Ось вращения

Сборы в Канаду напоминали подготовку к колонизации Марса. Весь дом в Вирджинии был завален чемоданами: один огромный кофр для коньков и костюмов Ильи, два чемодана Луизы с медицинским оборудованием и... три гигантские сумки, полностью забитые вещами Дэнни. — Илья, зачем нам три подогревателя для бутылочек? — Луиза сидела на полу в спальне, пытаясь закрыть чемодан. — В Ванкувере есть электричество, я проверяла. — Один основной, один запасной и один портативный для машины, Лу! — Илья носился по дому, проверяя список в телефоне. — А вдруг в отеле выбьет пробки? А если мы застрянем в лифте? Дэнни должен есть вовремя. Луиза со вздохом откинулась на ковер. — Мы летим в одну из самых развитых стран мира, чемпион. А не в дикие джунгли. Илья остановился, посмотрел на неё, потом на мирно спящего в кроватке сына и вдруг сел рядом с женой на пол. — Мне страшно, Лу. Прыгать пять оборотов — понятно. Там я всё контролирую. А тут... семь часов в самолете. Что если он начнет плакать и не остановится? Мы будем теми самыми «людьми с орущим младенцем», которых все ненавидят в бизнес-классе. Луиза взяла его за руку. — Мы справимся. Мы — Команда Малининых, помнишь? Аэропорт Даллеса. 10:00 утра. Они приехали в аэропорт за три часа до вылета. Илья был в капюшоне и очках, толкая перед собой тележку, нагруженную так, словно они переезжали навсегда. Луиза несла Дэнни в слинге, чувствуя его теплое дыхание у себя на груди. Папарацци всё-таки выследили их у терминала. Вспышки защелкали со всех сторон. — Илья! Дэнни тоже едет в Канаду?! — Луиза, как вы совмещаете Гран-при и материнство? Илья даже не обернулся. Он инстинктивно прикрыл Луизу с ребенком своим широким плечом и быстро повел их к зоне регистрации. Его лицо было жестким — «режим защиты семьи» включился на полную мощность. Рейс Вашингтон — Ванкувер. Высота 10 000 метров. Первые два часа полета прошли подозрительно идеально. Дэнни уснул под гул двигателей, и Илья даже успел открыть ноутбук, чтобы просмотреть записи тренировок Лео Кастеллано. Но когда самолет вошел в зону облачности над Скалистыми горами, всё изменилось. Дэнни проснулся от резкого толчка турбулентности. Давление начало меняться, и его маленькие ушки, не привыкшие к таким перепадам, отозвались острой болью. Малыш замер на секунду, а затем выдал такой пронзительный, ультразвуковой крик, что Илья едва не выронил ноутбук. — Тише, маленький, тише, — Луиза мгновенно подхватила его на руки, пытаясь дать соску или бутылочку с водой, чтобы он начал глотать и выровнял давление. Но Дэнни был в ярости. Он выплевывал соску, выгибался дугой и кричал так, что его личико стало пунцовым. — Давление, Лу! Это уши! — Илья вскочил, отстегивая ремень, несмотря на горящее табло. — Дай его мне. Он взял сына на руки и начал медленно ходить по узкому проходу бизнес-класса. «Дыши. Держи ось», — шептал он себе. Илья применял свою «ледовую» походку — мягкую, пружинистую, гасящую вибрацию самолета. Но Дэнни не успокаивался. К нему присоединилась икота и, судя по запаху, подгузник, который не выдержал стресса. Пассажиры начали оборачиваться. Какой-то мужчина в дорогом костюме недовольно вздохнул и надел наушники, демонстративно глядя в окно. Илья почувствовал, как по спине потек холодный пот. Это было хуже любого падения с акселя. Он — лучший атлет планеты, человек, которым восхищаются миллионы, сейчас стоял посреди самолета с кричащим младенцем на руках и чувствовал себя абсолютно беспомощным. — Простите... извините, — бормотал он, проходя мимо бортпроводницы. Луиза подошла к нему, её лицо выражало крайнюю степень профессионального напряжения. — Илья, давай в туалет. Нужно сменить подгузник и попробовать массаж за ушками. В тесной кабинке туалета они оказались вдвоем над откидным пеленальным столиком. Дэнни орал не переставая, его крики эхом отражались от железных стен. Илья пытался одной рукой держать сына, а другой — достать салфетки, но от нервов у него всё валилось из рук. — Я не справляюсь, Лу, — прошептал Илья, глядя на плачущего сына. — Ему больно, а я ничего не могу сделать. Я никчемный отец. Луиза замерла. Она увидела в его глазах тот самый взгляд из Пекина — взгляд человека, который боится провала. — Илья Малинин, посмотри на меня, — её голос был тихим, но в нем зазвенела сталь доктора Уэбстер. — Ты сейчас не на чемпионате. Дэнни — не судья. Он просто маленький человек, которому страшно. Твой страх резонирует с его страхом. Если ты не успокоишься, он не замолчит. Слышишь мой пульс? Она прижала его руку к своей груди. — Стабилизируйся. Ты — его точка опоры. Илья глубоко вдохнул. Один раз. Второй. Он закрыл глаза, вызывая в памяти тишину их лесного дома. Его руки перестали дрожать. Он аккуратно закончил менять подгузник, взял Дэнни, прижал его к своему плечу и начал тихо, ритмично напевать ту самую мелодию без слов, под которую сын засыпал дома. Дэнни всхлипнул один раз. Второй. Почувствовав уверенную силу отцовских рук и спокойное дыхание, он постепенно начал затихать. Через пять минут в кабинке туалета воцарилась тишина, нарушаемая только гулом самолета. Они вышли в салон. Илья шел медленно, баюкая спящего сына. Он сел в кресло, не выпуская Дэнни из рук. — Ты молодец, — шепнула Луиза, накрывая их обоих пледом. — Это был мой самый сложный прокат, — Илья вытер пот со лба. — Лу... я передумал. Никаких пятерных в Канаде. Я хочу, чтобы у этого парня был отец с целыми ногами, который сможет носить его на руках столько, сколько нужно. Ванкувер. Аэропорт. 