Любимо-ненавистная группа.

Малинин очень любит и примерно так же ненавидит группу «Щенки». Для многих это достаточно специфичный исполнитель из-за огромного количества триггерных слов и выражений в их текстах. Многим они не нравятся вовсе. А Малинин любит. И ненавидит. И еще раз любит. Познакомился с группой он совсем недавно. На следующий же день после своей трагично-просранно-провальной произвольной программы. А именно четырнадцатого февраля. Красивая дата. Заваленная к херам произвольная породила очень много ненужных ему вопросов, грусти и теорий на тему того, почему же это произошло. А Илья и сам не знал, почему же так получилось. Вот не знал и всё. А от осознания того, что Малинин сам не знает, что же с ним такое, и почему же он так наложал, когда на него заранее вешали медали и прогнозировали его выигрыш... От осознания этого становилось ещё больнее, неприятнее и страшнее. В этот промежуток времени Илья пытался отвлечься. Всеми возможными для него способами. Отвлечься от всего, что с ним сейчас происходит, от того, что у него накопилось за все эти дни пребывания тут. Он листал бесконечную ленту «Тик-тока», репостил некоторые видео, которые ему особенно понравились и которые хоть чем-то не напоминали ему о самом себе. И вот так вот, листая ленту, он наткнулся на эдит с ним. Малинин в принципе всегда смотрел их, если они попадались ему в рекомендациях. Это ведь всё-таки творчество людей, которые искренне любят его и восхищаются им – его фанатов. Поначалу он даже не вслушивался в саму песню на фоне. Лишь смотрел на кадры в видео. Пожирал глазами его убогие, провальные прыжки. От их жалкого вида становилось очень грустно. Но видео он не пролистывал, и метку «Не интересно» или «Не показывать такое» он не ставил. Что-то всё-таки его держало. А потом он решил отвлечься от своих провалов и в принципе от своего ужасного проката и наконец-то вслушаться в мелодию и сам текст песни. Песня имела приятный гитарный тон, отдавала грустью и неоправданной надеждой, но при этом тихой и спокойной не являлась. Она несла с собой отчаяние. Текст её был пропитан грязным реализмом, матами и воспоминаниями о прошлом. О трагичном и грустном прошлом. И кадры под всю эту ситуацию с ним были подобраны просто идеально. С великолепной правильностью и точностью. Небольшой проигрыш перед текстом. На кадре Илья делает заход на один из своих неудачных прыжков. Смотря на это сейчас, Малинин кривится. Позор. «Грязная ты моя шлюха». На кадре он падает с четверного лутца. Натренированного на своих тренировках до блеска. До идеальности. Он смотрит на это и думает, что упал крайне глупо. «Тупая, моя пизда». Падение с двойного сальхова. С двойного, мать его, сальхова. Двойного, который так же был доведён до идеала со своим тренером, который смотрит на него сейчас с вселенской грустью. Тоже обидно. «Я тебя запомню безумной». Чистое сальто назад, да ещё и с приземлением на одну ногу. Илья улыбается. Грустно, натянуто. Хоть что-то он не завалил. Хоть где-то он не проебался. «Ярче любых созвездий». На кадре четверной флип и четверной лутц. Тоже чистые. Дальше комментировать не было смысла. Кадры подходили на все сто и были подобраны до боли правильно. Просто идеально. Музыка очень тронула его и вызвала мысль о том, что она идеально описывает его. А если и не вся эта песня, то хотя бы этот небольшой, грустный отрывок. Эдит Малинин лайкает, сохраняет в избранное и скачивает на телефон. Очень уж сильно он ему понравился. Его хотелось видеть, пересматривать, улыбаться и плакать с него. Но не показывать на всеобщее обозрение, делая репост. Это на данный момент казалось чем-то неправильным и диким. Вот так вот он и познакомился со своей любимо-ненавистной группой. Он слушал и продолжает слушать их песни. Например: «Мир обречён» – очень крутая песня, разумеется, по скромному мнению Малинина. Или вот... «Комплекс провинциала и синдром самозванца». Вроде он правильно её запомнил. И на них он останавливаться не собирается. А сейчас вечер, можно даже сказать, ночь с двадцатого на двадцать первое февраля. Илья не спит, хотя, наверное, следовало бы. Ведь завтра катать показательную программу, а для этого нужно быть сильным, собравшимся и, самое главное, выспавшимся. И сам Илья так считает, но спать не хочется вообще. Хочется сидеть на холодном подоконнике, слушать музыку в своих чёрных накладных наушниках, смотреть на чёрное, тёмное небо и на бело-жёлтые крапинки-звёзды на нём. Думать о прошлом, настоящем и предстоящим будущим. Это он, собственно, и делает. Сидит, поджав и обхватив колени, и думает обо всём, что с ним было тут. Думает о короткой программе, о произвольной, о том, что нужно лечь спать, о том, что завтра показательные... А в наушниках играет: «Я тебя запомню безумной, Ярче любых созвездий...»