Target: Undefined

      Вернувшись домой, Леон ощутил знакомый укол раздражения. Ему чертовски не нравилось, что он больше не ведет круглосуточное наблюдение за Вудс лично, доверив это своим агентам. Казалось бы, это должно было развязать ему руки, но работы, напротив, стало только больше.       Он зарылся в архивы всех компаний, где когда-либо числилась Ария, пытаясь нащупать хоть одну слабую нить. Девушка упоминала о своем доверенном юристе, и Леон был вынужден признать: этот человек — чертов гений своего дела. Все контракты были составлены безупречно. Юрист выбивал для Вудс не просто выгодные, а исключительные условия: баснословные выплаты, расширенные страховки, пункты о полной конфиденциальности. Кеннеди обнаружил несколько архивных документов о сотрудничестве, которые переписывались по шесть раз, прежде чем Ария ставила свою подпись. Каждая юридическая лазейка была зацементирована.       Судя по этой почти болезненной дотошности, её адвокат ни за что не пропустил бы пункты, которые могли бы косвенно сделать её соучастницей в биотерроризме.       — Давай же, Ария, где ты расписалась кровью? — негромко прошептал Леон, щурясь от бесконечных колонок юридического текста на мониторе.       Он был уверен: где-то существует договор, который связывает её с истинными кукловодами этой системы. Тот самый документ, который выведет его на вершину пищевой цепочки. Если только это не был грандиозный блеф.       Леон собирал её жизнь по крупицам, как сложнейший пазл. Он знал, что фонд «Амбреллы» когда-то оплачивал её обучение и содержание, но эту зацепку он отработал еще в самом начале. Выяснилось, что это была лишь судебная компенсация за гибель родителей при взрыве лаборатории в Марселе по вине корпорации. Справедливая цена за разрушенную семью и украденное детство...       Леон открыл цифровой реестр выплат фонда. Его взгляд мгновенно замер на строчке с фамилией «Вудс». Сумма компенсации выглядела стандартной, но Кеннеди привык искать правду там, где её прячут — в едва различимом мелком шрифте. Пусто. Формы были типовыми, однако отсутствие приложений к основному пакету документов заставило мужчину напрячься. В таких делах самое важное всегда скрыто в дополнениях, которых здесь почему-то не оказалось.       Он запустил алгоритм глубокого поиска по зашифрованным серверам. Леон искал не деньги, он искал обязательства. Какой именно документ она подписала, когда приняла решение воспользоваться этими деньгами? Найти это было практически невозможно — подобные «хвосты» зачищались даже в правительственных базах данных.       Леон устало откинулся на спинку кресла. Глухо. Но у Арии обязана быть копия — по крайней мере, он на это чертовски надеялся. Девушка подписала соглашение в девятнадцать лет; сомнительно, что в том возрасте у неё уже был тот гениальный юрист. К тому же, смерть родителей — сокрушительный удар, который мог легко затуманить её рассудок, сделав идеальной мишенью для манипуляций.       Тихий звук открывающейся двери вырвал его из раздумий — Ария вернулась. Леон даже не заметил, сколько часов провел, гипнотизируя монитор, но теперь всё его внимание переключилось на девушку. Она выглядела странно воодушевленной, и это не могло не радовать. Кеннеди непроизвольно просканировал её фигуру на наличие травм или следов борьбы. «Профессиональная привычка», — оправдал он себя, хотя в глубине души понимал, что это было простое человеческое беспокойство. Сегодня его не было рядом, и, несмотря на абсолютное доверие к своим агентам, личный контроль ничто не могло заменить.       Девушка без слов опустилась на диван прямо напротив него. Плавным движением она скинула с плеч строгий пиджак, оставшись в легкой шелковой блузе с глубоким вырезом. В тусклом свете комнаты шелк мягко очерчивал её силуэт.       — Есть новости? — Леон первым нарушил воцарившуюся тишину. В ответ Ария лишь выразительно закатила глаза, не скрывая легкого раздражения.       — Ты вообще способен говорить о чем-то, кроме работы, Кеннеди? — она иронично ухмыльнулась.       Это и впрямь было забавно: за всё время их знакомства у них не случилось ни одного диалога, который не касался бы расследования, улик или корпоративных тайн. Даже те короткие минуты в баре, казавшиеся передышкой, на деле были лишь прелюдией к очередному раунду их опасной игры.       Леон на мгновение задумался, прикусив изнутри щеку, а затем его губ коснулась едва заметная, почти издевательская усмешка.       — Боюсь, если мы начнем говорить по душам, выяснится, что у нас обоих из хобби только работа и попытки не сдохнуть раньше времени. Скучноватый выйдет диалог, не находишь?       — Звучит даже как-то грустно, — Ария устало сверкнула глазами.       В этом коротком обмене взглядами они оба признали негласную, горькую истину: их жизни давно превратились в бесконечный бег по острию ножа. Однако девушка быстро стряхнула нахлынувшую меланхолию.       — Но я имела в виду другое. Я чертовски голодна, а на пустой желудок я категорически отказываюсь думать о спасении мира.       