Научи удовольствию

Багровые цифры на табло въелись в сетчатку глаз, жгли изнутри, как раскаленное железо, второе, все конец четырем годам адского труда, переломам, бессонным ночам и ноющим от боли мышцам и все это ради второй строчки. Воздух на катке был густым, раскаленным от тысяч затаенных вздохов, но Сашу била дрожь, ледяная и неудержимая. Где-то рядом гремели аплодисменты, звучал гимн, сияла улыбка новой олимпийской чемпионки. Анны Щербаковой, ее Ани Но в тот момент Саша не видела ни ее, ни тренеров с окаменевшими лицами. Она видела только эту двойку. Обида комом подступила к горлу горькая, едкая, удушающая, но не на Аню чистую, идеальную и безупречную Аню, не на Этери Георгиевну, не на Сергея Викторовича. Нет. Вся ярость, вся бессильная злоба обрушились на нее саму Пять четверных. Пять! кричал внутри навязчивый истеричный голос -никто в мире такого не делал, я сделала, я вошла в историю и этого недостаточно? Значит, недостаточно ее. Недостаточно ее мастерства, ее артистизма, ее... всего. Она преодолела барьер, перепрыгнула через себя, и мир просто пожал плечами, отдав победу той, кто сделала все правильно, чисто, безупречно как всегда. Эмоции нахлынули волной, смывая разум. Она помнит, как подняла глаза, и перед ними поплыли кровавые пятна от слез. Помнит, как кричала что-то в камеру чужим, сорванным голосом, полным неподдельной агонии, дальше провал обрывочные кадры, как в плохом кино: раздевалка, где она судорожно стягивала коньки, не в силах унять дрожь в руках; машина; холодный воздух пекинских улиц, не приносящий облегчения; дверь номера в отеле. Она не помнила, как дошла. Тело двигалось на автопилоте, а внутри была лишь черная бездонная пустота и оглушительный гул от собственной неудачи. И тут дверь ее номера тихо открылась, на пороге стояла Аня, Олимпийская чемпионка, на ее лице была не радость, не торжество, а тревога, настороженность и какая-то бесконечная усталость, а в руках она сжимала две маленькие бутылочки с водой. -Саш… - тихо начала она, шагнув внутрь - Давай поговорим. Ее голос, тихий и мягкий, этот знакомый, успокаивающий голос, которым она шептала ей что-то смешное перед сном, сработал как спусковой крючок. Все, что копилось внутри: боль, злость, отчаяние, ненависть к себе, вырвалось наружу с разрушительной силой -о чем говорить, Аня? - ее собственный голос прозвучал хрипло и язвительно - о твоем золоте? О моем серебре? Поздравляю, ты была идеальна как всегда, а я была просто цирковой акробаткой, да? Прыгала больше всех, а толку ноль. -это не так - попыталась возразить Аня, и её глаза наполнились слезами - ты совершила прорыв, все только и говорят о твоих прыжках… -да всем плевать на мои прыжки! - Саша резко встала, смахнув со стула свой спортивный костюм - видишь эту медаль? - она схватила ее и сжала в кулаке так, что металл впился в ладонь - она второго сорта как и я, я выложилась на все сто пятьдесят процентов, но этого хватило только на второе место. Знаешь, что это значит? Это значит, что я никогда не буду первой. Никогда. Сколько четверных ни прыгай. Она видела, как каждое слово ранит Аню, как та отступает под шквалом ненависти, но остановиться уже не могла. Боль требовала выхода, и единственным способом было причинить ее кому-то еще. -и не смотри на меня такими глазами! Иди празднуй! Иди к своим идеальным тренерам, к своим счастливым родителям! Ты получила то, чего хотела, ты это заслужила, а я… я просто ошибка. Сбой в системе. -мы… мы же команда - прошептала Аня дрожащим голосом - я не хочу, чтобы это нас… -какая команда?! - фыркнула Саша, и это прозвучало ужасно грубо и жестоко - на