Семь понедельников

Гарри стоял у лабораторного стола и внимательно следил за медленно густеющим зельем, цветом и консистенцией похожим на деготь. Напротив него расположился Снейп и так же пристально наблюдал за варевом, изредка выпускающим на волю крупный пузырь воздуха. Звук при этом был похожим на карканье ворона. Оба – и Гарри, и Северус, - были удивлены таким побочным эффектом и поначалу даже вздрагивали от неожиданности. Теперь все реже раздающееся карканье стало приметой того, что зелье почти готово. Из угла донеслось еле слышное шуршание, и Гарри, грозно покосившись туда, закашлялся. Там под его мантией-невидимкой прятался Малфой, наблюдавший за каркающим котлом едва ли не пристальней Поттера и Снейпа. До окончания готовки оставалось еще минут пятнадцать, и Гарри чуть расслабился, еще раз про себя подивившись тому, как резко наладились его отношения с самыми заядлыми врагами: Снейпом и Малфоем. Стоило Северусу впервые заговорить с колдографией Лили в его, Гарри, присутствии, как юноша сделал сразу несколько открытий. Первым и самым ярким было то, что он ревнует преподавателя Зелий к своей собственной матери. Особенно это стало понятным после того поцелуя во сне Северуса, когда, захваченный новыми чувствами, Гарри расслабился настолько, что позволил растаять ментальному образу Лили. Хорошо еще, что Северус принял все на свой счет, и Поттер при более зрелом размышлении признал, что ему это даже на руку. Теперь Северус смотрит на него другими глазами: виновато, иногда с тихим ужасом. Но Гарри твердо знал, что то сновидение не отпускает Снейпа до сих пор. Что он раз за разом находит взглядом губы Гарри и мучительно краснеет. Поначалу Поттер не нагнетал обстановку, понимая, что мужчина не поймет такой резкой перемены и что-нибудь может заподозрить. Да и трудно было что-то предпринять, когда находишься от него на расстоянии. Два долгих месяца Северус не пускал Гарри в лабораторию. Но, в конце концов, Поттеру удалось уговорить Северуса заниматься с ним дополнительно по Зельям. Там, за работой, он сетовал на Дамблдора и доверительно рассказывал все, о чем просит его директор. А вечером, под покровом невидимости, Гарри слушал рассказы Снейпа Лили о том, где и какие хоркруксы следует искать. Благодаря Драко и Люциусу удалось достать чашу Хаффлпафф из сейфа Беллы Лейстрендж. Теперь чаша вместе с диадемой Ровены лежала в Выручай-Комнате. Третий хоркрукс был пока недоступен в пещере Тома, но Гарри точно знал, что скоро директор поведет его туда. Дневник Риддла был уничтожен еще на втором курсе. Кольцо Гонтов валялось запертым в ящике стола директора, а сам Дамблдор прятал почерневшую кисть в рукав или в складки мантии. Гарри улыбнулся про себя, когда узнал, что именно побудило старика надеть кольцо. Даже у такого прожженного интригана осталось что-то настолько заветное, что он забыл об осторожности. После этого Гарри не мог больше презирать Дамблдора, как это было в последние несколько месяцев. На смену презрению пришли понимание и жалость. Но не больше. Все-таки он понял, что под образом доброго дедушки скрывается не самый честный человек и это больно ударило по нему, но юноша справился с этим очень неприятным сюрпризом. Третьим открытием стал Малфой. Стоило лишь взглянуть на манерного слизеринца под другим углом, как ненависть к нему значительно поутихла. Окончательно Гарри освободился от нее после очень трудного и напряженного разговора с Драко в Выручай-Комнате. Они тогда едва не поубивали друг друга. Гарри усмехнулся, вспомнив, как они оба одновременно применили Экспеллиармус, и их палочки полетели навстречу друг другу, столкнулись в воздухе и отлетели куда-то в завалы, устроенные многочисленными поколениями учеников, которым срочно требовалось что-то спрятать. Не сводя друг с друга напряженных взглядов, мальчики сделали было по шагу в сторону, чтобы найти каждый свою палочку, но, тяжело дыша, без сил упали на пол. - Что тебе надо, Поттер? Что ты сюда приперся? – срывающимся от усталости голосом спросил Малфой. - Поговорить хотел, - хрипло ответил Гарри. - Нам давно уже не о чем разговаривать, - отрезал Драко. - Да разве? – деланно удивился Поттер. – А как на счет твоего задания от Тома? - Какого Тома? – раздраженно спросил Малфой, приподнявшись на локтях, но тут же снова падая на пол. - Тома Риддла. Ты его знаешь как Волдеморта или Темного Лорда. - Что? Ты с ума сошел, Потти? Опять шрамик мозги расплавил? - Даже не надейся, Малфой, - засмеялся Гарри, блокируя невербальный Легилименс блондинчика. – У меня был отличный учитель. – Он отбросил заклинание Малфоя и сам ворвался в его разум, но не стал потрошить сознание врага, а остановился на самом краю, ожидая, пока Малфой придет в себя от такой наглости и грубости. - Что ты делаешь, идиот? – пискнул Драко, съежившись в комочек. Без палочки он не смог бы отразить атаку Гарри, поэтому только старался изо всех сил сдерживать барьеры. - Не бойся. Захотел бы я покопаться у тебя в мозгах, ты бы и не заметил, - Гарри выскользнул так легко, что Драко еще с минуту пытался выпихнуть его из своего разума, не чувствуя отсутствия Поттера. – Я же говорил, - съехидничал Гарри, повернув голову к Драко. Тот смотрел на него недоумевающим взглядом. - Что ты хочешь, Поттер? – Малфой перевернулся на бок, подложив под голову локоть и внимательно рассматривая врага, как неведомую зверушку. - Я уже сказал. Поговорить. - О чем? - Снова здорово! Я уже сказал. - Я слушаю тебя очень внимательно. - А ты нахал, Малфой! – восхитился Гарри. – Помощь нужна тебе, а ты делаешь вид, что это ты снисходишь до меня. - Ну, вообще-то так и есть. Я к тебе в собеседники не навязывался, - самодовольно заметил