Право на вдох

Утро в квартире началось непривычно рано и суетливо. Солнечные лучи едва коснулись панорамных окон, а Тэхён уже вовсю шуршал в гардеробной, выбирая наряд, который «сокрушит ледяное сердце одного высокомерного юриста». Чонгук же, напротив, действовал методично: чашка крепкого эспрессо, идеально выглаженная темно-синяя рубашка и ключи от машины в руке. Сегодня он решил сесть за руль сам — от греха подальше, чтобы их поездка не превратилась в очередной заезд на выживание. — Гук-и, быстрее! Мы не можем опоздать! У него первая пара в девять, я вычислил это по положению звезд и вчерашнему расписанию в холле! — Тэхён вылетел в прихожую, на ходу поправляя стильный берет. Чонгук лишь молча нажал кнопку вызова лифта, едва заметно улыбаясь. — Твои «звезды» обычно пахнут шпионажем, Тэ. Но ладно, едем. Когда их черный внедорожник мягко влился в утренний поток машин, Тэхён внезапно заерзал на сиденье. — Гук, тормози у той кофейни на углу! Да-да, у «Bean & Leaf». Мне нужно две чашки самого лучшего латте. Одна — для моего боевого духа, вторая — для того, кто вчера так мило дышал мне в ухо про парковку. Чонгук послушно припарковался у обочины, но прежде чем брат успел выскочить из машины, он негромко произнес: — Тэ, зайди еще в цветочный магазин по соседству. Купи одну розу. Белую. Самую свежую, какую найдешь. Тэхён замер, уже взявшись за ручку двери. Он медленно обернулся, и в его глазах вспыхнуло искреннее удивление, смешанное с одобрением. — Белую? Гук-и… это тонко. Очень тонко. Шоколад был для вкуса, а роза — для эстетики? — Роза — для того, чтобы он знал: я ценю его красоту, но не собираюсь её присваивать, — спокойно ответил Чонгук, глядя прямо перед собой. — Белый цвет не кричит. Он просто есть. Как и моё обещание быть рядом. Тэхён понимающе кивнул, его обычное легкомыслие на миг уступило место гордости за брата. — Понял. Сделаю в лучшем виде. Латте и символ чистоты — миссия принята! Через пять минут Тэхён вернулся, балансируя двумя стаканами кофе в одной руке и бережно сжимая длинный стебель безупречной белой розы в другой. В салоне тут же воцарился аромат свежеобжаренной арабики и едва уловимый, прохладный запах цветочных лепестков. — Мы готовы к штурму, — провозгласил Тэхён, ставя кофе в подстаканник. — Юнги-хён даже не подозревает, что его ждет не просто «косметичка» на парковке, а целый кавалерийский наскок с кофеином. Чонгук плавно нажал на газ, направляя машину в сторону университета. Он чувствовал, как внутри него, вопреки обычной холодности, разгорается тихое предвкушение. Белая роза лежала на соседнем сиденье как символ его нового пути — пути к человеку, которого нужно не завоевывать, а беречь. Парковка университета в этот час напоминала растревоженный муравейник, но Чонгук безошибочно выхватил взглядом знакомый темный внедорожник. Стоило им заглушить мотор, как в нескольких метрах от них из машины вышел Юнги. Он выглядел воплощением утренней хмурости: черная толстовка, капюшон, накинутый на голову, и взгляд, в котором читалось желание аннигилировать любого, кто посмеет заговорить с ним до второй порции кофе. Рядом с ним Сокджин, напротив, сиял свежестью, поправляя воротник стильного тренча и что-то весело обсуждая. — Мой выход, — прошептал Тэхён, подхватывая два стакана латте. — Гук, удачи с твоим «белым посланием». Тэхён выскочил из машины и, сияя ярче утреннего солнца, направился прямиком к Юнги. Чонгук проводил брата взглядом, видя, как тот нагло перегораживает дорогу старшекурсникам. — Хён! Доброе утро! — голос Тэхёна разнесся по парковке, заставляя Юнги споткнуться. — Я решил, что парковка — это слишком банально, поэтому привез тебе более экологичный способ заставить меня замолчать. Твой любимый латте. И не говори, что Намджун-хён снова ошибся с твоими вкусами! Юнги замер, медленно поднимая взгляд на Тэхёна. Его лицо не выражало ничего, кроме глубочайшего скепсиса. — Ким, ты издеваешься? — прошипел Юнги, хотя его ноздри предательски дрогнули, уловив аромат качественной арабики. — Ты вчера завалил мой телефон медведями, а сегодня приперся сюда с этим? У тебя вообще есть чувство стыда? — Стыд мешает пить вкусный кофе в хорошей компании, — парировал Тэхён, протягивая стакан. — Ну же, Юнги-хён. Один глоток — и я обещаю не присылать медведей... ближайшие два часа. Сокджин, наблюдавший за этой сценой, прыснул в кулак, переводя взгляд с сияющего Тэхёна на окончательно растерявшегося Юнги. — Бери, Юнги, — хохотнул Джин. — Иначе он начнет петь серенады прямо здесь, и тогда нам точно придется вызывать не эвакуатор, а психиатрическую помощь. Чонгук не стал дожидаться финала этой битвы. Он осторожно взял с пассажирского сиденья белую розу. Цветок был безупречен — ни одного залома на лепестках, чистый, как первый снег. Чонгук спрятал её под полой своей куртки, чтобы не привлекать лишнего внимания, и быстрым, уверенным шагом направился в сторону корпуса искусств. Его сердце билось в такт шагам. Он знал, что Чимин, скорее всего, уже в зале. Юристу не место в коридорах хореографов в такое время, но Чонгуку было всё равно.  