льду мы всегда одни и сегодня ты доказала, что ты лучшая, а я нет, всё очень просто, тебе не нужна я, вечна вторая и мне… - её голос сорвался - и мне сейчас не нужна ты, уходи пожалуйста, просто уходи. Она видела, как по лицу Ани скатилась слеза, как та беспомощно сжала бутылки с водой, которые принесла, видимо, чтобы поддержать ее, и отступила к двери, молча без слов, просто развернулась и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Саша осталась одна. Адреналин схлынул, оставив после себя леденящую, абсолютную пустоту, она медленно опустилась на пол, прижавшись лбом к холодной стене, а рука разжалась, и серебряная медаль с глухим стуком упала на ковер. Она наговорила такого, что теперь нельзя просто взять и поцеловать ее, извиниться и сделать вид, что ничего не было, сама своими руками разрушила самое светлое, что было в ее жизни в этой кромешной спортивной рутине их хрупкие, трепетные отношения. Но в тот момент ей было все равно. Она ничего не чувствовала, кроме всепоглощающей боли. Трусова не хотела утешений, не хотела разговоров, не хотела думать о будущем, а просто хотела перестать существовать. Все ее «я», вся ее сила, все, что она умела, разбилось вдребезги о холодную реальность второго места. Ощущение, что со всех сторон тебя сжимает стена, не проходило, номер люкс, который должен был стать местом отдыха превратился в камеру, давящую, безвоздушную, где каждый предмет от блестящей медали на полу до немого телевизора напоминал о провале Саша поднялась с пола, ноги были ватными, в ушах все еще стоял оглушительный гул. «Надо выйти. Проветриться. Или сойти с ума», промелькнула единственная более-менее связная мысль. Она натянула на спортивный костюм просторную черную толстовку с капюшоном, словно пытаясь спрятаться от самой себя, и вышла в коридор. В отеле царила тишина, где-то за стенами гремели празднества в честь победителей, но здесь в жилой зоне, было пустынно и призрачно и давящая тишина. Она потянулась к кнопке лифта, но передумала. Лифт это опять камера лучше лестница. Шаг за шагом, держась за холодные перила, она начала спускаться, сначала просто учащенно билось сердце, сбивалось дыхание последствия выплеснутых эмоций. Но с каждым пролетом становилось все хуже. Стены словно начали смыкаться, потолок давить. Воздух стал густым и тягучим, как сироп, его невозможно было вдохнуть полной грудью. Она остановилась на лестничной площадке между этажами, прислонившись лбом к холодному бетону стены, но это не помогло. Сердце колотилось как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди в висках стучало, а перед глазами поплыли темные пятна. Паника, холодная и липкая, поднялась из живота к горлу, сжимая его стальным обручем. «Не могу дышать. Я сейчас задохнусь. Здесь. Одна». Мысли путались, превращаясь в хаотичный животный ужас. Она судорожно хватала ртом воздух, но он не поступал в легкие. Мир сузился до размеров лестничной клетки, ставшей клеткой в прямом смысле этого слова. Саша обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и медленно, беспомощно сползла по стене на пол, забившись в угол. Именно в этот момент на лестнице послышались легкие быстрые шаги, сверху спускалась девушка в ярко-желтом худи сборной США, с собранными в хвост волосами и наушниками на шее, это была Алиса Лью юная фигуристка, для которой эта Олимпиада стала первым и пока что просто невероятным приключением. Увидев скорчившуюся в углу фигуру, она резко остановилась, сдернув наушники. -Are you okay? - ее голос прозвучал звонко и с неподдельной тревогой. Саша не ответила, а лишь подняла заплаканное, бледное от паники