Она поднялась с дивана и направилась к холодильнику. Ария открывала дверцу с явной опаской, гадая, что может скрываться в недрах жилища убежденного холостяка. И Кеннеди, к сожалению, оказался живым воплощением этого стереотипа. Полки встретили её стерильной пустотой, разбавленной чем-то, что когда-то могло называться продуктом питания.       — Поздравляю, Кеннеди. Ты официально подтвердил худший из стереотипов, — она обернулась, по-хозяйски оперевшись на дверцу. — Я ожидала увидеть хотя бы пачку холостяцких пельменей, но здесь только эхо и зачатки новой цивилизации в углу.       — Там была пицца, — Леон, не отрываясь от экрана, лишь едва заметно дернул углом губ.       — Ключевое слово — «была». Сейчас там живут только твое чувство долга и пустые надежды, — Ария с сухим стуком закрыла холодильник. — Серьезно, Леон, если ты планируешь кормить меня святым духом, то предупреждаю: на голодный желудок я становлюсь еще невыносимее.       — Я заметил, — отозвался он, наконец поднимая на неё взгляд.       Она сделала шаг к нему, мгновенно становясь серьезнее, но в глазах всё еще плясали опасные чертики.       — Ладно, раз уж с высокой кухней не задалось... Выкладывай. Судя по твоему лицу, ты нарыл там что-то поинтереснее, чем список покупок.       Параллельно Ария оперлась на стойку, быстро открывая в телефоне приложение доставки. Это был единственный шанс не умереть от истощения в этом доме, где кулинария заканчивалась на вскрытии бутылки Бурбона.       — Вообще-то, у меня появилась одна идея, — Леон захлопнул крышку ноутбука, наконец полностью переключив внимание на девушку.       Он поймал себя на мысли, как же чертовски непривычно находиться рядом с кем-то в этом пространстве. Кеннеди даже не подумал о том, что теперь он делит жилплощадь с ходячим олицетворением остроумия, и элементарный вопрос о продуктах стал для него внезапным тактическим провалом.       — Мне нужно проверить оригинал одного документа, который ты подписывала, — Леон старательно подбирал слова. Он не хотел вскрывать старые раны и обрушивать на неё лавину травмирующих воспоминаний, но следствие не оставляло выбора. — У тебя должна была сохраниться копия. По крайней мере, я на это очень надеюсь.       Ария отвлеклась от экрана телефона. Её пальцы замерли над списком продуктов, и она перевела на него внимательный, ставший вдруг слишком острым взгляд.       — Какой именно документ? — спросила она. Голос звучал непринужденно и легко, и Кеннеди на мгновение засомневался. Ему чертовски не хотелось разрушать это хрупкое спокойствие, воцарившееся в комнате, но молчание затягивалось, и он видел, как плечи девушки начинают напрягаться.       Леон медленно поднялся из кресла и подошел к стойке, сокращая дистанцию.       — Соглашение на распоряжение средствами, предоставленными фондом «Амбреллы».       Ария застыла. Её взгляд лихорадочно забегал по его лицу, пытаясь считать эмоции. Он знал. Очевидно, он выпотрошил её прошлое до самого основания. Это упоминание мгновенно сорвало засовы с архивов её памяти, разблокировав то, что она пыталась похоронить годами.       Не было и дня, чтобы Ария не ненавидела себя за те «кровавые» деньги. Корпорация уничтожила её родителей, а затем цинично откупилась, словно пачка банкнот могла заменить тепло семейного очага. Но тогда у неё не было выбора. Она была одержима идеей получить образование, стать кем-то значимым — хотя бы ради того, чтобы в будущем уничтожить их систему за их же счет.       Работая официанткой в ночные смены, она честно пыталась выгрызть себе право на жизнь, но когда пришла квитанция о задолженности за обучение в элитном европейском вузе, сумма в ней оказалась неподъемной. Она не накопила даже трети. В тот вечер гордость проиграла необходимости, и Ария поставила свою подпись. До сих пор этот росчерк пера казался ей клеймом, о котором она жалела каждую секунду своей жизни.       — Ария… — молчание девушки становилось почти осязаемым, и это сводило его с ума. Он не мог прочесть, что сейчас происходит за этим застывшим взглядом, и от собственной беспомощности становилось только тяжелее. — Это действительно важно, иначе я бы не стал спрашивать.       Она резко тряхнула головой, словно физически заталкивая вскрытые воспоминания обратно в самый темный угол сознания. Ария тут же уткнулась в телефон, делая вид, что выбор продуктов — задача государственной важности, лишь бы избежать этого сочувствующего, слишком проницательного взгляда Кеннеди.       — Да… да. Я сохранила те бумаги. Точнее, не я лично — всё хранится у моего юриста, — она наконец подняла на него глаза, отчаянно пытаясь выглядеть уверенной и отстраненной. Получалось паршиво, но Леон деликатно сделал вид, что не замечает этой фальши. Лезть ей в душу прямо сейчас он не собирался — по крайней мере, пока она сама не позволит.       — Это очень срочно? — добавила она, кусая губу. — Просто в Париже сейчас глубокая ночь, не хотелось бы будить её так поздно.       — Думаю, до утра подождет, — выдохнул Кеннеди, чувствуя, как напряжение в комнате немного спадает.       