Народное средство

      — Мерлин, я приказываю тебе немедленно встать, — сказал Артур своим самым повелительным тоном. Он догадывался, что это ни к чему не приведет: его слуга-идиот оставался без сознания, только легкое поднятие и опускание его тощей груди указывало на то, что он жив.       — Мерлин, будь ты проклят, — прорычал Артур, подходя к каменному помосту, на котором лежал Мерлин, и начал трясти его, но безрезультатно. При этом резкий, пронзительный смех разорвал воздух вокруг него, и он развернулся, вытаскивая меч.       На вид женщине было лет сто, с длинными распущенными волосами, такими белыми, что они почти ослепляли. Она снова засмеялась и покачала головой.       — Это не пробудит его.       — Ты наложила заклятие? — Потребовал Артур, надвигаясь на нее. — Немедленно освободи его.       Ведьма закатила глаза к небу и вздохнула, затем небрежным движением руки отбросила его меч в сторону.       — Терпеть не могу эти заостренные штуки, — пробормотала она, — а ты, к сожалению, меня разочаровываешь.       Артур тоскливо посмотрел вслед своему мечу, который улетел за край мшистой, залитой солнцем поляны в лес.       — Прошу прощения? — спросил он, запоздало осознав ее слова.       Старая ведьма отмахнулась от его вопроса.       — Чары сильны, но их легко разрушить. Эмриса может разбудить только мужчина, а не принц.       Рот Артура открылся, затем закрылся. На самом деле это заклинание показалось ему довольно идиотским. Нужно отправиться в ближайшую деревню и притащить сюда крестьянина? Это не имело никакого...       Ведьма повела бровями так, что это могло бы — если бы Артур не был в ужасе от перспективы — быть истолковано как заигрывание.       — Нет, — выдохнул он. — Ты не серьезно.       — О, ради Цирцеи, я же не прошу тебя жертвовать своей добродетелью, — нетерпеливо отрезала женщина. — Просто поцелуй хорошенько мальчика, паренек.       — Я... — Артур перевел взгляд с Мерлина на ведьму и обратно. Он полагал, что ему действительно нужен его слуга. И не то чтобы он не думал об этом раз или два, когда Мерлин наклонялся, чтобы помочь ему снять доспехи, и от его дыхания по влажной от пота коже Артура пробегали мурашки, или подавал ему полотенце после ванны, отводя взгляд, при этом густые ресницы веером падали на розовые щеки. — Значит, ты собираешься стоять там и смотреть?       Ведьма усмехнулась, обнажив стертые и треснутые желтые зубы.       Артур сжал руки в кулаки и уперся ими в бедра.       — О, очень хорошо, лишите бедную старую женщину ее единственного источника развлечений, посмотрим, дам ли я шанс, — сказала она, щелкнув пальцами и исчезнув в огромном облаке дыма.       Артур несколько мгновений смотрел на Мерлина, застыв на месте, затем молча проклял себя за неподобающее проявление трусости и снова подошел к помосту. Он встряхнул Мерлина в последний раз, но придурок не отреагировал.       — Что ж, — сказал Артур вслух более сердечно, чем того требовала ситуация, — лучше покончить с этим. — Он наклонился и, не задумываясь, крепко прижался губами к губам Мерлина на счет «три» — да, этого должно быть достаточно — и немедленно выпрямился снова.       Он изучал Мерлина в поисках признаков пробуждения, но их не было.       — Ты солгала! — закричал Артур. — Я поцеловал его, но чары не рассеялись!       — Возможно, проблема заключается в твоей технике! — крикнула в ответ старая ведьма; Артур закружился по кругу, но ее нигде не было. — Попробуй еще раз!       — О, ради… — выдохнул Артур, поворачиваясь к Мерлину. В его методике не было ничего плохого; он целовался с кучей людей и никто не жаловался. Конечно, если бы было на что жаловаться, он предполагал, что они бы не сказали. Хотя Мерлин мог бы; он вечно жаловался на свою загруженность, на состояние мира, на все, на самом деле. Было совершенно непонятно, как Артур все еще мирился с этим бунтарским поведением после стольких лет. Но с другой стороны, не было никакого смысла в том, что пульс Артура учащался так, как будто он был на охоте, всякий раз, когда он говорил что-то, что, как он знал, гарантированно взбесит Мерлина, всякий раз, когда у Мерлина появлялся тот веселый огонек в глазах, говорящий, «Я знаю, кто ты», или всякий раз, когда его руки задерживались на теле Артура, когда он готовился к бою, как будто он мог защитить его одним прикосновением, невидимая услуга, которую Артур мог носить под своей кольчугой.       Мерлин был первым, кто увидел сквозь доспехи и плащ человека внутри принца; кажется вполне уместным, что именно этот человек теперь должен спасти его.       Артур снова наклонился и тихо прошептал Мерлину на ухо.       — Мерлин, проснись. Пожалуйста. — Он слегка приподнял голову, провел губами по бледной щеке и подбородку Мерлина, прежде чем, наконец, приблизится к губам.       Его потрясла невероятная теплота и пышность губ Мерлина, похожих на спелые сливы, обласканные летним солнцем, и он углубился, беспомощно ища более пикантный вкус. Его рука поднялась, чтобы обхватить щеку Мерлина, наклоняя его так, как ему хотелось, и именно тогда Мерлин испуганно втянул воздух и дернулся под ним. Потребовалась вся его выдержка, чтобы отодвинуться от него, хотя даже тогда ему удалось отодвинуться всего на несколько дюймов. На этом близком расстоянии глаза Мерлина казались огромными, а рот походил на оттенок розового синяка.       Мерлин поднес дрожащую руку к губам.       — Я... ты...       — Ты был под заклятием, — пробормотал Артур. — Я должен был...       Мерлин нахмурился, затем повернул голову туда и сюда, рассматривая камень, на котором лежал, и поляну вокруг них.       — О, верно, — слабо сказал он, — эм, извини за это.       — Нет, все в порядке, — поспешно сказал Артур, затем прочистил горло, когда Мерлин поднял на него взгляд, откровенно задумчивый. — Я имею в виду, меньшее, что я мог сделать, учитывая, что ты выпил яд за меня.       — Верно, — протянул Мерлин, приподнимаясь на локтях. — Я вижу, как это сопоставимо.       — О, не говори глупостей, я не это имел в виду, и ты это знаешь, — огрызнулся Артур и понял, что его обманули, когда Мерлин хитро улыбнулся ему. Сердце Артура подпрыгнуло в груди, как испуганная лань. — Ну, вставай. Я плачу тебе не за то, чтобы ты валялся весь день.       Все еще ухмыляясь, Мерлин перекинул ноги через край помоста и спрыгнул на землю. Он сделал шаг вперед, а затем его глаза расширились, и он опасно покачнулся. Тихо выругавшись, Артур схватил его за плечи, прежде чем тот успел упасть.       — В чем дело? — Потребовал Артур. Он подозревал, что его тон был скорее обеспокоенным, чем строгим, но ему все равно.       Рука Мерлина легла на грудь Артура, восстанавливая равновесие.       — Я полагаю, что встал слишком резко, — пробормотал он. Его голубые глаза поднялись к лицу Артура, и их взгляды встретились.       — Возможно, — выдавил Артур, сглотнув, прежде чем продолжить, — возможно, ты все еще немного под заклятием.       Мерлин слегка наклонил голову.       — Наверно, — согласился он. Рука на груди Артура медленно скользнула вверх, и Артур наклонился к Мерлину, как будто это он заколдован.       Когда он поцеловал Мерлина еще раз, на этот раз с восторженным участием Мерлина, ему показалось, что он услышал женский голос, сказавший:       — Вот это уже больше похоже! — О да, ведьма; он действительно должен вернуть свой меч и пойти за ней; этого требовал его долг перед Камелотом.       А потом пальцы Мерлина запутались в его волосах, и Артур решил, что она заслуживает милосердия.       Мерлин застонал и сделал что-то поистине чудесное своим языком.       И, черт возьми, подумал Артур, притягивая Мерлина ближе, возможно, навсегда.