Ловушка для двоих

✧ ✧ ✧

Шэнь Цинцю открыл глаза. В пещере стояли тишина и полумрак. Не видно было ни Ша Хуалин, ни её приспешников. Наверное, демоница решила, что сеть и замок надёжно удерживают пленника. Или понимала, что если пленник вырвется на свободу, остановить его уже никто не сможет. Шэнь Цинцю сосредоточился и направил ци в заранее просчитанные точки тела. Сеть разлетелась на кусочки. Он выбил решётку и выбрался из камеры. Пошевелил правой рукой. В пальцах чувствовалась небольшая скованность, и неясно было, то ли это последствие сна, то ли причина в том, что он ещё не освоился в новом теле. Шэнь Цинцю покинул зал; без задержек, но и без спешки поднялся по каменному коридору к выходу. Позади уже началась суета. Кто-то бегал, стараясь не шуметь, кто-то переговаривался, тихо и яростно споря о том, как сообщить о его исчезновении Ша Хуалин. Легко перепрыгивая с камня на камень, Шэнь Цинцю достиг границы миров. Ночь ещё не закончилась, проход был открыт. Демонят за валуном не обнаружилось. Шэнь Цинцю знал, что они ребята разумные и осторожные, и просто убежали, увидев толпу заклинателей. Он решил, что позже сам отыщет их в лесу. А сейчас нужно было вернуться в город, узнать, что сталось с людьми. Он добрался до ручья и ненадолго присел на камень неподалёку от места, где, закопанное в земле, когда-то росло его нынешнее тело. Шэнь Цинцю не устал, и всё-таки ему требовалась передышка. Ему нужно было немного времени, чтобы осмыслить и принять тот факт, что с Ло Бинхэ они больше не встретятся. Шэнь Цинцю будет часто слышать о нём. Может быть, когда-нибудь он даже увидит своего бывшего ученика издалека, в окружении генералов, министров или (чем чёрт ни шутит!) прекрасных девушек. Но Ло Бинхэ никогда не посмотрит на него, не улыбнётся ему, не назовёт учителем. Что ж, в конце концов, это Шэнь Цинцю и планировал. Просто настало время признать тот факт, что за годы, проведённые в этом мире, он очень привязался к Ло Бинхэ. Можно сказать, прикипел к нему душой. И сейчас это зашло слишком далеко. Эти сны пробудили в Шэнь Цинцю, казалось бы, давно померкшие чувства. Бояться Ло Бинхэ было легко. Нуждаться в нём и скучать по нему будет куда труднее. И всё же Шэнь Цинцю был взрослым мужчиной и знал — какие бы невосполнимые потери ты ни понёс, всегда можно смириться и жить дальше. Рано или поздно станет легче. Он посидел ещё немного, обмахиваясь веером и любуясь на осенний лес. А потом поднялся и пошёл в город. За то время, что Шэнь Цинцю потратил на дорогу, настало утро, и теперь городишко выглядел куда оживлённее. Процветающим его назвать было сложно, но лавки были открыты, по улице мимо проехала повозка, а откуда-то издалека доносилась музыка. Рядом со входом в чайную стояли Лю Минъянь и Ян Исюань. — Почему вы всё ещё здесь? — подойдя, спросил у них Шэнь Цинцю. Ян Исюань ответил: — Мы ждали старейшину. Хотели убедиться, что вам удалось уйти. — Все прочие заклинатели добрались сюда благополучно и уже отправились в свои школы, — добавила Лю Минъянь. — Как видите, со мной всё хорошо, — улыбнулся Шэнь Цинцю. Он указал на флаг заведения, развевающийся у входа. — Хочу зайти выпить чашку чая. Не составите мне компанию? Ян Исюань замялся. — Мы уже отобедали… И вообще, в этом месте люди слишком много болтают лишнего! — Шиди! — с укором сказала Лю Минъянь. — Конечно, мы зайдём вместе с уважаемым старейшиной и выпьем чаю. Мы ведь уже давно здесь ждём. В чайной хватало посетителей. В их числе были стражи границы, которых Шэнь Цинцю спас прошлой ночью. Они поприветствовали его радостно, но быстро потеряли к нему интерес. Рисковать жизнью этим людям приходилось почти каждый день. Только один мужчина как-то косо поглядывал на Шэнь Цинцю, но никаких претензий высказать не решился. Видимо, это был хозяин рубахи и штанов, позаимствованных им накануне. В целом публика выглядела притихшей и задумчивой. Ян Исюань обвинял этих людей в излишней болтливости — возможно, они обсуждали нечто настолько шокирующее, что теперь пытаются переварить это? Подавальщица, молодая и слишком хорошенькая для подобного заведения