Let me fuck you, streamer boy

      — Да, ребят, сегодня пораньше заканчиваем. Почему? О, у меня родители уезжают на месяц, я их провожаю. Да, остаюсь дома. Ну, на сегодня на этом всё! Всем спасибо, что смотрели и до следующего стрима! Пока-пока!       Феликс завершил трансляцию, закрыл игру, свернул все приложения на компьютере и наконец-то смог выдохнуть. Он откинулся в кресле и провел ладонями по лицу, снимая усталость. Глаза немного жгло от трёх часов перед монитором, но в груди разливалось приятное тепло — стрим прошел отлично, донаты сыпались, зрители были активны. Феликс глянул на время в углу экрана: 3:47 дня. Отлично, родители улетают только в шесть, времени полно.       Он встал и потянулся, хрустнув позвонками. Из открытого окна доносился привычный гул — стрекотали цикады, где-то на заднем дворе соседей лениво лаяла собака, спасаясь от жары в тени эвкалипта. Кондиционер в комнате работал на полную, создавая спасительный контраст с пеклом за окном.       — Феликс! — донесся из коридора голос матери. — Ты скоро? Нам ещё нужно заехать к тёте Эмили, попрощаться.       — Да, мам, иду! — крикнул он в ответ, быстро переодеваясь в лёгкие шорты и свою любимую футболку с выцветшим логотипом местного сёрф-бренда.       В гостиной мать суетилась у огромных чемоданов, перепроверяя билеты и паспорта. Отец, высокий мужчина с обветренным лицом и сединой в волосах, стоял у раздвижной стеклянной двери, ведущей на веранду, и задумчиво смотрел на пальмы.       — Все собрали, пап?       — Да.       Они прощались недолго — Дебора, мама Феликса, боялась, что они опоздают на самолёт.       — Так! Феликс, когда Крис вернётся, покорми его. И сам не забудь поесть, а то снова засядешь за трансляцией. Не голодайте! Если будет нужна помощь, звоните.       — Хорошо. Я понял, мам.       — Если он будет обижать тебя, — продолжила она, — тоже звони! Я этому маленькому засранцу навешаю.       Феликс улыбнулся. Крису было двадцать пять, он давно работает в хорошей компании, а их мать все еще считает его маленьким глупым ребёнком.       — Хорошо, я понял. Всё, давайте, а то опоздаете. Пока, пап. Пока, мам.       Феликс обнял сначала отца, хлопнув того по спине, потом чмокнул в щеку мать и помог выкатить громоздкие чемоданы на подъездную дорожку. Такси уже ждало, обдавая раскаленный воздух волнами еще более горячего выхлопа.       — Звони, если что! — крикнула Дебора напоследок, залезая в машину.       — Всё будет хорошо, летите спокойно! — Феликс помахал рукой, наблюдая, как такси отъезжает, сверкая боками на ярком солнце.       Он постоял пару минут, проводив машину взглядом, пока она не скрылась за поворотом. От шума родителей осталась только тишина, та особая, которая на самом деле состоит из тысячи звуков: стрёкот, жужжание, далекий шум прибоя и шелест жёстких листьев.       Феликс вернулся в дом, и прохлада кондиционера снова окутала его. Дом опустел, стал как будто больше и гулче. Он прошёл на кухню, открыл холодильник — Дебора, как всегда, забила его под завязку, будто они уезжали на полгода, а не на месяц. Взгляд упал на банку с печеньем, которое она всегда пекла сама. Феликс взял пару штук, закинул в рот и закрыл крышку.       У него был план — ближайшие часа три просто думскроллить в интернете и лежать в кровати, пока не придет Крис, потом поужинать вместе с ним и лечь спать.       Феликс рухнул на диван в гостиной, вытянув ноги на журнальный столик. Телефон привычно завибрировал в руке от уведомлений, предлагая бесконечную ленту коротких видео. Он механически листал один ролик за другим — кто-то красил стены, кто-то спорил о политике, кто-то показывал своего кота. Глаза слипались, но организм, разогнанный до предела за время стрима, никак не хотел выключаться.       Неизвестно, сколько прошло времени. Может, полчаса, может, час. Резкая вибрация телефона заставила его вздрогнуть — на экране высветилось имя: «Крис».       — Алло? Крис, ты где? Я уже заканчиваю, — Феликс ответил, не отрывая взгляда от очередного видео про ремонт старого Лэнд Крузера.       — Слушай, малыш, я тут… Задерживаюсь. Ты ужинай и ложись без меня.       — Чего?       — Задержали на работе, потом я вспомнил, что… — на фоне раздался подозрительный звук, похожий на чей-то стон, — помочь подруге надо.       Феликс нахмурился, прислушиваясь. Звук повторился — приглушенный, похожий то ли на всхлип, то ли на сдавленный смех.       — Какая подруга? Крис, у тебя там кто-то есть? — Феликс сел на диване, убирая ноги со столика. — Ты пьяный, что ли?       — Не пьяный я, — голос брата звучал как-то странно, с натужной бодростью. — Слушай, тут такое дело… В общем, я не один приеду.       — В смысле? — Феликс почувствовал неладное. — Ты кого-то подобрал? Крис, не говори мне, что ты снова притащишь бездомного…       — Феликс! Это девушка. И очень даже красивая.       — Оу… Ты… Ты тащишь домой девчонку, чтобы переспать?!       — Так! Я старше. А ты, как хороший младший брат, пойдёшь к себе в кроватку, наденешь наушники и будешь спать. И не будешь подслушивать, маленький извращенец.       — Я не…       — Я знаю, что слушаешь. Поэтому давай быстро, мы будем минут через двадцать.       Феликс хотел возразить, но в трубке уже раздались короткие гудки. Он уставился на потухший экран телефона, чувствуя, как смешанное чувство раздражения и любопытства закипает в груди.       — Вот же… — пробормотал он, отбрасывая телефон на диван.       Двадцать минут. Крис приедет с какой-то девушкой. «Очень даже красивой», как он выразился. Феликс закатил глаза. У Криса всегда всё было «очень даже». Очень даже красивая, очень даже умная, очень даже необычная. А через неделю выяснялось, что «очень даже» — сука, которая разбила ему сердце или просто пропала после пары ночей.       Феликс встал с дивана и прошелся по гостиной. С одной стороны, дом большой, комната Криса на другом конце коридора, звукоизоляция хорошая. Можно действительно лечь спать и не обращать внимания. С другой стороны, это же Крис притащит незнакомую девушку в дом, где они будут жить вдвоем целый месяц. Вдруг она какая-нибудь ненормальная? Или воровка? Или просто неприятная?       Он остановился у зеркала в прихожей, взлохматил и без того растрепанные пепельные волосы и критически оглядел себя. Из зеркала на него смотрел двадцатидвухлетний парень с легкой щетиной на бледноватом лице — следствие многодневного сидения дома за стримами. Глаза все еще немного красные от монитора. «Красавец,» — хмыкнул он про себя.       — Ой ну нахрен.       Феликс вернулся в гостиную и написал небольшую записку: «я спать, будьте тише, я устал после стрима». И правда ушёл в свою комнату спать. Он надел наушники — специально с шумоподавлением — укрылся с головой, обнял старого плюшевого зайца, которого когда-то на день рождения в подарок купил Крис, и заставил себя поскорее уснуть.       Его разбудил размеренный стук в стену. Наушники разрядились и все шумы стало слышно очень и очень отчётливо. Феликс слышал этот дурацкий стук, тихие всхлипы и стоны девушки, и мужской голос, который просил эту девушку быть тише.       Феликс снова натянул одеяло на голову, вдавил лицо в подушку и попытался абстрагироваться. Проклятые звуки все равно просачивались сквозь ватное одеяло, щекотали слух и не давали провалиться обратно в спасительную темноту сна. Стук стих, всхлипы и стоны сменились приглушенным бормотанием, а потом и вовсе все затихло.       — Ну наконец-то, — прошептал Феликс в подушку, чувствуя, как веки снова становятся тяжелыми.       Он уже почти уснул, когда отчетливо, громко и совершенно недвусмысленно услышал женский смех. Не тот тихий, который был раньше, а звонкий, раскованный, почти вызывающий. И следом — шаги. Кто-то шел по коридору. Феликс замер, превратившись в слух. Шаги приближались. К его двери.       Он резко сел на кровати, сдернув наушники. Сердце почему-то забилось быстрее. Шаги остановились прямо у его двери. Феликс смотрел на прямоугольник двери, залитый лунным светом из окна, и не дышал. Тишина длилась бесконечно долгую секунду. Потом раздался тихий, но отчетливый скрежет — ручка двери медленно поворачивалась.       — Крис? — вырвалось у него хриплым шепотом раньше, чем он успел подумать.       Феликс увидел в открытую дверь брата. На нём были только тонкие спортивные штаны, волосы были растрепаны, на груди наливались цветом следы от засосов и царапин. Крис смотрел на Феликса долго, по ощущениям целую минуту, потом тихо усмехнулся и прошептал:       — Спи, малыш.       