Ария вымученно улыбнулась в ответ. В голове уже роились мысли о том, как она будет объяснять Кейт внезапный интерес к документам, которые сама никогда толком не читала. В те девятнадцать лет, когда она ставила подпись, Кейт еще была бесконечно далека от юриспруденции, а сама Ария просто хотела выжить.       — Отлично, — она наконец нажала кнопку подтверждения заказа, благо адрес определился автоматически. Чтобы окончательно сбросить оцепенение, Ария решила переключиться на дело. Она вернула лицу привычную маску деловой легкости, хотя тело всё еще хранило остаточное напряжение, выдавая её состояние с головой.       — Кстати о новостях: Ной Лоуренс. Прихрамывает на правую ногу, пятый уровень допуска.       — Хорошая работа, Вудс, — Леон уже потянулся к ноутбуку, намереваясь мгновенно пробить подозреваемого по всем базам данных.       — Это еще не все. Завтра я иду с Хэйлом на конференцию по биоинженерии. И еще он намекнул, что кто-то активно выступает против моего повышения. Это только подтверждает нашу теорию. И… кажется, Хэйл может быть такой же пешкой, исполняющей приказы сверху, — Ария выпалила всё на одном дыхании.       Но в сознании Леона отчетливо отпечаталось лишь одно: завтра она идет под руку с другим мужчиной. И, что задело еще сильнее, она только что фактически встала на защиту главы корпорации. Кеннеди непроизвольно сжал челюсти — этот жест не укрылся от внимательного взгляда Вудс, но она так и не смогла разгадать истинную причину его внезапной резкости.       — Как всё складывается… удачно. Я тоже буду на этой конференции, — он выдавил подобие ухмылки. В голове уже всплыла ироничная картина того, как завтра они будут разыгрывать спектакль, отчаянно делая вид, что видят друг друга впервые. Ария заметно удивилась.       — С каких пор правительственные агенты посещают подобные светские мероприятия? — она вопросительно выгнула бровь, чуть склонив голову набок.       Воздух в комнате словно сгустился. Почему они никак не могли оторвать друг от друга глаз? Почему каждое слово превращалось в попытку пробиться сквозь ментальные щиты и прочесть то, что спрятано за зрачками?       — Только в тех случаях, когда почетным гостем становится министр здравоохранения, — Леон усмехнулся.       Он будет там в качестве личной охраны по прямому распоряжению президента, но посвящать Вудс в такие тонкости своей службы он пока не считал нужным.       — Ого, значит, планируется вечеринка с размахом? — Ария усмехнулась. Она и не предполагала, что согласилась на мероприятие подобного уровня. Это было… любопытно. И даже волнительно — для её профессионального опыта такая конференция могла стать полезной.       — Даже не надейся, Вудс. Там будут металлодетекторы, усиленная охрана и люди, чья единственная задача — следить, чтобы такие, как ты, не пронесли с собой ничего интереснее блокнота и ручки, — Леон позволил себе короткий смешок.       Его забавляло то, с каким каменным лицом она его слушала, осознавая, что завтра окажется фактически безоружной. Ария привыкла рассчитывать на холодную сталь в набедренной кобуре, и этот выход в свет должен был стать для неё уроком: в критический момент единственным надёжным оружием остаются собственный интеллект и физическая подготовка. Но самому Кеннеди мысли становилось спокойнее, что судьба распорядилась так, что он сможет лично присматривать за её безопасностью. Ведь на него запреты на «острое и режущее» никогда не распространялись.       — Как самоуверенно, Кеннеди. Ты действительно думаешь, что я становлюсь беззащитной, стоит у меня отобрать кусок металла? — Ария сделала медленный, глубокий вдох, словно сканируя молекулы воздуха между ними, и её губ коснулась ядовитая усмешка. — В правильных руках обычная ручка вскрывает сонную артерию не хуже ножа, а блокнот ломает гортань быстрее, чем ты успеешь выставить блок.       Леон невольно вспомнил их стычку в баре с зомби — то, как ловко она выкрутилась, когда в магазине закончились патроны. В её руках даже обломки деревянной ножки стула превратились в смертоносные клинки. Он знал, что она не блефует: Ария Вудс была опасна сама по себе, в любом платье и при любых обстоятельствах.       — Я бы на это посмотрел, — Леон не отвел взгляда, лишь едва заметно приподнял уголок губ в той самой манере, которая всегда пробуждала в Арии опасный азарт. — Однако ломать кому-то гортань блокнотом на глазах у министра здравоохранения — это дурной тон. Даже для тебя.       Ария пыталась распознать в его тоне грань между скрытым восхищением и тонким оскорблением.       — Но что, если под рукой нет совсем ничего? Даже блокнота с ручкой? — голос Кеннеди стал на тон ниже, а усмешка — мягче. Он смотрел на неё в упор, словно надеялся выудить из глубины её глаз хотя бы тень страха. — Как насчёт небольшой тренировки?       — Прямо сейчас? — Она снова вдохнула, на этот раз глубже, фиксируя его абсолютное спокойствие и недвусмысленный вызов. Леон лишь коротко кивнул. — Мне нужно переодеться.

