А ты не настоящий человек

      Слушая сказки на ночь, дети чаще представляют мир магии и приключений как нечто поистине прекрасное — мир, в котором правят честь и справедливость. Рыцари спасают бедных принцесс, маги оберегают землю от тёмных сил, а авантюристы совершают подвиги и разносят легенды по свету. По большей части так и было, вот только обычному народу такие явления были неведомы. Те больше страдали от нападков нечисти, монстров и прочих выродков тьмы. Секби как раз относился к последним — химера человека и ящера с расколотой напополам душой. Вынужденно или по собственному желанию, он отлавливал мелких магов и волшебных существ, высасывая из них силы — того требовал раскол.       Молодой не-совсем-человек странствовал по городам, вылавливая несколько жертв или зачищая ближайшие леса. Возможно было бы неплохо найти постоянный источник магии, но это было сложно. А обосновываться в каком-то городе — опасно — могла начаться охота.       Поздняя ночь. На краю поля, что освещалось огнями неподалёку стоящей таверны, валялось тело. Грудная клетка его была разодрана когтями до самого сердца, хотя и не оно было целью. Сквозь разворошенное мясо белели изогнуты и сломанные ребра. Легкие жертвы больше напоминали теперь кашу. Ядро маны слабо поблескивало в окровавленных когтистых руках. Убивать магов было особенно муторно. Обычных авантюристов можно было высосать не потроша, а этих приходилось «разбирать», дабы добраться до сладкого плода. В прочем, он был гораздо сытнее и вкуснее, чем просто прохожие жертвы.       Этот маг был ещё совсем мелким, буквально на один зуб, но Секби довольствовался и этим. Взгляд хищных глаз упал на замерившее в гримасе ужаса лицо. Было ли его жаль? Нисколько — выживает сильнейший.       Вытерев руки о край некогда желтой накидки, ящер встал, довольно облизнулся успешной трапезе и двинулся вдоль дороги в лес к следующему городу. Труп найдут с утра, а может быть и к обеду, но убийцы к тому времени уже не будет рядом.       Питаясь по пути несколькими пойманными фейри и пикси, Секби добрался до следующего населённого едой пункта. Здесь было несколько точек, куда стекались авантюристы, желая найти себе работу, так что кормушка была вполне себе неплохой. Ящер, прикинувшись обычным странником, привычно начал обходить таверны и гильдии, примечая себе более лакомые кусочки — всё буквально искрилось от потоков магии.       — Вы бы не ходили так один, молодой человек — обратился к нему один из хозяев трактира.       От того несло смрадом дешевой выпивки, однако на вид он был трезв. Рыжие кудрявые волосы на голове и бороде торчали во все стороны, как взрыв от огненной сферы, а зеленые глаза горели неподдельным беспокойством.       — От чего же? — фыркнул Секби, смотря на мужчину.       — Нечисть у нас по вечерам буйствует. Души крадёт у одиночек всяких, а с рассветом исчезает. Умный, чтоб черт его побрал, на ловушки и компании не ведется — прохрипел человек, — так что ночью один не ходи.       — Учту — улыбнулся ящер и скрылся.       За душу ему не страшно — если один осколок забрать, то второй останется — а вот узнать что за нечисть, стало интересно. Порождения ада это буквально источник чёрной магии, а Секби было особенно важно последнее слово. Это самое слово он воспринимал иначе, ибо в его случае оно звучало как «еда».       — Ну же. Миленький вкусненький чертенок, где же ты… — бормотал себе под нос ящер, вторую ночь подряд расхаживая по городу.       В лунном свете голубые глаза буквально светились от голода. Последние два дня он не охотился и постоянно маскироваться, чтобы точно выглядеть как обычный человек — как самая соблазнительная жертва.       В этот раз он гулял у местного озера. Лодки мерно покачивались на волнах, водная гладь отражала звёздное небо, на причале валялся кем-то забытый невод. В воздухе у самого берега летали крошечные фейри в поисках потеряшек людей. Секби засмотрелся на этих жучков, что сверкали магией — есть хотелось невероятно.       — Чудные существа — раздался голос, и будто бы из ниоткуда появилась фигура, — я знаю прекрасную поляну, где их пруд пруди.       Ящер развернулся. Перед ним стоял черт — определенно черт, если судить по рогам — и довольно улыбался. Бархатная тёмная кожа, казалось, поглощала весь свет, а пепельные волосы, наоборот, отражали. За спиной его виднелся тонкий хвост хлыст с кисточкой на конце, что размеренно раскачивался из стороны в сторону.       — По мне так они не лучше комаров — фыркнул Секби, насильно отворачиваясь от лакомых кусочков, — вечно норовят что-то стащить.       Черт ухмыльнулся. От него буквально разило магией поглощенных чужих душ. Это было похоже на аромат от свежезапеченного мяса, что стоял в воздухе плотной стеной.       — Гномы не лучше, поверь.       — А мы уже на «ты» перешли? — выгнул бровь ящер.       — Ох простите мою бестактность. Кажется я забегаю вперёд… Сначала «знакомство».              Черт в два шага сокращает расстояние между ними двумя и хватает Секби за руку, заглядывая тому в глаза — зеркала души. Собственные зрачки нечисти заискрились серебром, что не могло не радовать. Ящер довольно улыбнулся, облизывая клыки, буквально впитывая чужую магию. Черт на такое чуть опешил, но не отстранился, лишь на секунду нахмурился.       — А ты не настоящий человек — пробормотал он, — почему душу не отдаешь? Отдай мне свою душу…       Голос его был зачарован, отдавал потусторонним эхом и заполнял все пространство между ними. Будь ящер человеком, наверняка завис, как загипнотизированный зверек, но такого не было. Звучание этих слов только ласкало слух и больше походило на приглашение к обеду — съесть хотелось все и без остатка.       — Я согласен только на взаимовыгодный обмен, чертенок, — прошипел Секби, с ухмылкой наклоняясь ближе.       Чужая магия, совершенно новая на вкус, казалась особенно прекрасной после двух дней голодовки. Жадность и желание затмили всё, включая чувство отсечения части души.       — Хотя бы так — нахмурился черт, — но ты всё ещё жив.       — И прекрасно отужинал, благодарю.       Секби отдернул руку из тёмной хватки и провел пальцами по губам, словно салфеткой. Честно признаться, ему захотелось и более близкого тактильного контакта — чем больше площадь соприкосновения, тем лучше проводимость. И это не говоря о зонах выделения магии: ладони, через которые заключаются контракты; губы, что шепчут заклинания; солнечное сплетение, под которым расположено ядро — и много какие еще.       — Ты обманул меня! — вырывает его из фантазий возмущенный голос.       — Ой-ли? — ухмыльнулся ящер, — Душу ты получил, и до тех пор пока я жив, она будет питать тебя. А я, быть может, задержусь тут ненадолго, и с удовольствием съем тебя. Как кстати зовут моего дорогого теперь личного повора?       — Джаст — фыркнул черт, не найдя слов подходящих для его уровня негодования.