19:00. Канада встретила их пронизывающим ветром с океана. Когда они вышли в зал прилета, их уже ждал Рафаэль Арутюнян. Увидев Илью с коляской и Луизу, выглядевшую так, словно она только что пережила шторм, тренер нахмурился. — Вы выглядите ужасно, — констатировал Рафаэль, забирая у Ильи один из чемоданов. — Илья, у тебя тренировка завтра в восемь утра. Как ты собираешься прыгать в таком состоянии? Илья посмотрел на Луизу, которая в этот момент поправляла чепчик на спящем Дэнни, а затем перевел взгляд на тренера. — Я прыгну, Раф. Но сначала я должен убедиться, что мой штаб в безопасности. Они поехали в отель. Дэнни, измученный полетом, наконец-то провалился в глубокий сон. Луиза и Илья сидели в полумраке номера, глядя на огни Ванкувера за окном. Илья осторожно массировал свое правое колено — старая травма всегда ныла после долгих перелетов. — Знаешь, — тихо сказал он. — Я сегодня понял. Пятерной прыжок — это просто преодоление гравитации на четыре минуты. А то, что мы делаем сейчас... это преодоление гравитации каждый день. Луиза улыбнулась, закрывая глаза. — Добро пожаловать в реальный мир, Бог квадов. Здесь приземления всегда жесткие. Но зато у нас есть лучшая в мире группа поддержки. Впереди был этап Гран-при. Илья знал, что он выйдет на лед и сделает всё, что должен. Но теперь его главной победой была не медаль, а то, что его сын наконец-то спокойно спал, а его жена верила в него больше, чем в любого бога.

***

Утро в Ванкувере было туманным и пахло соленой водой. Арена «Doug Mitchell Thunderbird Sports Centre» гудела: здесь собрались лучшие фигуристы мира. Все ждали первого выхода Ильи Малинина после его «отцовского отпуска». Илья приехал на каток за час до тренировки. Но на этот раз он не просто вышел из машины с сумкой через плечо. Он сначала помог Луизе выгрузить коляску, проверил, плотно ли застегнут комбинезон у Дэнни, и только потом взял свои коньки. Зона раздевалок. В коридорах было тесно от спортсменов, тренеров и прессы. Когда Илья и Луиза, катящая перед собой коляску, вошли в подтрибунное помещение, воцарилась странная тишина. — Илья? — раздался знакомый голос. К ним подошел Лео Кастеллано. Он выглядел возмужавшим, в новой форме сборной, и его взгляд был прикован к коляске. Рядом стояли несколько японских одиночников, которые начали перешептываться. — Привет, Лео, — Илья по-дружески пожал ему руку. — Ты... ты серьезно привез его на турнир? — Лео кивнул на коляску. — Илья, это же Финал Гран-при! Тут шум, вспышки, лед. Как ты собираешься концентрироваться? Мой тренер говорит, что дети в штабе — это конец дисциплины. Илья улыбнулся — той самой спокойной улыбкой, которая раньше была ему несвойственна. — Твой тренер ошибается, Лео. Это не конец дисциплины. Это начало нового уровня мотивации. Познакомься, это Даниэль. Наш главный судья. Лео осторожно заглянул в коляску. Дэнни в этот момент как раз открыл глаза и, увидев яркий свет ламп, недовольно сморщил нос, точно так же, как это делал Илья перед заходом на прыжок. — Ого... — пробормотал Лео. — Он реально на тебя похож. Даже хмурится так же. Японские фигуристы, не выдержав, тоже подошли ближе. — Kawaii! — воскликнул один из них, пытаясь сфотографировать малыша. Илья вежливо, но твердо выставил руку. — Никаких фото, ребята. Он сегодня не в настроении давать интервью. Луиза, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала гордость. Илья не прятал свою новую жизнь, он интегрировал её в свой спорт, заставляя мир принять новые правила. Официальная тренировка. Главный лед. Илья выкатился на лед под прицелом десятков камер. Но его взгляд первым делом нашел трибуну прямо над бортиком. Там, в первом ряду, сидела Луиза с Дэнни на руках. Малыш был в специальных защитных наушниках — ярко-синих, под цвет олимпийской формы отца. Луиза подняла руку Дэнни и помахала Илье. Тот коротко кивнул и ушел в первый прыжок. Тренировка была показательной. Илья катал макет произвольной программы. Пятерной сальхов он делать не стал, но его четверной аксель был таким легким и высоким, что трибуна прессы ахнула. — Смотри на него, — прошептал Рафаэль Арутюнян Роману Скорнякову, стоя у борта. — Он прыгает не ради баллов. Он прыгает так, словно хочет показать этому мелкому парню, как выглядит свобода. В середине проката Дэнни внезапно начал возиться на руках у Луизы. Он не плакал, но издавал забавные звуки, похожие на «у-у-у». Илья, проезжая мимо на огромной скорости, услышал его. Он заложил крутой вираж и на секунду задержался у борта, подмигнув сыну. — Малинин! Фокус! — крикнул Рафаэль, но в его голосе не было привычной злости. Когда тренировка закончилась, Илья первым делом подъехал к калитке, где его ждала семья. — Ну как он? Не испугался музыки? — Илья тяжело дышал, по его лицу катился пот. — Кажется, ему нравится бит, — улыбнулась