(Рекомендация от автора: включить Chase Atlantic — Slow Down)

      — Думаешь, на поле боя у тебя будет шанс забежать в гардероб? — он сощурился, отсекая любые пути к отступлению.       Именно такая проверка была самой честной и эффективной. На каблуках, в узкой юбке, когда каждое движение ограничено тканью и формой — беда никогда не выбирает удобное время и подходящий дресс-код.       Он не дал ей ни секунды на раздумья. Прежде чем Ария успела возразить или хотя бы скинуть туфли, Леон сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного, почти интимного минимума. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался, превращаясь в густой озон перед бурей.       — Защищайся, — коротко бросил он.       Его рука метнулась к её плечу — не удар, а захват, проверка реакции. Она инстинктивно отпрянула, но узкая юбка-карандаш предательски сковала шаг. Она покачнулась, и Леон тут же оказался рядом, подхватывая её за талию. Но это не было спасением — он зафиксировал её корпус, лишая маневра.       — Центр тяжести слишком высоко, — прошептал он ей почти в самые губы, удерживая так крепко, что Ария чувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк блузки. — Ты слишком зависишь от обуви. Сними их или научись использовать каблуки как оружие.       — Я выберу второе, — выдохнула она.       Не разрывая зрительного контакта, она резко подалась вперед и с силой впечатала острый каблук-шпильку ему в подъем стопы. Леон глухо рыкнул — он не ожидал такой молниеносной наглости — и на долю секунды ослабил хватку. Этого мига Арии хватило: она вывернулась из его рук, закружившись в коротком пируэте, и нанесла хлесткий удар ребром ладони, целясь в сонную артерию.       Кеннеди перехватил её запястье в каких-то паре сантиметров от своей шеи. Его пальцы сомкнулись на её коже, точно стальной браслет, блокируя движение.       — Неплохо, — его глаза потемнели, в них вспыхнул опасный, почти хищный азарт. — Но медленно.       Леон дернул её на себя. Из-за сопротивления ткани юбка слегка задралась, обнажая бледную линию бедра, но сейчас Арию это волновало меньше всего. Она оказалась намертво прижата спиной к его груди. Его свободная рука властно легла ей на живот, контролируя каждый вдох и микродвижение, а горячее дыхание обжигало ухо, заставляя замереть.       — Слышишь, как бьется твое сердце? — его голос стал хриплым, вибрирующим от опасной близости. — Оно мешает тебе думать. В бою страх и возбуждение — это одно и то же. Научись превращать это в топливо.       Она чувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, выбивающий почву из-под ног. Это уже не было просто тренировкой или проверкой навыков. Каждое их движение превращалось в странный, агрессивный танец. Ария резко развернулась в его руках, рискуя порвать тонкий шелк блузки, и мертвой хваткой вцепилась в его футболку, заставляя Кеннеди наклониться ниже.       Их лица оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. В этой удушающей близости она видела каждую искру в его потемневших зрачках и чувствовала запах его парфюма, смешанный с едким ароматом адреналина.       — А если я использую это «топливо» против тебя? — дерзко бросила она, не позволяя себе разорвать зрительный контакт ни на секунду.       Его взгляд медленно опустился к её губам, которые невольно приоткрылись от частого, рваного дыхания. Рука Леона, всё еще лежавшая на её талии, медленно, почти гипнотически скользнула выше по ребрам, замирая ровно там, где под кожей бешено и загнанно колотился её пульс. В этот момент грань между напарниками или врагами окончательно стерлась, оставив лишь чистую, искру между двумя хищниками.       — Попробуй, — выдохнул он, и в этом коротком слове прозвучало больше просьбы, чем прямого вызова.       Леон медленно сократил последние расстояние между ними, но вместо ожидаемого удара или броска просто замер, едва ощутимо касаясь своим носом её носа. Весь остальной мир в это мгновение перестал существовать — остались лишь жесткие линии его плеч, шероховатость его ладоней и то самое невыносимое, тягучее напряжение, которое сейчас казалось куда опаснее любого реального боя.       Ария не отстранилась. Напротив, её пальцы мертвой хваткой сжались на его предплечье. Она уже была готова провести контратаку, но Кеннеди считал её намерение на долю секунды раньше. Его усмешка стала по-настоящему хищной. Одним неуловимым, отточенным движением Леон перехватил её кисть, заводя руку за спину, и резко развернул девушку к себе спиной.       