Dirty Work.

— Эй, Минхо, — позвал Джисон. — Прибери-ка тут. — Да, Господин. — наклонившись повинулся Минхо. Очередная вечеринка, которую устроил сын его богатого хозяина закончилась, ведь позвонил отец, сообщая, что скоро вернется домой. Все делали вид, что ничего не знают, тщательно скрывая следы от праздников и разврата, но учитывая, что Господин Хан всегда предупреждал о своем возвращении, Минхо считал, что тот все прекрасно знает и понимает. — Ха Рин, — тихо позвал дворецкий, призывая рукой подойти ее к себе. Рин была хрупкой, милой девушкой, которая работала тут домработницей. — Нет, я хочу, чтобы это сделал ты. — прервал его Джисон, издевательски улыбнувшись. От такого заявления у Хо чуть не скривилось лицо, но он не имел права показывать свои эмоции, так что лишь поклонился и молча последовал за средствами для уборки. В обязанности дворецкого это не входит, но пугало его не количество лишней работы, а сам Хан Джисон — сын Господина Хана. Этот повзрослевший и вместе с этим — осознавший свое положение в обществе — обнаглевший юноша кошмарил его уже несколько месяцев. Пошлые шуточки, фразы, намеки, игры бровями и языком — регулярно сопровождали дворецкого, где бы он ни был. — Минхо, позвольте все же мне убрать, пожалуйста, — тихо просит его Рин, пока Хо выбирал нужную тряпку и швабру в небольшом служебном помещении. — Не стоит, ты сама прекрасно знаешь, что он не успокоится, пока это не сделаю именно я, — отвечает Ли, развернувшись к ней лицом. — Но это не ваша обяз… — Все в порядке, правда, не переживай. — положив руку на ее хрупкое плечо и улыбнувшись в подтверждение своих слов, он вышел из тесного помещения, вооружившись всем необходимым. Рин печально смотрела ему вслед — ей было очень жалко Минхо, он всегда был ко всем здесь очень добр, а этот отпрыск как вернулся из поездки за границу пару месяцев назад — как с катушек слетел и не оставляет его в покое ни на минуту. Набрав воду в ведро, Хо лишь подавляя в себе злость, принялся вытирать разлитые напитки и другую гадость, что осталась в просторной гостиной, опустившись на колени прямо перед пристально наблюдающем за ним избалованным сыночком. Ничего страшного, это не стыдно — наводить порядок. Стыдно вести себя как Джисон, разводя этот ужас каждую неделю и издеваться над персоналом. Говоря о персонале, он имел ввиду себя, ведь, по сути, доставалось почему-то только ему. — Я передумал, — бросил ветрено Джи, поднимаясь с дивана. ‐ Будешь стоять на коленях в моей комнате, там тоже нужно прибраться. Минхо с силой сжал тряпку. Опять двусмысленные намеки и беготня по кругу. Только он начнет уборку там — его вновь отправят в гостиную или еще куда-нибудь и так, пока этому нахалу не надоест. Но наперекор чувствам, стиснув зубы он покорно ответил: — Как скажете, Господин. Довольный Джисон в припрыжку направился в свою комнату, наверняка подозревая с какой ненавистью сейчас смотрит ему в след дворецкий. Но у него был свой план и ему никто не смел помешать. Какое-то время Минхо, на удивление, спокойно мог прибираться в личной комнате юноши, не считая пристального взгляда на себе. Он смотрел на него как на жертву, как на аппетитный кусок мяса или желанное пирожное и это заставляло что-то шевелится под кожей на ряду со злостью и отвращением. Но счастье относительного спокойствия длилось не долго. — Подойди ко мне, — вдруг заявил Джи, нахально развалившийся на своей просторной кровати, хлопая ладонью по покрывалу рядом с собой. — Чем могу помочь? — спрашивает, как обычно Хо, оставаясь стоять рядом. — Сядь. — это звучит как приказ, и он повинуется. Но Минхо пожалеет об этом ровно через секунду — ведь тот кладет руку на прямо его орган и сжимает сквозь ткань элегантных брюк. Это переходит все границы. Джисон дразнил его, издевался долгое время, но всегда только на словах. Он никогда не смел касаться его, до сегодняшнего дня. — Ты такой сексуальный, когда злишься, — выпалил Джисон. Дворецкий весь напрягся и замер, ошарашенно