Луиза, передавая ему Дэнни. Илья взял сына на руки прямо на льду. Это был исторический кадр: величайший фигурист планеты в тренировочной форме, весь в поту, нежно прижимает к себе младенца в синих наушниках на фоне олимпийских колец. Пресса сходила с ума, вспышки сверкали непрерывно. Микст-зона. Журналисты облепили Илью как никогда раньше. — Илья, ваше решение привезти Даниэля в Канаду вызвало много споров! Многие считают, что это мешает вашей подготовке. Что вы на это скажете? Илья посмотрел на Луизу, которая стояла в паре метров с коляской. — Знаете, — начал он, вытирая лицо полотенцем. — Всю мою жизнь лед был для меня местом, где я должен был что-то доказывать. Себе, отцу, Федерации. Но когда я смотрю на своего сына в наушниках на трибуне, я понимаю: всё, что я делаю — это просто танец. Красивый, сложный, но это не вопрос жизни и смерти. И эта мысль дает мне такую свободу, которой у меня не было в Пекине. Если я упаду — он всё равно будет меня любить. Если я выиграю — он всё равно проснется в три часа ночи и потребует еды. Это и есть настоящая жизнь. А остальное... остальное просто прыжки. Лео Кастеллано, стоявший неподалеку, задумчиво посмотрел на свою сумку с коньками. — Черт, — тихо сказал он своему тренеру. — Раньше я думал, что Малинин побеждает, потому что он машина. А теперь я вижу, что он побеждает, потому что он... человек. И это делает его в сто раз опаснее. Вечером, сидя в номере отеля, Илья помогал Луизе стерилизовать бутылочки. — Ты видела глаза Лео? — спросил он, усмехнувшись. — Видела, — Луиза поправила очки. — Он сегодня впервые смотрел на тебя не с завистью, а с любопытством. Ты сегодня сделал для популяризации «здорового спорта» больше, чем я всеми своими статьями за год. — Мы это сделали, — Илья подошел к ней и обнял сзади, утыкаясь носом в шею. — Завтра короткая программа. Дэнни будет на трибуне? — Мы будем там, чемпион. В первом ряду. Держи ось. — Я её держу, Лу. Теперь она у меня на руках.

***

В номере люкс было темно, только полоска света из ванной ложилась на ковер. Дэнни зашевелился, издал пробный всхлип, а через минуту перешел на полноценную «сирену». Луиза вскочила мгновенно. Её лицо в тусклом свете выглядело серым от усталости. Последние дни в клинике и перелет выжали из неё все силы. Она потянулась к кроватке, но её руку перехватил Илья. — Стой, — шепнул он. Он уже сидел на кровати, его глаза были красными, но взгляд — пугающе ясным. — Ты сегодня трижды чуть не заснула за ужином. Тебе завтра стоять у борта и следить за моими показателями. Если ты сейчас не выпишься, ты пропустишь микро-травму или скачок пульса. — Илья, у тебя короткая программа через десять часов! — Луиза попыталась высвободиться. — Тебе нужен глубокий сон, иначе твоя реакция... — Моя реакция в порядке, — Илья встал, накидывая халат. — У нас есть второй номер, который Федерация оплатила «на всякий случай». Бери свою подушку и иди туда. Это приказ твоего главного пациента. — Илья... — Иди, Лу. Пожалуйста. Мне нужно, чтобы завтра у борта стояла Доктор Малинина с холодной головой. А с этим парнем я договорюсь сам. Луиза долго смотрела на него. Она видела его решимость — ту самую, с которой он заходил на пятерной. Она понимала, что спорить бесполезно. Собрав вещи, она коснулась его щеки и тихо вышла в соседний номер, чувствуя себя самой виноватой и самой благодарной женщиной в мире. 02:00 ночи. Даниэль не собирался спать. У него был приступ активности, смешанный с легкими коликами. Илья ходил по номеру уже два часа. Его ноги, которые завтра должны были выталкивать тело на высоту полутора метров, сейчас монотонно мерили шагами ковролин. Илья применял свою секретную технику: он шел по воображаемой дуге назад-наружу, плавно перекатываясь с пятки на носок, создавая для Дэнни идеальную амплитуду качания. — Слушай, Дэнни-бой, — шептал Илья, прижимая сына к плечу. — Давай договоримся. Ты сейчас засыпаешь, а я завтра прыгаю аксель специально для тебя. Ну? Выгодная сделка. Дэнни в ответ лишь пустил пузырь и потянул отца за воротник халата. К трем часам ночи у Ильи начали гудеть икры. Старая травма колена напомнила о себе тупой ноющей болью. Он присел на край кресла, продолжая ритмично покачивать малыша. В голове всплывали таблицы судейских оценок, музыка короткой программы... и рецепт смеси, которую нужно было приготовить через час. 05:30 утра. Луиза вошла в номер бесшумно. Она выспалась — впервые за долгое время — и чувствовала себя готовой к любому шторму. Но то, что она увидела, заставило её сердце сжаться. Илья спал в кресле. Его голова была откинута назад, рот приоткрыт. На его груди, вцепившись крошечными пальцами в его футболку, спал Даниэль. В руке Илья всё еще сжимал пустую бутылочку, словно олимпийский факел. Луиза подошла ближе. Под глазами Ильи залегли глубокие тени. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон в горах. Она осторожно забрала Дэнни. Илья вздрогнул, его рука инстинктивно дернулась, проверяя, на месте ли сын, но он не проснулся. 