Драко, приподняв одну светлую бровь. Гарри пару минут приходил в себя от такой наглости, раздумывая, а не послать ли заносчивого Хорька подальше? Но потом вовремя вспомнил, что этот заносчивый Хорек нужен ему едва ли не больше, чем он Малфою. - Значит так, Малфой. Слушай внимательно. Дважды повторять не стану… Скептическое и насмешливое выражение лица Драко очень быстро сменилось на испуганное, а после недоуменное, когда он услышал, что именно предлагает ему Поттер. Чуть позже они встали, отряхнулись и пошли разыскивать палочки. Молча. Малфой искал свою дольше, и Гарри заждался его, карауля у выхода из Комнаты. Наконец покрытый пылью и паутиной Драко приплелся из глубин невозможно огромного склада и обессилено опустился на пол, облокотившись о косяк двери. Они посмотрели друг на друга и синхронно фыркнули. - Если я выгляжу так же, как и ты, Поттер, я никогда не отмоюсь в ванной старост. - Поверь, Драко, ты выглядишь еще хуже. Я-то успел отряхнуться, - хмыкнул Гарри, незаметно для себя назвав Малфоя по имени, и вздрогнул, услышав: - Ну-ну, Гарри, - Малфой сделал паузу, давая Поттеру время на осознание своего имени, произнесенного устами врага. – А почему ты вдруг доверился мне? Неужели ты думаешь, что в моей подлой слизеринской душонке не мелькнет соблазн сдать тебя с рук на руки Лорду? – и испытующе уставился на Поттера, дожидаясь его реакции. - Нет, не думаю, - по возможности серьезно ответил Гарри. – Во-первых, тебе моя помощь гораздо нужнее, чем мне твоя. Я-то уже свыкся с мыслью, что могу умереть, а вот ты нет. У тебя мысль о смерти вызывает приступ паники и истерику. - Да ну? С чего это ты решил? - Да с того, что, когда ты паникуешь и истеришь, то совершаешь глупости вроде Опалового Проклятого Ожерелья или яда в медовухе, - ответил Гарри, с наслаждением наблюдая, как смертельно побледнел Малфой. – Не переживай ты так, я никому не расскажу. Кроме тебя и меня, никто об этом не узнает. - Да? – вкрадчиво спросил Драко, нарочито бережно вытирая палочку полой мантии и заинтересовано поглядывая на Поттера. - Да. И не стреляй в меня глазами. Я не прошибаем. - Ну, в этом я никогда не сомневался, знаешь ли. - Во-вторых, - Гарри не стал отвечать на подколку Малфоя, - больше, чем за себя, ты боишься за свою семью. Ты делаешь все эти глупости только из желания выгородить отца и мать. И в этом я тебя прекрасно понимаю. Я бы поступал точно так же. Но ты выбрал не те методы. - Да? А что мне оставалось? Прийти к Дамблдору и упасть в ножки с криком «Сэр, можно я вас убью? Мне очень надо!» - ухмыльнулся Драко. - Нет, только не к директору! Он и тебя точно так же взял бы в оборот. - Так же? - Ха, Малфой, только не говори, что ты не знаешь, о чем я! Ты, всю жизнь твердивший мне, что я марионетка в руках полоумного старика. Они помолчали. Потом Драко спросил: - Так что же тебе нужно от меня? Свою зависимость от тебя я уже успел осознать, - горько усмехнулся он. - Ты не зависишь от меня, Драко, - Гарри даже повернулся всем корпусом к юноше, чтобы казаться убедительнее. – Мы нужны друг другу в равной степени. То, что я не боюсь смерти, не значит, что я хочу умереть. У меня есть для кого и для чего жить. Я хочу, чтобы Волдеморт исчез навсегда. Согласись, наши интересы тут напрямую пересекаются. - Ты прав, Поттер, - помолчав, задумчиво ответил Драко. – Пожалуй, я принимаю твою помощь. - Ну, я же говорю: нахал, каких поискать! – с восхищением в голосе проговорил Гарри. Драко зарделся от удовольствия. После этого разговора они еще долго ходили вокруг да около, пробуя нежданного союзника на зуб. Так что о мгновенной дружбе на века можно было не заикаться. И только спустя месяц после дуэли в Выручай-Комнате, Гарри решился, наконец, рассказать Малфою часть правды о хоркруксах. И сразу получил предложение достать чашу Хаффлпафф из сейфа Беллы. До сих пор беглые Пожиратели числились вне закона, и Люциус, представлявший интересы золовки перед гоблинами, имел неограниченные возможности. - Ты что? Рассказал все отцу? – заорал Гарри. - Ну да, - опешил Драко, недоуменно заморгав. – А что? - Ты в своем уме? Он же может нас выдать! - Это ты, Поттер, в своем уме? Мой отец никогда не сделает ничего, чтобы навредить мне. Я его наследник, гордость рода и любимый сын. Если ты думаешь, что отцу нравится быть на побегушках у Темного Лорда, то ты ошибаешься. Из-за глупости, совершенной в юности, его род оказался под угрозой вымирания, и отец сделает все, чтобы я выжил. Он пожертвует собой, если понадобится. - Вот этого я и боюсь. Он пожертвует всеми: мной, собой, Нарциссой, только ради тебя, - проворчал Гарри, заметно успокоившись. Он быстро успел просчитать выгоду от присутствия своего человека в Ближнем Круге Волдеморта. - Пока я завишу от тебя, он не посмеет подставить нас. А я сделал все, чтобы он убедился в моей полной беспомощности без тебя. Гарри во все глаза рассматривал серьезного Малфоя, отказываясь верить в то, что он услышал. Но спокойный взгляд Драко говорил ему, что он не ослышался. После этого Гарри стал больше доверять своему бывшему врагу. Тем более, что чаша Хаффлпафф оказалась в его руках через неделю. *** Зелье громко каркнуло, и этот звук оборвался. - Готово! – воскликнул Северус. – Гарри, воду, быстро! Поттер тут же протянул ему широкую чашу, где плавали подтаивающие куски льда. Северус мгновенно поднял котелок и поставил его в ледяную воду. Зелье, как-то странно мяукнув, стало остывать. Гарри давился смехом, изо всех сил делая серьезную мину, но его губы постоянно разъезжались в улыбке. - Ты чего? – спросил у него Снейп, грозно сдвинув брови. Поттер не выдержал и захлебнулся смехом. На него тут же полилась вода, после негромкого «Агуаменти» Снейпа. - Эй! Ты