Ось вращения

Возвращение из тропического рая в серую и прохладную Вирджинию ощущалось как резкое приземление после прыжка. Но для Ильи этот переход был долгожданным. Как только они распаковали чемоданы (полные ракушек и песка), он тут же начал собирать сумку на каток. Арена «SkateQuest». Понедельник. 8:00 утра. Илья выкатился на лед первым. Он глубоко вдохнул морозный воздух и довольно зажмурился. — С возвращением домой, чемпион, — пробормотал он сам себе. Первая тренировка после отпуска всегда была борьбой за возвращение ощущений. Мышцы стали мягче, реакция — чуть медленнее. Но сегодня Илья катался с каким-то особенным удовольствием. Он не гнался за оборотами, просто наслаждался тем, как конёк режет лед. Луиза стояла у бортика. Она выглядела необычно задумчивой. На ней было объемное худи Ильи и очки. Она не смотрела в планшет, а просто следила за мужем, время от времени прижимая ладонь к животу. — Лу! — Илья подъехал к ней, затормозив так, что ледяная крошка осыпала её кроссовки. — Ты видела? Я сделал двойной аксель с места. Моя ось стала как будто... легче. Луиза улыбнулась, но в её глазах плясали странные искорки. — Конечно, она стала легче, Малинин. Ты же две недели только и делал, что падал в воду и ел кокосы. Твой мозг разгрузился. — К черту кокосы, — Илья перемахнул через калитку и притянул её к себе, целуя в холодный кончик носа. — Я сегодня хочу попробовать пятерной сальхов. Чувствую, что приземлю его с закрытыми глазами. — Никаких пятерных сегодня, — отрезала Луиза. — Твой пульс в покое сегодня на три удара выше обычного. — Это от радости возвращения! — рассмеялся он. — Или от того, что в нашей семье скоро произойдет смещение центра тяжести, — тихо добавила Луиза, глядя ему прямо в глаза. Илья замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Он не был глупым, а за годы жизни с ней научился читать каждое её слово между строк. — Лу... ты о чем? Ты же говорила на Фиджи «возможно». Луиза молча достала из кармана худи маленькую белую коробочку. Ту самую, которую она тайно купила в аптеке аэропорта перед вылетом из Ванкувера и припрятала. Илья дрожащими руками взял коробочку. Открыл её. Две полоски. Яркие, неоспоримые. Прямо здесь, на фоне холодного белого льда «SkateQuest». — О мой бог... — прошептал Илья. Он медленно опустился на скамейку у борта, не сводя глаз с теста. — Опять? Лу... мы же только-только начали высыпаться! — Видимо, Дэнни слишком громко просил братика или сестренку в своих «агу», — Луиза села рядом, накрывая его руку своей. — Я узнала вчера вечером. Хотела сказать дома, но... этот лед, твой азарт... я поняла, что лучшего момента не найти. Илья поднял на неё глаза. В них был такой коктейль из ужаса, восторга и абсолютного счастья, что Луизе захотелось рассмеяться и заплакать одновременно. — Пятерной сальхов отменяется? — хрипло спросил он. — Пятерной сальхов переносится на следующий олимпийский год, — Луиза прижалась к его плечу. — Сейчас тебе нужно беречь ноги, чемпион. Нам понадобится много сил. Илья вдруг резко встал, подхватил Луизу на руки и вынес её прямо на середину пустого катка. Он начал медленно кружиться с ней, его лезвия вычерчивали на льду идеальные круги. — Эй! Поставь меня! Я в кроссовках, я упаду! — смеялась Луиза, вцепившись в его шею. — Я никогда тебя не уроню, — серьезно ответил Илья. — Слышишь? Никогда. У нас будет двое, Лу. Двое маленьких Малининых. Мы построим для них самый большой замок в этом лесу. Он остановился в центре арены и поцеловал её — долго, глубоко, под холодным светом прожекторов. В этот момент им не нужны были медали. Им не нужны были рекорды. Они были в своем абсолютном, идеальном равновесии. Внезапно со стороны трибун раздался знакомый свист. — Эй! Вы там собираетесь тренироваться или мне вызывать священника для повторного венчания?! Это был Рафаэль Арутюнян. Он стоял у борта, сложив руки на груди. Рядом с ним Лиза лихорадочно снимала происходящее на телефон, явно понимая, что в команде Малинина снова «что-то происходит». Илья, не выпуская Луизу из рук, крикнул: — Раф! Готовь еще одни коньки! Через пару лет нам понадобится новая группа для юниоров! Рафаэль замер. Роман Скорняков, который только что вошел в здание, выронил свой термос. Лиза издала такой визг, что Дэнни в детской комнате, наверное, подпрыгнул. — ВТОРОЙ?! — закричала Лиза, бросаясь на лед в одних кроссовках, скользя и размахивая руками. — ЛУИЗА, Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ! Я БУДУ ТЕТЕЙ В КВАДРАТЕ! Весь каток взорвался смехом и поздравлениями. Луиза прижалась лицом к груди Ильи, слушая, как бешено и счастливо бьется его сердце. Её ось вращения снова сместилась, но на этот раз гравитация была самой приятной силой во вселенной. Они возвращались к работе. Они возвращались к рекордам. Но теперь за каждым их шагом на льду стояла не просто команда, а целая маленькая вселенная, которая с каждым днем становилась всё больше.