09:00 утра. Арена «Doug Mitchell». Рафаэль Арутюнян посмотрел на Илью, который только что вышел из раздевалки, и едва не уронил свой кофе. — Малинин... ты что, всю ночь в казино провел? Или ты подрался с медведем? У тебя лицо как у привидения. Илья тяжело опустил сумку на скамью. Его движения были замедленными. — Я проходил внеплановые сборы по программе «Отец года», Раф. Всё нормально. Сейчас кофе подействует, и я соберусь. Роман Скорняков подошел к сыну, потрогал его лоб. — Илья, пульс 55. Ты сонный. Короткая программа — это взрыв. Где ты возьмешь энергию? Илья посмотрел на трибуны. Луиза уже была там. Она выглядела свежей, собранной, её взгляд был прикован к нему. Она виновато улыбнулась и приложила руку к сердцу. Илья выпрямил спину. Сонливость никуда не делась, но внутри него включился тот самый аварийный генератор, который работал в Пекине. — Энергия там, — Илья кивнул в сторону жены. — Она выспалась. Значит, моя ось в надежных руках. Короткая программа. Когда заиграла музыка, Луиза поняла, что Илья на грани. Он катал на автопилоте. Его тело выполняло элементы по памяти, но в движениях не было его привычного блеска. Первый каскад — чисто. Тройной аксель — вытащил на зубах, едва не коснувшись льда рукой. Луиза видела на планшете, как его концентрация колеблется. Его мозг буквально засыпал в паузах между прыжками. Она вцепилась в бортик. «Давай, Илья. Еще две минуты. Только две минуты». На финальном вращении Илью качнуло. Это была секундная потеря координации от недосыпа. Он закончил программу, замер и... просто закрыл глаза, не меняя позы. Ему казалось, что если он сейчас расслабится, то уснет прямо на льду. Зал взорвался аплодисментами. Он лидировал, но отрыв от Лео был минимальным — всего два балла. В «Кисс-энд-Край» Илья сидел, привалившись к плечу Луизы. Ему было плевать на оценки. — Ты как? — прошептала она, гладя его по руке. — Если я сейчас закрою глаза, я проснусь только в Вирджинии, — пробормотал он. — Как Дэнни? — Спит в детской комнате арены. Под присмотром Татьяны. Он вел себя идеально всё утро. Илья горько усмехнулся. — Конечно. Он выспался ночью. Маленький тактик... Он посмотрел на свои баллы на табло и тяжело вздохнул. — Лу, я сегодня едва не сорвал вращение. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Больше так не делай. Не уходи в другой номер. — Илья, ты сам меня прогнал! — Я был не в себе, — он притянул её к себе, игнорируя камеры. — Оказывается, моя ось вращения работает только тогда, когда ты дышишь мне в ухо. Даже если при этом в комнате орет младенец. Без тебя в номере было слишком... пусто. Мой мозг не мог расслабиться. Луиза улыбнулась и поцеловала его в висок. — Ладно. Произвольную программу будем ждать втроем. Но обещай мне одну вещь. — Какую? — Если он снова устроит дискотеку, укачивать будем по очереди. Иначе на пятерном сальхове ты просто уснешь в воздухе. Илья рассмеялся, и это был первый живой звук от него за всё утро. — По рукам, доктор Малинина. По рукам. Они уходили с арены, и Илья уже не выглядел таким измотанным. Он понял: его сила теперь не в идеальном режиме сна, а в этом хаотичном, шумном и абсолютно живом мире, который они создали. И это было куда круче, чем любая сухая дисциплина прошлого.

***

День произвольной программы в Ванкувере начался для Ильи с ощущения, что его тело весит тонну. Мышцы, обычно отзывчивые и легкие, казались налитыми свинцом. Каждая секунда бодрствования была борьбой с желанием просто закрыть глаза и провалиться в сон прямо там, где он стоял. В раздевалке арены «Doug Mitchell» царила суета, но для Ильи мир превратился в узкий туннель. Он сидел на скамье, низко опустив голову. Рафаэль Арутюнян несколько раз подходил к нему, хмурился и уходил, не зная, что сказать. Даже его жесткий тренерский характер пасовал перед видом настолько измотанного чемпиона. Луиза вошла в раздевалку, когда до выхода Ильи на лед оставалось двадцать минут. Она несла в руках термос и небольшую сумку с медицинскими принадлежностями. — Раф, Роман, дайте нам пять минут, — тихо, но властно попросила она. Когда тренеры вышли, Луиза подошла к Илье и мягко убрала его руки от лица. Его глаза были красными, а взгляд — расфокусированным. — Я не чувствую ног, Лу, — прошептал он. — Мой мозг говорит, что сейчас три часа ночи. Я боюсь, что просто не увижу лед в воздухе. Луиза не стала его жалеть. Она знала: жалость сейчас усыпит его окончательно. Она достала из сумки махровое полотенце, пропитанное ледяной водой с эфирным маслом перечной мяты, и резким движением прижала его к задней части шеи Ильи. Он вздрогнул, выпрямившись как струна. — Черт! Холодно! — Хорошо. Значит, ты еще жив, — Луиза заставила его посмотреть на неё. — Слушай меня внимательно, Илья. Твой разум сейчас — твой враг. Он хочет спать. Но твоё тело... твоё тело помнит всё. Оно тренировалось тысячи часов. Сейчас мы отключим голову. Мы перейдем на чистый инстинкт. Она достала из кармана серебряный кулон — ось вращения — и вложила ему в руку. — Не думай о баллах. Не думай о Лео. Думай только о ритме. Дэнни сейчас на трибуне с Татьяной. Он не знает, что такое «усталость». Он знает, что его папа — самый сильный человек в мире. Просто покажи ему, как ты умеешь летать. Даже когда крылья кажутся тяжелыми. Илья сжал кулон. Холод мяты и резкий голос жены начали пробивать