чего? Я просто еще раз подумал, кого же ты сварил в котле? Почему оно то каркает, то мяукает? – спросил Гарри, отряхиваясь и поеживаясь от ледяного душа. - Это побочный эффект. - В общем, ты сам до сих пор не понял, почему, - подытожил Гарри. - Хватит болтать, Поттер. Ты приготовил Успокаивающий Бальзам? - Еще в прошлый раз, и ты об этом прекрасно знаешь, - укоризненно ответил тот. – Хочешь перевести тему, так и скажи, - и деланно обиженно отвернулся от зельевара, между делом подмигнув невидимому Драко. Тут же из угла донеслось фырканье, и Гарри снова пришлось делать вид, что это он кашляет. - Мистер Малфой, можете выходить. Ваше присутствие я угадал еще после первого покашливания здорового, как гиппогриф, Поттера, - равнодушно произнес Снейп. Мальчишки замерли, словно статуи. Драко – под мантией-невидимкой, Гарри – все так же стоя спиной к Северусу. Помимо изумления, Гарри почувствовал дикий страх – вдруг и его Северус вычислил так же легко? Он расширенными от ужаса глазами наблюдал, как Драко выпутывается из мантии и идет к столу. - А откуда, сэр, вы догадались, что это именно я, а не Уизли, допустим? – Драко незаметно сжал руку Поттера, стараясь привести того в чувство и одновременно поддержать. Гарри медленно выдохнул, отмирая и оборачиваясь. - Да, сэр, действительно? – переспросил он, не решаясь открыто, при Драко, называть мужчину просто Северусом. Зельевар оценивающе осмотрел обоих с ног до головы, но все же ответил: - Во-первых, если бы это был Рон Уизли, то через пять минут после того, как мы с Гарри начали варить зелье, из угла раздался бы знатный храп истинного ценителя такой точной науки, как Зельеварение, - иронично заметил Северус. – Во-вторых, из всех друзей-товарищей Поттера, только тебе, Драко, настолько важен результат нашего эксперимента. В-третьих, можете снова звать меня Северусом. Оба. - Спасибо, сэ-э…Северус, - хором ответили Гарри и Драко, довольно переглянувшись. - Так значит, тебе все-таки удалось сварить бальзам для удаления Знака Мрака? – нетерпеливо спросил Драко, пытаясь, вытянув шею, рассмотреть загустевшее зелье. - Да, удалось. И снова благодаря Поттеру. - Помнишь, я тебе рассказывал про историю со скарабеями? – быстро спросил Гарри, стараясь не дать Снейпу рассказать этот случай со своими дополнениями. То, что они стали гораздо теплее относиться друг к другу, еще не значило, что Северус перестал ехидничать и подкалывать его. Иногда даже чаще, чем раньше. - Ага, помню. И когда мы его опробуем? – Драко, сам того не замечая, дотронулся до предплечья, где под рубашкой чернела уродливая метка Волдеморта. «Тавро, как для скота!» - брезгливо, с затаенным бешенством, сказал Малфой, когда поведал Гарри о своей принадлежности к Пожирателям. Его даже затрясло от ненависти. Поэтому он и воспринял с такой надеждой новость о том, что Северус, кажется, нашел способ свести эту дрянь. - Через полчаса, когда настоится, - одновременно ответили Гарри и Снейп. - Будем ждать, - ответил Малфой, забравшись на стул и завороженно рассматривая зелье, способное подарить свободу. Осталось только два стула, стоящие рядом, и Гарри мысленно возблагодарил Драко за предусмотрительность. Теперь Северусу придется сесть поближе к нему. Вряд ли мужчина пожелает показаться смешным и начнет отодвигать свой стул. Северус сходил в подсобку и прилевитировал три кружки, большой кофейник и маленький графинчик, в котором Драко сразу признал коньяк. Так они и сидели, попивая кофе с коньяком, наслаждаясь тишиной и уверенностью, что все будет хорошо. Гарри старался не обращать внимания на теплое бедро мужчины, поневоле прижимающееся к его ноге. Кофе бодрил и заставлял думать сразу о многом. Например, о том, как смущается Северус, когда Гарри приближается к нему. Вот и сейчас он почти возмущенно сопит, чувствуя рядом Поттера. А еще Гарри думал о том, смогут ли Гермиона и Рон смириться с его дружбой с Малфоем. Узнав об их с Драко соглашении, Рон сначала бесился и предполагал все самое плохое: от Империо до Зелья Подчинения. Потом, когда он убедился, что такие номера с Гарри не проходят, обиделся. Но спустя неделю Рон сам подошел и сказал, что, хотя он умом и понимает, насколько Драко полезен Гарри, но никогда не примет слизеринца в их круг общения. Все-таки их разделяет слишком много обид и оскорблений. Гермиона тоже не стремилась поверить Драко. Она спокойно восприняла эту новость, но энтузиазма не выказывала, стараясь все внимание уделять Рону. Постепенно ее забота о друге приобрела романтический характер, и они начали встречаться официально. Гарри долго был в шоке, наталкиваясь на них в Хогсмиде, гуляющих под ручку или нежно о чем-то шушукающихся. Правда, на его недоуменные взгляды Гермиона замечала, что они чувствуют себя точно так же, сталкиваясь с Гарри в компании с Малфоем. Поттер краснел и возражал, что Драко ему только друг. Гермиона хмыкала, пристально разглядывала его и иногда задавала вопрос в лоб: о ком же тогда мечтает Гарри вечерами. Поттер снова краснел и быстренько сворачивал разговор, убегая в подземелья. Кто бы сказал ему в начале года, что там он будет чувствовать себя спокойнее, чем в родной гриффиндорской башне! Малфой острил по этому поводу, давно разобравшись, кто же именно влечет Героя Магического Мира. Он даже предложил свою помощь в укрощении строптивого зельевара, но Гарри надеялся обойтись своими силами. - Отец сказал, что через неделю сможет переправить замороженную Нагайну в Хогвартс, - вдруг брякнул Драко. Гарри выпучил глаза, зашипев что-то явно нецензурное. – А что? – недоуменно спросил Малфой, разглядывая Поттера и отвисшую челюсть Северуса. - Ты идиот, Малфой, - безнадежно прошептал Гарри, уронив