2 на 2

      Роберт никогда не думал, что у него будет возможность взглянуть на себя со стороны. Едва ли хоть кто-то задумывался о подобном в целом, однако жизнь приносила сюрпризы. И отчего-то её щедрость слишком яро распространялась на него в последнее время. Это просто бомбардировка подарками. Впрочем, он подозревал, что у неё на него достаточно абъюзивные планы.       Войдя в комнату отдыха, Робертсон застал картину, которую просто не хотел осмыслять. Словно образ в окне перед сном — просто закрой глаза, и он исчезнет. Фламбе в новом светлом и полностью закрытом костюме прижимал к стене Фламбе в своём обычном костюме. Первый, в приличном образе, был чисто брит, и вместо одной прядки из его прилизанного хвоста торчало сразу две прядки, по обе стороны лица. Второй был в своей обыденной красе: щетина, цветные очки, мокрый хвост и волосатая, раскрытая всему миру грудь. Как выяснилось позже, именно она и стала причиной их раздора.       — Нахуя ты нагреваешься, всю стену испортишь! — Ругался один Чад.       — Сука, пусти меня! — Возмущался ему в ответ второй Чад, — Боб-Боб, скажи ему.       — Даже вникать не хочу, почему вас двое и у близняшки есть чувство приличия, — отгородившись от потасовки ладонью, Роберт прошёл к автомату со снеками, — сначала обед, потом все разговоры. Только не спалите кафетерий, пожалуйста.       Встав перед автоматом, он застыл. Каждая ячейка, что снеков, что сладостей была забита под завязку. Каждая, кроме одной единственной и необходимой. Ячейка D69, где должны быть Twinkies, пуста.       — Что?! — Робертсон в неверии вцепился в автомат, — кто забрал все Twinkies?       В этот момент его отдёрнули от автомата за шкирку, и в лицо врезался уже знакомый кулак. Однако удар был чужим. В нём не было злобы, скорее предостережение о том, что в случае сопротивления придётся ударить ещё раз. Роберт не сопротивлялся, зависнув над полом в чужой хватке. Во-первых, он помнил их уговор на ежемесячное избиение, а во-вторых, лишение кексов ударило по нему в разы сильнее.       — Ты арестован, Мехамен, — строго заявил Фламбе, тот, что решил сменить свой обычный стиль.       — Ладно? — Недоумённо согласился Робертсон, помня, что с сумасшедшими лучше не спорить.       — Ладно? — Не понял его Чад, нахмурив брови.       — Эй, ты чё, ахуел моего Роберта трогать?! — Привычный глазу Фламбе налетел на свою версию, выбив из его рук диспетчера, и намеревался возобновить их драку, — только я могу его бить!       И в момент, когда ситуация, казалось бы, не могла стать ещё более абсурдной, в кафетерий вошел Роберт. Второй. То есть третий, Роберт Робертсон третий, практически идентичный тому, что поднимался с пола. Его бровь была перебита наискось, под глазами залегли многолетние мешки. Одет он в чёрную водолазку и брюки, а его руки занимали упаковки пропавших кексов.       — Умм, запахло жареным, — отозвался тот, запихнув один Twinkie за щеку почти целиком, — мой любимый запах.       Новый, другой Чад, заозирался, быстро бросил взгляд сначала на одного Мехамена, ударенного им, затем на другого. И достаточно быстро осознал свою ошибку. Оттолкнув свою, более настырную версию, подал руку Роберту.       — Я ошибся, мне так жаль, ты в порядке? — И с этими словами на его лице появилось такое искреннее, заботливое беспокойство, которого Робертсону никогда не приходилось видеть.       — Ладно, а вот это уже странно, — заключил Роберт, поднявшись самостоятельно.              Разбирательство всей ситуации заняло меньше часа по времени. Однако им снова пришлось собраться в зале совещаний, прервав при этом обеденный перерыв команды. И Блейзер.       — Что ж, я слышала, что-то такое случалось в Мичигане, но не думала, что столкнусь с этим лично, — озвучила мысль она, внимательно осмотрев пришельцев, — мы очевидно имеем дело с параллельными мирами. На время, пока я со всем разбираюсь, а я разберусь, вам лучше лишний раз не касаться собственных двойников, во избежание искривления пространства или каких-либо других реакций.       — О, это как в «Человеке-пауке»! — Воскликнула Невидива, хлопнув ладонями о стол.       — Не понимаю, что все с него так писаются, — отозвался Громила, вскинув плечами.       — Переоценён, — поддержала его Купе, хмыкнув.       — Думаю, предостережения о прикосновениях уже неактуально, мы все перетрогали друг другу в кафетерии, и, как видишь, вселенная не схлопнулась, — обозначил Роберт, а затем понял, что сказал, мученически вздохнул и закатил глаза, — ладно, просто давайте быстро.       Z-команда разразилась язвительным гоготом.       — Что-что вы делали? Что, прям в кафетерии? — Утирая слёзы, выступившие от смеха, поинтересовалась Призма.       — Голландский штурвал, — ядом выплюнув слова, Робертсон дал команде ещё немного поехидничать, прежде чем гаркнул, — а теперь заткнулись! Прежде чем вы вернётесь в свою ясельную группу, хоть кто-нибудь понимает, насколько опасна данная ситуация. Прямо сейчас где-то в Торренсе, возможно, открыт портал, стабильный или нестабильный, из которого может вылезти неизвестно что из их или любого другого мира. Я вас поздравляю, ситуация с Пологом была разминкой в сравнение с этой проблемой!       И тут всем уже стало как-то не весело.       — Пока сообщений о порталах и разных Ктулху не поступало, — успокоила Блейзер, тихо вздохнув, — но Роберт прав. Вы помните, как попали сюда?       — Не было никакого портала, во всяком случае я его не увидел, — спокойно отозвался Фламбе (Реверс), сложив руки в замок на столе, — просто проснулся у себя дома, пошёл на работу и тут вижу себя, а потом своего злейшего врага прямо в SDN, то есть Роберта. Ещё раз прости за удар.       — Порядок, я уже привык, — неловко отозвался Робертсон, хотя его челюсть заметно покраснела.       — Тоже никаких порталов, — Мехамен пожал плечами, — и у нас в мире нет Ктулху, есть Кайдзю, но не думаю, что они родня.       — Да, об этом не стоит беспокоиться, наш мир едва ли сильно отличается от вашего, я разницы до последнего не заметил, — подхватил Чад (Реверс), сам за собой не заметив. Зато это заметил его Роберт и, уложив подбородок на ладони, лилейно уставился на него, забыв обо всех окружающих его героях.       — Раз зашла речь, а в чём разница-то? — Поинтересовалась Невидива, поглядывая на чужаков с ехидным интересом, — вы типа местами поменялись? В вашем мире Роберт сверху?       Сонар, сидящий рядом с ней, крякнул от внезапно настигшего его смеха. Чад (Реверс) уставился на неё в нерешительном недоумение. Явно не поняв, с чего подобное предположение. В то время как Мехамен резко уставился на неё и метнул горящий интересом взгляд сначала на Фламбе, вальяжно закинувшего ноги на стол, затем на уставшего Роберта.       — Я… не знаю, что должен сказать на подобное, — тихо обозначил Чад (Реверс) и взглянул на Блонди, — HR?       — Прости за это, — виновато отозвалась та, закрыв лицо ладонью.       — Что, ваша Дива подалась в монашки? — Насмешливо поинтересовалась Призма, после чего оживилась, — о, О! А как выгляжу другая я? В вашем мире же есть другая Призма.       — Ты выглядишь так же блистательно, дорогая, потому что ты блистаешь везде, — с улыбкой заверил Фламбе (Реверс), — только у моей Призм белый стиль, она просто жемчужина на сцене. Но мне нравится твой образ, тебе идёт розовый с голубым, просто шик.       — Оу, — поражённая в самое сердце Призма приложила ладони к груди, — так, посрать на миры, это в любом случае мой горяченький бести! Боже, получается, у меня два бести! Это же будет идеально симметричное выступление! Нам просто необходимо сходить вместе в клуб!       И она игриво перебрала пальцами воздух в сторону Фламбе. Тот, усмехнувшись, сложил большой палец с указательным, послав подруге небольшое огненное сердце.       — На самом деле это верная мысль. Мы вас вроде как знаем, но лично с вами не знакомы, может вы оба представитесь, чтобы мы могли лучше понимать, с чем имеем дело, — деловито предложила Блейзер.       — Да, верно. Что ж, меня зовут Фламбе, можно по настоящему имени Чад, я герой SDN на данный момент, но мне совсем скоро вернут мою лицензию, и я снова стану героем фрилансером, — с легкой неловкостью представился Чад (Реверс), раскинув ладонями, — на данный момент состою в команде героев Z. Думаю, в этом у наших миров ничего не расходиться, мы разные только по, — он обозначил ладонью своего двойника, — стилям одежды. Ты правда не можешь прикрыться?       — Нет. А ты можешь сходить нахуй? — Елейно поинтересовался Фламбе и выставил на покалеченной руке средний палец.       Чад (Реверс), заметив, что у другого себя тоже недоставало пальцев, поджал собственную покалеченную руку.       — Мехамен Еллоу, можно Еллоу, но не зовите меня Робертом, — совершенно незаинтересованно обозначил Еллоу и небрежно, даже брезгливо указал парой пальцев на Роберта, — вот это чмо Роберт.       — Он не чмо, он сука, — с галантностью кавалера, что не дозволял чернить имя дамы в своём присутствие, поправил Фламбе и быстро подмигнул Роберту.       Заметив этот жест, Мехамен так резко обернулся на свою копию, что едва ли не вывернул шею. А Робертсон просто смиренно вздохнул, давно приняв клеймо суки.       — На самом деле ты не прав, в этом и кроится главная разница, — указав ладонью на Чада (Реверс), подала голос Блейзер, уже давно не вмешивающаяся в отношения Z-команды и их диспетчера, — дело в том, что Z-команда герои недавно, они все преступники, что сейчас проходят реабилитацию по программе «Феникс». А у вас они, похоже, всегда были героями, а Мехамен, правильно ли я понимаю, что он…       — Преступник, подонок, просто ублюдок, что поставил себе цель испортить мне жизнь, — тут же перейдя с вежливого и спокойного тона практически на лай, ответил Чад (Реверс), развернувшись к своему земляку. Еллоу причмокнул губами, послав намёк на воздушный поцелуй.       И Фламбе буквально возгорелся от одного только этого движения губ.       — Фламбе, Чад, этот Фламбе, пожалуйста, без огня, — попытался осадить Роберт, подорвавшись со стула. Однако подбегать ему не потребовалось, Чад (Реверс) несколько раз шумно выдохнул и потух.       — Надо их подписать, — приметила Малевола задумчиво.       — Да по костюму можно различить, — небрежно отозвался Громила, — а почему жёлтый? Типа ссаный Мехамен?       — Punch Up, потому что верх для тебя настолько далеко, что ты дерёшься? — Мехамен вздёрнул обрезанную бровь.       — Ах ты пиздюк, — Громила ударил кулаками о стол.       — Тише, прошу, — призвала к порядку Блейзер, — давайте не будем разводить конфликт, хорошо? Хорошо. Даже если непонятные существа из другого мира не угрожают Торренсу, ситуацией всё равно необходимо заняться, нужно как можно скорее вернуть Фламбе и Еллоу домой.       — Ну, мой кузен занимается переходами по мирам, но у него нет сотового, мне нужно будет ехать к нему, — предложила свою помощь Малевола, — это займёт время, там сейчас такие пробки.       — В аду ещё и пробки? — Удивилась Купе.       — Что? Пф, нет, он живёт во Флориде, — насмешливо отозвалась Гиб.       — Хорошо, я выделю тебе оплачиваемый выходной на эту поездку, а пока Фламбе может занять твоё место в команде. Ты не возражаешь? — Обратилась Блейзер уже к Чаду (Реверс).       — Да, я сам хотел предложить, не сидеть же без дела, пока мы здесь, — охотно согласился тот и уже хмуро обозначил, кивнув на Еллоу, — а его лучше закрыть, пока он без костюма, и поскорее. Я знаю его, с него нельзя глаз сводить.       — Мы не можем посадить его в тюрьму за то, что он сделал в другом мире, — неловко обозначила Блонди, — но не беспокойся, глаз с него не спустят. Может, небольшой опыт работы в программе «Феникс» и его направит на правильный путь.       — Я бы сказал, твоё направление, но боюсь, что ты воспримешь это как приглашение к интиму, — брезгливо вздёрнув верхнюю губу, Роберт вальяжно откинулся на стуле и с вызовом уставился на Блейзер. Та от такого заявления растерялась. И решила, что отвечать на подобное ниже её достоинства.       — А мне нравится такой Роберт, — игриво мурлыкнула Невидива и протянула пальцы к шраму на брови, — что, твоя эмо-фаза прошла более активно, чем у нашего?       — Дотронешься и я сломаю тебе пальцы, — убийственно ледяным тоном обозначил Еллоу.       И Дива от испуга задержала дыхание, исчезнув. И в этот же момент Чад (Реверс) ударил его по лицу, сразу же схватив за волосы на затылке, заставил повернуться к себе.       — Не смей запугивать и эту Невидиву! — Рявкнул он, всё ещё сжимая в руке короткие каштановые волосы.       — Кокетка, — урчащим тоном выдохнул Мехамен. Несмотря на струйку крови из носа, он выглядел совершенно довольно.       И Фламбе, порядком взбешённый что тоном, что выражением лица, собирался ударить ещё раз. Но в этот момент всё же подскочил Роберт, выставив между дерущимися руки, развел.       — Понимаю, у вас долгая совместная история, но будьте взрослыми людьми, сохраняйте дистанцию, — и в этот момент ладонь, направленная к Чаду (Реверс), легла на грудь. Совершенно ненамеренно, просто чтобы отпихнуть.       Но Еллоу, заметив это касание, озверел посильнее любого быка на родео.       — Я, блять, прикончу тебя! — Тяжёлым, словно ледяная скала, тоном проревел он, набросившись на Роберта.       И он не планировал с ним драться или запугать. Нет, он, с целенаправленным намерением убить, вцепился Робертсону в глотку, прорвав короткими ногтями кожу от усилия. Роберт не успел глотнуть воздуха, попросту не ожидая столь резкого нападения. Но стоило только сориентироваться, как он ухватил напавшего за волосы, попытался оттянуть, вырвав клок. Однако Мехамен не заметил этого, едва ли он бы заметил, воткни кто в его глаз ручку, настолько силён был порыв ревнивого помешательства.       — О чём я говорил, он психопат! — Воскликнул Чад (Реверс), и, пожалуй, лишь он смог оттащить Еллоу. Просто потому что тот обмяк в его руках, — не подходить к нему, не трогать, с рук не кормить, и можно мне намордник для него.       Роберт перевернулся на бок, закашлялся всё ещё не в силах нормально дышать. Глаза заволокли невольные слёзы. Он сморгнул их, не в силах утереть. Помимо удушения его неплохо приложили головой, и разум пошатнуло. Кто-то помог ему встать. По началу он решил, что это Блейзер, нащупав стиснутый облегающей тканью костюма бицепс. Однако, прижавшись к плечу, чтобы отдышаться, осознал свою ошибку. Это был его, то есть привычный Фламбе. Что буквально перескочил стол, помчавшись к нему.       — Сделайте, блять, ему уколы от бешенства! Какого хуя? — Рявкал он откуда-то сверху, удерживая за плечо Робертсона, который слегка покачивался.       — Вот, Роберт, выпей воды, — к нему подорвалась Блейзер со стаканом, — вот это уже преступление, я сейчас же свяжусь с полицией.       Робертсон выпил немного и, вернув стакан, отпрянул от крепкого плеча.       — Не нужно, — заверил он, потирая шею, при этом не сводя взгляда с собственных, ещё сочащихся жаждой крови глаз, — мне не нужна запись в полиции о нападении, у нас же одни данные, подозреваю, что и одно ДНК. Не надо полиции, всё в порядке, будем считать, что это была дискуссия со своим другим я. Мы поняли друг друга, и этого больше не повторится. Верно?       Еллоу смотрел на него долго и подозрительно, всё ещё находясь в захвате Чада (Реверс). Робертсон медленно, показательно вытер об штанину ладонь, коснувшуюся груди.       — Верно, — подтвердил Мехамен, слегка кивнув.       Они и правда поняли друг друга.              Разборки затянулись больше не от рассуждений что им делать или какие у ситуации риски. А потому что они долго не могли прийти к соглашению, как называть второго Фламбе. Если с Робертом всё ясно, у них есть их немного охрипший Роберт Робертсон и стрёмный Мехамен Еллоу. В то время как оба Фламбе были Фламбе в той же степени, что и Чадами. И никто из них не хотел быть вторым при распределении первый и второй Фламбе. Никто не хотел быть «сиквелом» в варианте «оригинал и сиквел». Также не понравился вариант «наш — чужой». В целом все обозначения, что хоть немного опускали или отдаляли одного Чада от другого, они отвергли. И сошлись на том, чтобы звать привычного, местного Чада — Фламбе, а попавшего сюда — Чадом. Во всяком случае на то время, пока двойники здесь. Малевола сказала, что ей потребуется около недели, чтобы добраться до родни и вернуться обратно. В это время Ройд получил задание попытаться разработать портал. Тот, конечно, не отказался, однако конкретных сроков дать не смог. Что означало, что гостями, пришельцам, необходимо пробыть как минимум неделю.       