девушка, принесла им чай и нежным голоском осведомилась, не требуются ли закуски. Лю Минъянь и Ян Исюань отказались, поскольку недавно обедали, а Шэнь Цинцю тем более не нуждался в пище. — Как дела у главы пика Байчжань? — поинтересовался Шэнь Цинцю. — Мы с ним какое-то время назад были неплохо знакомы. Ян Исюань хотел было ответить, но наткнулся на яростный взгляд Лю Минъянь и промолчал. — Что-то случилось? — встревожился Шэнь Цинцю. — Так, мелкие неприятности, — отрезала девушка. Что ж, по крайней мере, это означает, что Лю Цингэ жив. Ладно, бог войны — личность известная. Так или иначе, Шэнь Цинцю узнает, что там у него за неприятности. — А что за нехорошие разговоры велись в этой чайной? — спросил он, чтобы сменить тему. — Неужели что-то о хребте Цанцюн? Я немного знаком с местными заклинателями, и если они в чём-то несправедливо обвиняют вашу школу, нужно это пересечь. На этот раз Лю Минъянь возмущаться не стала, напротив, её лицо приобрело мечтательное выражение. Но теперь уже Ян Исюань побагровел от гнева. Разговор не клеился. По всему выходило, что дела школы Цанцюн теперь Шэнь Цинцю не касаются, а её ученики для него отныне чужие люди. Когда чай в чайнике закончился, он предложил: — Идёмте, я провожу вас до места, откуда можно взлететь на мече. Дома вас, должно быть, заждались. Они дошли до окраины города и там распрощались. Ян Исюань ещё раз поблагодарил Шэнь Цинцю за помощь, а Лю Минъянь сказала: — Берегите себя, старейшина. Шэнь Цинцю медленно пошёл в сторону леса. Прежде, чем встретиться с демонятами, ему нужно было решить ещё одно дело. Он остановился у опушки. Едва различимый звон колокольчиков, который преследовал его уже какое-то время, тут же стих. — Барышня всё ещё отказывается признать поражение? — спросил он и обернулся. — Лин-эр никогда легко не сдаётся, — с улыбкой ответила Ша Хуалин. — Я обдумал твоё предложение. Оно мне неинтересно, — сообщил Шэнь Цинцю. — Думаешь, что можешь так просто уйти? — Ушёл же, — пожал он плечами. — Ла-адно… — протянула демоница. — Раз не согласился по-хорошему… как тебе чаёк? Шэнь Цинцю сначала не понял. Потом вспомнил подавальщицу в чайной и её слишком красивое личико и нежный голосок. — Что она туда подлила? — упавшим голосом спросил он. Впрочем, ответа не требовалось. Шэнь Цинцю уже чувствовал, как сгущается ци в меридианах, течёт медленно, забивая протоки. Это ощущение слишком хорошо было знакомо ему. Очевидно, что это… — ...Неисцелимый, — со сладкой улыбкой подтвердила Ша Хуалин. Шэнь Цинцю невольно бросил взгляд на небо. — Не беспокойся. Отравлен только ты, — сказала Ша Хуалин. — Считай, что это знак моего расположения. Но в следующий раз могут пострадать и другие люди. — Зачем тебе это? — спросил Шэнь Цинцю. — Теперь я вряд ли буду полезен твоему повелителю. Демоница покачала головой. — Ошибаешься. Повелитель может вылечить тебя. Ему уже случалось избавлять человека от этого яда. А в благодарность ты будешь служить ему весь остаток жизни. В том, что Ло Бинхэ может избавить человека от Неисцелимого, Шэнь Цинцю не сомневался. Вот только этим человеком должна быть хорошенькая сестричка, а не бородатый мужик откровенно непрезентабельного вида. Мысль о том, что протагонист решит излечить его описанным Самолётом методом, показалась Шэнь Цинцю несколько будоражащей, но очень забавной, и он от души захохотал. — Что здесь смешного?! — взорвалась Ша Хуалин. — Если не хочешь сдохнуть в ближайшие дни, то пойдёшь со мной! Ой, вот прямо сейчас! Уж он-то знает, что с отравлением Неисцелимым можно жить годами. А ещё ему было ужасно смешно оттого, что, едва получив новое здоровое тело, он снова наступил на те же грабли. Что оставалось? Только смеяться! Внезапно ноги Шэнь Цинцю подкосились, в глазах потемнело. Голову охватила такая боль, что, казалось, она вот-вот взорвется. В ушах нарастал пронзительный звон. Шэнь Цинцю упал на землю, обхватив голову руками. Он услышал жуткий вопль и не сразу понял, что кричит он сам. Чья-то чужая воля выдирала душу из его тела, и не было сил ей сопротивляться. «Я умираю», — успел подумать Шэнь Цинцю. И умер.

