Вылюбить, нельзя помиловать!

Март — кошмарный месяц… Шейн тщетно пытается выжить. Из рук всё валится. Планы рушатся. Жизнь кубарем катится в неизвестном направлении, отнюдь не радужном. Нервы шалят. Парень качается на изматывающих волнах безудержного веселья и горьких слёз по поводу и без, сменяющихся с неприятной частотой. Шейн и сам не успевает свыкнуться с этими лихими переменами. Что уж говорить об окружающих. А причина, как всегда, на поверхности. Пришла весна. Природа зацветает вновь. И вместе с ней пробуждаются животные инстинкты. Хочется кусать, лизать, царапать. Слушая любимый голос, переходящий в рычащий стон. Самому не терпится подставить шею под жалящие укусы и красочные засосы. Прижаться к горячей коже и глубоко вдохнуть её пьянящий аромат, теряясь в щиплющих солью нотах. Вот только некого обнять. Некому хорошенько вылюбить жадную до внимания и ласк детку. Альфа в разъездах. Отстаивает спортивную честь своей команды. А Шейну остаётся лишь ждать его возвращения, изнывая от тоски. Шейн устал… Так устал… То смеётся, то плачет в тишине квартиры. Долгожданный отпуск — Ад. Дни пронизаны холодным дыханием уходящей зимы и звоном снежных слёз, согретых весенним Солнцем. Одиноко… Навострённый слух улавливает скрежет поворачиваемого ключа. Шейн замирает. Сердце от радостного неверия пропускает удар. Парень вскакивает и несётся в коридор, забывая дышать. Спотыкается о коварный порог и чуть не падает… Но... Его подхватывают сильные руки, кутая в крепкие объятия. Шейн утыкается носом в шею, захлёбываясь в родном запахе. Слышит ласковый смех, щекочущий растрёпанные волосы. — Осторожнее, Шейн. Куда так спешишь? — шепчет мягкий голос. Он заставляет сердце снова на секунду замереть. Начиная постепенно выравнивать ритм… — Илья… Шейн оплетает Илью всем собой и громко сопит ему в ухо, умиротворённо закрыв глаза. Кожей ощущает рокочущий смешок. — Понял, детка! Пора тебя хорошенько вылюбить… Илья скидывает кроссовки. Оставляет сумку в уголке. Пакеты с гостинцами приходится также бросить у порога. Есть дела поважнее… Шейн выпускает Илью из рук своих только тогда, когда они оказываются в спальне. Жадно смотрит, как тот неспешно снимает куртку. Илья пахнет городской пылью и потом. Нотки их смешанных запахов добавляют к этой терпкой горечи еле уловимую сладость.

Грозовое море… Мятный шоколад… Ваниль… Удушливый жар раскалённой беспощадным Солнцем Земли…

Шейн задыхается. Сознание путается в плотном тумане. В глазах — мерцающая муть. Но парень лишь смаргивает непрошенную влагу, продолжая любоваться медленным разоблачением любимого. Прослеживает взглядом обнажённую кожу, чувствуя зуд на кончиках пальцев. Тяжело сглатывает в безуспешной попытке смочить пересохшее горло. И тянется к Илье, обнимая руками мощные бёдра и вжимаясь лицом в твёрдый живот, снова делая обжигающий лёгкие вдох. Илья не произносит ни слова. Только зарывается пальцами в смоляные пряди, нежно поглаживая. Прижимает голову Шейна к себе теснее, вслушиваясь в свистящие выдохи. Показывает:

«Я рядом… Никуда не денусь…»

Застывая, кажется, в вечности… Илья осторожно опускается на колени, позволяя ладоням Шейна скользить по его тёплой коже. Заглядывает в потемневшие глаза, читая в них жгучее желание разодрать в клочья каждый её сантиметр.

