Холм

Стою на холме, вокруг травы и цветы. Но я принёс другие – мёртвые. Не пойму, почему мать просила похоронить её здесь – вдали от церкви, поместья, кладбища. Дует тёплый ветер, я кладу букет на могилу.    Мама… мама, я любил тебя, несмотря ни на что. Помню наши молитвы в церкви, твоё шуршащее платье, горящие после ударов щеки. Я просто нечаянно разбил вазу. Помню каждое твоё наставление, помню голос, от которого мурашки шли по коже. Прямая спина, безупречное самообладание в обществе.    Я виноват в твоей смерти. Ничего бы не случилось, если бы не я. Мы с Роджером сидели под деревом, любуясь луной и обсуждая местных девушек. Наша дружба завязалась внезапно, он был просто первым джентльменом моего возраста, которого я встретил в этой маленькой деревне. Я помню твоё перекошенное лицо. «Как ты мог?! Разве не знаешь, кто он!!!» - кричала ты. Но я не знал, я ничего не знал. На следующее утро у тебя случился приступ.    Мама, ты была идеалом для меня. У меня не было человека, которого я любил так же. Я жалею, что не женат, и некому разделить моё горе, некому залечить мои раны.     ***  Я взбирался на холм каждый день, стоял там, вспоминал всё и возвращался по пустой дороге. Но однажды мне встретилась девушка – светлое платье, букет цветов в руках. Я был так поглощен мыслями, что не удивился и не запомнил её лица. Но на следующий день мы снова встретились. Странное чувство зародилось во мне, будто я уже знаю её и она – самая красивая женщина, которую я могу знать. Идеал. Абсолют. Моя мать была красива, но земной, понятной красотой. Незнакомка походила на неё, только черты преобразились до ангельских. Я проводил девушку до дома. Мы шли безмолвно, но слова были бы лишними. Она читала мою душу, она говорила со мной взглядом. К чему слова, когда красота красноречиво говорит о любви, молодости и страсти.    Моё одиночество было, наконец, разрушено чудесным созданием. Каждый день мы встречались на холме и спускались вниз по тропинке среди трав. Приходя домой, я думал только о ней. Меня не интересовало происхождение и социальное положение, не нужно было даже имени. Я закрывал глаза и видел её зовущий взгляд.    Я редко стал появляться в кругу старых знакомых, все эти сплетни, пересказанные по десятому разу, вызывали тошноту. Можно было расспросить о своей новой знакомой, но это было бы предательством тайны, нашего общего молчания.     За этим молчанием родилась откровенность и страсть. Поцелуи были райскими фруктами, её тело оказалось нежнее шёлка, что скрывал его. И вот - моя любовь раскрыла для меня свой нежный бутон – чудо доверия и откровения. Сердце билось, я будто погружался в глубокий сосуд, с каждым рывком не находя дна.    Кажется, я потерял сознание и очнулся один, лежащий на земле. Меня охватила паника от мыли, что я больше не увижу свою любовь. Я хотел только её, хотел утонуть в ней, раствориться. Я шёл домой измождённый и с трудом дождался следующего дня, чтобы идти на место встречи. О, счастье! Я вижу её снова! Трудно было понять выражение её лица, просто тянущаяся ко мне рука, теплота тела и нежный цветок, в который я проникал всё глубже, кажется, в саму влажную землю.    Дни шли без счёта. Иногда я забывал есть и пить, не открывал писем, суета жизни не интересовала меня, но зато я больше не думал о смерти.    Как-то утром, витая в грёзах предвкушения, я наткнулся на своего соседа. Он осмотрел меня испуганным взглядом.    - Эээ… что с вами? Нездоровится? Вы бледны, как простыня!  - Нет, что вы! Я прекрасно себя чувствую.  - Вижу, как вы спускаетесь с холма и долго стоите у того дома на краю деревни. Он давно заброшен. Должно быть, стоите и философствуйте о вечном, глядя на тёмные окна? Вы слишком молоды для одиночества, от него заболевают.   Я не нашел, что ответить, и не зал, что думать. Меня видели одного, но где любовь моя? Уж не ангел ли она в самом деле? Но я помнил живое, извивающееся подо мной тело, его запах. Ласковые руки игриво царапали меня, вот они – следы.    И снова холм, высокая трава и моё единственное желание.   Но однажды, мучимый вожделением, я пришёл второй раз в тот же день – в сумерках. Раскрылись невиданные прежде розовые цветы, там, где их было много, что-то белело. Мне показалось, это её платье. Я нагнулся, стал раздвигать цветы руками, мои пальцы засасывало что-то влажное и тёплое, всё больше и больше, моя кисть провалилась в огромное женское лоно, окруженное ярко-розовыми губами. Вся моя страсть превратилась в ужас и крик. Я дёрнулся, вскочил и бежал без остановки, желая быстрей оказаться в самом людном месте.    Говорят, меня нашли без сознания около таверны и долго приводили в чувства. Доктор сказал, что у меня сильная степень истощения. Я никому ничего не рассказал и перестал тосковать о матери.