туман в голове. Он глубоко вдохнул, и в его глазах наконец-то блеснула та самая сталь. — Иди к нему, — сказал он, вставая. — И не отводи взгляд. — На лед приглашается... Илья Малинин! Арена взорвалась ревом. Весь мир знал, что Малинин не выспался. Журналисты уже строчили заголовки о «крахе режима». Но когда Илья снял чехлы и выкатился на центр катка, в его осанке не было и тени слабости. Первые аккорды музыки — мощные, вибрирующие. Первый прыжок. Четверной аксель. Илья зашел на него медленнее, чем обычно. Его мозг требовал осторожности, но тело сработало на автомате. Толчок. Взлет. В воздухе его слегка качнуло — сказывалась замедленная реакция. Луиза, стоявшая у борта, вцепилась в планшет. «Держись!» Он приземлился жестко. Его вынесло в глубокое ребро, корпус опасно наклонился к льду. Весь зал ахнул. Но в этот момент Илья сделал то, чего не ожидал никто. Он не стал бороться за эстетику — он просто вытолкнул себя из этого падения на чистом упрямстве, превратив ошибку в сложный переход. Чистый инстинкт выживания. К середине программы усталость начала накрывать его второй волной. Музыка замедлилась. Илья ушел на длинную дугу. По плану здесь должен был быть пятерной сальхов. Рафаэль зажмурился. Роман Скорняков перестал дышать. Илья проезжал мимо сектора, где сидела Луиза. Он увидел синий огонек — это были наушники Дэнни. Маленькая точка в море людей. Его ноги, которые минуту назад казались ватными, вдруг обрели нечеловеческую силу. Адреналин, накопленный за годы борьбы, ударил в кровь. Толчок. Раз, два, три, четыре... ПЯТЬ! Это не был идеальный, воздушный прыжок. Это была битва. Илья вкрутился в воздух с такой яростью, словно хотел пробить потолок арены. Приземление было оглушительным. Лезвие врезалось в лед, Илья коснулся поверхности кончиками пальцев — секундная заминка, — но он устоял. Пятерной приземлен. В состоянии крайнего истощения. Оставшуюся минуту программы он катал в каком-то трансе. Он не видел судей, не видел трибун. Только лед и ритм сердца. Когда прозвучал финальный аккорд, Илья не стал вскидывать руки. Он просто медленно опустился на одно колено, уперся лбом в холодный лед и остался так стоять. Его трясло. Легкие горели. Но он победил. Не Лео Кастеллано. Он победил гравитацию собственного тела. В «Кисс-энд-Край» Илью буквально занесли. Луиза накинула на него куртку и сразу приложила лед к его вискам. На табло поползли цифры. Техническая оценка за пятерной, несмотря на касание рукой, была огромной. Баллов за компоненты хватило, чтобы удержать лидерство. Илья Малинин выиграл этап Гран-при в Канаде. Когда объявили результат, Илья поднял голову. Он посмотрел в камеру, затем на Луизу. — Я... я это сделал? — хрипло спросил он. — Ты сделал невозможное, Илья, — Луиза обняла его, не заботясь о том, что он мокрый от пота. — Ты приземлил пять оборотов на автопилоте. В этот момент к ним подошла Татьяна с Дэнни на руках. Малыш, увидев папу, радостно засучил ножками. Илья потянулся к нему, взял сына на руки и прижал к своей олимпийской куртке. Журналисты замерли. Весь мир увидел кадр: измотанный, бледный чемпион, только что сотворивший историю, сидит с младенцем на руках и плачет от облегчения. Вечер. Отель. Илья лежал на кровати, не в силах даже дойти до душа. Луиза осторожно массировала его ноги, смазывая их восстанавливающим гелем. Дэнни мирно спал в своей кроватке, словно и не он устроил ночной кошмар накануне. — Лу? — тихо позвал Илья. — Да, чемпион? — Завтра... завтра летим домой? — Первым же рейсом, — она улыбнулась, садясь рядом с ним и поглаживая его по волосам. — Я уже заказала ту огромную пиццу, которую ты любишь, в нашу доставку в Рестоне. Илья закрыл глаза. — Знаешь... я сегодня в воздухе на пятом обороте... я на долю секунды заснул. Луиза замерла, её глаза округлились. — Что?! Илья, это смертельно опасно! — Я знаю, — он слабо усмехнулся, не открывая глаз. — Но потом я услышал в голове твой голос: «Держи ось, Малинин». И я проснулся. Оказывается, ты у меня в подсознании прописана глубже, чем инстинкт самосохранения. Он перехватил её руку и прижал к своим губам. — Мы больше не будем так рисковать. Дэнни подрастет, станет спокойнее... но это золото в Канаде — оно самое тяжелое. И самое ценное. Потому что оно наше. Общее. Луиза приклонилась к нему, целуя в лоб. — Теперь спи, Илья. Ось на месте. Гравитация спит. И мы тоже будем спать. Они уснули втроем в тишине канадской ночи. Впереди был целый сезон, но Илья Малинин уже знал: он может всё. Возвращение домой после такого триумфа всегда ощущается странно. Ты только что парил под сводами огромной арены, слышал рев тысяч голосов, а через двенадцать часов ты стоишь в очереди на пограничный контроль, пытаясь одной рукой удержать сумку с коньками, а другой — успокоить капризничающего младенца. Джетлаг после перелета из Ванкувера в Вашингтон накрыл их не сразу, а мягким, вязким одеялом, как только они переступили порог своего лесного дома. Вечер первый. 