За то, что оставил в одиночестве… За то, что заставил ждать так долго… За то, что…

— Я в твоём распоряжении, Шейн. Отпусти себя…, — приказывает Альфа. Его властный голос рассыпается мурашками по телу, вызывая дрожь. Илья ложится на спину, бережно подтягивая парня за собой. Шейн сидит на нём верхом, всё ещё пытаясь опомниться. Но он соскучился… Изголодался по родимому... Шейн целует грубо, по-звериному. Царапает зубами нежную кожу любимых губ до кровавых трещин. Вторгается языком в стонущий рот Ильи, неистово вылизывая каждый его дюйм. Не даёт отдышаться, выдыхая знойный воздух, вынуждая дышать лишь им. Рычит, кусается, посасывает дрожащие губы с громким урчанием, голодно слизывая солёные капельки. Хочет забрать себе стон, что превращается в утробный рык. А потом ползёт обманчиво мягкими поцелуями по шее, разукрашивая кожу собственническими засосами. Прикусывает дёргающийся кадык, ощущая лёгкий страх и возбуждение в мелких глотках. Прозрачными, как стекло, ногтями рисует алые полосы на широкой груди, нарочно задевая твёрдые соски. И тут же очерчивает их жёсткими мазками, щекоча напряжённые нервы. Наслаждается судорожными вздохами и бешеными ударами сердца, отдающимися трепетом на губах… Шейн устраивается между бёдер, жадно облизывая выпирающие косточки. Ласкает рукой пульсирующий член Ильи, вспоминая его горячую твёрдость и тяжесть. Обвивает губами толстый ствол, сразу вбирая в рот всю длину. Дразнит зубами чувствительную кожу, причиняя лёгкую боль. Языком обволакивает, лижет исступлённо и яростно, вырывая из груди Альфы разъярённое шипение. И, напоследок, слизнув с бордовой головки каплю предзякулята, поднимается к иссушенным губам, сцеловывая злое рычание. — Вылюби меня, Илья… Хочу увидеть, как сильно ты по мне соскучился…, — капризничает Шейн. Вообще, он планировал оседлать Илью. Но… Колени ломит от дикого возбуждения… Впрочем, Альфе не нужно повторять дважды. Ведь он знает желания своего Омеги лучше, чем он сам… А потому Илья резким рывком переворачивается, подминая Шейна под себя. Затыкает припухшие губы страстным поцелуем, отбирая последние крупицы хоть какого-то рассудка. Пальцами разминает дрожащие стенки, бесцеремонно толкаясь до упора. Торопится, чувствуя нетерпеливые укусы на шее и саднящие царапины на спине. Убедившись, что Шейн сможет принять его относительно безболезненно, Илья вминает ноги парня в свои бока и тягучим толчком входит в него, в два рывка погружаясь полностью. Несколько секунд они лежат неподвижно, пристально глядя друг другу в глаза. Видят тоску и радость. Обиду и счастье. Всё это сплетается в кокон, готовый разорвать в лоскуты их бьющиеся в унисон сердца. Шейн первым подаётся навстречу, накрывая губы Ильи нежным поцелуем и вызывающе вздёргивая бёдра. Он чувствует, как внутри всё горит. Ощущение абсолютной наполненности прокатывается по телу сладкой дрожью. Парень подмахивает яростным толчкам, остервенело выстанывая имя, что клеймом выжжено в потёмках души. Узел разбухает, распирая всё сильнее. Таранящие удары безжалостно растягивают полыхающее нутро всё больше, посылая по измученному тактильным голодом телу изнуряющие волны удовольствия. Перед глазами — вспышка. Тьма непроглядная. И снова вспышка. На коже пульсирует свежая метка. Огнём объято всё трепещущее существо. Но Шейну тепло и уютно в родных объятиях. Так хочется спать. — Спи, Шейн. А когда проснёшься, тебя будет ждать мятное мороженое с шоколадной крошкой. Очень вкусное. — «Ты... Будь рядом... О большем просить не смею...» — крутится в спящем сытым сном сознании мысль. Так мало нужно для счастья... Иногда достаточно лишь жарко вылюбить...