уставившись на его лицо, оказавшееся не позволительно близко. Бровь дернулась в раздражении и Минхо вскочил, отбрасывая от себя руку. — Вы что себе позволяете?! — грубит он, не выдерживая накипевших внутри него эмоций. Наглый сынишка лишь завороженно наблюдал за ним с приоткрытым ртом. Его глаза сияли как драгоценные камни и это сбивало с толку, дезориентировало в, итак, абсолютно не предвиденной ситуации. Лицо дворецкого горело и воздуха перестало хватать, пока странный позыв внизу живота не выдернул его из гневных мыслей. Не может быть. Так и не получив ни слова в ответ, он выскочил из комнаты, побежав в свою небольшую спальню. Он в панике запер замок и прижался к двери, также быстро дыша как маленький кролик, убегающий от волка. Сердце выпрыгивало из груди, пока мозг в панике обрабатывал информацию. Медленно скатившись по двери на пол, глубоко дыша, Минхо не понимал свой реакции — он так сильно разозлился? Можно понять почему. А вот кувырок внизу живота — нет. И что нашло сегодня на этого придурка тоже — нет. Привести себя в порядок он не успел, послышался звонок в дверь, так что, поправив по пути одежду и волосы, он слегка запыхавшийся и растерянный открыл входную дверь, встречая своего хозяина низким поклоном. — Добро пожаловать домой, Господин Хан. — Привет, пап. — послышалось сзади и дворецкий невольно обернулся в сторону Джисона. Молния между их взглядами промелькнула едва заметно, но напряжение в воздухе было ощутимо даже только прибывшему мужчине. — И я рад вас видеть, мальчики. Но я ненадолго, сменю одежду и помчусь на встречу. — Вам подготовить новый костюм, Господин? — Нет, Минхо, я сам, спасибо — улыбнулся ему мужчина и направился вглубь дома. Он никогда не был груб с ним и считал его чуть ли не своим сыном. Предпочитал делать практически все самостоятельно, без помощи своих подопечных — в отличие от его сына. Бросив еще один гневный взгляд в сторону юноши, Хо направился во двор, проконтролировать выгрузку личных вещей его Господина. Небольшое затишье перед бурей. Как только Минхо перешагнул порог дома, его тут же схватили за руку и потащили за собой: — Что ты делаешь?! — Краду тебя в свое логово. — Зач… — но договорить свой вопрос он не успевает, будучи чуть ли не закинутым в комнату Джисона. Гордость превышала дозволенность и скрестив руки на груди, он твердо спросил: — Ну и что тебе нужно? — Ты. — коротко бросил Джи, взяв его за ворот рубашки. Сердце пропустило удар, ладони предательски вспотели. Сглотнув ком в горле, он не успел ничего возразить из-за губ, стремительно настигших его. Поцелуй вышел смазанным, внезапным, но достаточным, чтобы крепкий узел завязался внизу живота. — Какого черта? — прорычал Хо, вбивая его в стену около двери. — Я хочу тебя. — Что ты несешь?! — злость перехватила все нейроны и Минхо терял контроль над собой. Рука сжала шею широко улыбающегося юноши. — Джисон, я ушел, не забудь поужинать! — послышалось в коридоре. Его отец уходил на встречу, как вовремя. — Скажи: «Пока, пап» — прорычал Минхо ему на ухо, разжав горло для свободной речи, но не убирая руки до конца. — Пока, пааап, — послушно протянул юноша. — Скажи: «Я люблю тебя, пап» — Я люблю тебя, пап — выговорил Джи, который не припомнит, когда последний раз говорил такое своему отцу. — И я тебя, сын. — послышалось спустя небольшую паузу. Он внутренне ликовал, что отец не стал задаваться вопросами с чего он вдруг сказал такое и входная дверь захлопнулась, обозначая конец и начало одновременно. Сегодня, кажется, особенный день по всем фронтам. — Какой послушный… — промурчал ему на ухо Минхо. Джисон тяжело сглотнул. Теперь он точно не отвертится и не убежит. Придется заплатить за свои шалости и судя по яркому пламени в глазах дворецкого — сполна. Чувствуя ладонью как кадык дернулся, Хо облизнулся. Теперь его очередь издеваться. Джисон стоит вжатым в стену собственной спальни, с прижатой к горлу рукой и задевающим внутреннюю сторону бедра коленом дворецкого. Юрким