за его головой, Артур не мог не чувствовать себя в безопасности, когда Мерлин был рядом с ним.       Но даже Мерлин не смог бы защитить его, если он пропустит эту церемонию. Артур поспешно набросил куртку и обошел ширму. Его украшенный драгоценностями меч лежал на столе. Артур схватил его. Когда он обернулся, то обнаружил Мерлина очень близко позади себя, с широко раскрытыми глазами и мягкими, розовыми, манящими губами.       Это было просто, инстинктивно — наклониться вперед, совсем чуть-чуть, и поцеловать эти губы.       — Я знаю, — сказал он, — я опоздал.       Он сунул меч в ножны, поправил куртку и вышел из комнаты.

***

      Только в середине церемонии посвящения в рыцари Артур понял, что это была не просто очередная пустая фантазия.       Он действительно поцеловал Мерлина. Черт.

***

      Мерлин ничего не сказал. Или сделал что-нибудь. Или отреагировал вообще.       Честно говоря, Артур действительно не дал ему на это времени. Он просто ни с того ни с сего поцеловал Мерлина, как будто это было для него обычным делом без предупреждения, а затем быстро ушел. По крайней мере, Мерлин, вероятно, был удивлен. Ошеломлен. Смущен.       Расстроен?       Боже, Артур надеялся, что он не расстроен. У него были... подозрения, что Мерлин мог бы разделить его чувства, по крайней мере, немного, но не настолько, чтобы он бросил бы осторожность на ветер, если бы думал ясно. Не говоря уже о множестве вещей, стоящих на пути их отношений — огромные политические проблемы, даже хуже, чем с Гвиневрой; Мерлин был слугой на службе у Артура и все, что с этим связано; Мерлин был мужчиной, что создавало некоторые проблемы.       О чем только думал Артур?       Он подавил вздох, борясь с желанием переступить с ноги на ногу, когда последний из новых рыцарей удалился, отчаянно желая, чтобы все закончилось.       Он ни о чем не думал. Или, точнее, он думал о том, как много Мерлин значил для него. Какие у него были голубые глаза. Как хорошо Мерлин поместился бы в его объятиях. Это были не новые мысли, достаточно знакомые к настоящему времени, чтобы чувствовать себя по-своему комфортно, и он просто...       Ему нужно было поговорить с Мерлином.       Как только закончится эта проклятая церемония.

***

      Мерлина не было в покоях Артура. Там была приготовлена ванна, от горячей воды поднимались клубы пара, но в остальном комната была пуста. Обычно Артур был бы рад побаловать себя, но в данных обстоятельствах найти Мерлина было гораздо важнее.       Вместе с этим Артур направился в покои лекаря. Проходя мимо них, он поймал себя на том, что вглядывается в окна и в боковые проходы, высматривая хоть какой-нибудь проблеск темных волос и шейного платка. Ему не повезло. Каким бы рассеянным он ни был, он чуть не столкнулся прямо с сэром Леоном, когда тот завернул за последний поворот перед своей целью.       — Торопишься, — добродушно заметил Леон. — Надеюсь, ты больше никуда не опаздываешь?       Артур бросил на него пустой взгляд, но покачал головой.       — Просто ищу своего заблудшего слугу.       Леон от души рассмеялся. Он хлопнул Артура по плечу, проходя мимо.       — Ну, когда ты его найдешь, будь осторожен.       Нахмурившись, Артур повернулся, чтобы не терять его из виду.       — Осторожен? Почему?       — Я столкнулся с Мерлином ранее, в оружейной, — сказал ему Леон. — Кажется, он немного обиделся на тебя, вот и все.       Зная склонность Леона к преуменьшению, сердце Артура упало в желудок, а затем продолжало падать, пока не почувствовало, что может разлететься по всему каменному полу. Он сдержал проклятие и провел рукой по волосам, без сомнения, оставив их безнадежно спутанными. Мерлин был расстроен. Артур должен был найти его, и быстро.       Он отмахнулся от Леона, развернулся на каблуках и направился в оружейную в надежде, что Мерлин все еще там. Он иногда брался за полировку, когда злился — и только когда злился, независимо от того, что доспехи Артура требовали ухода независимо от его настроения — ради отдушины, которую они ему давали. Артур не раз ловил себя на том, что пялится, удивляясь силе в руках Мерлина, когда тот изводил свое разочарование наплечником или нагрудником. Он не думал, что на этот раз сможет оценить это по достоинству.       Но оружейная была так же пуста, как и его покои. На этот раз Артур громко выругался и рухнул на ближайшую скамью, уронив голову на руки. К счастью, вокруг не было никого, кто мог бы стать свидетелем этого неподобающего зрелища.       Боже, но Артур все еще чувствовал мягкое прикосновение губ Мерлина к своим. На краткий миг все было идеально, а он даже не оценил этого по достоинству. Теперь у него, возможно, никогда не будет такого шанса.       Артур позволил себе еще мгновение посидеть, а затем заставил себя подняться на ноги. Он может это исправить. Ему просто нужно поговорить с Мерлином, и для этого требовалось найти его. Он обыщет весь замок, если придется.