Она невольно охнула, когда её грудь столкнулась с холодным стеклом окна, а его тело тяжелым, горячим грузом прижалось сзади, окончательно лишая её пространства для маневра. Весь ночной город, сияющий миллионами огней где-то глубоко внизу, замер перед её глазами, но Ария видела лишь собственное отражение в стекле и его темный, доминирующий силуэт прямо за своим плечом.       Леон не отпускал. Его рука, жесткая и пугающе горячая, скользнула вверх по её горлу — он не перекрывал кислород, но властно зафиксировал её голову, лишая последней возможности отвернуться. Большой палец уверенно лег под челюсть, заставляя Арию еще выше приподнять подбородок и смотреть прямо в стекло — на их переплетенные отражения.       — Смотри, — прохрипел он ей в самое ухо. Его тяжелое дыхание обжигало влажную кожу шеи. — Ты позволила себе увлечься. Ты почувствовала искру и на долю секунды решила, что бой окончен.       Он плотнее прижал её запястье к пояснице, заставляя её невольно выгнуться в спине. Узкая юбка задралась еще выше, и теперь Ария кожей чувствовала ледяную поверхность панорамного окна и невыносимый, почти обжигающий жар его бедер. Каждое его слово вибрировало где-то глубоко в её позвоночнике.       — Твой противник не будет ждать, пока ты решишь, хочешь ли ты его ударить или поцеловать, — его голос стал опасно тихим, почти вкрадчивым, отчего по коже побежали мурашки. — У тебя нет опоры. Ты зажата. Ты проиграла, Вудс.       — Я еще… не сдалась, — выдохнула она, хотя чувствовала, как колени начинают предательски дрожать от этой близости.       Чистый адреналин в её крови мешался с чем-то густым, темным и первобытным, что медленно разливалось по венам. В отражении она видела, как глаза Леона потемнели, становясь почти черными в сумраке квартиры. Его хватка на её шее внезапно смягчилась, неуловимо превращаясь из жесткого боевого приема в опасную ласку, от которой по всему телу прошел мощный электрический разряд.       — Тогда покажи мне, — прошептал он, и в этом шёпоте сквозила неприкрытая, доведённая до предела провокация. — Вырвись. Используй это стекло, используй свои каблуки, используй то, что я стою слишком близко.       Его рука на её шее медленно, почти тягуче скользнула вниз, по линии ключицы, заставляя сердце Арии пропустить сокрушительный удар. Напряжение между ними стало осязаемым, как натянутая до звона стальная струна, которая вот-вот лопнет, разнося всё вокруг в щепки. Это давно перестало быть уроком самообороны. Это была схватка двух хищников на узкой тропе, где грани между яростной агрессией и лихорадочной страстью уже не существовало.       — Или тебе нравится быть побеждённой? — прошептал он, тяжело дыша, и его обжигающее дыхание коснулось самого её уха.       — Я не проигрываю так легко, — выдохнула она, и в её голосе не осталось и тени страха — только чистый, концентрированный вызов, от которого по губам Леона скользнула хищная, предвкушающая улыбка.       Ария резко подалась назад, всем весом наваливаясь на него и упираясь ногами в панорамное стекло, чтобы рывком сбить его равновесие. Кеннеди не ожидал такой отчаянной самоотдачи; его железная хватка на долю секунды ослабла, и этого мига ей хватило с лихвой. Она молниеносно развернулась в тесном кольце его рук, скользя ладонями по его напряжённой груди и намертво вцепившись пальцами в ворот черной футболки. Ткань жалобно треснула под её пальцами, когда она с силой дернула его на себя, заставляя склониться ниже.       Теперь уже она стояла спиной к холодному стеклу, а он нависал над ней, впечатав ладони в точке опоры, по обе стороны от её головы. Их бёдра столкнулись в плотном, почти болезненном контакте, и между ними вспыхнуло нечто настолько мощное и первобытное, что сам воздух в комнате, казалось, начал плавиться от невыносимого жара и страсти.       — Ты учишь меня выживать? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, в которых сейчас бушевал настоящий, неконтролируемый шторм. — Или испытываешь моё терпение?       — И то, и другое, — хрипло отозвался Леон. Его рука медленно поднялась и снова властно легла на её шею, но на этот раз палец почти ласково, томительно медленно очертил линию её нижней губы.       Резкий, дребезжащий звук дверного звонка разрезал наэлектризованную тишину квартиры, как удар хлыста, заставляя реальность ворваться внутрь.       — Доставка, — выдохнула Ария, и её голос прозвучал так, будто она только что пробежала марафон.       — Блять, — Леон выразительно выругался прямо ей в губы. Казалось, если он сейчас резко отстранится, в комнате произойдет физический взрыв от перепада давления.       