голову на руки. - Гарри, откуда вы узнали про этот хоркрукс? – подозрительно спросил Снейп таким холодным тоном, что Поттер поежился. Он поднял взгляд на мужчину и вздрогнул: Северус смотрел на него так, словно Гарри только что кого-то предал. - А это мне отец рассказал, когда узнал, что я помогаю Гарри, - беспечно сказал Малфой, разглядывая маникюр. – А что? Я думал, Гарри тебе уже рассказал. Поттер! Как не стыдно скрывать такое от своего учителя, - отчитал его Драко. – Ты же сам сказал, что целиком и полностью доверяешь Северусу свою жизнь, честь и достоинство, - невинно продолжил невозможный Хорек. Снейп покраснел и отвернулся посмотреть на зелье. А Гарри незаметно показал Малфою кулак. Драко лучезарно улыбнулся и захлопал ресницами. Поттер еле сдержался, чтобы не фыркнуть. - Готово! – воскликнул Северус и вытащил из чаши с водой котелок. - Как ты думаешь, сработает? – спросил Драко с такой надеждой в голосе, что мужчина решил еще раз объяснить принцип работы своего изобретения: - Я думаю, что Гарри рассказывал тебе про зелье, но все же повторюсь. Мистер Поттер ошибется - недорого возьмет, - сказал он, не обращая внимания на фырканье Гарри. – Я придумал, как прервать связь Лорда с нашими метками. Порошок скарабеев, так предусмотрительно приготовленный полгода назад Гарри, имеет свойство внедряться в каждую клеточку тела и разъедать ее изнутри. Я подумал, а что, если совместить эту способность со связывающей эссенцией и вытяжкой из плазмы крови? Эссенция и ограничивающее заклинание не дадут раствору скарабеев проникнуть вглубь организма. Так как на этом участке тела временно будет остановлено кровоснабжение, то, чтобы ткань не отмерла от нехватки кислорода, я добавил вытяжку из плазмы. На время действия порошка скарабеев концентрат плазмы будет снабжать кожу и мышцы достаточным количеством питательных веществ. - А как порошок действует на Метку? – в изложении Снейпа рецепт выглядел еще более таинственным, чем в рассказе Гарри. - Скарабеи, вынужденные «работать» на строго определенном участке плоти, начнут разъедать не столько ткань, сколько самый главный раздражитель – магию, поддерживающую связь с Лордом. - А он это почувствует? – опасливо поежился Драко. - Нет, связь будет расторгнута в одностороннем порядке без уведомления второй стороны, - важно подняв палец, начал дурачится Гарри. - Несмотря на тот абсурд, что сейчас сказал Поттер, он абсолютно прав, - укоризненно покачав головой, сказал Северус. - Значит, мы избавимся от Метки? - Не совсем так, Драко. Мы избавимся от мучений и пыток, посылаемых Лордом самым неугодным своим слугам, но татуировка на некоторое время останется. - Фу! – сморщился Драко. – Какое уродство! - Она исчезнет, когда Лорд канет в небытие. - Так давайте уже начнем! Как долго надо будет просидеть с этой гадостью на руке? – показал Драко на котелок. - Час. Полчаса из которого мы будем в сознании. - А остальные полчаса? - Без сознания, соответственно, - ехидно заметил Северус. – Я специально ввел снотворный эффект отсроченного действия, чтобы не чувствовать самый болезненный период зелья, когда оно начнет рвать связь. Это Гарри попросил ввести снотворное. Видимо, о тебе заботился, - грустно усмехнулся Снейп. - А о тебе нет, что ли? – не понял Драко. - Я могу перенести даже Круцио и не упасть. Что мне это пощипывание? - Угу, мазохистам нравится чувствовать боль, - пробормотал Гарри себе под нос. - Что ты сказал? – переспросил Северус. - Ничего. Давайте, решайте, по очереди будете намазывать зелье или вместе. - По очереди, - сказал Снейп. - Вместе, - возразил ему Драко. – Вместе! - Может, тебе не стоит подвергать себя опасности, Драко? Зелье еще не испытывалось на людях. - Нет, я хочу поскорее избавиться от Метки. Если ты хочешь по очереди, то я тогда буду первым, - непреклонно заявил Малфой. - Как хочешь. Вместе, так вместе, - сдался Снейп. – Гарри сможет помочь, если что. - Сможешь? – неуверенно спросил Драко, побледнев. - Конечно! Северус взял кисточку из волосков единорога и начал аккуратно наносить темную тягучую смесь на предплечье Драко. Он старался не заходить за границы рисунка, но при этом не пропускал даже миллиметра татуировки. Малфой скрипел зубами и морщился – зелье начало действовать. - Гарри! – окликнул Поттера Снейп, как только перестал наносить варево на Метку. Юноша мгновенно вынырнул слева и нанес Ограничивающее Заклятье, которое должно было помешать распространению зелья по организму Драко. Малфой выдохнул, почувствовав, как перестало царапать и щипать кожу. Он удивленно разглядывал словно покрытую лаком Метку, и ему очень хотелось потрогать ее пальцем, чтобы удостоверится, что кожа потеряла чувствительность. А Гарри тем временем уже наносил чистой кисточкой зелье на Метку Северуса. Он бережно придерживал его локоть левой рукой, правой выводя контур Знака Мрака. Он не видел, каким взглядом смотрел на него Снейп, зато Малфой сумел разобрать в нем и отчаяние, и желание, и что-то еще… - Ну вот, пока мы ждем, предлагаю обсудить, что вы там такое задумали с Нагайной? – спросил Северус. - Когда мой отец рассказал мне о хоркруксах… - Кстати, откуда он узнал про них? Это же самая заветная тайна Лорда! – спросил Снейп, не замечая предостерегающего взгляда Гарри, брошенного на Драко. - Если ты не забыл, это именно отец подкинул дневник Риддла мелкой Уизли… ладно, Джинни, не надо так на меня глазами сверкать, Гарри. Он рассказал, что уже давно раскрыл тайну дневника, и первый хоркрукс сам рассказал ему о желании Тома создать еще шесть. Лорд тогда был еще очень молод, и его планы только-только начали воплощаться в жизнь. - А с чего бы это хоркруксу Тома говорить с Люциусом? – подозрительно