* * *

Ша Хуалин поражённо смотрела на корчащегося в конвульсиях человека. Сначала она подумала, что тот прикидывается. Люди обманывают при первой возможности! Но потом стало ясно, что это не игра. — Что происходит? Почему он умирает? — закричала демоница. — Рогатый? Это точно был Неисцелимый? Рогатый демон выскочил из-за дерева и упал на колени. — Непревзойдённая! Нет никаких сомнений, что это он. Только один алхимик во всём Царстве демонов умеет готовить его. — Тогда почему?! — продолжала орать Ша Хуалин. — Шэнь Цинцю протянул пять лет и умер не из-за яда! А этот почему загнулся сразу? — Я не знаю! Не знаю! — повторял демон и бился лбом о землю. Наконец оба успокоились. — Уже начал разлагаться, — заметил Рогатый. — Может, он был заражён сеятелем? Ша Хуалин сморщила носик. — Нет. Запах не тот. Не вздумай его есть! — прикрикнула она на подручного. Демоница с сомнением посмотрела на странный труп, больше походивший на груду сгнивших растений, чем на человеческое тело, бросила: «Какая теперь разница!» и пошла прочь.

* * *

Шесть Шаров решился подойти первым. Он слышал, что сгнившее человеческое мясо — изысканный деликатес. Но Непревзойдённая демоница пренебрегла им и не дозволила подручному забрать тело, чтобы съесть позже. Сам Шесть Шаров подспудно чувствовал, что с этим мертвецом что-то не так, но объяснить своих сомнений не мог. — Я бы попробовал, — признался Шматок. — Непревзойдённая сказала, что отравила его, — напомнил Репей. По всему выходило, что Шесть Шаров должен сказать последнее слово, и он решил: — Мы его есть не будем. — Люди зарывают умерших в землю, — сообщил Репей. — Наверное, как раз для того чтобы не съели. Они собрали останки заклинателя и после недолгих споров сложили в один из найденных недавно мешков. Возле ручья рядом с камнем земля была рыхлая, как будто её недавно копали. Там они зарыли тело и еще несколько минут зачем-то стояли рядом. Репей шмыгал носом. Шматок молча ковырял носком землю. Шесть Шаров положил на могилу несколько светящихся камешков — взамен веера, который забрал себе. Теперь-то он заклинателю точно не был нужен.