***

Быть женой Ильи Малинина — это работа на полную ставку. Быть его главным нейропсихологом — это призвание. Но делать всё это, будучи на четвертом месяце второй беременности, — это уже экстремальный вид спорта, на который Луиза Уэбстер-Малинина не подписывалась. 10:00 утра. Центр «Malinin Family», Арлингтон. Луиза сидела в своем кабинете, прижав ко лбу холодную металлическую банку с газировкой. Токсикоз во второй раз оказался коварнее. Он не приходил утром, он подкарауливал её в середине дня, обычно сразу после сеансов с особо эмоциональными атлетами. В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет влетел Илья. Он выглядел так, словно только что пропустил через себя разряд тока в десять тысяч вольт. В руках он сжимал планшет, исписанный какими-то формулами и графиками. — Лу, ты должна это видеть! — выпалил он, присаживаясь на край её стола. — Мы с Рафом и техниками из НАСА... ну, теми, что консультируют по аэродинамике... мы пересчитали момент инерции для пятерного акселя. Оказывается, если я изменю угол входа на три градуса и начну группировку на 0.05 секунды раньше... Луиза медленно подняла голову. Её взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был слегка затуманен тошнотой. — Илья, — тихо произнесла она. — Сейчас десять утра. У меня в приемной сидит капитан женской сборной по плаванию, у которой страх открытой воды. А ты пришел ко мне с «углом входа». Илья замер, только сейчас заметив её бледность. Его «творческая беременность» — период бешеного вдохновения, когда он строил планы по захвату всех рекордов вселенной — мгновенно столкнулась с реальностью. — Ой. Прости, — он тут же отложил планшет и пересел в кресло пациента, став непривычно тихим. — Опять? Может, мне вызвать доктора Арнольда? Или... хочешь, я принесу те соленые огурцы, которые мы купили вчера? — Я хочу, чтобы ты перестал генерировать идеи со скоростью пять штук в минуту, — Луиза сделала глубокий вдох. — У меня ощущение, что я вынашиваю двух детей одновременно. Один — в животе, а второй — это твой пятерной аксель, который требует внимания, графиков и круглосуточной поддержки. Илья виновато улыбнулся и потянулся к её руке. — Прости, Лу. Я просто... я чувствую такой прилив сил. Мне кажется, я могу прыгнуть даже выше солнца. — Прыгай, чемпион, — она слабо улыбнулась в ответ, сжимая его пальцы. — Но давай договоримся: в клинике я — врач. Твой творческий гений должен ждать меня дома. Или хотя бы в тренерской у Рафаэля. 15:00. Тот же день. Луиза закончила прием. Она вышла в холл клиники, где Лиза (которая теперь официально подрабатывала ассистентом на ресепшене после школы) вовсю развлекала Дэнни. Малыш строил башню из кубиков прямо на ковре, а Лиза комментировала это как финал Олимпийских игр. — И Даниэль Малинин заходит на четверной уровень сложности! — вещала Лиза. — Смотрите на эту центровку! Никаких лишних движений! Увидев мать, Дэнни бросил кубики и с криком «Мама!» бросился к ней. Луиза подхватила его на руки, чувствуя, как внутри всё теплеет. Это был её единственный якорь в этом безумном дне. — Как он? — спросила Луиза у Лизы. — Идеально. Поел, поспал, обсудил со мной технику тройного сальхова, — Лиза подмигнула. — А вот твой муж, Лу, — это стихийное бедствие. Он трижды заходил сюда за последние два часа. Один раз искал «синий маркер для графиков», второй раз — «ту самую статью про дофамин», а в третий раз просто постоял у твоей двери и ушел. Луиза вздохнула. Илья в периоды своего технического фанатизма напоминал ей Дэнни — ему жизненно необходимо было знать, что она рядом, даже если она занята. 19:00. Лесной дом. Вечер прошел в суете. Илья, пытаясь загладить утреннюю вину, сам приготовил ужин (максимально диетический, чтобы Луизу не тошнило), искупал Дэнни и даже успел собрать новую полку в детской. Когда малыш наконец уснул, они устроились на диване в гостиной. Луиза положила голову на плечо Ильи, а он осторожно накрыл её живот ладонью. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на огонь в камине. — Я сегодня на тренировке поймал себя на странной мысли. — На какой? — Луиза закрыла глаза, наслаждаясь моментом тишины. — Раньше, когда я думал о прыжках, я видел цифры. Обороты, градусы, баллы. А сегодня... сегодня я думал о том, что когда этот малыш родится, я хочу быть не просто «тем парнем, который прыгнул пятерной». Я хочу быть папой, который всегда возвращается домой спокойным. Он повернул к ней голову. — Я решил отложить пятерной аксель до следующего сезона. В этом году я сосредоточусь на артистизме. На том, чтобы кататься душой. Чтобы тебе не приходилось анализировать мой стресс каждую секунду. Луиза открыла глаза и удивленно посмотрела на него. Это было самое взрослое решение, которое Илья когда-либо принимал. Отказаться от технического вызова ради эмоционального равновесия семьи. — Илья... ты уверен? — прошептала она. — Ты же бредил этим акселем три месяца. — Уверен, — он поцеловал её в лоб. — Аксель никуда не денется. Лед — он вечный. А вот это время, когда нас трое, а скоро будет четверо... оно пролетает слишком быстро. Я не хочу провести его, глядя в экраны планшетов и датчики пульса. Я хочу провести его с тобой. Луиза почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она поняла, что её «вторая беременность» — та, что творческая, Ильи— только что успешно «приземлилась». Он больше не гнался за гравитацией. Он научился ею управлять. — Спасибо, — она прижалась к нему сильнее. — Значит, завтра мы пойдем в парк? Просто гулять? Без замеров скорости ветра? Илья рассмеялся, крепко обнимая её. — Просто гулять. Обещаю. Но... Лу? — Да? — А если Дэнни захочет побежать наперегонки? Можно я хотя бы время замерю? Луиза со стоном уткнулась лицом в подушку, а Илья весело расхохотался, заполняя дом тем самым звуком, который был для неё важнее любых олимпийских гимнов.