прищурился мужчина, но Драко оставался спокойным, словно горгулья у кабинета директора. - Отец раскрыл тайну дневника и написал в нем, что он – самый верный сторонник будущего Темного Лорда. Том-Из-Дневника потребовал Непреложный Обет верности. Отец спокойно дал его, так как такая клятва дается только живому человеку, магу. И она считается недействительной для маггловской книжонки. Не знающий этого Том успокоился и рассказал ему обо всем и даже о том, во что он планировал поместить кусочки своей души. Он даже сам посоветовал подбросить дневник Гарри. Отец так и сделал, правда, по недоразумению дневник попал к Джинни. Что было дальше, вы и сами знаете. Гарри смотрел на вдохновенно врущего Драко, открыв рот. Потом опомнился и принял безмятежный вид. И очень вовремя: Снейп как раз повернулся к нему. - Какие хоркруксы вам известны? - Дневник, Чаша Хельги Хаффлпафф, Диадема Ровены Райвенкло, Кольцо Гонтов, Медальон Слизерина, Нагайна и я сам. - Откуда ты узнал про то, что носишь в себе часть души Темного Лорда? – резко спросил Северус, пристально вглядываясь в Гарри. Тот даже подумал, что еще секунда, и Северус попытается применить Легилименцию, но мужчина, видя, что напугал Поттера, извинился: - Прости, Гарри, я не хотел тебя пугать. - Да ладно, - сделал вид, что надулся, Гарри. - Так что там с последним хоркруксом Тома? - Когда мы с Драко узнали про это дело с продлением жизни, мы начали думать, что же еще может стать хоркруксом. Так и додумались до Нагайны и до меня. Я же не совсем идиот, чтобы поверить в байку Дамблдора о моей способности к беседе со змеями и о возможности чувствовать эмоции Тома. - Понятно. Вы делаете удивительные успехи, мистер Поттер! - Ой, только не надо ехидничать, Северус! – поморщился Гарри. - Итак, Нагайна… - Про Нагайну нам подсказал Люциус, когда рассказал Драко, что Том не расстается со змеей ни на минуту. Люциус же и предложил заморозить Нагайну. Она же змея, а змеи впадают в глубокую спячку при понижении температуры тела. Вот он ее и заморозил, подкараулив, когда она уползла ночью на охоту. А вместо нее мы трансфигурировали обычного питона. Люциус заставил питона проглотить что-то типа обновителя заклинания. А так как у питонов очень медленное пищеварение, то это всего второй обновитель за четыре месяца. - Ради этого отцу пришлось пожертвовать магическим родовым артефактом, - вставил свои пять кнатов Драко. - Ну, я думаю, что после победы над Лордом Люциус возвратит это свое вложение, - усмехнулся Северус. Внезапно Драко сник, а потом начал заваливаться на бок. - Началось, - вскрикнул Гарри, подхватывая слизеринца и не давая ему упасть с высокого стула на пол. - Вижу. Сможешь донести его до моей спальни? - Конечно! – Гарри взял Малфоя на руки и направился в комнату к Северусу. Когда он устроил на ковре Драко и вернулся за Снейпом, то увидел, что тот не дошел до комнаты считанные метры, погрузившись в глубокий, почти летаргический сон. Гарри подхватил зельевара под мышки и втащил в спальню, уложив его рядом с Драко. Он сидел на ковре, положив голову мужчины себе на колени, и открыто любовался им. Поглаживая его волосы и пропуская прядки сквозь пальцы, Гарри вспоминал, как же трудно было снова наладить контакт с Северусом. Долгие два месяца он обивал порог лаборатории, прежде чем Снейп согласился его впустить и выслушать. Гарри тогда призвал все свое актерское мастерство, исподволь жалуясь на долю одинокого мальчика, которому некому доверится. Он даже упомянул о смерти Сириуса, мысленно извинившись перед памятью крестного. И добился-таки своего: лед в глазах Северуса стал таять. Спустя неделю Гарри приступил к индивидуальным занятиям по Зельеварению. Он так старался не проговориться, что не реагировал ни на одну из подколок Северуса. Через полтора месяца Снейп позволил называть себя по имени. Это стало отправной точкой в их новых отношениях. Теперь осталось сделать так, чтобы Северус перестал в нем видеть только сына Лили, которого он однажды поцеловал во сне… Гарри еще раз прокрутил в голове план, придуманный совместно с Драко и Люциусом. Это оказалось так полезно: иметь в соратниках таких знатоков Темной Магии, как Малфои! Сначала Гарри хотел просто уничтожить найденные хоркруксы, но Драко от одного упоминания об этом покрутил у виска. А Люциус при тайной встрече в Хогсмиде объяснил реакцию сына: - Нельзя уничтожать осколки живой души. Даже такой, как у Темного Лорда. Я уже четыре с половиной года ищу информацию по хоркруксам и точно знаю, что уничтожение осколка души, ради которого был погублен человек, семикратно ударяет по уничтожающему. Так что это сразу отпадает! - А что тогда делать? – испуганно спросил Гарри, представив, сколько смертей он принял бы на свою душу. Семью семь – математика настолько простая, что он бы переплюнул почти любого из Пожирателей Лорда. - Их нужно собрать воедино в одном вместилище и сделать так, чтобы Лорд сам направил заклятие на свой же хоркрукс. Это рикошетом убьет обе части его души. - Как обе? Их же, кроме самого Тома, семь! Ну, то есть пять, без кольца и дневника. - А для чего я, думаете, предложил ритуал воссоединения души? Все осколки соберутся воедино, и останется всего две части: один почти целый хоркрукс и сам Лорд. Причем хоркрукс будет несоизмеримо сильнее. Когда Лорд бросит в него Аваду, умирающий хоркрукс срикошетит так, что от Лорда не останется ничего, даже кучки пепла. - Ого! Спасибо, мистер Малфой! Вы нам с Драко очень помогли! - Не за что, мистер Поттер, Гарри. Удачи вам! - Спасибо, сэр! С тех пор прошло немало времени. Осталось только найти медальон Слизерина. Через неделю-другую Дамблдор поведет Гарри в пещеру Тома, а еще через два дня состоится исторический прорыв Пожирателей в Хогвартс. Эта информация поступит к Лорду сразу из двух источников: от Драко, старательно «выполняющего» задание Тома, и от Северуса, честно «шпионившего» за директором и Малфоем. Теперь осталось просветить Снейпа о грядущем расследовании. *** Поездка в пещеру оказалось очень опасной и безрезультатной. В чаше Тома оказалась подделка с вложенной внутрь запиской: «Темному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал – это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий хоркрукс и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного. Р. А. Б.»