***

      Он не обыскал весь замок, но обыскал большую его часть. Он еще раз проверил свои комнаты, чтобы обнаружить, исчезновение ванны, помятый кувшин на полу и никакого слуги в поле зрения. В комнатах лекаря никого не было, только верстак, полный трав, бутылочек и миски с недоеденными ягодами (любимое блюдо Мерлина, он не мог не заметить). Кухонный персонал не видел его уже несколько часов, как и женщины в прачечной. Артур отмахнулся от встречи со своим дядей в пользу того, чтобы снова проверить оружейную, но безрезультатно.       Он даже посетил чертову таверну! Мерлина нигде не было видно.       Возможно, устало подумал Артур, он бежал из королевства. Он был так обескуражен явно нежелательными заигрываниями Артура, что просто вскочил на лошадь и помчался в Эалдор, не оглядываясь. Он будет там к вечеру, готовый порадовать свою мать всей этой печальной историей. Артур надеялся, что Хунит не возненавидит его за это, как, вероятно, Мерлин.       Артур побрел обратно в свои покои, чувствуя себя опустошенным и усталым, и снова пустота поселилась в его сердце, мало чем отличающееся от той, что мучила его, когда он счел Мерлина мертвым. По крайней мере, на этот раз он мог утешиться тем, что Мерлин продолжает существовать. Это было жалким утешением. Ему ничего так не хотелось, как утопиться в вине и притвориться на одну ночь, если бы он мог, что он не облажался так эффектно, чтобы разрушить лучшее в своей жизни. Утром он столкнется с реальностью, высоко подняв голову.       Он толкнул дверь своей комнаты и остановился.       Мерлин был там, напевая себе под нос, когда поправлял постельное белье. Он взял подушку, взбил ее и положил на место. В камине весело горел огонь, освещая его теплым светом, а на столе стоял ужин. Заметив в дверях Артура, он улыбнулся.       Артур судорожно вздохнул, почти испытывая головокружение от облегчения. Сила этого, должно быть, отразилась на его лице, потому что Мерлин нахмурился.       — Артур? — спросил он. — Ты...       — Мне жаль, — оборвал его Артур. — Боже, Мерлин, мне так жаль. Я не могу поверить, что я... я не хотел... я провел весь день, разыскивая тебя, и я не могу винить тебя за то, что ты избегал меня после того, что я сделал. Я знаю, что это иронично для меня, из всех людей, говорить это, но если бы мы могли просто поговорить...       Лицо Мерлина вспыхнуло.       — Я не избегал тебя, — пробормотал он, вцепившись пальцами в столбик кровати. — Я просто, э-э...       — Нет, Мерлин, все в порядке, — настаивал Артур. — Ты имеешь полное право сердиться на меня. Я перешел черту. Я не думал, я позволил себе увлечься, и я... — Артур наклонил голову, поддавшись собственному смущению. Однако он заставил себя двигаться дальше. — Я так давно хотел это сделать. Это не совсем то, что я себе представлял.       Артур замолчал и со слабым смешком покачал головой.       — Это ложь, — признал он. — Я тысячу раз представлял, как делаю это просто так. И миллион других способов тоже. Но в каждом воображении я, по крайней мере, знал, что ты хочешь, чтобы я это сделал.       Затем он поднял голову. Он вглядывался в лицо Мерлина в поисках какого-нибудь намека, указания на то, что он чувствует. Обычно он считал Мерлина легко читаемым, но сейчас выражение его лица было удручающе непроницаемым. Он не отступил, когда Артур шагнул вперед, чего бы это ни стоило, хотя его хватка на столбике кровати стала еще крепче.       Артур проглотил комок в горле и сказал:       — Если я навязался тебе не по твоей воле, то я глубоко сожалею. Я... я забочусь о тебе, Мерлин, больше, чем о ком-либо другом в моей жизни. Поэтому, хотя мне бы очень хотелось поцеловать тебя снова, я никогда не сделаю этого, если ты не захочешь.       