лицо, полное безграничного страха. Алиса сразу все поняла. Она не знала, что именно произошло, но узнала это состояние паническую атаку. Лью медленно, чтобы не напугать, присела на корточки на почтительном расстоянии -hey, hey. It's okay. You're fine - ее голос стал тише, мягче, успокаивающим - just try to breathe with me, okay? Can you do that? In-ooh... and out. Slowly Саша сквозь пелену ужаса услышала знакомые слова. Она хорошо знала английский, много времени провела на сборах за границей. Машинально, почти не осознавая, что делает, она кивнула. -Good - подбодрила ее Алиса - Look at me. Breath… - она сделала преувеличенно медленный и глубокий вдох Саша попыталась повторить. Дыхание сбилось, стало прерывистым и поверхностным -It's hard.… - прохрипела она, и в ее голосе слышались стыд и отчаяние. - I know. It's always hard. But you're doing great. Again. Inhale... exhale... - Алиса продолжала дышать ровно и спокойно, словно якорь в бушующем море Сашиного страха. Они просидели так несколько минут в тишине лестничного пролета, и постепенно, очень медленно, железные тиски, сжимавшие Сашину грудь, начали ослабевать. Дыхание выровнялось, сердцебиение перестало быть таким пугающе частым, дрожь во всем теле сменилась глубокой, пронизывающей до костей усталостью. -Better? - тихо спросила Алиса. Саша кивнула, на этот раз более уверенно. Она смогла вытереть лицо рукавом худи -Yes... Thank you. I... I'm very sorry -Don't worry. It happens to everyone - улыбнулась Алиса. Она внимательно посмотрела на Сашу и вдруг в ее глазах мелькнуло узнавание, капюшон съехал, и, несмотря на заплаканное лицо, черты Саши были узнаваемы - You... Sasha Trusova. My God. Your free skate was... it was something! Five quadruple jumps! It was legendary! Эти слова, произнесенные с таким искренним восторгом и восхищением, прозвучали парадоксально. Легенда, в панике забившаяся в угол из-за серебряной медали. Саша горько усмехнулась -A legend, but not a golden one. Алиса на мгновение замолчала, осознав всю глубину этой боли. Она не стала сыпать пустыми утешениями -I can't even imagine - сказала она просто и честно - It's probably so unfair. But... - она запнулась, подбирая слова - but everyone is talking about you and what you've done, and how you've changed the possibilities for all of us. Она протянула Саше бутылку воды, которую держала в руке. -here, have some, you look pale Саша машинально взяла бутылку. Простые действия, простая доброта незнакомого человека, у которого не было к ней никаких претензий, ожиданий или разочарований, отрезвили ее. -thanks - снова выдохнула она, уже искренне - For... for everything -No problem - Алиса легко поднялась на ноги - Are you sure you'll be okay? Should I walk you to your room? -No - Саша покачала головой и тоже встала. Ноги слушались ее лучше - I'm fine now, really, thanks, Alice. -You're welcome. See you around, yeah? And... Sasha? - Алиса уже собиралась бежать дальше, но обернулась - No matter what it takes... you're my hero Сказав это, она улыбнулась своей солнечной улыбкой и быстрыми шагами спустилась по лестнице, оставив Сашу одну, но теперь она была не одна в своем отчаянии. Чьи-то слова, чей-то искренний, непредвзятый взгляд со стороны бросили крошечный спасательный круг в бурное море ее эмоций. Трусова все еще была разбита, все еще чувствовала пропасть, которую сама вырыла между собой и Аней. Но острая, парализующая паника отступила, сменившись тяжелым, но уже более осознанным горем. Она сделала глоток воды и медленно пошла обратно в свой номер, чтобы встретиться лицом к лицу со своей болью, а не убегать от нее.