* Загадка подписи разрешилась, едва Драко взглянул на нее. Он сразу признал инициалы кузена Нарциссы. Немедленно вызванный Кричер рассказал всю историю с подменой хоркрукса, сияя от счастья, что оказался полезен чистокровному Малфою. От радости он даже почти не хамил Гарри. Так последний хоркрукс Волдеморта оказался в руках Гарри. На следующий же день Люциус произвел слияние осколков души Тома Риддла. На время ритуала Гарри потерял сознание, а когда очнулся, то шрам уже не разрывался от боли. Это было так непривычно, что поначалу даже пугало, и Гарри подолгу прислушивался к себе, пытаясь понять, что же с ним не так, пока не вспоминал о ритуале. Но вскоре совсем другие мысли стали занимать его. Всего через день в Хогвартс проникнут Пожиратели, и начнется Битва. *** - Драко, ты уверен, что Лорд сам придет в Хогвартс? – спросила Гермиона дрожащим голосом. - Грейнджер, я ни в чем не уверен, - огрызнулся Малфой. – Лорд сейчас хуже любого параноика. Мне кажется, что он и в туалет с Нагайной ходит. Не отпускает ее даже охотиться. Знаете, чем занимается сейчас половина Пожирателей? Не пытками и разгромами. Они сейчас ловят мышей и крыс для змеи Его Темнейшества, - тут Драко едва не рассмеялся. Рон напряженно следил за разговором, не сводя с Малфоя подозрительного взгляда. Он так и не смог принять его, но хотя бы, не хамил, и это не могло не радовать Гарри. Хотя Поттер и сам чувствовал себя как на иголках. Сегодня ночью он встретится лицом к лицу с Волдемортом. От одной этой мысли по телу пробегали мурашки, и холодило затылок. Гарри посмотрел на мирно беседующих Драко и Гермиону и выскользнул из комнаты. Его уход заметил только Рон, но не сказал ни слова. Привычным жестом Гарри достал из кармана мантию-невидимку и накинул ее на плечи. Сегодня он, возможно, в последний раз увидит Северуса. Завтра для Гарри Поттера может и не наступить. Подземелья встретили его мрачной прохладой, ставшей за год почти родной. По крайней мере, их он уже знал не хуже башен Гриффиндора: сказывалось невидимое патрулирование школы вместе со Снейпом. Если бы только Северус знал, как часто Гарри бродил за ним, рассматривая фигуру профессора, слушая его голос. Знакомая тяжелая дверь возникла перед ним и, чтобы не дать себе передумать, Гарри постучался. Северус открыл сразу же, будто ждал его. - Что ты здесь делаешь? – нахмурился Снейп. – Где ты должен сейчас быть? - Я знаю, знаю, но мне нужно кое-что тебе сказать. - Хорошо, заходи. Только быстро! В Хогвартсе сейчас опасно. - А я под мантией был, - сказал Гарри, проскальзывая в кабинет. – И не так уж и опасно. - Не рассуждай о том, о чем не знаешь. Что тебе? Гарри застыл. Все тщательно продуманные слова вылетели из головы. Он столько раз представлял себе эту сцену, но вот миг настал, а в голове пустота. Поттер снова, впервые за полгода, почувствовал себя дико неуверенно и зажато под строгим взглядом профессора. - Я хотел сказать тебе… - горло перехватило, и он замолчал, еще больше смущаясь. Снейп нахмурился, и Гарри совсем растерялся. - Поттер, ты или говоришь, в чем дело, или возвращаешься строевым шагом в свою гостиную. Гарри отчаянно посмотрел на него, словно желая передать свои мысли, свои чувства, но Северус только хмурился в непонимании. И тогда Гарри сделал показавшееся ему сейчас единственно верным: он подошел к профессору и обнял его, зарывшись носом в пропахшую огнем, травами и еще чем-то едким мантию. Запах, ставший родным. Северус стоял так прямо, словно указку проглотил, затем приобнял юношу, стараясь поддержать его, придать уверенности в своих силах. - Как твоя метка? – спросил Гарри, не решаясь рассказать о главном. Его сердце так колотилось, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. - Ты за этим пришел? - И за этим тоже. - Метка осталась, но связь прервалась. Лорд больше не властен надо мной. Как там Драко? - Хорошо, - нахмурился Гарри. Ему не хотелось, чтобы разговор свернул не туда. – Я люблю тебя, Северус, - четко произнес он, и в комнате повисла гробовая тишина. - Ну, я тоже люблю тебя, Гарри, - помявшись, сказал Снейп. – Ты оказался замечательным ребенком и способным учеником. - Ты не понимаешь, Северус! – Гарри вывернулся из объятий. – Я люблю тебя! Не как учителя или друга, а как человека, как мужчину! Понимаешь? Каждый раз, когда я смотрю на тебя, меня переполняют самые странные и противоречивые эмоции! Все в тебе восхищает меня. Твой голос. Твои глаза. Твои губы. Твой запах. Я готов вечно любоваться тобой спящим. Ты даже во сне не расслабляешься. Всегда, словно сжатая пружина. Я люблю тебя, Северус, - в отчаянии прошептал Гарри. Северус в шоке смотрел в лихорадочно сверкающие глаза Поттера, на его румянец, и отказывался понимать, что это происходит наяву. Но каждое слово Гарри все больше рассеивало сомнения, что это дурной сон, вроде того, что приснился ему однажды… Последние слова Гарри заставили его напрячься, в них была какая-то неправильность. И тут Северус задохнулся от внезапной догадки. - Когда ты видел меня спящим, Поттер? – прошипел он. Гарри застыл, понимая, что