***

Вторая беременность Луизы протекала совсем иначе. Если с Дэнни она боролась с внезапным токсикозом и скрывала тайну в Пекине на чистом упрямстве, то сейчас её тело решило напомнить о цене, которую она заплатила за спорт много лет назад. Гравитация — та самая сила, которую Илья так виртуозно обманывал на льду — начала брать своё. Растущий живот смещал центр тяжести, а гормоны, размягчающие связки, сделали старую травму голеностопа невыносимой. Ноябрь в Вирджинии выдался сырым. Холодный дождь вперемешку с ледяной крошкой стучал по окнам лесного дома, и этот холод, казалось, просачивался сквозь стены прямо в кости Луизы. Утро началось с того, что Луиза не смогла сразу встать с кровати. Как только она попыталась опустить правую ногу на пол, лодыжку пронзила такая острая, электрическая боль, что у неё потемнело в глазах. Титановые пластины внутри сустава словно стали раскаленными углями. Она тихо охнула, вцепляясь в край матраса. Илья, который обычно спал чутко, как хищник, мгновенно открыл глаза. Он приподнялся на локтях, откидывая светлые волосы с лица. Его взгляд, еще сонный, за секунду стал предельно сфокусированным. — Лу? Опять? — он не спрашивал, он констатировал. Его рука мгновенно скользнула под одеяло, находя её лодыжку. — Всё нормально, Илья... просто затекла, — прошептала она, пытаясь скрыть гримасу боли. Но Илья не был обычным мужем. Он был атлетом, который знал анатомию боли лучше, чем таблицу умножения. Он почувствовал пальцами, как напряжены мышцы её голени и какой горячей была кожа вокруг старых шрамов. — Не ври мне, Уэбстер, — тихо сказал он. Его голос был полон той самой тяжелой нежности, которая всегда пугала и успокаивала её одновременно. — Ты вчера хромала в клинике. Я видел через камеру на парковке. Почему ты не сказала? Луиза со вздохом откинулась на подушки. Скрывать было бесполезно. — Потому что сейчас двадцать вторая неделя. Вес растет, нагрузка на сустав увеличивается. Доктор Арнольд предупреждал, что пластины могут начать "конфликтовать" с мягкими тканями. Это просто... физиология, Илья. Илья молча встал, накинул халат и ушел на кухню. Через пару минут он вернулся с пакетом льда, завернутым в мягкое полотенце, и чашкой горячего чая. Он сел у её ног, осторожно приподнял её ногу и положил на подушку, прикладывая холод к суставу. — Мы едем к Арнольду сегодня, — отрезал он. — У меня полная запись в центре, Илья! — Луиза попыталась сесть. — Лео Кастеллано ждет разбора прыжков, и у меня два новых пациента... — К черту запись, Луиза! — Илья внезапно повысил голос, и в его глазах блеснул тот самый лед, который она видела в раздевалке Пекина. — Ты психолог, ты должна понимать: ты не можешь лечить других, когда сама едва стоишь на ногах. Твоя "ось" сейчас — это не только ты. Это наша дочь. Они уже знали, что на этот раз у них будет девочка. И Илья, который с Дэнни был просто взволнованным отцом, теперь превратился в одержимого защитника. Луиза замолчала, глядя на его руки. Большие, сильные руки чемпиона, которые сейчас так бережно держали её изуродованную шрамами ногу. Она поняла, что за её профессиональной гордостью скрывался обычный страх — страх снова стать "сломанной куклой", которой она чувствовала себя шесть лет назад. 12:00. Клиника доктора Арнольда. Рентгеновские снимки светились на негатоскопе. Старый хирург, который оперировал Луизу после её падения, долго рассматривал их, потирая подбородок. Илья стоял за спиной Луизы, положив руки ей на плечи. Его пальцы были так напряжены, что Луиза чувствовала их дрожь. — Ну что ж, доктор Малинина, — Арнольд повернулся к ним. — Плохие новости в том, что ваши пластины действительно начали давить на нервные окончания из-за отечности, вызванной беременностью. Это больно. Очень больно. Илья сжал плечи жены. — Что мы можем сделать? Операция? — Никаких операций до родов, Илья, — Арнольд покачал головой. — Мы не можем рисковать ребенком. Только покой. Луиза, я настаиваю: никакого руля. Никаких прогулок по парку. Минимум движений. Вы должны разгрузить ногу. — Вы предлагаете мне сесть в инвалидное кресло? — в голосе Луизы прозвучал ужас. — Я предлагаю вам трость на постоянной основе и постельный режим на три дня в неделю, — жестко ответил врач. — Иначе к восьмому месяцу вы не сможете даже доползти до ванной. Луиза почувствовала, как внутри всё рушится. Её независимость, её контроль над жизнью, её образ "железной леди" — всё это снова приносилось в жертву физической немощи. Вечер. Лесной дом. Илья вел машину непривычно медленно, объезжая каждую ямку. Когда они приехали, он не позволил ей даже открыть дверь. Подхватил на руки и внес в дом. Дэнни выбежал навстречу, размахивая игрушечным коньком, но Илья строго приложил палец к губам: — Тише, чемпион. Маме нужно отдохнуть. Иди к бабушке. Татьяна, которая теперь почти каждый день помогала с Дэнни, забрала внука, бросив на Луизу сочувствующий взгляд. Она как никто другой знала, что такое спортивные травмы, которые просыпаются в самый неподходящий момент. Илья уложил Луизу на диван в гостиной, обложил её подушками и включил камин. Он сел рядом на пол, не снимая куртки, и просто смотрел на огонь. — Прости, — тихо сказала Луиза, нарушая тишину. — Я должна была быть твоей поддержкой в этом сезоне, а теперь я... обуза. Илья резко повернулся к ней. В его взгляде не было жалости — только какая-то сумасшедшая, концентрированная преданность. — Лу, ты слышишь себя? — он взял её руки в свои. — Пять лет назад ты пришла на каток к парню, который ненавидел весь мир и самого себя. Ты научила меня летать. Ты отдала свои последние силы, чтобы я выиграл , зная, что твоя нога этого не выдержит. Ты подарила мне сына. Ты носишь мою дочь. Он прижался лбом к её ладоням. — Если тебе нужно будет сидеть в кресле до самых родов — я буду возить тебя сам. Если тебе нужно будет, чтобы я бросил тренировки и сидел рядом — я брошу. Не смей называть себя обузой. Ты — моя ось. И если ось болит, я просто буду держать её крепче. Луиза почувствовала, как слезы — те самые, которые она запрещала себе проливать — потекли по щекам. Она поняла, что её самый главный профессиональный урок вернулся к ней бумерангом: разрешить себе быть слабой — это и есть высшая форма силы. — Илья, — прошептала она. — Пообещай мне одну вещь. — Какую? — Не бросай тренировки. Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты всё еще летаешь. Твои видео с катка — это моё лучшее обезболивающее. Илья долго смотрел на неё, а потом слабо улыбнулся — той самой дерзкой улыбкой, которую полюбил весь мир. — Ладно. Я буду прыгать. Но только если ты обещаешь смотреть прямые трансляции из этой гостиной, а не из своего кабинета в Арлингтоне. — Сделка, — ответила она, закрывая глаза. В ту ночь Илья спал на полу рядом с диваном, держа её за руку. Он больше не был "Богом квадов". Он был мужчиной, который учился новой гравитации — гравитации боли, которую нужно разделить на двоих. А Луиза впервые за долгое время не анализировала свои чувства. Она просто чувствовала его тепло и знала: даже если она не может идти, её полет продолжается в его крыльях. Декабрь. Лесной дом. 11:00 утра. Луиза сидела в кресле-качалке у панорамного окна. На её коленях лежал ноутбук, а рядом, прислоненная к подлокотнику, стояла элегантная трость из темного дерева — подарок Ильи, который он заказал у лучшего мастера в Вирджинии. На набалдашнике была выгравирована крошечная ось. Она вела онлайн-сессию с Лео Кастеллано. — Лео, ты опять торопишься на заходе, — Луиза поправила очки, внимательно вглядываясь в экран, где фигурист демонстрировал запись своей утренней тренировки. — Ты боишься, что не хватит скорости, и твой мозг выдает импульс на отрыв раньше времени. Заземлись. Почувствуй пятку. — Лу, — Лео на экране замялся, потирая шею. — Все в сборной спрашивают про тебя. На катке как-то... пусто без твоего взгляда. Рафаэль ворчит в два раза больше. Илья вообще ни с кем не разговаривает, катает программу и сразу улетает домой. Ты скоро вернешься? Луиза бросила взгляд на свою правую ногу, укутанную теплым пледом. Боль была тупой, изматывающей, но терпимой, пока она не пыталась встать. — Скоро, Лео. Дистанционный контроль — это тоже контроль. Следи за дыханием. Сессия окончена. Она закрыла ноутбук и откинулась на спинку кресла. Тишина дома давила на уши. Татьяна увезла Дэнни в зоопарк, чтобы дать Луизе время поработать в тишине. Телефон на столике пискнул. Уведомление от Ильи. Луиза мгновенно оживилась. Он прислал видеофайл. Она открыла его. Это была запись с пустой арены «SkateQuest». Илья в черной тренировочной форме стоял в центре катка. Он посмотрел прямо в камеру, которую, судя по ракурсу, держал Роман. — Привет, Лу, — Илья помахал рукой. Он выглядел уставшим, но его глаза горели тем самым неистовым синим огнем. — Раф сказал, что я сегодня слишком напряжен. Но я сказал ему, что просто выполняю обещание. Смотри внимательно. Это — для тебя. И для нашей маленькой леди. Музыка на видео зазвучала приглушенно. Илья набрал скорость. Это не была его соревновательная программа. Это был танец. Чистая импровизация, полная нежности и какой-то невероятной, звенящей силы. Он зашел на четверной аксель. Но это не был агрессивный прыжок «Бога квадов». Он взлетел так плавно, словно гравитации действительно не существовало. В высшей точке он на долю секунды замер, а на приземлении — вместо того чтобы уйти в глубокую дугу — он плавно опустился на одно колено и приложил руку к сердцу. Луиза почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она поняла, что он делает. Он делился с ней своим полетом. Он отдавал ей свою силу, чтобы она могла выдержать эту боль на земле. За видео пришло текстовое сообщение: «Она толкнулась на приземлении? Мне показалось, я почувствовал это через лед. Люблю вас. Буду через час. Не вздумай вставать за чаем сама — я купил те пирожные с малиной, которые ты хотела». 14:00. Тот же день. Внедорожник Ильи с визгом тормозов остановился у крыльца. Он влетел в дом, пахнущий холодом, снегом и азартом. В руках — пакет из пекарни и букет зимних анемонов. — Кто тут нарушал постельный режим? — спросил он с порога, подозрительно косясь на трость, которая стояла чуть дальше от кресла, чем утром. Луиза усмехнулась, стараясь скрыть, что она действительно пыталась дойти до кухни за водой. — Я просто тренирую вертикаль, Малинин. Не ворчи. Видео потрясающее. Твой аксель стал... другим. Более глубоким. Илья бросил пакеты на стол и в три шага оказался рядом с ней. Он опустился на колени у её кресла, осторожно взял её правую ногу и положил к себе на бедро. Его пальцы начали привычно, профессионально разминать отекшие ткани выше лодыжки. — Арнольд сказал: покой, — строго произнес он, не поднимая глаз. — Лу, я серьезно. Если ты не будешь беречь себя, я закрою твой центр в Арлингтоне на замок. У меня хватит связей в охране. — Ты не посмеешь, — она ласково погладила его по голове, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. — Посмею, — он поднял голову. В его взгляде больше не было мальчика-атлета. Там был мужчина, который несет ответственность за весь свой мир. — Я видел, как ты смотрела видео. Твои глаза... они всё еще там, на льду. Ты скучаешь по полету? Луиза замолчала. Она не могла врать ему. — Каждую секунду, Илья. Особенно сейчас, когда я даже по ковру иду с трудом. Мне кажется, что лед — это единственное место, где я была по-настоящему свободна. Илья перехватил её руку и прижал к своим губам. — Ты свободна здесь, Лу. Со мной. Я — твои ноги сейчас. Твой полет — это я. Твои рекорды — это наш сын и наша дочь. Он аккуратно пересадил её к себе на колени, укутывая их обоих огромным пледом. — Знаешь, Раф сегодня предложил мне стать официальным послом программы реабилитации для молодых фигуристов. Я сказал, что согласен только при условии, что программу напишешь ты. Прямо здесь. В этом кресле. Луиза улыбнулась. Она поняла, что он делает. Он не просто опекал её. Он создавал для неё новый мир, где её знания были важнее её физической формы. Он возвращал ей её «ось», но на новом уровне. — Ладно, чемпион, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Доставай свои пирожные. Нам нужно составить план захвата мира, не вставая с этого дивана. — Обожаю, когда ты командуешь, доктор, — Илья рассмеялся, крепко прижимая её к себе. В ту ночь боль в лодыжке почти утихла. Гравитация была всё так же тяжела, но теперь Луиза знала: когда ты не можешь лететь сам, важно иметь того, кто подставит свои крылья. И её полет только начинался — в тишине леса, в ритме сердца мужа и в крошечных толчках новой жизни под сердцем.