Крис закрыл дверь и ушёл обратно в свою комнату. Через десять минут Феликс услышал приглушенный женский смех, звуки разговоров. Потом к дому подъехала машина, закрылась входная дверь, Крис поднялся на второй этаж, снова проходя мимо комнаты Феликса. Его шаги замерли рядом с дверью на пару секунд, но быстро направились к концу коридора к ванной комнате, где почти сразу включился душ.       Феликс выдохнул с облегчением. Та девушка уехала, Крис скоро ляжет спать. Можно наконец-то нормально лечь.       Он перевернулся на другой бок, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. В доме воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом воды в душе и привычным ночным стрекотом цикад за окном. Сознание начало медленно погружаться в вязкую дрему.       Утром Феликса разбудил не будильник и не привычный запах кофе отца. Его разбудил голод и настойчивый солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы. Он потянулся, хрустнув затекшей шеей, и глянул на телефон: 11:42. Ничего себе он вырубился. Сон был глубоким и без сновидений, но ощущение, что он проспал что-то важное, почему-то не отпускало.       Феликс откинул одеяло и, шаркая ногами, побрел в ванную. Холодная вода немного взбодрила, смыла остатки сна. Накинув ту же вчерашнюю футболку, он вышел в коридор и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Проходя мимо комнаты Криса, он машинально бросил взгляд на дверь — приоткрыта, внутри тихо. Наверное, уже уехал на работу.       Ожидая увидеть пустую гостиную и следы ночного присутствия незваной гостьи в виде разбросанных вещей или пустых бутылок, Феликс спустился по лестнице, свернул в сторону кухни и замер на пороге как вкопанный.       Крис стоял у плиты, всё в тех же спортивных штанах и фартуке, накинутом на голый торс. Феликс откровенно залип на его спину, сильную, широкую, совсем не такую, как у него самого. Крис готовил, периодически помешивая лопатокой что-то в сковороде, и тихо подпевал включенной на колонке песне. Феликс заставил себя отвести глаза от брата, отгоняя мысли о том, как эта спина выглядит, когда Крис склоняется над своей партнёршей в постели.       Феликс тряхнул головой, прогоняя наваждение. «С ума сошел, что ли?» — мысленно одернул он себя. Это же просто Крис, его старший брат, который вечно влезает в чужие дела и считает себя самым умным. Ничего особенного.       — О, проснулся, соня! — Крис обернулся на звук шагов и широко улыбнулся, снимая фартук. — А я тут завтрак готовлю. Садись, есть будем.       Феликс молча прошел к столу и плюхнулся на стул. Взгляд сам собой скользнул по брату: широкие плечи, поджарый живот, та самая дорожка волос, уходящая под резинку штанов… Он снова резко отвел глаза, уставившись в окно, за которым беззаботно шелестели пальмы.       — Чего молчишь? — Крис ловко перевернул яичницу с беконом. — Выспался? Я слышал, ты ночью вскакивал. Напугал тебя своим походом в душ?       — Да нет, — Феликс пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Просто наушники разрядились. Слышал ваши… развлечения.       Крис хмыкнул и выложил на тарелку щедрую порцию яичницы с тостами. Поставил тарелку перед Феликсом, а сам прислонился бедром к столешнице, скрестив руки на груди. Поза была расслабленной, но в глазах мелькнуло что-то странное — то ли вина, то ли смущение.       — Слушай, насчет вчерашнего… — начал он. — Прости, если что. Я не хотел, чтобы это как-то помешало тебе спать. Просто так вышло.       — Да забей, — Феликс отломил кусок тоста, старательно избегая смотреть на брата. — Твоя личная жизнь меня не касается.       — Вот и хорошо, — Крис вздохнул с облегчением и, качнув бедрами, оттолкнулся от столешницы, чтобы сесть напротив. — Кстати, её зовут Мэйси. Мы вместе работаем. Давно уже друг на друга посматривали, а вчера… ну, ты понял.       — Ага, — Феликс сосредоточенно жевал, чувствуя, как от близости брата — от его запаха, смеси геля для душа, пота и мужского тела — по коже бегут мурашки. — И что, теперь будете встречаться?       — Не знаю, — Крис странно улыбнулся, глядя куда-то в сторону. — Посмотрим. Она классная, Феликс. Очень классная. Не то что предыдущие.       — Ты так про всех говоришь, — буркнул Феликс, чувствуя укол непонятного раздражения.       — Подловил, малыш.       Феликс почувствовал как что-то внутри словно переворачивается. Крис всегда так звал его, — «малыш», — всегда легко подтрунивал, был просто братом, заботливым, иногда надоедливым.       — Кофе будешь?       — Давай, — выдавил Феликс, наблюдая краем глаза, как Крис поднимается, тянется к верхней полке за кружкой, и ткань фартука натягивается на его спине. — Покрепче сделай.       — Без молока, как обычно, — Крис кивнул, насыпая зерна в кофемашину. — Кстати, родители звонили? Долетели нормально?       — Ага, в шесть утра сообщение скинули, — Феликс уткнулся взглядом в тарелку, ковыряя вилкой яичницу. — Что сели, что у бабушки всё хорошо. Кстати, бабушка решила нас навестить через две недели. Так что готовься, скоро приедет.       — Охренеть, — Крис присвистнул и поставил перед Феликсом дымящуюся кружку. — Бабуля Марта в этом доме? Месяц свободы превращается в месяц тотального контроля?       Феликс хмыкнул, наконец позволяя себе короткий взгляд на брата, пока тот снова садился напротив. Крис откинулся на спинку стула, вытянув длинные ноги под столом, и одна его ступня случайно коснулась ноги Феликса. Тот дернулся, будто от удара током, и поспешно поджал ноги под стул.       — Ты чего дерганый такой? — Крис прищурился, отпивая кофе.       — Не выспался, — соврал Феликс, чувствуя, как щеки начинает предательски жечь. — Глаза болят от монитора.       — А ты меньше в темноте сиди, — заметил Крис, и в его голосе проскользнули привычные старшие нотки. — Я тебе говорил, купи нормальную лампу для подсветки, а то посадишь зрение к тридцати.       — Куплю я всё, куплю, — отмахнулся Феликс, делая большой глоток обжигающего кофе. — Будешь бубнить — заставлю тебя купить.       Какое-то время они ели молча. Феликс пытался сосредоточиться на еде, но периферическое зрение упорно фиксировало каждое движение брата: как тот жует, как проводит языком по губе, как потирает шею, отчего бицепс напрягается и перекатывается под загорелой кожей.       — Слушай, — Крис вдруг нарушил тишину, и в его голосе появилась какая-то неуверенность. — Ты сегодня чем занят?       — Стрим в два, а что? — Феликс насторожился.       — Да я тут подумал… Может, сходим куда-нибудь? Вдвоём? — Крис забарабанил пальцами по столу, что выдавало его нервозность. — А то вечно каждый сам по себе. Я на работе, ты в своей комнате стримишь. А тут родители уехали, бабушка только через две недели приедет…       — И куда?       — В кино. На какой-нибудь ужастик.       — Серьезно?       — А что такое, малыш? Ты же в них рубишься пару раз в неделю на постоянке. Или малыш Ликси боится?       — Ничего я не боюсь! Давай смотри билеты, садист, и покупай. — Феликс фыркнул, но в голосе проскользнули довольные нотки. — Только не на самый поздний сеанс, мне завтра стрим с утра пораньше.       — О, так у тебя и утро теперь бывает занято? — Крис театрально приложил руку к сердцу. — Я поражён. Ладно, на семь тридцать норм?       — Ага.       Крис тут же уткнулся в телефон, листая афишу, а Феликс допивал кофе и украдкой рассматривал брата. Утренний свет падал на его лицо, высвечивая золотистые искорки в карих глазах, легкую небритость, шрам над бровью — память о детской драке, в которой Крис защищал его от местных задир. Феликс помнил тот день: ему было лет десять, Крису — тринадцать, и он с разбитой прилетевшим камнем бровью, но с победным видом тащил ревущего Феликса домой, приговаривая: «Не ссы, малыш, я рядом».       Сердце сжалось от внезапной нежности. И тут же к ней примешалось что-то другое, липкое и тревожное, от чего захотелось провалиться сквозь землю.       — Есть! — Крис победно вскинул руку с телефоном. — Два билета, ряд посередине, чтобы экран нормально видеть. С тебя попкорн.       — А почему это с меня? — возмутился Феликс, радуясь возможности переключиться на привычную перепалку.       — Потому что я билеты оплатил. И потом, у тебя донаты вчера рекой лились, я знаю. Не жадничай, малыш.       — Ладно, — Феликс закатил глаза, но улыбка не сходила с лица. — Встретимся внизу в шесть тридцать?       — Договорились. — Крис встал, собрал тарелки и вдруг, проходя мимо, взъерошил Феликсу волосы. — Хорошо, что мы это делаем, Ликс. Давно пора.       Феликс замер, чувствуя, как тепло ладони брата все еще пульсирует на макушке, хотя Крис уже скрылся на лестнице, насвистывая какую-то мелодию.       — Ага, — прошептал он в пустоту. — Давно пора.       Остаток дня пролетел в каком-то тумане. Феликс пытался готовиться к стриму, но мысли то и дело ускользали к предстоящему вечеру. Он перебрал в голове всю свою скромную коллекцию одежды раз пять, прежде чем остановился на темно-серых джоггерах и свободной черной футболке с минималистичным принтом. Вроде и не нарядно, но и не как с помойки.       Стрим он провел на автомате. Играл в какую-то инди-хоррор новинку, орал в нужных местах, шутил, но краем глаза постоянно следил за часами. Чат заметил:       «Феликс чё такой дерганый?»       «Ждешь кого-то?»       «О, у кого-то появилась личная жизнь?»       — Отстаньте, — буркнул он в микрофон, краснея. — Просто брат позвал в кино. Идем на ужастик.       Чат оживился:       «БРАТ? Ого, у Ликси есть брат?»       «Познакомь нас!»       «С вас видос на ютубе, как вы вместе играете»       — Посмотрим, — уклончиво ответил Феликс и, когда стрелка часов доползла до шести пятнадцати, резко свернул трансляцию под возмущенные вопли зрителей. — Ребят, я опаздываю, так что всем пока!       Он выключил компьютер быстрее, чем когда-либо в жизни, схватил телефон, ключи и вылетел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. «Спокойно, это просто кино с братом. Просто кино. С братом». Мантра не помогала.       Внизу уже ждал Крис. Он переоделся в светлые джинсы и простую белую футболку, которая обтягивала грудь ровно настолько, чтобы Феликс снова потерял дар речи. Волосы, которые он недавно коротко подстриг и покрасил в блонд, от которого Феликс с ума сошёл в тот вечер, были слегка влажными после душа.       — Готов? — Крис окинул его взглядом и одобрительно кивнул. — Неплохо выглядишь. Даже причесался, я смотрю.       — Иди ты, — буркнул Феликс, чувствуя, как краснеют уши. — Я всегда прочёсываюсь, в отличие от некоторых.       Они вышли из дома. Вечер был тёплым, легкий бриз нёс запах океана и цветущих где-то бугенвиллей. Кинотеатр находился в пятнадцати минутах езды, в небольшом торговом центре у пляжа. Крис вел машину одной рукой, второй крутил ручку настройки радио, и Феликс поймал себя на том, что не может отвести взгляд от его предплечья, от того, как перекатываются мышцы под кожей при каждом движении.       В кинотеатре было людно — пятничный вечер, куча подростков, парочек, семей с детьми. Феликс чувствовал себя неловко в толпе, пока Крис не положил руку ему на плечо, прокладывая путь к автомату с попкорном.       — Давай большой соленый и две колы, — бросил он Феликсу. — И захвати начос с сыром, я хочу.       — Ну ты и нахлебник, эксплуатируешь родного брата, — Феликс хмыкнул, но пошел выполнять поручение.       — Для этого младшие и нужны, Ликс!       Когда они зашли в зал, свет уже погас, шли трейлеры. Крис уверенно двинулся к их местам, Феликс — за ним, балансируя с подносом, на котором громоздились стаканы, ведро попкорна и тарелка с начос. Они устроились в креслах, и Феликс вдруг с остротой осознал, как близко они сидят. Подлокотник между сидениями был поднят, их плечи почти соприкасались. От Криса пахло свежестью и чем-то древесным, тёплым, родным и сексуальным.       Фильм начался. Стандартная страшилка про заброшенный дом, прыгающие тени и скримеры на каждом шагу. Феликс, привыкший к ужастикам за годы стримов, реагировал спокойно, отмечая про себя удачные моменты и провалы сценария. Крис же вздрагивал при каждом резком звуке, а в особо напряженные моменты его рука непроизвольно сжималась на подлокотнике.       На очередной особенно жуткой сцене, когда главная героиня открыла дверь, за которой оказалось лицо мертвеца, Крис громко выдохнул и, не глядя, вцепился в руку Феликса.       Феликс замер.       Пальцы брата были горячими, чуть влажными и сжимали его запястье с силой, от которой по телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего со страхом. Он застыл, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Сердце колотилось так, что, казалось, Крис вот-вот услышит.       На экране что-то происходило, орала музыка, визжала героиня, но Феликс ничего не воспринимал. Все его существо сосредоточилось в одной точке — там, где кожа брата касалась его собственной. Прошло, наверное, секунд тридцать, прежде чем Крис опомнился и резко убрал руку.       — Чёрт, — шепнул он, поворачиваясь к Феликсу. В темноте зала блеснули его глаза. — Прости. Я просто… не ожидал.       — Ничего, — ответил Феликс, радуясь, что темнота скрывает его пунцовые щеки. — Боишься, да?       — Не боюсь, — обиженно прошептал Крис. — Просто… не люблю скримеры. Как малявка совсем, да?       — Нормально, — Феликс улыбнулся в темноте. — Могу дать руку, если хочешь.       Он сказал это в шутку, но Крис вдруг ответил:       — Хочу.       И прежде чем Феликс успел осознать, его ладонь снова накрыла теплая рука брата. Только теперь не судорожно сжимая, а спокойно, уверенно, переплетая их пальцы. Феликс перестал дышать. Он смотрел на экран невидящим взглядом, чувствуя только тепло, шероховатость кожи, мозоль на указательном пальце Криса, ритмичное биение пульса, которое, кажется, билось в унисон с его собственным.       Остаток фильма пролетел как одно мгновение. Они не разнимали рук. Никто из них не проронил ни слова. Просто сидели, касаясь друг друга, и это было одновременно самым неправильным и самым правильным, что Феликс чувствовал в своей жизни.       Когда зажёгся свет, они отдернули руки синхронно, будто обжегшись. Крис смотрел вокруг, только не на Феликса. Тот тоже уткнулся в опустевшее ведро из-под попкорна.       — Ну как тебе? — спросил Крис, когда они выходили из зала. Голос звучал нарочито бодро.       — Нормально, — Феликс пожал плечами, чувствуя, что не может связать двух слов. — Скримеры предсказуемые.       — Ага, — Крис кивнул и вдруг остановился посреди фойе. — Феликс, слушай… Насчет этого, в зале…       — Что? — Феликс поднял на него взгляд и пожалел об этом. В глазах брата было что-то такое, от чего внутри все оборвалось. Смесь вины, растерянности и… надежды?       — Не обращай внимания, — Крис вдруг улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Я просто перетрусил, как школьник. Забудь.       — Ладно, — Феликс кивнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Забудь. Конечно, забудь. Это ничего не значило.       Они вышли на улицу. Ночь была теплой, звездной, с легким бризом. Люди вокруг смеялись, разговаривали, целовались. А они стояли в шаге друг от друга, и этот шаг казался Феликсу непреодолимой пропастью.       — Может, по пиву? — предложил Крис, нарушая затянувшееся молчание. — Там у пляжа есть открытый бар. Посидим, на волны посмотрим.       — Давай, — согласился Феликс, потому что возвращаться домой, в пустой дом, где они будут в разных комнатах, казалось невыносимым.       Бар оказался уютным местечком прямо на песке: деревянные столы, разноцветные фонарики, тихая музыка и шум прибоя. Они взяли по бокалу тёмного и устроились за столиком у самого ограждения, откуда открывался вид на темный океан и лунную дорожку, бегущую по воде.       — Красиво, — выдохнул Феликс, глядя на горизонт.       — Ага, — Крис смотрел не на океан. Он смотрел на Феликса.       Феликс почувствовал этот взгляд кожей. Повернул голову — и встретился с ним глазами. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько всего, что слова стали лишними.       — Феликс… — начал Крис и вдруг замолчал, будто не зная, что сказать.       — Что?       — Ничего. — Крис отвел глаза, сделал большой глоток пива. — Просто… рад, что мы сегодня сходили. Давно надо было.       — Ага.       Они пили пиво, слушали прибой, изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. Но между ними висело что-то невысказанное, плотное, как влажный воздух перед грозой. Феликс чувствовал это каждой клеткой. И боялся даже думать о том, что это может значить.       Около одиннадцати они поехали домой. В машине снова играло радио, Крис напевал что-то себе под нос, но Феликс чувствовал напряжение, исходящее от брата. Его пальцы слишком сильно сжимали руль, взгляд слишком часто метался в зеркало заднего вида на Феликса.       