19:00 по времени Вирджинии. В доме пахло кедром, тишиной и легкой пылью — признак того, что хозяев не было долго. Луиза медленно опустила Дэнни в его кроватку. Малыш, измученный перелетом, вырубился мгновенно, даже не дождавшись вечернего купания. Луиза вышла в гостиную и буквально рухнула на диван, не снимая пальто. Её глаза горели от сухости, а в голове всё еще гудел шум самолетных двигателей. Илья вошел следом, волоча два огромных чемодана. Он выглядел как персонаж из фильма про зомби: бледный, с растрепанными волосами и абсолютно расфокусированным взглядом. — Лу... — хрипло позвал он. — Я не знаю, где оставить сумку. Мой мозг говорит, что сейчас полдень, и мне пора на разминку. А ноги... ноги просто отказываются существовать. — Бросай всё, Илья, — пробормотала Луиза в подушку. — Просто ложись. Завтра разберем. Илья послушно уронил сумки прямо в прихожей, дошел до дивана и упал рядом с женой, уткнувшись лицом в её плечо. Через три минуты в гостиной слышалось только их тяжелое, синхронное дыхание. 02:00 ночи. Пик джетлага. Для организма Ильи сейчас было восемь вечера — время максимальной активности. Он лежал в темноте спальни с широко открытыми глазами. Сон не шел. Его мозг, разогнанный адреналином победы и сбитыми часовыми поясами, начал прокручивать произвольную программу. «Заход на сальхов... ребро... толчок... раз, два, три, четыре, пять...» Илья невольно дернул ногой под одеялом, имитируя приземление. Правое колено тут же отозвалось резкой вспышкой боли — напоминание о том, что он катал программу на автопилоте и жестко приземлился. Рядом зашевелилась Луиза. — Не спишь? — прошептала она. — Нога ноет, — признался Илья. — И я безумно хочу есть. Мне кажется, я готов съесть того самого медведя, которого купил Дэнни. Луиза вздохнула, включая ночник. — Идем на кухню. Нам всё равно не заснуть в ближайшие пару часов. Это классический сбой циркадных ритмов. На кухне царила «ночная жизнь». Луиза варила травяной чай, а Илья, сидя на кухонном острове, методично уничтожал остатки хлопьев прямо из коробки. Они были похожи на двух заговорщиков. — Смотри, — Илья указал на свои руки. Они слегка дрожали. — Адреналиновый откат. Раф говорит, что после таких побед нужно неделю лежать пластом, иначе нервная система сгорит. Луиза подошла к нему, мягко отставила коробку с хлопьями и взяла его руки в свои. — Раф прав. Ты совершил невозможное в Канаде, Илья. Твое тело сейчас в шоке. Оно не понимает, почему оно в Вирджинии, почему темно и почему больше не нужно прыгать пять оборотов. Она присела перед ним на корточки и начала медленно разминать его голеностопы — те самые, которые выдержали немыслимую нагрузку. Илья зажмурился от удовольствия. — Ты лучшая, Малинина, — прошептал он. — Как ты сама? Тебя всё еще тошнит? — Удивительно, но полет всё исправил, — улыбнулась она. — Кажется, Дэнни нравится путешествовать. Он единственный из нас, кто сейчас спит как нормальный человек. В этот момент из детской раздался требовательный, громкий крик. Дэнни проснулся. Для его внутренних часов наступило время активных игр и плотного ужина. — Я сглазила, — констатировала Луиза, поднимаясь. — Сиди, — Илья спрыгнул с острова. — Твоя очередь отдыхать. Я пойду. Заодно объясню ему теорию относительности и почему в два часа ночи в этом доме не играют в погремушки. 04:00 утра. Луиза вошла в детскую. Илья сидел в кресле-качалке, укрытый пледом. Дэнни лежал у него на коленях, широко раскрыв синие глаза, и внимательно слушал отца. — ...и тогда я понял, — негромко говорил Илья сыну, — что если я сейчас не приземлюсь, мама меня убьет прямо у борта. А судьи... судьи просто не поймут, что я сплю в воздухе. Понимаешь, Дэнни? Никогда не пытайся прыгнуть пятерной, если ты не выспался. Это плохая стратегия. Дэнни в ответ издал радостное «агу» и схватил Илью за нос. Луиза прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Джетлаг, усталость, боль в ногах — всё это казалось таким незначительным. — Ты учишь его тактике с трех месяцев? — спросила она, подходя ближе. — Я учу его жизни, Лу, — Илья поднял на неё уставшие, но светящиеся глаза. — Знаешь, я тут подумал... Я не поеду на следующий этап Гран-при. Луиза замерла. — Илья, ты же отобрался в финал. Тебе нужно подтверждать рейтинг. — Мне нужно подтверждать, что я отец, — Илья осторожно переложил засыпающего Дэнни на плечо. — Я выиграл Канаду. Этого достаточно, чтобы все поняли: я в форме. Я пропущу Японию. Побуду дома. Помогу тебе с клиникой. Погуляю с этим парнем в парке, пока листья совсем не опали. Луиза села на подлокотник кресла, обнимая мужа за плечи. — Федерация будет в ярости. Они уже продали все билеты на «битву Малинина и Рикио». — Плевать на Федерацию, — Илья прижался виском к её голове. — Пусть Рикио выигрывает. Мне больше не нужно золото каждый месяц. У меня теперь есть ось, которая держит меня крепче любого пьедестала. Рассвет. Солнце начало медленно подниматься над лесом, окрашивая спальню в нежно-розовый цвет. Джетлаг наконец-то отступил, уступив место тяжелому, спасительному сну. Они лежали втроем на большой кровати. Дэнни посередине, раскинув ручки, Илья — закинув руку на подушку Луизы, и сама Луиза, наконец-то почувствовавшая себя дома. В прихожей всё так же валялись неразобранные чемоданы. На кухонном столе остывал чай. Золотая медаль из Ванкувера тихо поблескивала в сумке, забытая всеми.