Коридоры корпуса искусств в этот час были почти пустыми, эхом отзываясь на каждый шаг Чонгука. Он шел к залу №304, чувствуя, как пальцы слегка подрагивают, сжимая тонкий стебель розы. Юрист внутри него твердил, что это нерационально, что он рискует спугнуть омегу, но сердце вело его вперед. Он уже почти дошел до заветной двери, когда из-за поворота показался Чимин. На нем была все та же объемная толстовка, волосы чуть растрепаны после сна, а в руках он сжимал бутылку воды. Увидев Чонгука, Чимин замер. Его глаза расширились, а аромат ледяного персика на мгновение стал острее, выдавая вспышку привычной тревоги. Чонгук невольно сделал шаг вперед, движимый порывом быть ближе, но тут же одернул себя. Он вспомнил свои же слова: «не душить». Он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию, давая Чимину пространство для маневра, для вдоха. — Привет, — негромко произнес Чонгук. Он медленно протянул руку, в которой белел безупречный бутон. — Это тебе. Без повода. Просто… потому что белый цвет тебе очень идет. Чимин опустил взгляд на розу. Его пальцы, до этого судорожно сжимавшие бутылку, расслабились. Он осторожно, словно боясь, что цветок исчезнет, принял подарок. Белоснежные лепестки казались почти прозрачными на фоне его бледной кожи. И вдруг произошло то, чего Чонгук не смел даже представить. Чимин поднял голову и… улыбнулся. Это была не та мимолетная тень улыбки, которую Чонгук видел издалека, а искренняя, теплая, почти солнечная реакция. Его глаза превратились в очаровательные щелочки, а на щеках проступил едва заметный румянец. — Она прекрасна, — голос Чимина звучал мягко, без привычного холода. — Спасибо, Чонгук. Мне… мне очень давно не дарили цветов. Просто так. Чимин сделал глубокий, тяжелый вдох, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Он подошел ближе — сам, по своей воле. В воздухе смешались запахи лесного мха и ледяного персика, создавая какой-то совершенно новый, дурманящий коктейль. — И за шоколад… спасибо. Это было именно то, что мне было нужно вчера, — прошептал Чимин. Прежде чем Чонгук успел что-то ответить, Чимин стремительно подался вперед. Его губы, мягкие и прохладные, на мгновение коснулись щеки альфы. Это был почти невесомый жест, мимолетное «спасибо», от которого у Чонгука в голове буквально взорвались тысячи искр. Чимин тут же отстранился, его лицо вспыхнуло еще ярче. Он крепче прижал розу к груди, круто развернулся и почти бегом скрылся за дверью танцевального зала, оставив Чонгука стоять посреди пустого коридора. Альфа медленно коснулся ладонью своей щеки, там, где все еще горел след от поцелуя. Чонгук стоял неподвижно еще несколько минут, боясь пошевелиться и спугнуть это фантомное ощущение мягкого тепла на своей щеке. В пустом коридоре корпуса искусств всё еще витал слабый аромат ледяного персика, который теперь казался ему самым сладким запахом в мире. «Он сам подошел. Сам...» — молотом стучало в голове.Чонгук медленно выдохнул, наконец заставляя свои ноги двигаться. Он шел к выходу, и каждый его шаг казался ему невесомым. Юрист внутри него пытался анализировать произошедшее, выстраивать логические цепочки, но сердце просто ликовало. Это был не просто поцелуй — это был акт доверия, крошечная победа над страхом, который годами сковывал Чимина. Выйдя на парковку, Чонгук сразу заметил свой внедорожник. Тэхён уже сидел на капоте, допивая свой латте и лениво просматривая что-то в телефоне. Увидев брата, Тэ спрыгнул на асфальт и замер, внимательно вглядываясь в лицо Чонгука. — Так, — Тэхён прищурился, обходя брата кругом. — Либо ты нашел в коридоре чемодан с золотом, либо... Гук-и, почему у тебя такое лицо, будто ты только что выиграл дело всей своей жизни? И почему ты светишься ярче, чем вывеска казино в Лас-Вегасе? Чонгук молча сел за руль, не в силах скрыть глупую, совершенно нехарактерную для него улыбку. — Он принял розу, Тэ. И... он поблагодарил за шоколад. — И всё? — Тэхён недоверчиво вскинул бровь, усаживаясь на пассажирское сиденье. — От одной благодарности у тебя бы не было такого взгляда «я познал дзен». Колись, что еще произошло? Он разрешил тебе подышать одним воздухом? Чонгук завел мотор, чувствуя, как кончики пальцев всё еще покалывает от волнения. — Он меня поцеловал. В щеку. Сам. В салоне повисла тишина, нарушаемая только мерным урчанием двигателя. Тэхён медленно повернул голову к брату, и его глаза стали размером с чайные блюдца. — В щеку? Пак Чимин? Который вчера готов был сквозь землю провалиться от одного моего слова? — Тэхён восхищенно присвистнул. — Гук, да ты чертов гений тактики. Белая роза сделала то, чего не смогли бы сделать тысячи моих серенад. — Это не роза, Тэ, — тихо ответил Чонгук, выруливая с парковки. — Это тишина. Он просто понял, что я не собираюсь его ломать. — Ну всё, теперь я точно не отступлю от Юнги, — Тэхён азартно потер ладони. — Если твой «лед» начал таять, то мой «айсберг» просто обязан превратиться в ласковое море. Кстати, он допил кофе. Я видел, как он сделал глоток и даже не поморщился. Это успех, брат!