✧ ✧ ✧

Шэнь Цинцю открыл глаза. Стояла непроглядная темнота. Он вытянул руку, и его пальцы уткнулись в гладкий холодный камень. Исследовав пространство вокруг, Шэнь Цинцю понял, что заточён в длинном узком каменном ящике, похожем на… гроб? Он резко ударил ладонью по крышке, но она даже не шелохнулась. За последние два дня Шэнь Цинцю настолько привык к тому, что мощь его духовной силы беспредельна, что неудача поразила его. Крышка начала сдвигаться, в ящик хлынул свет, и Шэнь Цинцю увидел Ло Бинхэ. Тот держал в руках каменную плиту и смотрел с нечитаемым выражением лица. — Учитель, — сказал он наконец, поставил крышку на пол и прислонил её к гробу. Шэнь Цинцю машинально откликнулся: — Бинхэ. Всё это выглядело так дико, что он не знал, радоваться или пугаться. Опираясь на края гроба, Шэнь Цинцю сел и осмотрелся. Место, где они находились, выглядело... своеобразно. Мало одного гроба (между прочим, весьма солидного каменного саркофага, украшенного затейливой резьбой) — вокруг валялось множество самых разных предметов: оружия, свитков, шкатулок, сундуков; вдоль стены были расставлены вазы и бутыли. Само помещение больше всего напоминало пещеру. Шэнь Цинцю подумал, что пещер в его жизни в последнее время случается слишком много. — Где это мы? — спросил он. — Это Священный мавзолей Царства демонов, — ответил Ло Бинхэ и добавил смущённо: — Прости, этот гроб — артефакт, который… — ...возвращает умерших к жизни, — произнёс Шэнь Цинцю прежде, чем осознал, что всё это означает. Ло Бинхэ улыбнулся одними губами и заметил: — Познания учителя поистине безграничны. Шэнь Цинцю хотелось задать много вопросов. Помнит ли Ло Бинхэ о снах, которые видел в ловушке? Терял ли он память, находясь в этих снах? Как он сумел проникнуть в Священный мавзолей? В оригинальной истории это случилось только тогда, когда протагонист был объявлен императором Царства демонов, а нынешему Ло Бинхэ до этого было ещё слишком далеко. Зачем он вообще потратил столько усилий и подверг себя огромному риску? Не только же для того, чтобы выдернуть своего учителя с того света и вернуть его душу в изначальное тело Шэнь Цинцю! Разумеется, ни одного из этих вопросов он не задал, поинтересовавшись лишь: — Ты знаешь, как отсюда выбраться? — Что-нибудь придумаю, — легкомысленно бросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю перегнулся через край гроба и посмотрел вниз. Следовало вылезти из этого каменного ящика, но он не мог сообразить, как сделать это изящно. — Придумаешь, как же, — проговорил он раздражённо. — Пока что у тебя хорошо получается попадать в неприятности. Разве я не учил тебя думать о последствиях, принимая важные решения? Просчитывать опасности, готовить пути отступления… Чем дальше Шэнь Цинцю высказывал недовольство, тем шире становилась улыбка Ло Бинхэ. Вот она уже коснулась глаз, и была такой тёплой и солнечной, что в пещере стало светлее, будто здесь зажгли пару десятков фонариков. — Учитель, в гробу, наверное, неудобно. Давай я помогу тебе, — сказал Ло Бинхэ, а потом обнял Шэнь Цинцю за плечи, подхватил под коленями и поднял его на руки. Шэнь Цинцю опешил настолько, что неспособен был вымолвить ни слова и чувствовал лишь, как щёки заливает румянец. — Будь добр… — начал он минуту спустя. — Конечно, учитель, — отозвался Ло Бинхэ и осторожно поставил его на пол. Шэнь Цинцю тут же стало не хватать его объятий. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Ло Бинхэ. — Я восстановил все меридианы в теле учителя и полностью вывел яд. Ци должна течь без всяких препятствий. — Кажется, так и есть, — признал Шэнь Цинцю, проверив уровень энергии. И добавил: — Спасибо, Бинхэ. Тут Ло Бинхэ окончательно отказала выдержка. Он заплакал, потом засмеялся, а потом набросился на учителя и стиснул в объятиях, крепко прижимая к себе. Шэнь Цинцю едва мог дышать, но отчего-то ему было очень хорошо и спокойно. Он обнял Ло Бинхэ в ответ и положил голову ему на плечо. Священный мавзолей был очень сложной локацией. Шэнь Цинцю знал, что, выйдя за пределы этой комнаты, они встретят множество монстров и ловушек — ледяных, огненных, полных яда или кислоты. Но прежде, чем это произойдёт, он хотел ещё немного постоять в безопасности в объятиях любимого человека. А когда Ло Бинхэ поцеловал его, он возражать не стал. Должно же это было наконец случиться наяву.