движением руки он запирает дверь на замок, не переставая улыбаться, пока Минхо борется с собственными эмоциями. Он сорвался, вышел из-под контроля первые за все время работы и наряду с злостью в его жилах кипело что-то еще. Что-то, что было непозволительно. — И что же дальше, кис? — бархатным голосом, с легким сарказмом и возбуждением спросил его Джи, пока его рука скользнула к талии, нежно обхватив сбоку. Минхо вытаращил глаза и застыл в ту же секунду. Яркое пламя в глазах сменилось на шок и румяные щеки. «Как он его только что назвал?». Добивающим моментом оказалась рука на его талии, заставляя, казалось, уже мертвых бабочек в животе зашевелиться. Прикосновение их ног вдруг резко стало акцентным, и он убрал ее подальше от подлеца, не в силах больше выносить ярких ощущений. — Чего ты добиваешься? — прорычал Хо, сжимая руку на шее сильнее. — Тебя. — сквозь хрип, но уверенно ответил Джисон. Его заводила инициатива с его стороны, злость, яркие эмоции и реакции тела. Все это делало из мраморной статуи дворецкого — Минхо, живого и настоящего. Без ограничений, статусов, правил и оков. — Да что ты заладил! Чего ты хочешь? Подставить, уволить или тебе просто нравится издеваться над людьми?! Мало что ли сотрудников тут или ты так до всех докапываешься? Скажи мне чего ты добиваешься, пока я тебя не придушил! — психанул, повысив голос Минхо. Тысячи раз, когда он хавал все его выходки и молча унижался снова и снова, не прошли следом. Все подавленные эмоции лезли наружу, создавая ком в горле и короткий прилив сил. — Тебя, кис. Мне нужен только ты. — стоял на своем Джи. Несмотря на небольшое удушье, он гладил чужую талию большим пальцем и смотрел на него с таким вожделением, что мурашки, кажется, стали частью кожи дворецкого. — Да ты издеваешься… — ослаб Хо, не веря в эти слова. Это какая-то проверка, подстава, игра, да что угодно, но точно не правда. Чувствуя ослабление и смятение Джи воспользовался моментом и придерживая за талию дворецкого поменял их местами. Резко и неожиданно. Рукой уперся в стену сбоку от Минхо и наслаждался растерянностью и удивлению в блестящих глазах напротив. Наслаждался им, искренним, без масок, без цепей запрета. — Нет, это правда. Ты мне нравишься, кис. — признался, казалось, без капли стеснения Джисон, пока Хо заливался краской. Он не должен ему верить, это все какой-то бред, но тело невольно стремилось к его, жаждя прикосновений. Он держался изо всех сил, стараясь избегать любого телесного контакта, как огня. — Отпусти. — потребовал дворецкий. Но губы Джи накрыли его лавиной, снося все границы, выстроенные годами. Минхо сопротивлялся, мычал, кусался и толкать его в грудь, но юноша не собирался сдаваться. Он знает, чувствует, что к нему неравнодушны. Он бы не злился на него, если бы ему было все равно, он бы не бросал взгляды, не поддавался, выполняя все, что Хан бы не сказал, не засматривался на его мышцы, пока тот шел из душа без футболки. Их останавливают только невидимые, но прочные линии границ, который он осмелился взять на себя и стереть с лица земли. Джисон не отступал, лаская заветные губы, сминая, облизывая, поглощая до талого, пока Хо не сдался под его напором, не успокоился и не забылся в моменте, сладком и тугом, как и нарастающее ощущение внизу живота. Их тела притянулись друг к другу безвольно, сливаясь в эмоциях, срывая противоречия и бесконечные «но». Они отдались этому мгновению, забыв обо всем, растворившись в воздухе. Когда руки Хана заблуждали по телу дворецкого, а язык намеревался углубить поцелуй, Минхо резко закрылся, замычал и отпихнул от себя потерявшего бдительность юношу. Тяжело дыша, раскрасневшийся и растерянный бросил короткое: — Придурок, — и выскочил из душной спальни, скрываясь в коридорах. Дрожащая рука уже потянулась к дверной ручке его личной комнатки, как его ловко обвили чужие руки на талии и закинули на массивное плечо, будто он весит не больше пакета с продуктами. — Отпусти немедленно! — истерично