Дом встретил их тишиной и прохладой кондиционера. Они вошли, Крис запер дверь, и на несколько секунд в прихожей повисла тишина.       — Спасибо за вечер, — сказал Феликс, чувствуя, что нужно что-то сказать.       — Тебе спасибо, — Крис улыбнулся, и в его улыбке было что-то новое, мягкое, почти нежное. — Спокойной ночи, малыш.       — Спокойной.       Феликс развернулся и пошел к лестнице, чувствуя спиной взгляд брата. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто налились свинцом. Он поднялся на второй этаж, дошел до своей двери, открыл ее… и замер на пороге.       — Феликс.       Голос Криса раздался снизу. Феликс обернулся. Брат стоял внизу лестницы, запрокинув голову, и смотрел на него. В полумраке его глаза казались черными, бездонными.       — Что?       Крис молчал долго, очень долго.       — Нет, ничего. Прости. Иди спать, малыш.       Феликс закатил глаза, но ничего не сказал. Он вернулся в свою комнату, улёгся в кровать и снова прислушался к звукам. В доме стояла тишина, иногда нарушаемая звуками шагов Криса.       Шаги стихли, и Феликс услышал, как скрипнула дверь комнаты Криса. Потом снова тишина. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и прокручивал в голове сегодняшний вечер снова и снова. Касание в кино. Взгляд в баре. Эти полсекунды на лестнице, когда Крис позвал его, а потом передумал.       Что Крис хотел сказать?       Мысли путались, сердце никак не хотело успокаиваться. Феликс перевернулся на бок, потом на другой, сбил одеяло в комок и в конце концов сел на кровати, понимая, что уснуть не получится. Телефон показал 1:23 ночи.       — Чёрт, — прошептал он, запуская пальцы в волосы.       В доме было тихо, но совсем не так, как бывает перед сном. Сейчас в воздухе повисло напряжение, тишина невысказанных слов между этажами.       Феликс встал и на цыпочках подошел к двери. Приоткрыл ее на миллиметр, прислушиваясь. Ни звука. Он уже хотел закрыть, когда снизу донеслось тихое, едва уловимое позвякивание. Стекло.       Феликс колебался ровно секунду, прежде чем выскользнуть в коридор и на нетнущихся ногах спуститься по лестнице. Он двигался бесшумно, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки, которые знал наизусть с детства.       Крис сидел на кухне. Было темно, только лунный свет заливал комнату серебром через раздвижные стеклянные двери. Он сидел за столом в той же одежде, что и в кино, перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски и стакан. Крис не пил — просто сидел, сжимая стакан в пальцах, и смотрел в одну точку на стене.       — Не спится? — тихо спросил Феликс, и Крис вздрогнул, оборачиваясь.       — Феликс? Ты чего не спишь? — голос его был хриплым, но не пьяным. Виски, судя по уровню, он почти не тронул.       — А ты?       Феликс шагнул вперед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он подошел к столу и сел напротив брата. Луна освещала кухню призрачным светом, делая тени глубокими и резкими.       — Уснуть не могу, — признался Крис, ставя стакан на стол и проводя ладонями по лицу. — Мысли мешают.       — Какие?       Крис посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В темноте его глаза казались черными, непроницаемыми, но Феликс видел в них что-то такое, от чего внутри все переворачивалось.       — Неважные, малыш. Мои мысли тебя заботить не должны.       — Ну ты и придурок, Крис       Феликс вытащил из шкафчика стакан для виски и поставил перед Крисом.       — Налей мне.       — А тебе можно?       — Крис, мне двадцать два. Мне давно уже много можно. Наливай.       Феликс выдохнул, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь раздражения и какой-то отчаянной нежности. Крис всегда так делал — отмахивался, уходил в свою «взрослую» скорлупу, оставляя Феликса за её пределами. «Мои мысли тебя заботить не должны». Как будто Феликс был чужим. Как будто целая жизнь по одной крышей ничего не значила.       — Наливай, — повторил он, тверже, чем ожидал.       Крис помедлил, изучая его лицо в лунном свете. Потом дернул головой — жест, который Феликс знал с детства: «Ну смотри, ты сам напросился». Плеснул виски на два пальца в стакан и отдал его брату.       Феликс сделал глоток. Обжигающая жидкость покатилась в горло, оставляя за собой шлейф тепла и горечи. Он поморщился, но не закашлялся. В конце концов, он не вчера родился.       — Ну? — спросил он, ставя стакан на стол и встречая взгляд брата. — Рассказывай. Из-за чего такого важного ты решил напиться в одиночку посреди ночи?       — Я не напиваюсь, — Крис усмехнулся углом рта, но усмешка вышла кривой. — Просто сижу.       — Сидишь и думаешь. О чём?       Тишина повисла между ними, густая, как сироп. Цикады за окном заливались своей бесконечной песней, где-то далеко ухнула сова. Крис смотрел на Феликса, и в этом взгляде было что-то новое. Что-то, от чего у Феликса внутри все сжималось в тугой узел.       — Просто думаю, — сказал Крис и выпил остатки виски из своего стакана, а после налил ещё, почти на половину.       — Эй! Ты куда так разогнался?       — Напиваюсь, малыш.       Феликс смотрел, как Крис залпом выпивает только что налитую порцию виски. Его взгляд был странным: влажным, но слишком сосредоточенным и немного серьёзным.       — Ты такой идиот, Феликс, — выдохнул Крис и рассмеялся.       — С хера ли я идиот?       — Ты правда идиот.       Феликс опешил. Обида кольнула где-то под ложечкой. Он пришел сюда, пытался поговорить по-человечески, а в ответ — «идиот»?       — С чего это вдруг? — голос предательски дрогнул. — Я тебя чем-то задел? Тем, что спросил, о чем ты думаешь? Или тем, что спустился? Мне уйти?       — Нет, — Крис мотнул головой резче, чем следовало, и на мгновение зажмурился, будто прогоняя головокружение. — Не уходи. Сиди уже. Раз пришёл.       Он снова потянулся к бутылке, но Феликс перехватил его руку.       — Хватит. Ты и так уже накидался. Говори давай, что хотел, и пойдем спать. Тебе завтра на работу, надо протрезветь.       Крис посмотрел на их соприкоснувшиеся руки — его запястье в пальцах Феликса. Смотрел долго, будто видел впервые. Потом перевел взгляд на лицо брата, и в лунном свете Феликс увидел, как дернулся кадык на его горле.       — Не могу я тебе сказать, — выдохнул Крис, и в голосе его вдруг прорезалась такая усталость, что Феликсу стало физически больно. — Не могу, потому что ты мой брат. Потому что это неправильно. Потому что я старше и должен быть примером, а не…       Он осекся, сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей.       — А не мечтать, как твой рот будет ощущаться на моём члене.       Феликсу показалось, что воздух в кухне кончился. Весь разом, до последней молекулы. Слова Криса повисли в лунном свете тяжелыми, неприличными иероглифами, которые Феликс видел впервые в жизни, но почему-то понял сразу и до мурашки по позвоночнику.       — Что? — выдохнул он. Голос пропал, как сквозь землю провалился.       Крис замер. Его рука все еще лежала под пальцами Феликса, но теперь он сам сжимал запястье брата в ответ — машинально, судорожно. В расширившихся зрачках плескался ужас пополам с виски и облегчением человека, который только что сбросил с себя тонну бетонных плит.       — Прости, — выдохнул Крис хрипло и дернулся, попытался встать, опрокидывая стул. — Забудь. Я пьян. Я совсем…       — Сидеть.       Феликс сам не понял, откуда в голосе взялась эта сталь. Он вцепился в руку брата мертвой хваткой, не позволяя ему сбежать в спасительную темноту коридора. В голове гудел встревоженный улей, сердце колотилось где-то в горле, но тело действовало на каком-то автопилоте.       Крис замер, так и не разогнувшись до конца. Смотрел сверху вниз, тяжело дыша, и в этом взгляде Феликс вдруг увидел все то, что пряталось за привычными «малыш» и «идиот»: годы, целые годы невысказанного, задавленного, запретного.       — Сейчас ты идешь в свою комнату, — Феликс испугался собственного голоса, такого резкого и серьёзного, — проспишься. А когда протрезвеешь, утром скажешь мне всё то же самое. И, желательно, без сомнений. И завтра я жду, что ты меня поцелуешь. А теперь быстро пошёл нахрен с кухни, Крис.       Феликс сам не верил в то, что говорил. Слова лились откуда-то из глубины, которую он сам в себе не подозревал. Смесь адреналина, нежности и отчаяния коктейлем ударила в голову, заменяя выпитый виски.       Крис замер статуей. Он даже дышать, кажется, перестал. Только смотрел на Феликса огромными, совершенно трезвыми вдруг глазами, в которых плескался шок чистой воды.       — Ты… — выдохнул он, и голос сел окончательно, превратившись в сип. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал?       — Я не глухой, — Феликс отпустил его руку и встал сам, чувствуя, как дрожат колени. — И не тупой. Иди спать, Крис.       Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к лестнице. Каждый шаг давался с трудом, спина чувствовала прожигающий взгляд брата физически, почти болезненно. На лестнице он споткнулся о ступеньку, ухватился за перила и замер на секунду, прислушиваясь. Снизу не доносилось ни звука.       В своей комнате Феликс закрыл дверь, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.       Что он наделал?       Феликс просидел так минут десять, обхватив голову руками, пытаясь унять дрожь. Слова Криса врезались в память раскаленным железом: «как твой рот будет ощущаться на моём члене». От одних только мыслей об этом внутри все переворачивалось — и страхом, и чем-то другим, запретным, сладким, от чего хотелось провалиться сквозь землю и одновременно лететь прямо в пропасть.       Снизу донеслись шаги. Тяжелые, нетвердые. Потом звук открываемой двери, шаги по лестнице. Феликс замер, прижавшись затылком к двери. Шаги приближались. Остановились прямо за дверью.       Тишина. Долгая, бесконечная.       — Ликс, — голос Криса был тихим, хриплым, пьяным и совершенно беззащитным.       Феликс не ответил. Закусил губу до крови, вцепился пальцами в колени, зажмурился.       — Я… — Крис запнулся. — Я не знаю, что сказать. Я просто… Прости. Если завтра ты… если завтра ты сделаешь вид, что ничего не было, я пойму. Я правда пойму.       Пауза. И тихий, едва слышный стук — лбом о дверь.       — Спокойной ночи, малыш.       Шаги удалились. Скрипнула дверь соседней комнаты. Щелчок замка.       Феликс выдохнул. Слезы — злые, нервные — вдруг потекли по щекам. Он уткнулся лицом в колени и беззвучно, по-детски зарыдал от переизбытка чувств, от страха, от надежды, от всего сразу.

***

      Утро наступило слишком быстро. Солнце безжалостно било в окно, выжигая остатки ночных кошмаров. Феликс лежал на кровати поверх одеяла, так и не раздевшись, и смотрел в потолок опухшими после слез глазами.       Телефон показал 9:42. В доме было тихо.       Может, Крис уехал на работу? Может, сделал вид, что ничего не было? Может, повезло, и он вообще уехал на месяц к родителям?       Феликс сел на кровати, провел ладонями по лицу. Голова гудела от недосыпа, во рту было сухо, как в пустыне. Нужно было вставать, идти в душ, пить кофе, жить дальше. Но тело не слушалось.       — Да чтоб тебя, — прошептал он и все-таки заставил себя подняться.       Душ немного привел в чувство. Холодная вода смыла опухоль с глаз, прогнала остатки сонного оцепенения. Феликс долго стоял под струями, упершись ладонями в плитку, и пытался придумать план.       Плана не было.       Выйдя из ванной, он прислушался. Тишина. Может, Крис правда уехал? Может, можно будет собраться с мыслями до вечера? Феликс натянул чистые джинсы, футболку и, глубоко вздохнув, открыл дверь.       Коридор был пуст. Дверь в комнату Криса приоткрыта, внутри темно и тихо. Феликс на ватных ногах спустился на первый этаж, прошел на кухню. Никого не было.       — Сука…       Феликс снова почувствовал слёзы, подступающие к горлу. Крис ушёл на работу, очевидно, сбежал от него. Одумался, что это нечто неописуемое между ними — не нормально.       Феликс стоял посреди кухни, тупо глядя на пустой стол, где ночью стояла бутылка виски и два стакана. Сейчас там аккуратно стояла только кофемашина, а на столешнице рядом — тарелка, накрытая салфеткой. Он машинально приподнял край: яичница с беконом, уже холодная, но явно приготовленная не слишком давно. Рядом — записка, нацарапанная знакомым почерком:       «Не сбегаю. Просто надо подумать. Вернусь вечером. Ешь»       Феликс перечитал записку три раза. Пальцы дрожали. «Не сбегаю» — значит, всё-таки сбегает? Или не сбегает? И что значит «подумать»? Думать — это хорошо или плохо? Он скомкал записку, разжал пальцы, потом разгладил её обратно и сунул в карман джинсов.       Есть не хотелось. Он запихнул холодную яичницу в холодильник, налил себе кофе и уставился в окно на безмятежные пальмы. Мир сошел с ума. Или только он?       Телефон в кармане завибрировал. Феликс подпрыгнул, выхватил его — уведомление от Twitch: «Ты давно не был в эфире! Твои подписчики ждут!» Он выругался сквозь зубы и отшвырнул телефон на диван. Стрим. Работа. Зрители, которым плевать на его личную драму, им нужен контент, кривляния и страшилки.       День пополз бесконечной улиткой. Феликс бесцельно бродил по дому, садился за компьютер, вставал, листал ленту, не видя ни одного поста. Мысли возвращались к ночному разговору снова и снова, как заезженная пластинка. «Как твой рот будет ощущаться на моём члене». Он зажмуривался, мотал головой, но голос Криса звучал в ушах так отчетливо, будто тот стоял рядом.       В пять часов он не выдержал. Написал сообщение: «Ты где?»       Ответ пришел через полчаса: «На работе. Буду поздно».       Феликс смотрел на экран, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Буду поздно». И всё? Ни «как ты», ни «не волнуйся», ни «мы поговорим»? Он отбросил телефон и уставился в монитор. Семь часов — стрим. Надо было отвлечься.       Он включил камеру, надел наушники, натянул на лицо привычную маску веселого задрота и запустил эфир. Чат встретил его привычным гомоном:       «ЛИКСИ!!!»       «Где ты был?»       «Рассказывай, как кино с братом!»       «Ты какой-то странный сегодня, все норм?»       — Норм, норм, — Феликс улыбнулся в камеру, чувствуя, как деревенеют мышцы лица. — Кино было отличное, ужастик топ. Сегодня играем в новую игру, разработчики поделились ключом к ней. Погнали.       Он играл на автомате. Орал от скримеров, комментировал, шутил, но мысли были далеко. Краем глаза следил за временем. Час. Два. Три. Чат заметил его рассеянность:       «Ликс, ты че зависаешь?»       «Играй давай, не спи!»       «У тебя брат сзади стоит? Чего такой дерганый?»       — Да нормально всё, ребят, — отмахнулся он.       Он играл дальше, не обращая внимания на шумы в доме. Он даже не заметил как открылась дверь в комнату, сосредоточенный на том, чтобы не подпрыгнуть на очередном скримере. Феликс понял, что что-то не так, когда почувствовал прикосновение к колену под столом.       Феликс вздрогнул так, будто его ударило током. Рука, лежащая на мышке, дернулась, и персонаж на экране рухнул в пропасть с лавой, которую Феликс должен был перепрыгнуть.       — А-а-а, блин! — вырвалось у него одновременно и от неожиданности, и от того, что стрим пошел по пизде.       Чат взорвался:       «ЛОЛ ЧТО ЭТО БЫЛО»       «ЛИКС ТЕБЯ ТАМ УБИВАЮТ?»       «Ты чего подпрыгнул?»       Феликс замер, чувствуя, как горячие пальцы Криса сжимаются на его колене. Он боялся даже повернуть голову, боялся, что камера поймает что-то лишнее, боялся собственного прерывистого дыхания.       — Всё… всё норм, — выдавил он в микрофон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто провод задел ногой, я испугался. Сейчас, секунду.       Он резко двинул ногой, освобождаясь от хватки, и посмотрел вниз — на ноги, где уже сидел Крис, смотрящий на Феликса открыто, с очевидно читаемыми намерениями.       Феликс замер, чувствуя, как мир вокруг сужается до одной точки — до взгляда Криса, устремленного на него снизу вверх. В наушниках звуки игры слились в неразборчивый гул, на экране его персонаж так и лежал на дне виртуальной пропасти, но Феликсу было плевать. Все его существо сосредоточилось на том, как Крис смотрит на него. Открыто. Жарко. С намерением, которое не оставляло места для сомнений.       Крис медленно, не разрывая зрительного контакта, положил ладонь обратно ему на колено. Чуть выше. Большим пальцем очертил круг через ткань джинсов. Феликс дернулся, закусил губу, чтобы не издать ни звука.       — Я занят, — прошептал он еле слышно, кивая на экран.       Крис усмехнулся уголком рта. В его глазах плясали чёртики и еще что-то тёмное, голодное, от чего у Феликса внутри все сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел.       — Я подожду, — так же тихо ответил Крис.       Он не ушел. Он просто опустил голову Феликсу на колени и замер, закрыв глаза. Тепло его дыхания проникало сквозь джинсовую ткань, согревая кожу. Феликс смотрел на светлые волосы брата, на линию затылка, на широкие плечи, расслабленные в странном доверии, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.       — Так, где мы остановились? Да, точно. Мост.       Феликс заставил себя не смотреть на Криса, который положил свою голову на его колено и продолжил вырисовывать круги пальцем. Это было пыткой. Сладкой, мучительной пыткой, от которой каждый нерв в теле вибрировал, как натянутая струна.       — Так, народ, я, кажется, завис намертво, — Феликс выдавил смешок, глядя в монитор невидящим взглядом. — Сейчас перезапущу игру, минуту.       Не дожидаясь реакции чата, он схватил мышку и начал тыкать по кнопкам, лишь бы создать видимость активности. Пальцы дрожали. Он чувствовал, как Крис чуть повернул голову и теперь дышал прямо в его пах. Тепло, влажно, словно пытаясь проникнуть сквозь джинсы.       «Ликс, ты чего такой красный? Там жара?» — написал кто-то в чате.       — Ага, кондей сдох, — соврал Феликс первое, что пришло в голову. — Сейчас разберусь.       Крис тихо хмыкнул ему в колено. Феликс едва сдержал судорогу, прошедшую по телу.       — Иди ты… — прошипел он едва слышно.       Крис в ответ провел языком по джинсовой ткани. Медленно, чувственно, очерчивая контур того, что под ней уже налилось тяжестью и требовало внимания. Феликс вцепился свободной рукой в подлокотник кресла, побелев костяшками. В этот момент на экране вылетел самый базовый бездарный скример, и Феликс вскрикнул — от растерянности, от неправильности происходящего, от того, что Крис вытворял своим языком с его членом прямо через джинсу.       Феликс вскрикнул — громко, по-настоящему, и этот крик вышел куда естественнее, чем все его наигранные испуги за последние три часа.       В чате полились сообщения.       «ОООО ДА!»       «ЛИКСИ СПАЛИЛСЯ, РЕАЛЬНО ИСПУГАЛСЯ»       «С КОНДЕЕМ ЧЁ ЗА ХРЕНЬ, ТЫ ПОКРАСНЕЛ ЕЩЕ ДО СКРИМЕРА»       «ЧЕЛ ТЫ ИНДЮХУ СТРИМИШЬ, А ОРЕШЬ КАК НА АУТЛАСТЕ»       Феликс смотрел на экран мутными глазами, не в силах прочитать ни строчки. Крис тем временем наглел. Его язык больше не просто водил по джинсам — он давил, настойчиво и точно, туда, где ткань уже натянулась до предела. Пальцы скользнули выше, под футболку, горячей ладонью легли на голый живот.       — Ликс! — заорало в наушниках. Озвучка подписи у донатам. Он даже не понял, кто именно, один из регулярных. — Ты че завис? Игра крашнулась или ты?       — Игра… — голос Феликса сел, пришлось откашляться. — Игра зависла, да. Сейчас ребутну.       Крис нажал языком сильнее, и Феликс дернулся так, что кресло жалобно скрипнуло. Чат снова ожил:       «ЧЁ ЗА ЗВУКИ»       «ЛИКСИ ТЫ ЧЁ ТАМ ДРОЧИШЬ ПОД СТОЛОМ»       «ОТВЕДИ КАМЕРУ ВНИЗ»       — Идиоты, — выдохнул Феликс, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла жалкой пародией. — Я просто… ногу отсидел.       Крис ухмыльнулся прямо в его пах. Феликс чувствовал эту улыбку кожей через ткань. От неё по позвоночнику пробежала горячая волна, и он закусил губу, сдерживая стон. Вторая рука Криса легла на второе колено, разводя ноги Феликса шире, и теперь он оказался полностью открыт, беззащитен перед братом, который устроился у него между ног.       — Так, — Феликс заговорил быстро, на автомате, потому что молчание стало бы подозрительным. — Пока игра грузится, отвечу на пару вопросов. Да, на днях будет стрим с обзором мерча. Нет, коллаб с другими стримерами пока не планируется. Да, я знаю, что после сна выгляжу хреново, а кто нет?       Крис нашел языком молнию на джинсах. Феликс почувствовал, как зубы брата сомкнулись на металлическом бегунке и потянули вниз. Медленно. Очень медленно. Звук расходящейся молнии показался ему оглушительным — наверное, его услышали даже в чате.       «Чё за звук? Ликс, у тебя там че, молния на штанах сломалась?» — тут же отреагировал кто-то.       — Ага, — выдохнул Феликс, чувствуя, как Крис уже носом утыкается в его боксеры, в то место, где ткань насквозь пропиталась влагой от предэякулята. — Старые уже, разваливаются.       Он хотел засмеяться, но вышло нелепое хрюканье. Чат зашелся смехом, кто-то писал «Ликс пердит в микрофон», кто-то требовал провести мукбанг. Феликс смотрел на это мельтешение букв и чувствовал, как реальность ускользает. Потому что Крис, его старший брат Крис, выдохнул горячим воздухом прямо на скрытую тканью белья головку, которая уже давно налилась и требовала выхода.       «Ликс! Сними футболку, жарко же» — новый донат, крупный, с требованием.       — Нет, — отрезал Феликс слишком резко и тут же поправился: — Я стесняюсь.       Чат взорвался смехом и мемами. Крис фыркнул ему в член. Буквально. Феликс дернулся, едва не подпрыгнув в кресле, и вцепился свободной рукой в волосы брата. Пальцы утонули в коротких светлых прядях, сжали их, и Крис замер, вопросительно глядя снизу вверх. В его глазах плескался вызов: «Ну и что ты сделаешь? При всех?»       Феликс вдохнул глубже и надавил на голову Криса сильнее, прижимая его губы к своему члену, а сам продолжил играть дальше. Что-то внутри него даже жаждало этого неправильного. Его заводила сама мысль о том, что он может кончить во время собственного стрима от губ собственного брата.       Это было безумием. Чистым, абсолютным безумием.       Феликс смотрел в монитор, на мельтешение букв и гифок в чате, на донаты, которые сыпались один за другим, и чувствовал, как реальность расслаивается. В одной реальности он — стример, который сегодня проходил какую-то посредственную игру и мастерски отыгрывал испуг на скримерах. В другой — его старший брат сжимает в пальцах его бёдра, прижимаясь лицом к его паху, и это неправильно, запретно, но от этого голова идет кругом похлеще любого виски.       — А ты извращенец, малыш.       Голос Криса был тихим, хриплым, возбужденным, и от этого обращения, от этого «малыш», сказанного сейчас, в такой ситуации, у Феликса внутри все перевернулось. Он сильнее сжал пальцы в волосах брата, притягивая его обратно.       Крис не сопротивлялся. Наоборот, он выдохнул — горячо, влажно, прямо сквозь тонкую ткань боксеров, и Феликс почувствовал, как его член дернулся в ответ, упираясь в щёку брата. Крис усмехнулся — Феликс ощутил эту усмешку кожей — и медленно, мучительно медленно провел языком по головке, все еще скрытой тканью. От предэякулята на боксерах расплылось темное пятно, и Крис ткнулся в него носом, вдыхая запах.       «Ликс, ты че замолчал? Уснул?» — написал кто-то в чате.       — Нет, — голос Феликса сорвался на хрип, пришлось откашляться. — Задумался просто.       Крис нашел зубами край боксеров и стянул их вниз ровно настолько, чтобы головка освободилась и ткнулась ему в губы. Феликс замер, боясь дышать. Ощущение было нереальным: прохладный воздух комнаты, горячее дыхание брата, влажное прикосновение губ. Крис не брал в рот, просто касался, дразнил, водил языком по головке, обводя контур, собирая солоноватую влагу, которая уже сочилась из крошечной щелочки.       — Вот блин, — выдохнул Феликс, и это вырвалось раньше, чем он успел подумать.       Чат ожил:       «Что блин?»       «Ликс, ты чего там делаешь?»       «У него там кто-то есть!»       «Девушку привёл? Показывай!»       Феликс закатил глаза, надеясь, что это выглядит естественно. Крис чуть приоткрыл губы и вобрал головку в рот. Только головку. Языком прошелся по уздечке, надавил, и у Феликса подкосились бы ноги, если бы он стоял. Но он сидел, вцепившись в подлокотники, и чувствовал, как мир плывет перед глазами.       — Да никого нет, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Видите, косяк опять с игрой, бесит.       Крис усмехнулся — ртом, в котором пульсировал член Феликса. От лёгкой вибрации по телу пробежала судорога, и Феликс закусил губу до крови, сдерживая стон. Крис начал двигаться. Медленно, плавно, беря глубже с каждым движением. Феликс чувствовал, как головка упирается в небо брата, как язык танцует по стволу, как слюна течёт по яйцам, и это было так неправильно и так охрененно хорошо, что мысли просто исчезли.       Он играл дальше на автомате. Персонаж на экране бежал куда-то, что-то делал, но Феликс не видел ничего, кроме мельтешения картинки на мониторе. Все его сознание сосредоточилось внизу, там, где рот Криса творил с ним невообразимые вещи. Крис брал глубоко, почти до самого основания, и Феликс чувствовал, как его яйца упираются в подбородок брата. Рефлекс заставлял Криса сглатывать, и эти спазмы сжимали член Феликса с такой силой, что в глазах темнело.       — Охренеть… Ребят, видели? — голос Феликса сорвался на полуслове, потому что в этот самый момент Крис взял его член в рот целиком, на всю длину, до самого основания. — Там… там этот монстр просто… ох…       Чат взорвался:       «ЧЕЛ ТЫ ЧЁ ЗАИКАЕШЬСЯ»       «НОРМАЛЬНЫЙ СКРИМЕР, ДА»       «ЛИКСИ КРАСНЫЙ КАК РАК»       Чат зашелся одобрительным потоком букв, кто-то кинул донат с подписью «ЛИКСИ БОГ», но Феликс уже не соображал, что там пишут. Потому что Крис посмотрел на него снизу вверх и видел всё.       О, он видел.       Видел, как часто Феликс сглатывает, как постоянно облизывает губы, как закусывает нижнюю, отговариваясь, что ему просто страшно. В глазах брата плескалось такое откровенное, такое голодное торжество, что у Феликса внутри все переворачивалось. Крис медленно, смакуя, обвел языком головку, надавил на уздечку.       «Ликс, ты че замолчал опять? Тормозит игра?» — написал кто-то в чате.       — Ага, — выдохнул Феликс, чувствуя, как член пульсирует во рту брата в такт сердцебиению. — Минуту. Дикий момент, — Феликс выдавил смешок в микрофон, возвращая взгляд к монитору. — Там этот монстр просто вылетел из ниоткуда. Я реально чуть не обосрался.       Чат захохотал, кто-то написал «Ликси трусишка», кто-то кинул донат с подписью «купи памперсы». Феликс усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, потому что в этот самый момент Крис, все еще сидящий у его ног, медленно провел языком по всей длине члена — от основания до самой головки. Медленно. Смакуя. Будто пробуя на вкус что-то невероятно дорогое.       Феликс дернулся так, что кресло жалобно скрипнуло.       «Ликс, ты че там дергаешься?» — тут же отреагировал чат.       — Кресло сломалось, — выпалил Феликс первое, что пришло в голову. — Давно пора новое купить. Это уже разваливается.       Крис уткнулся лбом ему в бедро, и Феликс понял, что брат смеется. Беззвучно, но всем телом. От этой вибрации по коже побежали мурашки, и член, все еще находящийся в опасной близости от рта Криса, дернулся снова.       «Ну так купи, — написал кто-то. — Тебе донатов вчера на десять кресел хватило бы.»       — Куплю, куплю, — Феликс кивнул, чувствуя, как Крис губами касается головки. Просто касается, не берет в рот, но от этого прикосновения искры посыпались из глаз.       Крис поднял голову ровно настолько, чтобы Феликс мог видеть его лицо. Губы влажные, блестящие, глаза темные, расширенные, в них — голод и вопрос одновременно. «Можно?» — читалось в этом взгляде. «Ты правда хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас? При всех?»       Феликс смотрел на него и чувствовал, как внутри борется разум и желание. Разум кричал, что это безумие, что чат заметит, что камера может поймать лишнее движение, что это их общая тайна, которую нельзя выставлять напоказ. Но желание шептало другое. Желание хотело, чтобы Крис продолжал. Чтобы брал глубже. Чтобы заставил кончить прямо сейчас, чувствуя, как его глотка сжимается вокруг члена, и чтобы весь мир видел, что он принадлежит ему.       — Так, народ, — Феликс заговорил, удивляясь, как ровно звучит голос, — сейчас будет хардкорный момент. Там квест такой, что без гайдов не разобраться. Кто не любит сложные головоломки — можете отдохнуть пару минут. Я пока с телефона посмотрю.       Он нажал паузу в игре, включил фоновую музыку, отключил микрофон и камеру. Сделал глоток воды из бутылки, стоящей на столе. И одновременно, краем глаза, глянул на Криса и едва заметно кивнул.       Крис понял. Его улыбка стала шире, и в глазах вспыхнуло такое торжество, что Феликсу захотелось его ударить. Но вместо этого он откинулся в кресле, чуть раздвинул ноги шире и положил руку на затылок брата, поглаживая большим пальцем.       Крис выдохнул — горячо, влажно — и открыл рот. В этот раз он взял сразу глубоко, почти до самого горла, и Феликс зажмурился на секунду, потому что ощущение было невероятным. Тепло, влажность, ритмичные сокращения глотки — все это складывалось в симфонию, от которой хотелось кричать.       Феликс продолжил стрим.       — Окей, смотрите, — он открыл глаза и уставился в монитор, чувствуя, как пальцы дрожат на мышке. — Сейчас мы идем в левое крыло. Там, вроде, самый сложный квест во всей игре. Кто готов — подписывайтесь, ставьте лайки, донатьте, чтобы я не сдох со скуки.       Чат ожил, посыпались донаты, кто-то требовал включить звук громче, кто-то писал, что он сегодня в ударе. Феликс читал сообщения, отвечал, комментировал игру, а сам чувствовал, как рот Криса доводит его ритмично, глубоко, идеально. Крис знал, что делал. Он двигался в такт дыханию Феликса, замедлялся, когда тот начинал тяжело дышать, и ускорялся, когда Феликс отвлекался на игру и забывал контролировать реакцию.       — Вот здесь, смотрите, — Феликс ткнул курсором в экран, — этот ключ нужно найти, чтобы открыть дверь в подвал. Без него мы не пройдем дальше.       Он говорил, а сам чувствовал, как головка упирается в горло Криса, как язык танцует по стволу, как слюна течет по яйцам, собираясь в лужицу на джинсах. Ощущение было сумашедшим — вести стрим, пока твой брат отсасывает тебе под столом.       «Чувак, — написал кто-то в чате, — у тебя голос странный. Ты чего, простудился?»       — Ага, — Феликс усмехнулся, — кондей задувает. Горло першит.       Крис фыркнул ему в член, и Феликс закашлялся — вполне натурально, прикрывая рот рукой.       — Вот видите, — просипел он, — совсем кондей убивает.       Чат засмеялся, кто-то посоветовал выключить кондиционер, кто-то предложил принести чай. Феликс кивал, соглашался, благодарил, а сам чувствовал, как приближается оргазм. Это было невыносимо — напряжение нарастало внизу живота, яйца поджались, дыхание сбивалось, и он понимал, что еще немного — и он просто кончит в рот брату прямо во время стрима.       — Так, — Феликс выдохнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — сейчас будет ещё сложный момент. Я снова гайды открою, окей?       Он нажал на паузу, снова отключил камеру и микрофон и откинулся в кресле, закрыв глаза и отворачиваясь от вебки на всякий случай. Свободной рукой он сжал волосы Криса сильнее, задавая ритм. Глубже. Быстрее. Еще.       Крис подчинялся. Он брал так глубоко, как только мог, и Феликс чувствовал, как горло брата сжимается вокруг него ритмично, приглашая, вытягивая оргазм наружу.       — Блять… — выдохнул Феликс, чувствуя, как волна накрывает его с головой.       Он кончил глубоко в горло Криса, содрогаясь всем телом, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Крис проглотил все до последней капли, не проронив ни звука, и только когда спазмы прекратились, медленно отпустил член, облизывая губы.       Феликс сидел, тяжело дыша, и смотрел в монитор невидящим взглядом. Перед глазами все плыло, в ушах шумело, и только тепло руки Криса, поглаживающей его бедро, возвращало к реальности.       — Ты как? — еле слышно спросил Крис.       Феликс посмотрел на него. На влажные покрасневшие губы, на блестящие глаза, на довольную улыбку. И почувствовал, как внутри разливается странное тепло — смесь нежности, благодарности и чего-то такого, что словами не описать.       — Жив, — так же тихо ответил он.       Крис кивнул и положил голову ему на колено, закрыв глаза. Просто лежал, согревая своим теплом, и Феликс чувствовал, как постепенно успокаивается сердцебиение, как отпускает напряжение, как мир снова обретает очертания.       Он снял стрим и игру с паузы и улыбнулся в камеру:       — Простите, народ, заминка. Там реально хардкорный момент был, я аж выпал, пока смотрел гайды. Погнали дальше.       Чат ожил, посыпались вопросы, шутки, донаты. Феликс отвечал, комментировал, проходил квесты, а сам чувствовал, как голова Криса покоится на его колене, как пальцы брата лениво вырисовывают узоры на его бедре, и как внутри разливается спокойное, глубокое счастье.       Стрим закончился спокойно. Феликс прошёл игру до конца, надеясь, что никто не заметил ничего странного, а его поведение ранее списали на переживания из-за игры. Чат успокоился под конец, только периодически смеясь с шуток Феликса, который и сам успокоился, млея от тёплого прикосновения руки Криса.       — Ну, на сегодня, пожалуй, закончим. Всем спасибо, что смотрели, увидимся послезавтра! Пока-пока!       В комнате повисла тишина, новая, еще совсем непонятная обоим. Крис продолжал гладить бедро Феликса, когда хитро сказал:       — Я охреневаю, — Крис усмехнулся, но в усмешке этой не было насмешки — только тепло и какая-то усталая нежность. — Ты реально заставил меня отсасать тебе под столом, пока ты стримишь.       — Я заставил? — Феликс поднял голову и посмотрел на него с вызовом. — Это ты пришел и устроился у меня между ног.       — А ты не прогнал, — Крис улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мальчишеское, беззащитное, чего Феликс давно не видел. — Не прогнал, малыш.       — Не прогнал, — повторил Феликс тише, чувствуя, как от этой простой фразы внутри что-то переворачивается. — И не прогоню.       Крис посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В полумраке комнаты, освещенной только светом от монитора и тусклой лампочкой над столом, его глаза казались бездонными. Он медленно поднялся с колен, хрустнув затекшими суставами, и тяжело опустился на край компьютерного кресла, придвигаясь вплотную к Феликсу. Кресло жалобно скрипнуло под их весом, но выдержало.       — Подвинься, — Крис бесцеремонно отодвинул брата, освобождая себе место, и они оказались сидящими бок о бок в одном кресле. Тесно, почти неприлично близко.       Феликс чувствовал жар его тела через тонкую ткань футболки, чувствовал, как бедро Криса прижимается к его бедру, и от этого простого касания по коже снова бежали мурашки.       — Ты чего? — спросил Феликс, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательская хрипотца выдавала его с головой.       — Ничего, — Крис пожал плечами и вдруг потянулся к клавиатуре, лежащей на столе. — Просто хочу посмотреть, что там в чате писали.       — Зачем? — Феликс напрягся.       — Интересно, — Крис усмехнулся и начал прокручивать ленту сообщений вверх. — Хочу посмотреть, заметил ли кто-нибудь, что их любимый Ликси кончил под столом, пока вел эфир.       — Крис! — Феликс дернулся, пытаясь выхватить клавиатуру, но Крис был быстрее. Он поднял ее высоко над головой, другой рукой удерживая Феликса на месте.       — А что такого? — Крис продолжал усмехаться, но в глазах его плясали чертики. — Я просто хочу почитать. Может, там кто-то написал что-то интересное.       — Там ничего такого нет, — Феликс чувствовал, как щеки заливает краской. — Отдай.       — Не отдам, — Крис наклонился и чмокнул его в макушку. — Сиди смирно, малыш.       Он начал медленно прокручивать ленту, и Феликс с ужасом наблюдал, как его взгляд пробегает по строкам. Вот сообщения про скримеры, вот про то, что Ликси сегодня странный, вот донаты… Крис дошел до того момента, когда Феликс вскрикнул от неожиданности, и его губы растянулись в довольной улыбке.       — О, смотри, — он ткнул пальцем в экран. — «Ликси реально испугался». Ага, испугался он. Испугался, что я делал?       — Заткнись, — Феликс уткнулся лицом ему в плечо, пряча пунцовые щеки.       Крис засмеялся и продолжил листать. Вот сообщения про кондей, вот про звуки, вот про то, что Ликси красный. Вдруг он замер, глядя на одно из сообщений.       — Ого, — выдохнул он.       — Что? — Феликс поднял голову и посмотрел на экран.       Там, среди прочего спама, висело сообщение от пользователя с ником «xX_Sneaky_Xx»:       «Ликс, у тебя там кто-то под столом? Я видела тень, когда ты дернулся»       У Феликса оборвалось сердце. Он перечитал сообщение еще раз, потом еще. Крис молчал, и в этом молчании было что-то зловещее.       — Это… это как? — прошептал Феликс. — Она могла увидеть?       — Не знаю, — Крис пожал плечами, но в голосе его не было тревоги. — Может, и увидела. Но даже если так — что она увидела? Тень. Мало ли что там могло быть.       — Крис, блин! — Феликс вырвал у него клавиатуру и начал лихорадочно скроллить дальше, ища другие подозрительные сообщения. — Если кто-то узнает…       — И что? — Крис развернул его к себе лицом, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Что страшного, если узнают? Что у тебя есть личная жизнь? Что ты не один играешь в свои игрушки?       — Это не просто личная жизнь, — Феликс сглотнул. — Это ты. Мой брат.       — И? — Крис смотрел на него спокойно, без тени сомнения. — Кому какое дело? Мы совершеннолетние, мы не делаем ничего противозаконного. Да, это немного… нестандартно. Но это наше дело, Феликс. Только наше.       Феликс смотрел на него и чувствовал, как паника потихоньку отступает. Крис был прав. Ну, почти прав. В конце концов, что такого страшного в том, что кто-то догадается? Это не преступление. Это просто… любовь.       — Ты прав, — выдохнул он. — Наверное.       — Конечно прав, — Крис улыбнулся и чмокнул его в губы — легко, мимолетно. — А теперь пошли спать. Я устал, и ты тоже.       — Пошли, — согласился Феликс.       Они встали с кресла, и Крис, не спрашивая разрешения, взял его за руку. Просто взял и повел за собой, как в детстве, когда Феликс был маленьким и боялся темноты. Только сейчас все было иначе. Сейчас тепло его ладони означало не защиту, а нечто большее.       В комнате Криса было темно и прохладно. Кондиционер работал, создавая комфортную температуру. Крис не включал свет — просто подвел Феликса к кровати и лег, увлекая его за собой.       — Раздевайся, — сказал он просто. — Не в джинсах же спать.       Феликс послушно стянул с себя одежду, оставшись в одних боксерах, и нырнул под одеяло. Крис придвинулся сразу, обнял со спины, прижимаясь грудью к его спине, и уткнулся носом в затылок.       — Так хорошо, — выдохнул он. — Так правильно.       — Ага, — согласился Феликс, чувствуя, как расслабляется тело под тяжестью его руки.       Они лежали молча, слушая дыхание друг друга. За окном стрекотали цикады, где-то далеко лаяла собака, и эти привычные звуки успокаивали, возвращали ощущение нормальности.       — Феликс? — позвал Крис тихо.       — М?       — Ты не жалеешь?       Феликс задумался на секунду. Жалеет ли он? О том, что позволил этому случиться? О том, что поддался чувствам, которые копил годами? О том, что теперь все будет по-другому?       — Нет, — ответил он твердо. — Не жалею.       Крис выдохнул с облегчением и поцеловал его в плечо.       — И я не жалею. И никогда не пожалею.       — Откуда такая уверенность?       — Потому что я слишком долго этого ждал, — Крис говорил тихо, почти шепотом, и в голосе его звучала такая искренность, что у Феликса перехватило дыхание. — Слишком долго представлял, как буду обнимать тебя вот так. Слишком долго запрещал себе даже думать об этом. И теперь, когда это наконец случилось, я не отдам это ни за что.       Феликс перевернулся в его объятиях, чтобы видеть лицо. В темноте черты Криса казались мягче, моложе, и только глаза блестели странным светом.       — Как давно? — спросил он.       — Не знаю, — Крис пожал плечами. — Наверное, всегда. Просто раньше я не понимал, что это такое. Думал, это братская любовь, привязанность, желание защищать. А потом… помнишь, когда тебе было шестнадцать, ты привел того парня, Саймона?       Феликс помнил. Саймон был его первым парнем, с которым он встречался пару месяцев, пока не понял, что ему это не особо-то и нужно.       — Я тогда чуть с ума не сошел от ревности, — признался Крис. — Сидел в своей комнате и представлял, как вы там… ну, занимаетесь чем-то. И меня чуть не вывернуло наизнанку. Тогда я и понял, что это не просто братские чувства.       Феликс смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он и представить не мог, что Крис прошел через то же самое, что и он.       — А я понял, когда тебе было двадцать один, и ты привел ту рыжую, — тихо сказал он. — Клэр. Я ее ненавидел просто за то, что она существует. И когда вы расстались, я чуть ли не танцевал от счастья.       Крис усмехнулся.       — А я думал, ты просто невзлюбил ее характер.       — Нет, — Феликс покачал головой. — Я невзлюбил ее за то, что она была с тобой, а не я.       Повисла тишина. Тяжелая, наполненная смыслом. Крис смотрел на Феликса, и в его взгляде было столько всего, что слова были лишними.       — Иди сюда, — прошептал он наконец и притянул брата к себе, целуя.       Этот поцелуй был нереальным. Медленным, глубоким, обещающим. Феликс чувствовал, как губы Криса исследуют его рот, как язык касается языка, и от этого простого действия по телу разливалась дрожь.       — Я люблю тебя, — выдохнул Крис в его губы. — Я так долго хотел тебе это сказать.       — И я, — ответил Феликс. — Тоже люблю.       Они целовались еще долго, пока не сбилось дыхание и не пересохло в горле. А потом просто лежали, обнявшись, слушая, как бьются сердца в унисон.