Он не отступил сразу. Его тело всё еще тяжелым грузом прижимало её к холодному стеклу, и она отчетливо чувствовала, как тяжело, рвано и неровно вздымается его грудь, ударяясь о её собственную. Искры в воздухе никуда не исчезли — они просто застыли, превращаясь в невидимый и удушающий туман.       Он медленно, почти нехотя отпустил руку. Ощущение внезапной свободы показалось Арии почти болезненным, лишающим опоры. Она осталась прижатой спиной к стеклу, которое теперь ощущалось ледяным спасением, тяжело и часто дыша. Юбка была безнадежно помята, волосы растрепаны в пылу их короткой схватки, а на шее, там, где еще недавно лежала его горячая ладонь, горело невидимое, пульсирующее клеймо.       Леон стоял всего в шаге от неё, с опасно потемневшим взглядом и в растянутой у ворота футболке. Он выглядел так, будто только что вышел из клетки с разъяренным тигром, и его внимание всё еще было намертво приковано к её губам.       Звонок повторился — на этот раз настойчивее, сопровождаемый серией коротких, требовательных ударов в дверь.       — Курьер! Доставка продуктов! Открывайте, у меня еще пять заказов в машине горят!       — Иди, — выдохнула Ария, лихорадочно поправляя блузку дрожащими пальцами. — Иначе он решит, что нас нет дома.       — Или я его просто придушу, — бросил Леон, и в его голосе не было ни капли шутки. Тем не менее он заставил себя отстраниться и обернуться.       Она молча наблюдала, как он идет к двери — хищная походка, напряженные мышцы спины.       — Ваш заказ... — курьер, парень лет двадцати, мгновенно осекся. Его взгляд метнулся от откровенно злого, растрепанного мужчины с потемневшими глазами к девушке в глубине комнаты, которая судорожно пыталась вернуть себе подобие делового вида, поправляя одежду. — Ого. Вы что, мебель тут переставляли?       — Вроде того, — коротко рыкнул Леон, выхватывая пакеты.       Дверь захлопнулась с тяжелым стуком, отсекая лишние звуки. Он поставил пакеты на ближайший столик, но даже не взглянул на них. В комнате снова повисла та самая тишина, от которой закладывало уши и перехватывало дыхание.       Он медленно повернулся к ней. Леон полностью проигнорировал еду и сделал решительный шаг в её сторону, сокращая пространство.       — На чем мы остановились? — его глаза снова опасно сузились, в них заплясали отблески не остывшего азарта. — Кажется, я объяснял, что в бою нельзя отвлекаться на посторонние раздражители.       Ария сглотнула, чувствуя, как адреналин, едва успевший осесть, снова пускается в бешеный пляс по её венам.       — А я, кажется, еще час назад говорила, что голодная, — попыталась она вставить запоздалый голос разума, хотя всё её тело непроизвольно подалось ему навстречу. Леон чуть склонил голову набок, пристально вглядываясь в её лицо, пытаясь распознать, действительно ли она намерена завершить эту «тренировку» прямо сейчас.       Вместо ответа девушка ловко обошла парня, мимоходом хлопнув его по плечу с победной, почти дерзкой ухмылкой, и направилась в спальню — наконец сбросить эти оковы из шелка и каблуков и дать себе необходимую передышку. Дверь захлопнулась отделяя зону боя от мнимой зоны безопасности. Но безопасность эта была иллюзорной.       Ария прислонилась спиной к прохладному дереву двери и на мгновение закрыла глаза. В комнате царил полумрак, лишь тусклый свет уличных фонарей просачивался в комнату, но перед её внутренним взором всё еще стоял его властный силуэт на фоне панорамного окна. Сердце в груди билось так тяжело и гулко, что каждый удар отдавался пульсацией в самом горле.       Она подняла руки и посмотрела на собственные ладони — они мелко, почти незаметно дрожали. На шее, в том самом месте, где всего несколько минут назад лежала его тяжелая ладонь, пульсировал невидимый, обжигающий жар.       Ария начала судорожно переодеваться, словно пытаясь содрать с себя не одежду, а само воспоминание об этой близости. Узкая юбка сползла на пол, туфли были отброшены в сторону с глухим, колючим стуком. Вместо них она выудила из сумки простую домашнюю футболку и привычные шорты.       «Это просто химия. Обычная реакция организма на угрозу», — настойчиво убеждала она себя, затягивая волосы в небрежный узел.       Но пальцы против воли касались губ, которые до сих пор помнили жар его прерывистого дыхания. Она знала, что лжет самой себе. Это не была просто реакция на опасность. Это было острое, почти болезненное желание вновь ощутить тепло этого мужчины.       Ей жизненно необходимо было заняться чем-то будничным и приземленным, чтобы не сойти с ума в этой тишине, где эхом всё еще звучал его хриплый голос над самым ухом.       