***

Тот день начался пугающе тихо. Илья уехал на каток на важную трехчасовую сессию — они с Рафаэлем «чистили» переходы в новой программе. Татьяна должна была приехать к полудню, чтобы погулять с Дэнни, а пока Луиза медленно передвигалась по кухне, готовя сыну обед. Дэнни, охваченный утренней энергией, носился по гостиной со своим любимым игрушечным самолетом. Луиза, опираясь на трость, краем глаза следила за ним. — Дэнни, тише, не забирайся на диван с игрушками, — мягко предупредила она, чувствуя, как правая лодыжка снова начинает пульсировать тупой болью. Всё произошло в считанные секунды. Дэнни, не рассчитав траекторию, попытался «взлететь» с подлокотника дивана. Раздался глухой удар, звук разбитого стекла (он задел тяжелую вазу на столике) и пронзительный, захлебывающийся крик. Луиза вскрикнула, отбрасывая трость — она только мешала. Забыв о запретах врачей и острой боли, она рванулась в гостиную. Дэнни лежал на ковре среди осколков. На его крошечном лбу быстро багровела глубокая рана от края стола, и кровь — слишком яркая на светлом ворсе — начала заливать лицо мальчика. — Дэнни! Малыш мой! — Луиза упала перед ним на колени. Боль в лодыжке была такой, словно ногу зажали в тиски и начали медленно ломать, но сейчас это не имело значения. Луиза подхватила сына на руки. Он плакал, его тельце дрожало от шока. Она схватила кухонное полотенце, прижала к его лбу и потянулась за телефоном. Первый звонок — Илье. «Аппарат абонента выключен». Проклятые бетонные стены арены. Второй звонок — Роману. Занято. Луиза поняла: ждать нельзя. Рана была глубокой, Дэнни бледнел на глазах. До ближайшего госпиталя было двадцать минут, но медицинский пункт на катке «SkateQuest», где дежурили лучшие спортивные хирурги, был в десяти минутах езды. Луиза, прижимая к себе плачущего сына, буквально доползла до прихожей. Она влезла в кроссовки, не завязывая шнурков, подхватила ключи от матового «Мерседеса» и, превозмогая тошноту от боли в ноге, вышла к машине. Дорога. Вести внедорожник с поврежденным голеностопом было актом безумия. Каждый раз, когда ей нужно было нажать на тормоз, Луиза закусывала губу до крови, чтобы не потерять сознание. Титановые пластины словно вгрызались в мышцы. — Всё хорошо, Дэнни, папа на катке, мы едем к папе, — шептала она, не отрывая взгляда от дороги, пока сын всхлипывал в детском кресле. Под сердцем тревожно заворочалась дочка, словно чувствуя запредельный уровень кортизола у матери. Арена «SkateQuest». 12:45. Илья как раз заходил на сложнейшее вращение в конце программы, когда двери, ведущие к льду, с грохотом распахнулись. К бортику, почти волоча правую ногу, вышла Луиза. Она была без пальто, в домашнем свитере, перепачканном кровью. На её руках, прижатый к плечу, сидел бледный Дэнни с окровавленным полотенцем на голове. — Илья! — её крик сорвался на хрип. Музыка оборвалась мгновенно — Рафаэль ударил по кнопке стопа. Илья, потеряв инерцию, едва не упал, но в ту же секунду он уже несся к борту со скоростью пули. — Луиза?! — он перемахнул через калитку, не снимая коньков. Его лицо в одно мгновение стало белее льда. — Что случилось?! Дэнни! — Он упал... кровь не останавливается... — Луиза начала оседать, силы окончательно покинули её. Илья подхватил их обоих. Он одной рукой прижал к себе сына, а другой поддержал жену, не давая ей рухнуть на резиновый пол. — Врача! Арнольда сюда! Быстро! — взревел Илья так, что зазвенели стекла на трибунах. Роман и Рафаэль уже бежали к ним. Через минуту Дэнни уже был в руках медиков в процедурном кабинете арены. Илья хотел броситься следом, но Роман жестко остановил его, указывая на Луизу. Она сидела на стуле в коридоре, её правая нога была неестественно вывернута, а лицо покрылось холодной испариной. Она тяжело дышала, глядя в пустоту. — Илья... иди к нему... — прошептала она. Илья опустился перед ней на колени. Его руки, всё еще в перчатках, дрожали. — Он с Арнольдом, Лу. С ним всё будет хорошо. Но ты... — он посмотрел на её ногу, которая на глазах начала опухать, раздувая кроссовок. — Ты вела машину? Сама? С этой ногой? Луиза подняла на него глаза. В них не было вины. Только та самая первобытная, стальная сила, которую он когда-то полюбил. — Он мой сын, Илья. Я бы дошла сюда пешком на костях, если бы понадобилось. Илья зарылся лицом в её колени, содрогаясь от беззвучного рыдания. Он чувствовал себя виноватым за то, что его не было рядом. За то, что его телефон был выключен. За то, что его спорт снова потребовал жертвы от женщины, которую он обещал защищать. — Прости меня... Господи, Лу, прости меня, — бормотал он. Луиза мягко положила руку ему на затылок. — Поднимись, Малинин. Ты должен быть сильным. Дэнни сейчас выйдет и захочет увидеть чемпиона, а не это... Через час ситуация стабилизировалась. Дэнни наложили три аккуратных шва. Малыш, укачанный обезболивающим и вниманием дедушки Романа, уже сонный, жевал печенье. Но для Луизы вердикт был суров. Доктор Арнольд, осмотрев её ногу, выглядел разъяренным. — Вы совершили самоубийство для своего голеностопа, Луиза. Пластина сместилась. Если бы не беременность, я бы прооперировал вас прямо сейчас. Илья стоял у окна медицинской комнаты, сжимая кулаки. — Что теперь? — спросил он глухо. — Теперь — полный гипс. До самых родов, — Арнольд посмотрел на Илью. — И если вы, молодой человек, еще раз оставите её одну дольше, чем на десять минут, я лично лишу вас права посещать мой кабинет. Ей нельзя наступать на ногу. Вообще. Вечер. Лесной дом. Илья перенес спящего Дэнни в кроватку. Затем он вернулся в гостиную, где на диване лежала Луиза. Её правая нога теперь была в тяжелом белом гипсе. Илья сел рядом, взял её руку и долго смотрел на кольца на её пальце. — Я отменяю сезон, Лу, — тихо сказал он. Луиза резко открыла глаза. — Что? Нет! Илья, ты с ума сошел? Чемпионат Четырех континентов через месяц! — Мне плевать, — он посмотрел на неё, и в его глазах была такая решимость, перед которой пасовал даже закон гравитации. — Ты чуть не потеряла возможность ходить, спасая нашего сына, пока я крутил пируэты. Я не оставлю тебя в этом гипсе одну. Я буду тренироваться дома, на синтетическом льду в гараже. Но я не уеду ни на один турнир. — Илья, это твоя карьера... — Это моя жизнь, Луиза! — он придвинулся ближе, его голос вибрировал от эмоций. — Ты — моя ось. И сейчас ты сломана. Моя работа — держать тебя. Медали подождут. Лео подождет. Мир подождет. Сейчас существую только ты, Дэнни и наша дочь. Луиза посмотрела на него и поняла: спорить бесполезно. Илья Малинин приземлился окончательно. Он выбрал не золото, а тишину их дома. И, глядя на его серьезное, повзрослевшее лицо, она впервые за весь этот страшный день почувствовала, что она в абсолютной безопасности.