проговорился. Одна тайна потянула за собой следующую, еще более постыдную. - Ты что, пробирался ко мне в комнату? Под вот этой тряпкой? – Северус указал на мантию, висевшую на спинке стула. Гарри тоскливо посмотрел на мерцающую в полумраке ткань. Сейчас она ему не поможет. Он проговорился. Северус его никогда не простит за то, что он подглядывал за ним весь год. Гарри посмотрел на Снейпа и вздрогнул: столько едва сдерживаемой ярости бушевало в его глазах. Почти как тогда, на пятом курсе, когда он подсмотрел не предназначающиеся для него воспоминания. Почти как тогда… только во много раз хуже. - Убирайся, Поттер, - безжизненным голосом сказал Северус и отвернулся от него. - Нет! – воскликнул Гарри. – Я больше не сделаю этой ошибки! Пускай ты возненавидишь меня, но я расскажу тебе, как все было! Я не позволю тебе что-то домысливать! Гарри подошел и снова обнял его. Северус попытался вырваться, но Поттер прилип к его спине, словно репей. Юноша крепко держал профессора за талию и говорил быстро, сбивчиво и громко. Он рассказал Снейпу все без утайки. И то, как впервые оказался в его комнате после обморока, и то, как пытался поблагодарить, но боялся. То, как постепенно понял, что за человек профессор Снейп. Он рассказал обо всем, даже о том злополучном сне, после которого понял, как на самом деле привлекает его мрачный зельевар. Северус стоял неподвижно, и Гарри боялся взглянуть на его лицо. Что там будет? Отвращение? Ненависть? Презрение? Насмешка? На глаза навернулись слезы, и последние фразы Гарри уже выкрикивал срывающимся от рыданий голосом. Пусть Северус его возненавидит. Пусть! Сегодня ночью он уже не будет сожалеть ни о чем. Сегодня ночью Гарри Поттер может исчезнуть навсегда. Но теперь его душа будет свободной. Гарри не подумал о том, что будет в этом случае со Снейпом. Сможет ли этот человек пережить еще одну смерть? Юношеский максимализм - или все, или ничего – заглушал малейшие доводы совести и разума. Есть только здесь и сейчас, а там хоть трава не расти. Поттер понял, что давно плачет, когда уткнулся носом в мокрую мантию Северуса. Он отскочил, схватил свою мантию-невидимку и выбежал из комнаты. На душе скребли кошки, но в остальном было так легко, что даже предстоящее сегодня ночью казалось детской игрой. Самое страшное, что могло случиться, уже произошло. Автоматически завернувшись в мантию, Гарри дошел до башни Гриффиндора. Друзья ждали его у камина. Драко и Гермиона тихонько о чем-то переговаривались, стараясь не мешать задремавшему Рону. Поттер сбросил с себя мантию, и Драко посмотрел на него. - Сказал все-таки? – сразу догадался Малфой. - Ага. - Ну и дурак, - отрезал Драко. А Гарри почему-то стало легче. Все же есть в этом мире неизменные вещи! Например, Малфой и его острый язык. - Как ты, Гарри? – Гермиона участливо посмотрела на друга. - Жить буду, но недолго, - мрачно пошутил Гарри. - Дурак! – повторно вынесла диагноз Драко Гермиона. Они рассмеялись, но тут же зашикали друг на друга, посматривая на закряхтевшего Рона. - Ну, ладно, мне пора, - Драко сжал подлокотники кресла, посидел секунду, а потом решительно встал. – Будьте готовы. Гарри, удачи! - Тебе тоже, Драко! Через полчаса в Хогвартсе начался ад. *** Солнце било в глаза, и Гарри снились яркие оранжево-красные сны. Он почему-то видел Фоукса и пожар. Какие-то звуки доносились до него, но так неразборчиво, словно через слои ваты. Что-то заслонило солнце, и сны исчезли. Пришлось открывать глаза, хотя так не хотелось! Стоило только подумать, о том, чтобы пошевелиться, как вернулась боль. То есть, она никуда не уходила, но на время сна Гарри о ней забыл. А теперь вспомнил. Болело все, что могло болеть. Даже уши. И тут Поттер окончательно вспомнил все. Пожар! Это был не сон. Лорд, горящий в огне от рикошета своего же заклятия. Это была не простая Авада, а узконаправленное заклинание Адского Пламени. Видимо Волдеморт отчаялся убить Гарри Авадой Кедаврой и решился на нестандартный ход. Попадая в человека, оно выжигало его за считанные минуты. Хотя основной удар пришелся на Лорда, но Поттера тоже задело. Волдеморт горел в огне и кричал. Рядом безмолвно застыли Пожиратели и Авроры, ведь от этого проклятия не было спасения или защиты. Внезапно рядом оказался Фоукс. Он ринулся к Гарри и обнял его крыльями. Пламя переметнулось на птицу, оставив Поттера лежать на земле без сознания. Феникс закричал и вспыхнул. Пока он не сгорел, никто не мог подойти и оттащить Гарри, впрочем, никто и не пытался. А потом ветер развеял пепел, мешая его с прахом Волдеморта. Больше Фоукса никто не видел. Только тогда люди словно очнулись и огляделись. Авроры приказали сложить палочки, и Пожиратели беспрекословно подчинились. Они надеялись, что смогут оправдаться, ведь никто не пострадал, кроме Волдеморта и Поттера. Стоявшие вокруг Гарри маги с болью смотрели на изувеченное тело, покрытое волдырями ожогов. Никому и в голову не могло прийти, что в этом теле еще теплится жизнь. Северус бегом спустился с лестницы и растолкал всех, стоявших над Поттером. Он смотрел на мальчика, не в силах произнести и слова. Но что-то насторожило его, и Снейп присмотрелся внимательнее. - Идиоты! Он жив! Колдомедиков сюда, срочно! – Северус наложил на Гарри легкое заклятие, мешающее тому прийти в себя. Не хватало еще, чтобы Поттер умер от болевого шока! Вскоре Гарри уже находился в больничном крыле, в коконе из самых тонких и сложных заклятий. Его тело покачивалось на легких волнах левитирующего заклинания, регенерирующие чары восстанавливали его кожу, волосы и глаза, анестезирующие - убирали боль и защищали от шока. Более сотни разнообразных мудреных заклинаний возвращали Национального Героя к