***

Четыре года. Они пролетели как-то странно не быстро и не медленно, а словно в другом измерении. Сначала были бесконечные медосмотры, попытки восстановиться душевные и физические, потом тишина, полная и оглушительная, не нужно было вставать в пять утра, терпеть адскую боль на тренировках, смотреть в глаза тренеру в ожидании оценки. Саша сидела на трибуне Олимпийского стадиона в Милане и в голове роились мысли, стоило ли оно того? Все эти переломанные ребра, колени, слезы, истерзанные нервы? Ради двух серебряных олимпийских медалей, которые сейчас лежали где-то на дальней полке в московской квартире, покрываясь тонким слоем пыли? Она не находила ответа. Просто констатировала факт: так сложилась жизнь. Она приехала сюда как обычный зритель, чтобы поболеть за Аделию Петросян, которая теперь выступала под нейтральным флагом, через несколько рядов от нее сидели Женя Медведева и Алексей Ягудин - с камерами и микрофонами, они снимали шоу для своей платформы, их работа заключалась в том, чтобы комментировать, анализировать и быть лицом этого события. Саша же была просто лицом в толпе. Никаких камер, никаких интервью. Она завершила карьеру настолько полно, насколько это было возможно: ни тренерства, ни шоу, ни комментаторства. Просто тихая жизнь вдали от всего этого. Пару раз она пересекалась в коридорах с Лизой Туктамышевой, такой же «пенсионеркой», приехавшей просто посмотреть. Они обменялись короткими кивками и улыбками, полными молчаливого понимания того, что их время осталось в прошлом. Аделия откатала неплохо, но сухо, технично и без особых эмоций, с небольшими ошибками. Достойно, но не более того. Саша захлопала в ладоши, почувствовав знакомую грусть не разочарование, а скорее сожаление о том, насколько беспощаден этот вид спорта. А потом на лед вышла Алиса Лью и все изменилось С тех самых пекинских игр Саша краем глаза следила за Алисой, она не из тех, кто во что бы то ни стало идет по пути усложнения, ее карьера развивалась иначе и вот теперь, на своей второй Олимпиаде, она была не фаворитом, а скорее приятным сюрпризом. она каталась не отрабатывала программу, не боролась со льдом, не доказывала что-то судьям, ке программа не была с четверными, прыжки были легкими, уверенными, но не запредельными. Однако каждое движение было наполнено таким искренним удовольствием, такой детской ничем не омраченной радостью от пребывания на льду, что Саша замерла Это было не похоже на ее собственное катание яростное, мощное, взрывное. Это было не похоже на идеально выверенные и отточенные движения Щербаковой. Это было что-то третье. Алиса улыбалась не потому, что так было нужно по хореографии, а потому что ей действительно нравилось то, что она делает. Лью не была машиной или ракетой. Она была просто счастливым человеком, который делится своим счастьем со всем миром. И это сработало так, как никогда не срабатывала грубая сила. Судьи, зрители все поддались очарованию чистого, ничем не запятнанного спортивного удовольствия Алиса Лью стала олимпийской чемпионкой. Саша встала и зааплодировала вместе со всеми, но ее аплодисменты были не просто данью уважения чемпионке это было прощание с чем-то внутри себя Она смотрела, как Алиса, рыдая от счастья, принимает поздравления, и думала только о ней. О той девочке в желтом худи на лестнице в Пекине,что сказала: «Ты мой герой». Ирония судьбы была горькой и прекрасной одновременно, та кто каталась ради медалей получила серебро, та кто каталась ради любви к самому процессу, получила золото и та кто всё бросила, сидела на трибуне и наконец поняла, в чем была ее главная ошибка. Она ушла со стадиона, пока все праздновали в кармане у нее лежал билет на обратный рейс. Она ушла из спорта раз и навсегда у Жени и Алексея было свое шоу, свое продолжение истории в медиапространстве, а у нее не было ничего, кроме тишины. Но впервые за эти четыре года тишина внутри не была пустой. Трусова была наполнена одним простым, ясным и очень горьким осознанием, она потратила свою юность не на то, чтобы прыгнуть пять четверных, а потратила ее на то, чтобы что-то доказать всем вокруг, нужно было просто кататься в свое удовольствие И глядя на сияющее лицо новой чемпионки, Саша впервые подумала, что, возможно, это и есть главная победа найти в себе смелость быть счастливой, а не самой сильной.