Глаза Мерлина раскрылись. Его прерывистое дыхание было громким в тишине комнаты. Прошло несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем он заговорил, в течение которых Артур впился ногтями в ладони. Он уже взял больше, чем положено, он не совершит ту же ошибку снова.       — Ты думал, я злюсь на тебя, — наконец медленно и осторожно произнес Мерлин, — потому что ты поцеловал меня?       Глаза Артура сами собой нашли губы Мерлина.       — Леон сказал, что ты обижен.       Это вызвало у Мерлина смех, внезапный и испуганный, и он отвернулся. Он оторвал пальцы от столбика кровати, чтобы вместо этого провести ими по волосам, оставив после себя беспорядок темных вихрей, которые Артуру так сильно хотелось пригладить. Он снова встретился взглядом с Артуром, глядя на него сквозь опущенные ресницы.       — Ну, — сказал он, — что касается первых поцелуев, это было немного...       — Поспешно? — Артур скорчил гримасу.       Брови Мерлина поползли вверх, но он кивнул.       — Правильно, да, конечно.       Он прикусил губу. Артуру до боли захотелось прикоснуться к нему, провести подушечкой большого пальца по мягкой розовой плоти и унять жжение. Вместо этого он сжал руки в кулаки. Мерлин, казалось, больше не сердился — он выглядел почти застенчивым, подумал Артур, — но он не осмеливался предположить.       Мерлин пошевелился. Это движение приблизило его к Артуру, всего в нескольких дюймах от него. Артур чувствовал исходящее от него тепло.       — Возможно, — сказал Мерлин, — ты мог бы… повторить?       Внезапно у Артура пересохло во рту, и он сглотнул.       — Повторить?       Мерлин пожал плечами.       — Сделаем лучше. Забудем о последнем. Назовем это настоящим первым поцелуем.       Сердце бешено колотилось, Артур качнулся вперед. Он чувствовал дыхание Мерлина на своей щеке, считал каждую легкую веснушку, припорошившую его нос. Он сказал, едва смея надеяться:       — Ты этого хочешь?       Рука Мерлина нашла его руку, все еще вмотанную в ткань рубашки. Мерлин осторожно разжал пальцы и переплел их со своими. Вместо ответа Мерлин взял на себя смелость сократить расстояние между ними.       Губы Мерлина нежно прижались к его губам, как будто они всегда были предназначены для этого. Они были такими же мягкими, как и ожидал Артур, и гораздо более привлекательными, чем в то утро в их краткий, испуганный момент связи. Мерлин и на этот раз не позволил ему отстраниться. Его свободная рука опустилась на затылок Артура, крепко удерживая его на месте, когда Мерлин взял на себя смелость убедиться, что этот первый поцелуй соответствовал его стандартам.       Артур никогда раньше не прерывал поцелуй, затаив дыхание. Он всегда считал это понятие причудливым и преувеличенным, чем-то для драматизированных историй, рассказываемых при свете костра для возбуждения аудитории, а не чем-то, что на самом деле происходило в реальной жизни. Поцелуй был просто поцелуем, думал он.       Но Мерлин всегда любил доказывать, что он не прав, верно?       Они прижались друг к другу, сдвинув лбы, все еще переплетя пальцы и крепко держась. Это было тепло и интимно, единственными звуками были их нежное дыхание и потрескивание огня.       Артур нарушил тишину беспомощным смешком.       — Так лучше?       Как бы близко они ни были, он чувствовал улыбку Мерлина на своей щеке сильнее, чем мог ее видеть. Хотя он прекрасно мог представить ее себе мысленным взором. Яркой и блистающей. Такая улыбка, от которой его сердце забилось в груди, как у дикой лошади. Когда Мерлин заговорил, это был нежный шепот, губы коснулись раковины уха Артура так, что по его спине пробежала дрожь удовольствия.       — Незабываемо.