В это же время за тонкой стеной, в ванной комнате, Леон стоял под ледяными струями душа, намертво уперевшись обеими руками в холодный кафель. Вода с шумом разбивалась о его широкие плечи, стекала по рельефным мышцам, но была не в силах потушить тот пожар, что бушевал внутри.       Он злился. На себя, на неё, на этот чертов своевременный звонок в дверь. Человек, привыкший контролировать каждую секунду боя и каждое движение мускула, сегодня едва не сорвался. В тот миг, когда она вцепилась в его ворот и дерзко потянула на себя, в нем что-то надломилось. Профессиональный инстинкт наставника позорно капитулировал перед диким желанием подчинить, присвоить и наконец почувствовать вкус её яростного сопротивления на своих губах.       Леон зажмурился, и под веками вспышкой возник образ: её отражение в холодном стекле — одновременно беззащитное и вызывающе дерзкое. Он до сих пор чувствовал подушечкой пальца её пульс на шее — сумасшедший, живой, бьющийся на пределе. Он кожей ощутил, как она трансформировалась в его руках: от растерянной девушки на неудобных шпильках до истинной хищницы, готовой в любой миг вцепиться ему в глотку. И это превращение будоражило его кровь сильнее любого стимулятора.

***

      Когда Ария всё же заставила себя выйти на кухню, квартира встретила её тишиной, которую нарушал лишь далекий, приглушенный гул воды в трубах. Леона в комнате не было. Пакеты с продуктами так и остались на столике — издевательский укор их несостоявшемуся ужину.       Она принялась за дело с механической тщательностью. Ей жизненно необходимо было занять руки, вытеснить лишние мысли простым алгоритмом действий. Ритмичный стук ножа о деревянную доску стал её персональным метрономом. Ария намеренно концентрировалась на запахах: свежая зелень, терпкое оливковое масло, резкий чеснок. Эти обыденные домашние ароматы должны были вытравить запах его парфюма и разгоряченной кожи, который, казалось, навечно застрял в её легких.       Но даже здесь, среди привычного звона кастрюль и тарелок, она все равно невольно прислушивалась. Когда гул воды в ванной внезапно стих, её сердце снова пропустило болезненный удар. Она отчетливо осознала: они оба сейчас занимаются одним и тем же — лихорадочно возводят между собой баррикады, пытаясь не сгореть в том напряжении, которое сами же и устроили.       Ария стояла у плиты, медленно помешивая овощи, и неотрывно смотрела в окно. Огромный город внизу всё так же равнодушно сиял миллионами огней, но теперь он казался бесконечно чужим и далеким.       Настоящая жизнь происходила именно здесь — в этой тихой, пахнущей ужином кухне, где двое людей, едва не переступивших роковую черту, теперь старательно разыгрывали спектакль под названием «ничего не произошло».       Ария услышала, как открылась дверь ванной. Шаги — тихие, уверенные. Она не обернулась, продолжая гипнотизировать сковороду, но кожей почувствовала его тяжелый, пристальный взгляд. Короткая передышка закончилась. Судя по тому, как внезапно пересохло в горле, все баррикады, которые они так усердно строили, оказались из песка.       Леон вошел на кухню бесшумно. Он сменил испорченную футболку на чистую белую, которая мягко облегала его широкие плечи. Волосы были еще влажными, а от самой кожи веяло бодрящим холодом и ароматом мятного геля.       Он остановился у стены, расслабленно привалившись к ней плечом, и молча наблюдал за тем, как Ария сосредоточенно помешивает овощи, словно от этого зависела судьба мира. Кеннеди невольно ухмыльнулся.       Девушка, готовящая на его кухне. И не просто девушка, а та, что сводила его с ума. Даже в этом наэлектризованном напряжении её тело излучало природную грацию, а вид её обнаженных ног, то и дело переступающих с одной на другую, заставлял его пульс снова участиться. Возможно, ему даже нравилось это новое чувство, ставшее полной противоположностью привычному одиночеству.       — Тебе помочь? — наконец нарушил тишину Леон. Он видел, что Ария уже начинает закипать от его выжидающего взгляда и этой затянувшейся неловкости.       — С мясом справитесь, агент Кеннеди? — она обернулась, одарив его мягким, но испытующим взглядом, и выразительно пододвинула к нему неразделенную курицу.       Леон оттолкнулся от стены и подошел вплотную. Теперь они стояли плечом к плечу, почти касаясь друг друга, и хотя дышать в этом общем пространстве стало чуть легче, напряжение никуда не исчезло — оно просто сменило полярность.       — Ну… и каков твой вердикт? Я готова к бою? — Ария чуть задела его бедром, хотя внутренне тут же отругала себя за лишнее напоминание об их сумбурной тренировке.       — На самом деле… я думал, что всё будет гораздо хуже, — он одарил её многозначительным взглядом, стараясь изо всех сил игнорировать слишком свежие и пикантные воспоминания их недавнего столкновения.       — Кажется, из твоих уст это звучит как чертовски ценный комплимент, — она не удержалась от ироничной усмешки.       — Нет предела совершенству, Ария, — в тон ей отозвался Леон.       Градус напряжения постепенно снижался, уступая место привычной непринужденной иронии, в которой им обоим было куда комфортнее.       — Ты же ведь это не о себе, да? — Ария звонко рассмеялась. Леон театрально закатил глаза, но всё же не смог сдержать искренней, теплой улыбки.       Они продолжили готовить, периодически перебрасываясь фразами, но это больше напоминало соревнование — кто кого изящнее подденет. Но в воздухе всё еще висел тяжелый осадок недавней вспышки. Каждое случайное касание пальцев при передаче приборов отдавалось в теле эхом, заставляя обоих мгновенно отводить глаза. Между ними выросла стена из вежливой отстраненности — они оба молчаливо согласились считать произошедшее досадным сбоем в системе, минутным импульсом, вызванным адреналином. Игнорировать это было единственным способом не разрушить их хрупкое партнерство.       Совсем скоро ужин был готов. Они устроились за стойкой, стараясь сохранять максимально будничные лица.       — Это… определенно вкуснее, чем заветренная пицца, — прокомментировал Кеннеди, отдавая должное её кулинарным навыкам.       — Мда, Леон, над комплиментами тебе стоит еще поработать, — парировала она, не скрывая улыбки.       После плотного ужина Арию накрыла волна приятной усталости. Посчитав своим долгом гостьи прибрать за ними, она быстро расправилась с грязной посудой, а затем перебралась на уже полюбившийся диван, предварительно перетащив туда подушку и теплое одеяло.       Она включила телевизор, который до этого момента игнорировала, создавая уютный фоновый шум. Кеннеди же устроился в кресле неподалеку, снова погрузившись в работу — дела не ждали, и ему всё же нужно было проверить ту самую «хромоножку».       В комнате воцарилась странная, почти пугающая иллюзия семейной идиллии. Это чувство одновременно тревожило и было чертовски приятным: Ария слишком давно не делила с кем-то жилплощадь, чтобы не заметить этого контраста. Со стороны они могли бы показаться идеальной парой, но оба знали правду — они слишком сложные, слишком изломанные друг для друга, чтобы претендовать на простое счастье. Слишком много скелетов в их шкафах всё еще ждали своего часа, оставаясь за закрытыми дверями.       Ария бездумно перелистывала каналы, пока её внимание не приковал к экрану экстренный выпуск новостей. Голос ведущего, внезапно ставший напряженным, заставил её замереть и прибавить звук.       — ...И к главным новостям часа. Столица замерла в ожидании открытия ежегодного международного форума по биоинженерии. Это событие эксперты уже окрестили ключевым для текущего десятилетия: в Вашингтоне соберутся главы крупнейших корпораций — от визионеров Кремниевой долины до гигантов европейской фармакологии.       Ария почувствовала, как по спине пробежал холодок. На экране мелькали кадры футуристичных лабораторий в том числе и хорошо знакомых Вудс.       — На повестке дня — вопросы синтетической биологии и создание нейроинтерфейсов нового поколения, — продолжал ведущий. — Однако аналитики подчеркивают: за блестящим фасадом науки стоят жесткие интересы инвесторов. Особый статус мероприятию придает участие высших эшелонов власти: подтверждено, что завтра форум посетит Министр здравоохранения США. Биоинженерия официально перешла в плоскость национальной безопасности. Так же меры безопасности в конгресс-центре усилены до предела, улица Вермонт-авеню будет полностью перекрыта, а периметр уже патрулируется спецслужбами. Въезд — строго по именным пригласительным.       Иллюзия домашнего уюта лопнула, как мыльный пузырь.       — Какова вероятность, что всё это закончится кровавой бойней? — тихо спросила Ария. У неё вдруг появилось то самое нехорошее предчувствие, которое никогда не подводило её.       — Я бы очень хотел сказать, что ты слишком пессимистична, — Леон выдохнул. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня, а в глазах снова зажегся холодный блеск оперативника. — Но что-то мне подсказывает: стоит быть наготове.       Их взгляды встретились и синхронно опустились в одну точку — на журнальный столик, где рядом с недопитым кафе и пустой вазой лежали два пистолета. В тусклом свете металл хищно поблескивал, напоминая о том, кем они являются на самом деле.       Неловкости остались в прошлом: завтрашний день обещал превратить их «тренировку» в суровую реальность.