***

Жизнь в лесном доме замедлилась до ритма дыхания спящего Даниэля. Илья, верный своему слову, практически не покидал территорию участка. Он оборудовал в гостиной «капитанский мостик» для Луизы: удобное кресло с подставкой для загипсованной ноги, столик для ноутбука и бесконечный запас воды с лимоном. Сам он стал тенью Луизы. Он научился готовить её любимые диетические супы, виртуозно менять подгузники Дэнни одной рукой и, что самое удивительное, ни разу не пожаловался на отсутствие льда. Но по ночам, когда дом затихал, Луиза слышала, как Илья в гараже, на синтетическом покрытии, раз за разом отрабатывает имитацию прыжков. Гул его приземлений на пластик был глухим и тоскливым. «Бог квадов» задыхался без простора. Суббота. Семейный совет. В полдень в дом ворвалась Лиза, а за ней, тяжело вздыхая, вошли Роман и Татьяна. Лиза сразу бросилась к Луизе. — Лу! Ты видела заявку на Чемпионат Четырех континентов? — Лиза махала распечаткой. — Лео Кастеллано поставил в программу пятерной аксель! Он говорит в каждом интервью, что Илья «сдулся» и «ушел на пенсию подгузники менять». Ты же не можешь этого допустить! Илья, который в этот момент выносил Дэнни из кухни, даже не обернулся. — Лиза, успокойся. Лео молодец. Пусть прыгает. У меня сейчас другие задачи. Татьяна подошла к сыну и мягко забрала у него внука. — Илюша, мы все понимаем твою заботу о Луизе. Но ты изводишь себя. Роман говорит, ты тренируешься по ночам в гараже. Это путь к травме. Роман Скорняков стоял у камина, скрестив руки на груди. — Илья, ты на пике формы. Пропустить этот старт — значит потерять рейтинг перед Чемпионатом мира. Луиза под нашим присмотром. Я могу переехать сюда на месяц. Татьяна будет помогать. — Нет, — отрезал Илья. Его голос был стальным. — Я обещал Луизе. Никаких перелетов. Никаких разделений. Тема закрыта. Луиза наблюдала за этой сценой из своего кресла. Она видела, как в глазах Ильи вспыхивает привычное упрямство, но она также видела ту самую тоску, которую он пытался скрыть. Она поняла: если он не полетит, он действительно может сломаться внутренне, превратив свою заботу в тихую ненависть к обстоятельствам. — Знаете что? — внезапно подала голос Луиза. — А Илья прав. Он не может лететь. Лиза и Роман ошеломленно замолчали. Илья удивленно посмотрел на жену. — Но, — Луиза хитро прищурилась, и в её глазах блеснул тот самый азарт, который когда-то помог им выиграть Пекин. — Это не значит, что он не может участвовать. — Лу, ты о чем? — Илья подошел и сел на подлокотник её кресла. — Прыгать через Zoom я еще не научился. — Почти, — Луиза открыла ноутбук. — Илья, ты независимый атлет. Ты сам себе Федерация. Вчера мне звонили организаторы турнира. Они в ужасе от того, что "Бог квадов" снимается. Я предложила им сделку. Все в комнате затаили затаили дыхание. — Турнир пройдет в Колорадо-Спрингс, — продолжала Луиза. — Это всего три часа полета. Я договорилась с клиникой Арнольда: они выделяют нам частный медицинский самолет с полным оборудованием. Я лечу с тобой. — Луиза, гипс! Арнольд запретил! — вскрикнул Илья. — Арнольд запретил ходить, а не летать в горизонтальном положении, — Луиза победно улыбнулась. — В Колорадо для нас забронирован отдельный дом рядом с ареной. Я буду лежать там, смотреть твой прокат по монитору в реальном времени, а ты будешь приходить ко мне каждые три часа. Моя "ось" будет в безопасности, а твоя — на льду, где ей и место. — Это безумие, — пробормотал Роман, но в его глазах уже зажегся тренерский огонь. — Это «Команда Малинина», Роман, — Луиза посмотрела на мужа. — Илья, ты не можешь оставить Лео без конкуренции. Это будет скучное золото. Даниэль хочет увидеть, как папа ставит выскочку на место. И наша дочка... — она погладила живот, — она требует адреналина. Илья долго смотрел на жену. Он видел, что она не просто придумала план. Она спасала его от застоя, рискуя собственным комфортом. — Ты уверена? — прошептал он, беря её лицо в ладони. — Тебе не будет больно? — Мне будет больнее видеть, как ты превращаешься в домохозяйку, Малинин, — она поцеловала его в ладонь. — Лети. А я буду твоим диспетчером на земле. — УРА-А-А! — Лиза запрыгала по гостиной. — Папа, доставай чемоданы! Мы едем в Колорадо! Неделя спустя. Частный самолет. Луиза лежала на специальной медицинской кушетке в салоне небольшого джета. Её нога была бережно зафиксирована, а рядом сидел Илья, не выпуская её руки. Дэнни увлеченно смотрел в иллюминатор на коленях у Татьяны. — Знаешь, — прошептал Илья, наклонившись к самому уху Луизы. — Это самый странный выезд на турнир в моей жизни. — Зато самый честный, — ответила она, закрывая глаза. — Мы больше не прячемся, Илья. Мы просто берем с собой весь свой мир. Илья посмотрел на свою жену — в гипсе, бледную, но с такой невероятной силой в глазах. Он понял, что Луиза Уэбстер была права шесть лет назад: ось вращения — это не техника. Это люди, ради которых ты готов вернуться на землю. Впереди был Колорадо-Спрингс. Пятерной аксель Лео Кастеллано. И самый важный прокат Ильи, где он должен был доказать, что его крылья стали только крепче от того, что теперь они несли на себе вес троих. Колорадо-Спрингс встретил их разряженным горным воздухом и ослепительно ярким солнцем. Для Ильи этот турнир стал самым странным марафоном в карьере. Его жизнь превратилась в бесконечный челнок между ледовой ареной «Broadmoor World Arena» и небольшим коттеджем в паре миль от неё, который они арендовали специально для Луизы. День первый. Официальная тренировка. Илья влетел на арену за десять минут до своего выхода. Он был в тренировочном костюме, волосы растрепаны ветром. Рафаэль Арутюнян уже ждал его у калитки, нервно поглядывая на часы. — Опаздываешь, Малинин! — ворчал