попросил испугавшийся Хо, хватаясь руками за спину, пытаясь удержаться. Его просьбу не то, что не проигнорировали, так еще и в наказание звонко шлепнули по ягодицам. Ахнув от неожиданного удара, у дворецкого, кажется, начала кружиться голова. Кровь прилила к лицу, он залился яркой краской как школьник, пока его несли в неизвестном — вполне очевидном — направлении. Дверь злосчастной комнаты захлопнулась, а Минхо оказался на просторной кровати. Снова вскочить и сбежать шанса не было — массивное тело прижало его к простыням, а руки заключили в ловушку, будучи расставленными по бокам от него. Шокировано смотря прямо в темно-блестящие глаза напротив, дворецкий судорожно пытался что-то придумать и раз выхода не видно, он перевернет правила игры под себя. Пусть этот разбалованный парень потеряет бдительность вновь и Хо выберется отсюда, из этого дома, желательно навсегда. Гениальному плану мешало лишь одно «но»: в брюках стало слишком тесно и, кажется, у Джисона тоже. — Пугливый кот, — ласково пролепетал Джи, рассматривая переливающиеся от острых к мягким черты лица. — Кис… — начал был он, но внятное мычание будущих слов растворилось в губах, оказавшихся на его. Минхо поцеловал его. Сам. Джисону много и не надо, чтобы захватить инициативу поцелуя вместе с воздухом, стеснением и неловкостью, оставляя лишь сладкий привкус вишневого бальзама и возбуждения, льющегося по телу. Влажные губы скользили с неприличным звуком, пока язык готовился углубить поцелуй в первую же возможность. Дыхание сбивалось, в голове горело не меньше, чем в паху и Минхо отдавался с каждой секундой все больше. Он повторял себе вновь и вновь «Оттолкни, оттолкни, оттолкни!» — но не мог. Тело не слушалось. Он проиграл. Провалил собственную игру, давая подлецу все, что тот желал. Руки притянули совсем недавно душившую шею к себе, поясница выгибалась, чтобы чувствовать запретное, но оттого еще более сладостное желание, а язык сам сплелся с противным, но прекрасным языком Джисона. Они вжимались друг в друга все сильнее, Хан нырнул рукой под поясницу заставляя прогнуться ее еще больше, быть еще ближе к его телу, слиться и чувствовать пылающую кожу под плотной тканью брюк, пока предел не достиг обоих. Джи аккуратно садился на кровати, притягивая за собой дворецкого, не разрывая поцелуй, пока одежда раскидывалась по комнате, воздух взбирался в разгоряченные и саднящие легкие парней, а простыни не обволокли практически полностью обнаженное тело Минхо в свои хлопковые объятия. Дорожка мокрых поцелуев пошла по коже дворецкого, пока он сжимал волосы и постельное белье, выгибаясь всем телом навстречу к ласке и крича у себя в голове, умоляя остановиться. Вместо простого слова «Уйди» из его рта лишь выходили мычания, все больше походившие на стоны. Отрицание очевидного желания все более казалось глупым, а естественные опасения уходили в чертоги разума, расщепляясь по крупицам. Молча, без единого слова, Джисон давал понять ему всеми своими действиями, каждым прикосновением, каждым взглядом и вдохом, что ему нечего бояться — он честен. И это работало. Дворецкий определенно выпадал из реальности, потому что совершенно не заметил, как оказался полностью обнаженным, а Хан уже разогревал смазку в руках. Глубокий вдох и… Стоп. Смазку? Он уже голый?! Осознание происходящего ударило его током, и он вскочил на кровати испуганно уставившись на Джи. — Поздно опомнился, — сказал юноша и толкнул его обратно на кровать. — Я уже начал. Сразу после этих слов Минхо рвано выдохнул, цепляясь в маскулинные плечи, ведь в его морщинистое колечко из мышц по-хозяйски ворвались пальцы. Пока под пошлые хлюпающие звуки его нагло растягивали и дразнили, вталкивая пальцы глубже внутрь и практически вынимая полностью обратно, грудь покрывалась поцелуями, все ближе и ближе к соску. Он сводит его с ума, выбивает из реальности и заставляет забыться. — Ты мой, — заявил Джисон, найдя самое чувствительное место, вызывающее у дворецкого