ШГШ: Новая жизнь

После побоища в «Белом Доме» город замер. Сводки новостей пестрили заголовками о «разборках синдикатов», но на хате у Димона стояла такая тишина, что было слышно, как падает пыль. Тысячная армия врагов была разбита, Михаил гнил в СИЗО, дожидаясь суда, но главная битва теперь разворачивалась не на улицах, а внутри четырех стен. Терапия делом: Возвращение Дерзкого Первым начал приходить в себя Дерзкий. Синяки на его лице наливались желтизной, но дух сломлен не был. Увидев Леру с двумя детьми, он осознал: бежать больше некуда. С помощью Никиты, который теперь стал полноправным членом семьи и опорой для Камилы, они начали восстанавливать разрушенное хозяйство. Дерзкий часами сидел с маленьким Павлушей, собирая конструкторы, будто через игру с ребенком он заново учился доверять миру. Лера не отходила от него, и хотя между ними всё еще висело облако недосказанности о его исчезновении, общая беда склеила их лучше любого клея. Даня и Алёна тоже стали частыми гостями. Алёна, ставшая лучшей подругой Камилы, привозила с собой ту самую тихую уверенность, которой так не хватало остальным. Они создали свой маленький «круг безопасности», где никто не задавал лишних вопросов. Битва за Ксюшу: Стена из льда Но в комнате Димона время застыло. Ксюша по-прежнему не разговаривала. Она ела только тогда, когда Димон подносил ложку к её губам, и смотрела в окно пустым, выгоревшим взглядом. Её прекрасные губки, которые раньше всегда были накрашены ярко-красным, теперь были бледными и искусанными. Димон перестал ходить в колледж. Он спал на полу у её кровати, готовый вскочить от любого её вздоха. Он приносил ей цветы, включал тихую музыку, рассказывал истории из их детства, но в ответ получал лишь тишину. «Она не здесь, Дима», — тихо сказала Камила, заглянув в комнату. — «Её душа спряталась так глубоко, что она сама не может найти дорогу обратно. Ей нужно время. И ей нужно знать, что ты не видишь в ней ту грязь, которую оставил после себя Михаил». Димон понимал это. Он ненавидел себя за то, что не был рядом в ту ночь, но еще больше он ненавидел Михаила. Из СИЗО доходили слухи, что Миша пытается «купить» себе выход, но Димон через свои связи и брата-мента перекрыл все лазейки. Каждую ночь Димон шептал Ксюше: — Ты чище всех, кого я знаю. Ты — моя жизнь. Никто и никогда не сможет это изменить. Первый прорыв Спустя две недели произошло то, чего все так ждали. Был поздний вечер. Димон сидел на краю кровати и расчесывал длинные волосы Ксюши. Вдруг по телевизору, который работал фоном, заиграла песня — та самая, под которую они когда-то танцевали на набережной Балхаша. Рука Ксюши дрогнула. Она медленно повернула голову к Димону. Её глаза, до этого сухие и мертвые, внезапно наполнились слезами. Первая капля упала на его руку. — Д-дима... — её голос был едва слышным хрипом, как будто она разучилась говорить. Димон замер, боясь пошевелиться. — Я здесь, маленькая моя. Я здесь. — Мне... мне так холодно внутри, — прошептала она и внезапно зарыдала. Это был не просто плач, это был крик всей той боли и унижения, что она копила в себе. Димон подхватил её, прижал к себе так крепко, как только мог. Ксюша вцепилась в его футболку, ломая ногти, и рыдала до тех пор, пока у неё не кончились силы. Утро новой надежды К утру они так и уснули — Ксюша на его груди, а Димон, обнимая её, как самое ценное сокровище в мире. Когда солнце взошло, Ксюша впервые за долгое время сама потянулась к стакану воды. Она всё еще была слаба, её движения были заторможенными, но лед тронулся. На кухне банда праздновала маленькую победу. Камран и Орех жарили яичницу на всех, Давид принес свежие фрукты, а Никита с Камилой обсуждали планы на будущее в колледже. Жизнь медленно возвращалась в нормальное русло. Михаил был за решеткой, 200 амбалов рассеялись, а банда стала крепче, чем когда-либо. Они поняли одну важную вещь: можно разрушить «Белый Дом», можно избить врагов, но восстановить душу можно только вместе.