жизни. *** - Кто здесь? – спросил Гарри. Перед глазами почему-то все плыло еще сильнее, чем обычно, когда он был без очков. - Закройте глаза, Поттер, - раздался голос Северуса, и Гарри облегченно улыбнулся. Вернее, попытался улыбнуться, но кожу словно начали резать ножами, да так, что из глаз брызнули слезы. – Вам нельзя шевелиться. На вас нет живого места от ожогов. Лежите спокойно и не ерзайте. - Северус, это ты, - прошептал Гарри. Соленые и горячие слезы помимо его воли потекли из глаз. - Это я, и я тут не один. Так что потрудитесь прекратить истерику, и выслушайте людей, гораздо более умных, чем вы можете себе вообразить, – сердито проговорил Северус, оборачиваясь на Альбуса, министра и нескольких колдомедиков из Мунго. - Гарри, мальчик мой, то, что ты совершил… - начал было Дамблдор, но Поттер резко перебил его: - Не имеет к вам ни малейшего отношения, директор. Все, что случилось, завершилось удачей только благодаря семейству Малфой и профессору Снейпу. Без них я бы не справился. Ведь вы, наверное, по забывчивости, не успели предупредить меня о том, как повлияют на мою душу уничтожения хоркруксов. И то, что я не стал убийцей, худшим, чем многие из окружения Волдеморта, произошло только благодаря заботе мистера Люциуса Малфоя. И если семейству Малфой и профессору Снейпу предъявлены хоть какие-то обвинения, то я требую, чтобы их немедленно сняли, - холодно завершил Гарри. - Профессор Снейп? - Да, мистер Поттер. - Вы сможете донести до Министра и Начальника Аврората мои слова? - В этом нет необходимости, Министр Скримджер все сам прекрасно слышал. - Отлично. А теперь, господа, кем бы вы ни были, позвольте мне остаться с моим лечащим врачом и личным поверенным мистером Снейпом наедине. Нам нужно многое обсудить. Благодарю вас, - тоном, не терпящим возражений, проговорил Гарри. - Конечно, мистер Поттер, - раздалось с разных сторон. - Выздоравливайте как можно скорее, - шорох мантий, шум шагов и последующий скрип двери возвестили, что все ушли. - Северус, ты здесь? – задыхающимся голосом произнес Гарри. - Здесь. Тебе нужно отдохнуть. Ты и так слишком многое пережил. - Потом. Все потом, - Гарри чувствовал, как спокойствие, минуту назад царившее в нем, покинуло душу. – Прости меня, Северус. Я был так бесцеремонен. Вторгался в твою личную жизнь, подслушивал твои разговоры, не предназначенные посторонним ушам. Мне так плохо от всего этого. Но я не мог остановиться. Увидев тебя таким, какой ты есть на самом деле, я не смог отказаться от тебя. И этот сон… - Гарри заплакал. Северус смотрел, как слезы стекают по лицу мальчика, и ему было едва ли не хуже. Кожа Гарри представляла собой сплошную ярко-розовую маску, исполосованную запекшимися шрамами. Вряд ли даже лучшие методы восстановления тканей вернут лицу Гарри прежний цветущий вид. Самые глубокие шрамы останутся на всю жизнь. Но не это было важным. Что может значить пара ожогов по сравнению с той болью, что испытывал сейчас мальчик? И боль эта была не физическая. «Что же я, каменный совсем, что ли?» - спросил сам себя Северус и, впервые после разрыва с Лили, решился действовать так, как ему подсказывала душа и сердце. Он присел рядом с Гарри, не решаясь дотронуться до его руки, – там тоже не было живого места от ожогов, и сказал: - Не терзай себя, Гарри. У нас будет еще много времени, чтобы поговорить обо всем. Я не сержусь на тебя. Пусть ты поступил не совсем красиво, - при этих словах Поттер болезненно дернулся, - не совсем по-гриффиндорски, но вполне так, как подсказывала тебе твоя слизеринская сущность. И это тоже хорошо. Ты смог увидеть в старом и мерзком профессоре Зельеварения совершенно другого человека. А ведь тебе сделать это было гораздо сложнее, чем кому бы то ни было в этом мире. И я даже благодарен тебе. Твоя настойчивость и любопытство дали нам обоим очень многое – надежду на дружбу и понимание. - Спасибо, Северус, - прошептал Гарри и, утомившись, уснул. Снейп некоторое время сидел подле него и вглядывался, как мерно и спокойно поднимается грудь юноши под легким свечением различных заклятий, исцеляющих его тело. А душой Гарри займутся его друзья. Вряд ли Северус тут сможет помочь. - Прости Гарри, но я не смогу предложить тебе больше, чем просто моя дружба. И дело не в том, что ты сын Лили и Джеймса. Эту стадию я перерос, продираясь сквозь сомнения и страхи. Для меня ты навсегда останешься только славным мальчиком, ребенком, учеником, который смог поверить мне… поверить в меня. Ты уже дал мне гораздо больше, чем я того заслуживаю. И мне жаль разочаровывать тебя. Вряд ли тебе понравится то, что ты увидишь, если я подпущу тебя еще ближе. Не стоит рушить то немногое, что есть у нас обоих. Прости, Гарри… - Северус больным взглядом посмотрел на юношу, едва сдерживая себя, чтобы не поцеловать его в лоб, но нельзя – слишком много чар и слишком много боли, - и решительно вышел из палаты. Гарри молча смотрел, как расплывчатое черное пятно, бывшее Северусом Снейпом, скрывается за дверью. Он не спал и слышал каждое слово, сказанное любимым человеком. Конечно, эти слова породили в нем глухую тоску, но в то же время дали надежду, – а это главное. У него будет еще достаточно времени, чтобы переубедить Северуса, только бы поскорее выйти из этой больницы! Сколько можно, в самом деле! Каждый год в Хогвартсе заканчивался одинаково – Поттер встречал окончание последнего семестра в больничном крыле, окруженный хлопотами уже привыкшей к такому постоянству мадам Помфри. - Мы еще посмотрим, Северус. Мы еще посмотрим, - подумал Гарри, улыбнувшись своим мыслям. А после он все же незаметно уснул, и видения счастливого будущего рядом с любимым сменились тревожным сном выздоравливающего человека.