***

Это было первое Рождество в лесном доме Малининых, и Илья, верный своему принципу «прыгать выше всех», решил превратить этот праздник в событие планетарного масштаба. Если Луиза отвечала за атмосферу — свечи, запах хвои и уютные пледы, — то Илья взял на себя «представительскую часть». Для него первый выход Даниэля к рождественскому столу был сродни выходу на олимпийский лед: всё должно было быть безупречно, дорого и стильно. За неделю до праздника курьеры начали приезжать в их лесной дом чаще, чем заливщики на каток. Луиза едва успевала подписывать квитанции. — Илья, что это? — Луиза зашла в гостиную, споткнувшись об очередную коробку с логотипом Gucci Kids. — Нам привезли посылку из Парижа. Ты заказал там детское питание с трюфелями? Илья вынырнул из-за дивана, держа в руках крошечный, не больше ладони, бархатный пиджак темно-синего цвета. — Лу, это не еда. Это стиль. Посмотри на этот крой! Здесь даже пуговицы с гравировкой. Дэнни должен понимать с детства, что он — сын короля квадов. Луиза присела на край дивана, наблюдая, как муж азартно распаковывает следующую коробку. — Илья, ему пять месяцев. Его главный стиль на сегодня — пускать пузыри и пытаться съесть собственный носок. Зачем ему кашемировый свитер от Burberry? — Потому что в этом свитере он будет выглядеть на семейных фото как маленький босс, а не как комочек в пижаме с уточками, — Илья достал из коробки крошечные кроссовки Dior. — Смотри, они точь-в-точь как мои! Мы будем в паре. Представляешь, какой будет фурор в Инстаграме? Луиза прикрыла глаза рукой, не в силах сдержать смех. — Эти кроссовки стоят как мой первый гонорар в клинике. И он вырастет из них через три недели. — Это инвестиция в эстетику, доктор Малинина! — Илья подмигнул ей и принялся раскладывать «гардероб наследника» прямо на ковре. 24 декабря. Сочельник. Дом сиял. Огромная ель, которую Илья выбирал три часа (измеряя симметрию веток чуть ли не с транспортиром), была украшена серебряными и синими шарами. В гостиной собралась вся семья: Роман, Татьяна и Лиза. Лиза, верная своему статусу «самой модной тети», приехала в сверкающем платье, но даже она застыла на пороге, когда Илья вынес Даниэля. — О мой бог! — Лиза выронила пакет с подарками. — Илья, ты серьезно? Дэнни выглядел как уменьшенная копия голливудской звезды на красной дорожке. На нем были узкие белые брючки, тот самый темно-синий бархатный пиджак и белоснежная рубашка с крошечной бабочкой. На ножках красовались те самые «диорчики». Малыш, совершенно не подозревая о стоимости своего наряда, увлеченно пытался засунуть в рот край шелковой бабочки. — Ну как вам? — Илья гордо поднял сына повыше. — Настоящий Малинин. — Он выглядит так, будто сейчас подпишет контракт с Rolex и уволит нас всех, — прокомментировал Роман, пряча улыбку в усах. Он подошел и осторожно потрогал дорогую ткань пиджака. — Не слишком ли жестко для ребенка, Илья? — Качество высшее, пап! — Илья усадил Дэнни в его праздничное креслице. — Лу сначала ворчала, но посмотри на него! Ему идет этот цвет. Луиза подошла к ним, поправляя рубашку на сыне. На ней было элегантное изумрудное платье, и вместе с Ильей и Дэнни они выглядели как картинка из журнала, о которой когда-то мечтал Кендалл. Но была одна разница — на их лицах не было масок. Только искренняя, теплая радость. — Илья, — шепнула Луиза мужу, когда они сели за стол. — Ты же понимаешь, что через десять минут на этот бархатный шедевр прилетит порция кабачкового пюре? — Я заказал два таких пиджака, Лу, — невозмутимо ответил Илья, подмигивая. — Я предусмотрел риск срыва программы. Вечер прошел идеально. Лиза без конца фотографировала племянника, Татьяна не могла налюбоваться на внука, а Роман и Илья обсуждали... нет, не прыжки. Они обсуждали, как весной будут учить Дэнни плавать в бассейне. Самый трогательный момент наступил, когда пришло время открывать подарки. Под елкой лежала гора коробок, но Илья достал самую маленькую и простую, завернутую в обычную крафтовую бумагу. — Это от нас, — сказал он, протягивая подарок родителям и Лизе. Внутри была рамка с фотографией: они втроем на том самом озере месяц назад. Илья, Луиза и Дэнни. Никаких брендов, никаких костюмов — только старые свитера, грязные от глины руки и абсолютно счастливые глаза. — Это самый дорогой подарок, — тихо сказала Татьяна, прижимая фото к сердцу. В разгар вечера предсказание Луизы сбылось: Дэнни всё-таки умудрился срыгнуть на лацкан своего дизайнерского пиджака, а затем, устав от «светской жизни», начал капризничать. Илья, не раздумывая, снял свой дорогой пиджак, отбросил его на диван и подхватил сына. Через пять минут олимпийский чемпион сидел у елки в одной рубашке, а «самый стильный младенец Вирджинии» спал у него на плече, уже переодетый в простую хлопковую пижаму с оленями. — Видишь? — Луиза подошла и села рядом с ними на ковер. — Олени победили Gucci. Илья посмотрел на спящего сына, затем на жену. Огни елки отражались в его глазах. — Знаешь, Лу... Пусть носит пижаму. Главное, что мы здесь. Что мы — семья. Он притянул Луизу к себе, обнимая одной рукой её, а второй — Дэнни. За окном падал густой, пушистый снег, укрывая лес белым одеялом. В доме было тепло, пахло корицей и счастьем. Это было их первое Рождество. Без оценок, без протоколов и без страха падения. После Рождества и короткой паузы лед «SkateQuest» снова стал главным местом действия. Илья готовился к Чемпионату Четырех континентов, но главной новостью стал не его контент, а идея Рафаэля для показательного шоу. Чтобы освежить имидж «Бога квадов» и привлечь новую аудиторию, продюсеры предложили парный