тренер. — Где тебя носило? — Кормил Дэнни и перестилал плед Луизе, — бросил Илья, на ходу затягивая коньки. — Раф, давай быстрее. У меня сорок минут на лед, потом мне нужно завезти Луизе лекарства. На льду Илья напоминал сжатую пружину. Он не раскатывался долго. Сразу — тройной аксель, затем четверной лутц. Его движения были резкими, почти яростными. Лео Кастеллано, тренировавшийся в той же группе, наблюдал за ним издалека. Лео выглядел уверенным, его прыжки были высокими, а пятерной аксель на разминке заставил трибуны с прессой ахнуть. После тренировки Лео подъехал к Илье у борта. — Слышал, доктор Уэбстер здесь, — бросил Лео, вытирая пот. — Но её нет у борта. Что, Малинин, страховка кончилась? Придется прыгать самому? Илья медленно выпрямился. Его взгляд стал таким холодным, что Лео инстинктивно отступил на полшага. — Моя страховка сейчас делает то, что тебе даже не снилось, Лео. Она держит мою жизнь. А прыгать... прыгать я умею лучше всех в этом здании. Даже если буду делать это с закрытыми глазами. Илья развернулся и, не снимая коньков, пошел в раздевалку. Ему было плевать на психологические игры Лео. Его мысли были в коттедже. 14:00. Коттедж. Луиза лежала на диване, её нога в гипсе покоилась на горе подушек. Перед ней стоял монитор, на который транслировался видеопоток с камер арены — Илья договорился с техниками, чтобы иметь «свой канал». Дверь распахнулась, и вошел Илья. Он всё еще тяжело дышал после тренировки, от него пахло холодом и адреналином. В руках — пакет с фруктами и термос. — Привет, — он опустился на колени у дивана, целуя её в лоб. — Как нога? Дочка не буянит? — Дочка в восторге от твоего лутца, — Луиза улыбнулась, поправляя его волосы. — Я видела твою стычку с Лео. Илья, не поддавайся. Он специально провоцирует тебя на агрессию. — Мне плевать на него, Лу, — Илья прижался щекой к её ладони. — Мне просто... мне страшно оставлять тебя здесь даже на час. Вдруг тебе станет хуже? Вдруг Дэнни... — Дэнни с Татьяной и Лизой в соседней комнате, — мягко перебила она. — А я под присмотром мониторов. Илья, ты приехал сюда побеждать. Весь мир смотрит на «Бога квадов». Если ты выйдешь на лед с лицом «тревожного папочки», ты сорвешь ось. — Моя ось сейчас лежит в гипсе на этом диване, — прошептал он. — Твоя ось — в твоей голове, — Луиза стала серьезной. — Иди. У тебя через два часа короткая программа. Я буду смотреть на тебя. Слышишь? Каждую секунду. Я буду твоим диспетчером. Короткая программа. Вечер. «Broadmoor World Arena» была забита до отказа. В VIP-ложе сидели чиновники Федерации, которые всё еще не могли простить Илье его независимость, но были вынуждены признать его величие. Илья вышел на лед. Он не искал её глазами у борта — там стоял только Роман. Но Илья знал: прямо сейчас, в двух милях отсюда, Луиза смотрит на экран и считает его пульс. Музыка началась. Илья катал как бог. Это не была просто техника. Это была история о человеке, который нашел свой дом. Его прыжки были безупречны, но в его скольжении появилась глубина, которой не было раньше. Когда он зашел на четверной аксель, весь зал замер. Взлет. Четыре с половиной оборота. Чистейшее приземление. В этот момент Илья посмотрел прямо в объектив главной камеры и едва заметно, на долю секунды, коснулся рукой своего сердца. Это был знак для неё. Он закончил программу на первом месте, обойдя Лео на пять баллов. В «Кисс-энд-Край» Илья сидел с Романом. Когда на табло высветились оценки, он не стал праздновать. Он схватил телефон, который Роман протянул ему, и мгновенно набрал номер. — Ты видела? — выдохнул он в трубку, игнорируя камеры. — Видела, чемпион, — голос Луизы в трубке звучал слабо, но в нем была такая гордость, что у Ильи перехватило дыхание. — Твой пульс на вращении был 165. Ты слишком разогнался. Но выезд... выезд был идеальным. Возвращайся домой. Мы ждем тебя. Поздним вечером, когда Илья вернулся в коттедж, он застал удивительную картину. Дэнни спал на ковре, обняв лапу огромного медведя. Луиза дремала в кресле, а Лиза сидела рядом и вовсю строчила что-то в телефоне. — Мы в трендах, Илья! — прошептала Лиза, увидев брата. — Твой жест в камеру... все пишут, что это самое романтичное приземление в истории! Илья подошел к Луизе. Он осторожно взял её на руки и перенес в спальню. Она проснулась, почувствовав его тепло. — Победил? — прошептала она, обвивая его шею руками. — Еще нет, — ответил он, укладывая её на кровать и присаживаясь рядом. — Завтра произвольная. Лео пойдет на пятерной аксель. Он поставил всё на одну карту. — А ты? На что поставишь ты? — Луиза внимательно посмотрела на него. Илья взял её правую руку, на которой всё так же сияло обручальное кольцо, и прижал к своим губам. — Я поставлю на равновесие. Нам не нужны рекорды ради рекордов, Лу. Нам нужна победа, которая позволит нам завтра улететь домой и больше никогда не расставаться. Луиза улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что завтра будет битва. Но она также знала, что Илья Малинин больше не боится падать. Потому что теперь его гравитация имела имя, фамилию и очень крепкий гипс на правой ноге. Колорадо-Спрингс. Арена. День произвольной программы. Воздух в раздевалке был густым от напряжения. Илья заканчивал разминку, когда в комнату зашел Роман. — Илья, Лео только что откатал. Это было... невероятно. — Он приземлил пятерной аксель? — Илья даже не поднял головы, продолжая ритмично прыгать на скакалке. — Да. С недокрутом, на две ноги, но приземлил. Зал на ушах. Техническая база у него заоблачная. Тебе нужно катать идеально, чтобы обойти его. Илья остановился. По его лицу катился пот. — Я буду катать как обычно, пап. Пятерной сальхов у меня в базе. Этого хватит. Он не знал, что в этот самый