***

Свежий миланский воздух после душной атмосферы стадиона был подобен глотку свободы. Саша задержалась у служебного выхода, откуда должны были вывезти машину чемпионки и сама не знала зачем возможно, просто хотела увидеть это счастье вблизи, не по телевизору, не на пьедестале, а здесь вживую. И вот она появилась вся в золотых бликах от только что полученной медали, закутанная в флаг США с сияющими, еще заплаканными глазами ее окружала небольшая группа поддержки, но Алиса заметила Сашу первойсвзгляд задержался на знакомом, хоть и сильно изменившемся лице. За четыре года Саша стала спокойнее и взрослее, юношеская ярость исчезла. -Sasha? - неуверенно, но радостно произнесла Алиса, отойдя от своих - Oh my God, Sasha Trusova! It’s really you! Она сократила расстояние между ними и не сдерживая эмоций обняла Сашу, та на мгновение застыла, а затем мягко ответила на объятие. -congratulations you, Alice - тихо сказала Саша по-английски - You were really great. -thanks! - Алиса отстранилась, держа Сашу за плечи, и посмотрела на нее с таким восторгом, словно это Саша только что выиграла золото - I can’t believe you’re here! And that you watched! Did you see my…? -I saw everything - улыбнулась Саша - Every moment. You were skating... like it wasn't a competition. Like you were just playing. It was beautiful В голове пронеслась мысль, резкая и точная, Алиса так сильно напоминала ей Аню, ту самую с солнечной улыбкой, с лучистыми глазами, полными жизни, но была и разница, принципиальная. Аня была идеальной, выверенной, выстраданной. Ее жизнерадостность была частью спортивного образа, ее доспехов. Алиса была… расслабленной, не казалась измотанной многолетним голодом и бескомпромиссными требованиями к себе. В ней чувствовалась внутренняя свобода, умение получать от спорта чистую, ничем не омраченную радость именно эта черта, эта легкость так притягивала Сашу. -знаешь - застенчиво сказала Алиса, переходя на ломаный, но очень старательный русский - я... учить русский. Немного. Для тебя, спасибо за Пекин. Она произнесла это с ужасным акцентом, но с такой искренностью, что у Саши екнуло сердце. Та самая лестница, паника, спасательный круг из бутылки с водой и добрых слов. -I remember - голос Саши дрогнул - You helped me so much that day, and now look at you Olympic champion -А ты… - Алиса посмотрела на нее с неожиданной серьезностью - Are you... okay? Right now? Вопрос был одновременно простым и глубоким. Казалось, она спрашивала не просто о самочувствии, а о чем-то гораздо большем о душевном спокойствии. Саша на секунду задумалась и впервые за долгое время ответила честно -yes, very good Она не сказала «да, я счастлива» или «все отлично». Но это «хорошо» значило гораздо больше. Оно означало принятие. Примирение. -Я рада - прошептала Алиса и снова перешла на английский, чтобы не коверкать важные слова - I always hoped you’d find your peace. After everything Они стояли несколько минут, две фигуристки из разных миров, связанные странной нитью судьбы. Прессу и фанатов отгоняла охрана, давая чемпионке небольшую передышку. -ты останешься? На гала-концерт? - спросила Алиса. Саша покачала головой -нет, мой самолет утром и я просто приехала посмотреть. Мне пора. Она сделала шаг назад, давая понять, что не хочет мешать празднику -Sasha, wait! - Алиса порывисто достала из кармана худи телефон. - Can I… can I have your number? Maybe… когда-нибудь мы сможем увидеться? Без слез и паники - она улыбнулась. Саша кивнула. Они обменялись контактами, и это не было пустой формальностью, это стало началом чего-то нового. Возможно, просто тихой дружбы на расстоянии, а может чего-то большего. -еще раз поздравляю, чемпионка - сказала Саша, поворачиваясь, чтобы уйти -спасибо, моя героиня - донеслось ей вслед на смеси английского и корявого, но самого доброго русского. Саша шла по улице, и впервые за долгие годы прошлое не давило на неё тяжким грузом. Оно просто было, а будущее было тихим, тёплым и… лёгким. Как катание Алисы Лью.