номер. Илью решили поставить в дуэт с восходящей звездой женского одиночного катания — восемнадцатилетней Софией Ланс. Январское утро на катке было особенно холодным. Луиза стояла у борта, держа в руках планшет. Даниэль сегодня остался с Татьяной, поэтому она могла полностью сосредоточиться на работе. — Илья, София! На центр! — крикнул Рафаэль. Луиза видела, как к её мужу подъехала миниатюрная, очень пластичная девушка с ярко-рыжими волосами. София была талантлива, амбициозна и, судя по её сияющему взгляду, была в полном восторге от того, что будет кататься с самим Малининым. — Привет, Илья, — София улыбнулась, поправляя тонкие перчатки. — Я пересмотрела твой прокат в Канаде раз пятьдесят. Это было... божественно. — Спасибо, Софи, — Илья кивнул с вежливой, профессиональной улыбкой. — Давай попробуем зайти на параллельный вращательный заход. Нам нужно чувствовать ритм друг друга. Луиза наблюдала за ними сквозь стекло. Её мозг психолога мгновенно начал анализировать не технику, а язык тела. София постоянно сокращала дистанцию. Каждый раз, когда музыка останавливалась, она невзначай касалась плеча Ильи или поправляла его воротник, спрашивая совета. В какой-то момент хореограф скомандовал поддержку — простую, ледовую, где Илья должен был держать Софию за талию и кружить. Луиза почувствовала странный, давно забытый укол где-то под ребрами. Это не была та острая ревность из Пекина, когда она боялась потерять его. Нет, теперь Илья был её мужем, отцом их ребенка. Но видеть, как чужие руки ложатся на его плечи, а молодая, красивая девушка смотрит на него с нескрываемым обожанием, было неприятно. — Доктор Малинина, вы хмуритесь, — раздался голос Романа Скорнякова рядом. Луиза вздрогнула и постаралась расслабить лицо. — Просто анализирую синхронность, Роман. София чуть спешит в перебежках. Роман хмыкнул, глядя на лед. — Она не просто спешит. Она пытается в него вписаться. Девочке восемнадцать, перед ней легенда. Для неё этот номер — шанс всей жизни. А для Ильи... — А для Ильи это просто работа, я знаю, — закончила за него Луиза, но взгляд от Софии, которая в этот момент что-то весело шептала Илье на ухо, не отвела. После тренировки Илья подошел к Луизе. Он был мокрым от пота и выглядел немного озадаченным. — Ну как? — спросил он, принимая у неё воду. — Раф говорит, мы смотримся эффектно. — Технически — да, — Луиза старалась, чтобы её голос звучал профессионально. — Но София слишком сильно на тебя опирается в связках. Она теряет собственный баланс, потому что ждет, что ты её вытянешь. — Я ей об этом говорил, — Илья вздохнул, вытирая лицо полотенцем. — Она очень старается, но иногда перебарщивает. Завтра добавим больше прыжковых элементов в паре, может, это её дисциплинирует. В этот момент к ним подпорхнула София. Она даже не надела чехлы, балансируя на лезвиях. — Илья, я подумала... может, поужинаем сегодня? Разберем музыку к середине номера? Я нашла классное место неподалеку. Она перевела взгляд на Луизу и её улыбка стала чуть более вежливой, но холодной. — О, добрый день, доктор Уэбстер... простите, Малинина. Вы сегодня такая строгая у борта. Надеюсь, я не сильно порчу ваши графики? Луиза выпрямилась. В ней проснулась та самая «ледяная королева», которая когда-то поставила на место Кендалла. — Добрый день, София. Мои графики испортить сложно, а вот твою ось на выбросе — легко. Что касается ужина... Она посмотрела на Илью. Тот стоял, переводя взгляд с жены на партнершу, и в его глазах читалось легкое «спаси меня». — У Ильи сегодня по плану восстановительный массаж и вечер с сыном, — спокойно произнесла Луиза. — Музыку вы разберете завтра в тренерской, в присутствии Рафаэля. Дисциплина в нашей команде — прежде всего. София закусила губу, её глаза на мгновение вспыхнули обидой. — Конечно. Простите. Просто хотела как лучше. До завтра, Илья! Она уехала к раздевалкам. Илья шумно выдохнул и прижал Луизу к себе, игнорируя холод куртки. — Спасибо, босс. Я уже не знал, как ей отказать, чтобы не выглядеть грубым. Она... она слишком энергичная. — Она влюблена в твой образ, Илья, — Луиза уткнулась лбом в его плечо. — И она очень хочет стать «новой Луизой» в твоей жизни. Только со льдом. — Ей придется очень долго тренироваться, чтобы стать тобой, — Илья поцеловал её в висок. — Поехали домой. Дэнни, наверное, уже соскучился по своему «Богу квадов». Вечер. Лесной дом. Илья лежал на ковре, а маленький Дэнни ползал по нему, пытаясь дотянуться до блестящей медали, которую отец в шутку повесил на шею. Луиза сидела в кресле и наблюдала за ними. — Знаешь, — вдруг сказал Илья, переворачивая сына на спину. — Я сегодня почувствовал это. На льду. С Софией. — Что именно? — Луиза отложила книгу. — Разницу, — Илья стал серьезным. — Когда я катался с тобой перед Олимпиадой, я чувствовал... опору. Ты была моей осью. А с Софией я чувствую только работу. Она красивая, талантлива, но она — пустота по сравнению с тем, что у нас. Лу, ты не должна ревновать. Ни к ней, ни к кому-то другому. Луиза опустилась к ним на ковер. — Я не ревную к ней, Илья. Я боюсь за тебя. Эти девочки... они видят в тебе только успех. Они не знают, как ты разбиваешь телефоны от ярости или как ты не можешь уснуть от боли в колене. Я боюсь, что этот шум вокруг номера отвлечет тебя от настоящего. Илья перехватил её руку и прижал к своим губам. — Ничто не отвлечет меня от тебя. Даже если мне поставят в пару десять олимпийских чемпионок. Он посмотрел на сына. — Дэнни, скажи маме, что папа — однолюб. И что завтра на тренировке я буду смотреть только на бортик. Дэнни в ответ издал звонкое «Ба!» и схватил Илью за волосы.