момент в коттедже Луиза вскрикнула от резкой, разрывающей боли внизу живота. Отек на ноге спровоцировал скачок давления, и её организм, измученный стрессом последних месяцев, начал давать сбой. — Татьяна... — прошептала Луиза, хватаясь за край стола. — Позвоните... в госпиталь. — Луиза! Боже мой! — Татьяна бросилась к ней. — Роман! Илье надо сказать! — Нет! — Луиза вцепилась в руку свекрови с неожиданной силой. — Не смейте. У него выход через пять минут. Если он узнает — он разобьется. Обещайте мне! Татьяна в слезах кивнула, лихорадочно набирая 911. — На лед приглашается... Илья Малинин! Арена гудела. Лео Кастеллано сидел в «Кисс-энд-Край», сияя от счастья. Он был уверен, что золото у него в кармане. Илья выкатился в центр. Он чувствовал странную пустоту. Обычно он ощущал присутствие Луизы как легкое тепло, но сейчас его словно обдало ледяным ветром. Он тряхнул головой, отгоняя навязчивое чувство тревоги. «Фокус, Малинин. Просто фокус». Музыка началась. Это был прокат ярости. Илья прыгал так, словно хотел пробить лед. Четверной аксель — идеально. Четверной лутц — каскад с тройным тулупом — чисто. А затем — пятерной сальхов. Илья зашел на него на сумасшедшей скорости. Взлет был таким высоким, что комментаторы замолчали. Пять оборотов в воздухе. Приземление — звонкое, как выстрел. Идеальный выезд. Зал взорвался. Лео Кастеллано на трибуне побледнел. Илья докатал программу на одном дыхании. Он не видел ничего, кроме льда. Когда музыка стихла, он вскинул кулак вверх. Он знал, что выиграл. Он знал, что он всё еще лучший. Микст-зона. Журналисты облепили его плотной стеной. Вспышки слепили глаза. — Илья! Это был исторический ответ Лео! Как вы себя чувствуете? — Вы доказали, что семья не мешает рекордам! — Где доктор Уэбстер? Почему её нет в «Кисс-энд-Край»? Илья улыбался, тяжело дыша. Он держал в руках золотую медаль, которую ему только что вручили. — Доктор Малинина... Луиза... она всегда со мной, — он указал на сердце. — Я сейчас поеду к ней и мы вместе отпразднуем это... В этот момент сквозь толпу журналистов, расталкивая всех локтями, прорвалась Лиза. Её лицо было опухшим от слез, а в руках она сжимала телефон. — Илья! — закричала она, игнорируя камеры. — Илья, быстро! Илья мгновенно замолчал. Его золотая медаль со звоном упала на бетонный пол микст-зоны. Он увидел лицо сестры и понял — тот ледяной ветер, который он почувствовал на льду, был не воображаемым. — Что с ней? — его голос стал хриплым. — Скорая... её увезли час назад, — всхлипнула Лиза. — У неё открылось кровотечение. Папа уже там. Илья, она просила не говорить тебе до конца проката... Мир вокруг Ильи перестал существовать. Гул журналистов, свет софитов, золото под ногами — всё это превратилось в серый шум. Он не стал отвечать на вопросы. Он не стал забирать медаль. Он просто сорвался с места и побежал по коридору арены, всё еще в коньках, рискуя убиться на бетонном полу. — Малинин! Стой! Чехлы надень! — крикнул ему вдогонку Рафаэль, но Илья уже вылетел на парковку. Он заскочил в машину Романа, которую тот оставил заведенной у входа. Сорвал с себя коньки, отбросив их на заднее сиденье, и нажал на газ так, что шины оставили черный след на асфальте. Госпиталь Колорадо-Спрингс. Блок реанимации. Илья влетел в холл, тяжело дыша. Он был всё еще в соревновательном костюме, расшитом стразами, которые сейчас выглядели нелепо в стерильной тишине больницы. — Луиза Малинина! Где она?! — он навис над стойкой регистрации. — Сэр, успокойтесь... — начала медсестра. — Где моя жена?! — взревел он так, что охранники вздрогнули. Из коридора вышел Роман. Его лицо было бледным. Он подошел к сыну и крепко обхватил его за плечи. — Тише, Илья. Она в операционной. Илья осел на пластиковый стул, закрыв лицо ладонями. Его колотило. — Это я виноват... я заставил её прилететь сюда... этот чертов турнир... этот пятерной прыжок... — Она сама так решила, Илья, — тихо сказал Роман. — Она спасала тебя. Опять. Они сидели в тишине бесконечные два часа. Илья смотрел на свои руки — на них всё еще была ледяная пыль с арены. Он ненавидел этот спорт. Он ненавидел свои рекорды. Он был готов отдать все свои золотые медали мира, лишь бы Луиза сейчас вышла из этих дверей. Наконец, дверь операционной открылась. Вышел доктор Арнольд — он прилетел из Вашингтона экстренным рейсом, как только узнал о ситуации. Илья вскочил. Его сердце замерло. — Доктор... — прошептал он. Арнольд снял маску и устало улыбнулся. — Жива. Обе. Илья почувствовал, как ноги становятся ватными. Он снова упал на стул, закрыв глаза. — Кровотечение остановили, — продолжал Арнольд. — Нога в порядке, гипс пришлось сменить. Но, Илья... дочка решила, что ей тоже нужно золото. Она родилась на двенадцать недель раньше срока. Она сейчас в кювезе, в отделении интенсивной терапии. Илья поднял голову. Его глаза были полны слез. — Она... она жива? — Она боец. Вся в отца, — Арнольд положил руку ему на плечо. — Идем. Сначала к Луизе. Она в бреду звала тебя и спрашивала, какой балл ты получил за сальхов. Илья зашел в палату. Луиза лежала под капельницами, бледная, как простыня. Увидев его, она слабо шевельнула пальцами. Илья упал на колени у её кровати, прижимаясь лицом к её руке. — Прости меня... Лу, прости... Я больше никогда... ни одного прыжка... — Сколько? — прошептала она, едва открывая глаза. — Что? — Илья не понял. — Какой балл... за пятерной? — её губы тронула слабая, призрачная улыбка. Илья зарыдал, целуя её ладонь. — Мы выиграли, Лу. Мы все выиграли. Но больше никаких Олимпиад. Слышишь? Теперь наша ось — это тишина. Навсегда. Луиза закрыла глаза, засыпая. Она знала, что он рядом. Она знала, что их дочь дышит. И это было единственное золото, которое имело значение.