***

Итак, Саша осталась. Решение пришло внезапно, пока она ждала такси у стадиона. Мысль о том, чтобы уехать сейчас, показалась ей бегством от чего-то светлого, что она только что увидела и почувствовала. Гала-концерт был совсем другим видом спорта. Здесь не было судей, баллов, гонки за элементами. Была только музыка, свет и фигуристы, которые делали то, что хотели. Саша смотрела, как Алиса исполняет свою показательную программу под какой-то беззаботный поп-трек, корчит рожицы зрителям и кажется получает даже больше удовольствия, чем во время победного выступления. Трусова поймала себя на мысли, что улыбается, по-настоящему. Впервые за все время соревнований. После шоу они встретились в условленном месте в маленьком кафе неподалеку, куда Алису можно было провести, почти не привлекая внимания прессы. -ты осталась! - радостно воскликнула Алиса, бросая на стул свою огромную сумку с коньками. На ней была неформальная яркая толстовка и джинсы, в которых она казалась еще более юной и беззаботной -да - улыбнулась Саша - не смогла уехать я хотела сказать… Твое сегодняшнее выступление. Оно заставило меня задуматься. Алиса наклонила голову, с интересом ожидая продолжения, и заказала два капучино на ломаном итальянском. -я всю жизнь каталась ради победы, рекордов, ради того, чтобы доказать - Саша сделала паузу, подбирая слова - всем и в первую очередь себе, я забыла каково это просто получать удовольствие от катания,скольжения, музыки, от самого ощущения полета. Ты напомнила мне об этом сегодня. Я… я бы хотела снова этому научиться. Но уже не ради медалей. Алиса смотрела на нее теплым, понимающим взглядом -это самое лучшее, ради чего можно кататься - тихо сказала она - когда ты сбрасываешь с себя этот груз... лед становится другим. Он становится другом, а не полем битвы. Они проговорили еще долго. Саша рассказывала о своих сомнениях, о выгорании, о той пустоте, которая осталась после завершения карьеры. Алиса слушала, не перебивая, и кивала. Потом она спросила, глядя в свою чашку: -а ты… ты поедешь в 2030-й? Болеть? Или, может быть… - она не договорила, но намек был понятен или может быть, вернешься? Саша сразу же покачала головой, но без тени грусти, скорее с твердой уверенностью в голосе -нет никакого возвращения я завязала со спортом навсегда. Буду смотреть по телевизору, как обычный зритель. -понятно - кивнула Алиса и добавила - Я тоже не поеду. Саша удивленно подняла брови -но ты же чемпионка! Ты в расцвете сил! Ты могла бы… -я устала - просто сказала Алиса - после Пекина я чуть не ушла из спорта. Вернулась пару лет назад только потому, что договорилась с тренерами что я буду получать удовольствие, никаких голодовок, никакой гонки вооружений с четверными, только чистое удовольствие и я его получила. Сегодня его кульминация, идеальный финал. Впереди еще четыре года... нет, я хочу уйти на пике, чтобы вспоминать именно это свое катание, а не то я буду биться и мучиться еще один цикл. Саша смотрела на нее с нескрываемым восхищением. Такая смелость отказаться от потенциальной второй олимпийской славы, от многомиллионной рекламы, от статуса легенды -просто потому, что ты устала и хочешь сохранить в себе любовь к спорту… Это было невероятно. -это очень смело - выдохнула Саша - Очень, я бы на твоем месте так не смогла, я бы боролась до последнего, пока окончательно не сломаюсь. -у каждого свой путь - улыбнулась Алиса - Ты прошла свой и он был нужен для того, чтобы такие, как я, могли