всхлипы. — Нет, — сквозь рваное дыхание отрицал Хо, сжимая простыни. — Мой дворецкий. Мой Минхо. — продолжал Джи, целуя и покусывая сосок, пока пальцы ласкали внутри. Он нажимал на самые нужные места, менял темп, игрался и ласкал так, будто знал Минхо уже давно, знал, что нужно его телу, чтобы дойти до искупления и обмякнуть. Чувствуя, как внезапно стало пусто и холодно, он уже начал было скулить, как резкий стон вырвался из глотки, когда в него вошло что-то гораздо большее, чем пальцы. Дыхание сперло, а в глазах потемнело, но это именно то, что нужно, то, что ощущается так правильно и приятно. Дворецкий Минхо прогибался под избалованным юношей, спустя сотни пошлых снов и подавленных днем мыслей. И хоть он весь горел и стремился на встречу, его рот продолжал твердить одно и тоже сквозь всхлипы и подавленные стоны, пока член Джисона входил внутрь, заставляя дрожать: — Нет… — Мне остановиться? — с усмешкой спросил Хан. Его забавляло это отрицание и сопротивление до талого, даже учитывая, что он прямо сейчас с его членом в заднице. — Нет — не задумываясь ответил дворецкий, чем вызвал смех у юноши. — Смеешься? Смешно тебе? — вдруг активировался Минхо. Он внезапно спихнул Джи в сторону и оседлал бедра, опираясь руками на груди. Медленно наседая на орган, впиваясь ногтями в медовую кожу и нахмурив брови он продолжил: — Ты подлец. Ты меня используешь. — Это ты меня сейчас используешь, — искренне улыбаясь подметил Хан. Такой забавный и сексуальный, сидит на нем и продолжает злиться, несмотря ни на что. Он аккуратно касается руками бедер, плавно ведя ладонями до ягодиц. — Заткнись! — практически кричал Минхо. — Кис, — начал было юноша, сжимая упругие половинки, но его тут же перебили. — Замолчи! — ускоряя темп и опускаясь ниже, меняя угол так, чтобы задевать самое приятное и невыносимое место, он огрызался, пока сам же уже и доходил до пика. — Я ожидал услышать твои стоны, но ругательства тоже ничего, — подметил Джи, помогая бедрами в толчках и сминая мышцы на бедрах и ягодицах. — Прекрати! — Ты мой. — Нет! Ты наглый, жутко бесящий, злой и отвратительно сексуальный мерзавец! — от выхода накопленных эмоций и ускоренного темпа самим Минхо, от адреналина в крови и члена внутри него, он уже был на пределе, — Ты меня используешь и кинешь! — выкрикнул он, рухнув на торс юноши. — Не кину. — мягко ответил Джи укутывая его в объятия. — Врешь. — прошептал Минхо, устраиваясь головой на его плече. — Не вру, кис. Мне никто больше не нужен. Я никого не трогал, и ты это знаешь. — Знаю. — выдохнул Хо. Он признает свое поражение, утопая в тепле и уюте, что давал ему человек, ранее издевавшийся над ним несколько месяцев. А еще он чертовски прав — ему, блять, не все равно. — Тогда отбрось все ограничения и правила. Это все не имеет значения — сейчас есть только Джисон и Минхо. Никаких дворецких и господинов, только ты и я. — успокаивал юноша, гладя по голове ослабшего Хо. Через некоторое время, что они молча провели в объятиях друг друга, он поднял голову, задумчиво рассматривая Хана. Верить ли ему? Обожжется ли он, если доверится? Что будет дальше? — на эти вопросы ответа пока не было. А вот хочет ли он избавиться от статусов и довериться ему? На этот вопрос ответ у него был, давным-давно, в самых глубинах сердца. — Отдохнул? — поправляя прядь волос за ухо, ласково спросил Джисон. — Угу… — А теперь тебе все-таки придется встать на колени, — с усмешкой произнес он, толкаясь своим стояком ему в бедро. Закатив глаза, Минхо с первой искренней улыбкой за весь день добровольно спустился к его паху. ------------------------------------------------------------------------ не знаю выкладывать ли бонусное продолжение, так как получила в адрес него вполне справедливую критику в своем тгк. по-крайней мере люди ожидали просто продолжение интимного момента, а я также описала их будущее, которое вызвало споры. переписывать не стала — будет для меня уроком на будущее. если вдруг заинтересует — дайте знать.