***

      За долгие годы в городе успели сложится целые легенды о нежити. Истребить её было невозможно, как и покинуть всем населением разом достаточно крупный город, так что обществу пришлось свыкнуться с периодическими жертвами, что находили по утрам.       Спокойная безоблачная ночь и очередной иссохший труп. Кажется это был какой-то священник, если судить о размерах его души. Впрочем, для Джаста это было уже не важно — ночная прогулка удалась. Задней части шеи что-то мягко коснулось, а следом черт услышал долгий вдох.       Ящер, сцепив руки кольцом вокруг чужой талии, аккуратно касался губами бархатной кожи на холке, зарывался носом в пепельные волосы и поглощал чужую магию.       — Порой мне кажется, что ты просто паразит — негромко произнёс Джаст.       Всё же он никогда не признается, что такие касания ему нравились. Слишком много чести.       — Что-то я не слышу возмущения или протеста в твоих словах — ухмыляясь, ответил Секби.       — То есть ты не отрицаешь?       — А ты еще скажи, что тебе не нравится, когда я к тебе «присасываюсь»?       Когтистые руки поползли вверх вдоль талии, забираясь под края рубашки. Кожа, как впрочем и тело черта было изучено им давно и полностью, так что иногда трапеза сопровождалась достаточно приятными побочными действиями.       — Я такого не говорил! — тут же вспыхнул Джаст.       — Ну вот и помалкивай — прошептал почти на ухо ящер, — а вообще скоро светать будет, а мы на улице. И я, между прочим, ещё голодный.       — Паразит…