кататься чуть свободнее. Спасибо тебе за это. В ее словах не было ни капли пафоса или лести. Только искреннее признание. Саша поймала себя на мысли, что ей нравится в американке абсолютно все. Ее жизнерадостность, которая была глубже, чем казалось на первый взгляд. Ее умение быть смелой не только на льду, но и в жизни, расслабленность, которая так контрастировала с вечно зажатой, собранной в комок Сашей прошлых лет. Даже ее ломаный русский казался ей самым милым на свете. Они проговорили до закрытия кафе, и, возвращаясь в отель, Саша ощущала не тяжесть прошлого, а невероятную легкость будущего, в котором возможно, найдется место и для льда, только совсем другого и для новых разговоров

***

Вечерний Милан зажигал огни, окутывая улицы мягким, уютным светом. Они не спеша шли обратно к отелю, плечом к плечу, и их тихая, спокойная беседа казалась самым естественным продолжением вечера, воздух был наполнен чем-то неуловимым ожиданием, нежностью, пониманием, которое не требовало лишних слов. У входа в отель они остановились, не решаясь уйти первыми. Фонарь над дверью отбрасывал теплый свет на их лица, смягчая черты и делая взгляды более глубокими. -спасибо, что осталась - тихо сказала Лью, глядя на Сашу своими большими лучистыми глазами, в которых теперь плескалось не только счастье от победы, но и какая-то новая, трепетная глубина -спасибо, что позвала - ответила Саша. Они стояли так близко, что Саша чувствовала легкий сладковатый запах духов Алисы, смешанный с ночным воздухом и в этот момент все сомнения, вся осторожность, все остатки прежних барьеров внутри нее рухнули, сердце застучало чаще, но уже не от паники, а от предвкушения. Она сделала маленький, почти незаметный шаг вперед. Ее взгляд скользнул по губам Алисы, затем снова встретился с ее глазами, словно спрашивая разрешения, в ответ она увидела лишь теплое, искреннее доверие. Саша наклонилась и мягко, несмело коснулась ее губ своими, это был не страстный, а скорее нежный, вопрошающий поцелуй первый шаг через пропасть, разделявшую их миры, их прошлое, их травмы. Поцелуй, который был одновременно и вопросом, и ответом. Алиса ответила ей сразу, без тени сомнения, она положила ладонь на щеку Саши, ее пальцы мягко коснулись кожи и она ответила на поцелуй более уверенно, но так же нежно, с неподдельным чувством. Когда они наконец отстранились, чтобы перевести дыхание, Алиса прижалась лбом ко лбу Саши. Они стояли с закрытыми глазами, слушая учащенное биение двух сердец, слившихся в едином ритме. Алиса тихо выдохнула и ее шепот прозвучал в вечерней тишине как самая настоящая, самая искренняя клятва - I love you Саша. В этих простых словах, сказанных на ее родном языке, но обращенных к Саше, было все и благодарность за ту ночь в Пекине, восхищение ее силой и нежность этого вечера, надежда на все, что могло быть впереди. Саше не нужен был перевод, она поняла и ее собственная душа наконец отозвалась без страха и сомнений, Трусова открыла глаза и посмотрела на американку, на ее сияющее, счастливое лицо, и ее губы тронула самая нежная, самая умиротворенная улыбка за долгие годы. -я тебя также - тихо и ясно ответила она по-русски, зная, что Алиса поймет. И она поняла. Счастье в ее глазах вспыхнуло еще ярче. Она снова обняла Сашу, крепко-крепко, спрятав лицо у нее на плече, и так они и стояли у входа в отель две фигуристки из разных миров, нашедшие друг в друге то, чего так не хватало каждой из них по отдельности: покой и любовь.