Если Чад (реверс) легко вписался в команду. Призма буквально пищала, когда Роберт направил её с двумя Фламбе.       — Просто огненное выступление, дорогой, дорогие! — Она вскрикнула ещё раз и, Робертсон видел это по камерам, повиснув на крепких шеях, поочерёдно чмокнула друзей в щеку, — если бы у вас ещё костюмы были одинаковые.       — У меня есть запасной, — предложил Чад, скосив взгляд на другую версию себя.       — Не в этой жизни, — огрызнулся тот.       То Еллоу сотрудничать отказался. Что, отчасти, было к лучшему. Неизвестно, что он мог сделать, выйдя на смену в качестве героя. Роберт посадил его в пока пустующую кабинку Чейза, что был определён в команду героев после получения кристалла Менди. Выдал ему раскраску из холла, чтобы не скучал, и велел сидеть здесь. Однако и пятнадцати минут не прошло, как тот просто со скуки влез на их рабочую линию с телефона, погрузившись в чужие разговоры. Он прикусил палец, представив Фламбе в столь откровенном костюме. Впрочем, ему не нужно было представлять, достаточно лишь немного подправить в голове образ местного Фламбе.       — Так, а ты тоже гей, Чад? — И получаса с начала рабочей смены не прошло, как Сонар задал этот вопрос.       — Эм, почему тебя это интересует? — Очевидно неприятно удивлённый Чад (Реверс), уточнил.       — Да просто интересно. Если ты отраженная версия Фламбе, пылающего гомосексуалиста, значит ли это, что ты стопроцентный натурал. Типа настолько натурал, что режешь бананы, когда ешь и собственный хуй не трогаешь, потому что это по-гейски, — почти философски поразмыслил Виктор под гогочущий смех Фламбе.       — Чувак, это так не работает, — отозвалась Дива, — если бы ориентация зеркалилась в других мирах, то это был бы мир геев и лесбиянок.       — Типа омегаварс? — Подала голос Купе.       — Что? — Спросила Призма, пропала из сети на мгновение и вернулась уже встревоженной, — не гуглите это! Ты извращенка!       — Неженка, — Купе усмехнулась, — а мне вот интересно, можно ли считать вас двоих попаданцами, раз вы из другого мира.       — Типа как в аниме? — Недоуменно поинтересовался Голем.       — Не только в аниме, этот троп и в книгах есть, я читала одну не так давно, — объяснила Купе с лёгкой задумчивостью, — там пара тоже попала в другой мир и долго не могла оттуда выбраться.       — И как же они сделали это? — Поинтересовался Роберт, — нам сейчас любые варианты нужны.       — Роберт, это любовный роман, — терпеливо обозначила Купе и фыркнула смешком, — они потрахались.       — Нам правда стоит попробовать все варианты, снимай костюм, — прозвучал голос Роберта, вызвав на общей линии истерический смех.       — Роберт! — Очевидно смущенно выпалил Чад (Реверс).       — Это не я сказал, — отозвался Роберт и, приподнявшись, заглянул в соседнюю кабинку. Его же собственное лицо улыбнулось ему совершенно нагло. Еллоу уже переподключил гарнитуру к телефону и очевидно не собирался заниматься вместо этого раскраской, хотя он её начал, — Еллоу тоже на линии.       — Пошёл ты, придурок! — Тут же ощетинился Фламбе (Реверс).       — Отлично, как мы их отличим? — Буркнул Громила, — этот уродец может нас саботировать.       — Мне просто хочется поболтать вместе с вами, — с наигранным дружелюбием отозвался Мехамен, — так, на чём вы закончили? Гей ли Чад, он совершенно точно гей.       — Заткнись нахуй, ублюдок! — Не в себе от гнева выпалил Чад (Реверс).       — Да, если в какой-то вселенной появится Фламбе натурал, то она схлопнется, — с уверенностью эксперта обозначил Сонар.       — Сто процентов, — посмеиваясь отозвалась Невидива и не поленилась добавить, — рада за Фламбе, он наконец-то сможет сам себе отсосать.       — Как говорится, а чего добился ты? — Подхватил Громила и они хором загоготали.       — Они по голосу различаются, вам что, не слышно? — Без особого интереса заметил Чад, не собираясь отвлекаться на подколки, — у этого Меха он ниже, а наш хрипит сейчас как сифилитик.       — Ты запомнил тон моего голоса, какой внимательный, — иронично отозвался Роберт.       — Да мы все его запомнили уже! Я порой засыпаю и слышу тебя, — раздраженно ответил Фламбе.       — Просто твой сонный паралич уехал в отпуск и я выхожу вместо него в ночную смену, — продолжил иронию Робертсон с легкой улыбкой, — люблю свою работу.       — Ой, отсоси, — рявкнул на него Чад.       — Что, прямо сейчас? Потерпи хотя бы до конца смены, — попросил Роберт, вызвав новый шквал смеха.       — Роберт… — подал голос Фламбе (реверс), очевидно не ожидавший от него такого. От них всех, если быть честным.       — Не твоя команда, да? — Робертсон постарался звучать ободряюще, — прости, они беспардонные, но ты привыкнешь, я, как видишь, привык.       — Это будет… долгий день, — обозначил Фламбе (реверс) и был прав.              К вечеру Роберт так вымотался, словно лично бегал по вызовам, причём один. Однако виной тому моральное истощение, а не физическое. Его худшая версия, обозначающая себя как Еллоу, не саботировала работу напрямую. Он скорее дополнительно нагружал линию и его голову. На какой бы вызов не направился Чад (Реверс), стоило Робертсону попытаться подключиться к камере, как та безбожно зависала. Всё оттого, что к ней уже подключились буквально из соседней кабинки. Из-за чего Роберт дважды не успел выдать необходимые инструкции и подставил Фламбе (Реверс). Но данное вредительство очевидно было ненамеренным. Что нагружало голову куда как сильнее.       Мехамен вёл себя подозрительно тихо. И Робертсон понимал почему. Если бы он сам затесался во враждебную для себя среду, а организация героев для злодея безусловно враждебна, то первым же делом затаился. Выждал, вызнал как можно больше уязвимостей, чтобы неожиданно ударить в них и разрушить всё, словно башню дженги. Если судить по разговору, к Менди у этой его версии очевидная неприязнь. Вероятно, он хотел бы ударить по ней. А, быть может, и по всему SDN.       Роберт встрепал волосы полотенцем, постаравшись этим хоть немного облегчить голову. Не помогло. Открыл шкафчик, чтобы достать одежду. И в этот же момент его голые бока пересчитали ледяные пальцы. Он дёрнулся, обхватив себя руками, обернулся.       — Ты такой тощий, — заметил Еллоу, всё ещё держа пальцы наготове, точно намеревался щекотать, — ты вообще ешь хоть что-то кроме кофе?       — А ты знаешь, что трогать голых людей без их согласия уголовно наказуемо? — Настороженно поинтересовался Робертсон.       — Не первое моё преступление, не обольщайся, — небрежно фыркнул Мехамен и привалился плечом к соседнему шкафчику, — такой тощий, весь в шрамах, просто жалкий. В этом всё дело? Ты его разжалобил? Как ты это сделал? Я просто не понимаю.       — О чём ты говоришь? — Роберт поднял брови в искреннем недоумение.       — Фламбе, Чад, — Еллоу практически ласкал имена на языке, — как тебе удалось заполучить его, рассказывай, — он резко сократил дистанцию, ударив по шкафчику кулаком, заметно помял тонкий лист металла, — вы же с ним встречаетесь, да?       Робертсон нервно хихикнул. Мехамен был крупнее его, однако не намного. Просто у него совершенно отсутствовал естественный для человека стопор, ограничивающий силу, чтобы не навредить себе. У Роберта он тоже слетал, но исключительно во время боя. Здесь же о нём не было и речи. Всему виной слишком частое использование усиливающего костюма. Он просто забыл, что не так силён без него. Это опасно.       — Послушай, не знаю, что ты там себе придумал, но я ни с кем не состою в отношениях, тем более с Фламбе, — как можно более мягко произнёс Робертсон, подняв руки в знак мирных намерений, — мы с ним скорее старые враги, как вы, но сейчас у нас холодная война, типа того. Ну, за исключением ударов по лицу раз в месяц.       — Не ври мне, вы весь день флиртовали прямо на работе, — зло, но без прямой агрессии огрызнулся Еллоу, — я не собираюсь отбирать его у тебя, мне нужно знать, как ты смог его получить!       — Да, команда часто шутит на эту тему, но мы совершенно точно не флиртуем. Это просто, как сказать, — Роберт неловко поморщился, — пинг-понг пассивной агрессией и сарказмом? Не знаю, в любом случае об отношениях и речи быть не может, Фламбе ненавидит меня так же, как твой ненавидит тебя.       — О, правда? Да он же весь день за тобой хвостом ходил, прибегал при первой возможности, ты буквально обещал ему отсосать, да он тебя с пола поднял чуть ли не на ручки, — излучая откровеннейшую зависть перечислил Мехамен, клацнув в конце зубами.       — Что ж, как говориться, держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — отозвался Роберт и всё же отвернулся, надев сначала футболку, а затем трусы со штанами, — он просто тактильный, со всеми такой. По этой логике с Призмой они уже женаты.       — Ты прямо как он, — вдруг понял Еллоу и с полным досады мычанием прижал ладонь к лицу, — чтобы быть героем, что, обязательно чтобы вас в детстве головой роняли?       Прежде чем Робертсон успел что-либо возразить из другой стороны раздевалки послышался до боли знакомый акцент. И Мехамен тут же зажал ему рот так, словно не он был единственным источником шума последнюю пару минут. Голоса немного приглушило расстояние, однако эхо пустого пространства помогло всё разобрать.       — Блять, ну ахуенно же смотрится, согласись! — Настаивал Фламбе.       — Смотрится да, но герою такого носить не положено, — смущенно ответил ему Чад (Реверс), — у меня ощущение, что при неудачном повороте сосок выскочит.       — Не парься, он отлично облегает, ничего ни разу не выскакивало, — небрежно бросил Фламбе.       — Он в его костюме, — мгновенно осознал Еллоу и бегом поспешил к голосам.       Роберт последовал за ним неспешно, но последовал. Поистине, они как минимум одинаково сообразительны, но едва ли Робертсон хоть раз направлял логику в эту сторону. Оба Фламбе теперь были в одинаковых костюмах и отличить их можно было разве что по наличию и отсутствию щетины, а также количеством торчащих прядок. Чад (Реверс) крутился перед небольшим зеркалом, прикрученным к дверце шкафчика Фламбе, очевидно им самим. И они, занятые друг другом, не сразу заметили гостей. Вероятно, они бы их и не заметили вовсе, если бы Еллоу, вложив пальцы в рот, не одарил Чада (Реверс) сальным свистом.       — Мать твою, где пожарные, эти сиськи просто пылают, настолько они горячие, — добавил к свисту Мехамен, словно его было мало, — не закрывай их!       Роберт ощутил клёклый стыд, но не мог решить, обычный он или испанский. Чад (Реверс) вздрогнул от свиста и поспешил прикрыться. В то время как Фламбе практически сразу довольно, скорее самодовольно, заулыбался, расправив плечи.       — Немедленно выйди! — Рявкнул Чад (Реверс).       — Это общая мужская раздевалка, я могу тут быть, — отозвался Мехамен, почти обгладывая взглядом участки кожи, что не скрылись за ладонями.       — Не вижу, чтобы ты переодевался, — огрызнулся Фламбе (Реверс).       — О, если ты хочешь, я разденусь, — игриво подмигнув, Еллоу оттянул вверх край своей чёрной водолазки, оголив кубики пресса.       — Если у тебя нет стыда, то у меня он есть, прекрати, — схватив руку Мехамена, Роберт поспешно опустил её, прикрыв глаза от смущения.       Фламбе сделал к нему несколько шагов, излучая самоуверенность. И Робертсон больше не услышал, как он подошёл, а почувствовал по жару, исходящему от чужого тела.       — Вы типа подглядывали за нами, извращенцы? — Игриво и совершенно не зло поинтересовался Чад, нависнув над ним.       — Я переодевался и собирался уходить, а за него я не отвечаю, — отстранённо отозвался Роберт и, распахнув глаза, быстро, минуя грудь, пересёкся с взглядом Фламбе, — что тебе нужно? Я уже ухожу.       — О, правда? А вот другая твоя версия уходить не хочет, — не прерывая линии взгляда, Фламбе кивнул в сторону Еллоу, — я бы сказал, он за вас двоих выражает желание остаться и посмотреть.       — Мы совершенно точно не против остаться, — охотно подтвердил Мехамен и буквально утёр слюну с подбородка, — какая сочная. Знаешь, ты зря тратишь время на бритву, волосы тебе идут.       — Да тебе же нравится моя грудь! — Вдруг понял Чад и практически велел, — ну-ка опусти взгляд.       — Ты явно перепутал Робертов, — отстранённо ответил Роберт, покачав головой, но взгляда ни на миг не опустил.       — Если ему нравится мой костюм, — он указал большим пальцем назад, на всё ещё зажатого Фламбе (реверс), а затем перевёл палец на Еллоу, — значит, и если ему нравится моя грудь, то она нравится тебе. Просто признай.       — Это совершенно точно так не работает, — строго возразил Робертсон и поочерёдно указал сначала на себя, затем на другую свою версию, — мы разные люди и мыслим совершенно по-разному. Хочешь покрасоваться, делай это перед ним.       — Я хочу знать, что ты думаешь о моих сиськах, — с вызовом произнёс Чад и, сложив руки под грудью, намеренно слегка приподнял её.       — Ладно, хорошо, — устало согласился Роберт и, закатив глаза, мимолётно взглянул на грудь перед собой, — у тебя очень развиты грудные мышцы, ты хорошо работаешь в зале. Всё? Я могу идти?       Фламбе неудовлетворённо хмыкнул и перевёл взгляд на Мехамена.       — А ты что скажешь?       — Это, блять, самые горячие сиськи Лос-Анджелеса! Каждый раз, когда вижу их, хочу просто нырнуть в них и не всплывать, — с рвением отличника ответил Мехамен и подкрепил слова имитацией ныряния, так, словно он уже обхватил грудь руками и зарылся в неё лицом.       — У тебя есть хоть грамм здравого ума, ты придурок, — отозвался Чад (реверс), хотя подходить не стал.       — Смотрю на тебя и лишаюсь всех остатков, — Еллоу игриво прикусил воздух.       — Вот что ты на самом деле думаешь о моих сиськах, — торжественно объявил Фламбе и, схватив Роберта за голову, вжал в грудь, — сказал бы раньше, чего стесняться.       — Чад! — Сдавленно возмутился Робертсон и хотел отпихнуть его от себя, но, когда пальцы коснулись открытой кожи, резко отдёрнул их, точно обжёгся, — пусти меня, это не смешно.       — А кто смеётся? Ты разве не этого хотел? — Довольно улыбаясь, уточнил Чад.       Мехамен сглотнул от откровенной зависти и перевёл взгляд на своего Фламбе.       — Даже не думай ко мне приближаться, — предостерёг тот.       Роберт промычал и, опустив голову, всё же вынырнул из захвата. Громко дыша, просто потому что в горячей груди на это не было возможности, отступил на пару шагов. Его лицо покраснело от соприкосновения с жаром и, быть может, не только из-за этого.       — Совершенного точно нет, — он поднял ладони в знак капитуляции, — тебе кажется, что это забавно, но это не так. Я не собираюсь тешить твоё эго, Фламбе. Если тебе так нужно, обратись к нему, ему явно хочется.       И он небрежно указал на Еллоу. Чад фыркнул, раздув ноздри точно бык, глянул в ответ с вызовом, а его улыбка стала совершенно неприятной.       — Окей, почти нет разницы, если так подумать, — резанул словами он и ткнул в грудь уже Мехамена. Тот стоял чуть дальше, и от рывка его ноги буквально подогнулись, и он упал на подставленные мышцы.       — Ты что вытворяешь?! — Тут же вспыхнул Фламбе (реверс), почти буквально, — отпусти его, это сексуальное домогательство.       — Да, ко мне, — самодовольно прокомментировал Чад и весёлым взглядом указал посмотреть на Еллоу.       Тот, в отличие от Роберта, сразу же погрузил в мышцы пальцы, разминая их, словно плотное тесто. И не собирался даже на ноги вставать.       — Нам оставить вас наедине? — Саркастично отозвался Робертсон, излишне резко вздёрнув подбородком.       — Если ты тоже хочешь, то можешь просто сказать, — всё ещё придерживая чужую макушку, Фламбе игриво поманил к себе пальцем.       Чад (Реверс) уставился на Еллоу с такой смесью эмоций, что сам едва ли успел их проследить. Удивление, недоумение, шок и ярость, скрывшая последнюю, самую сильную эмоцию.       — Отлично, забирай его! Вы стоите друг друга, два вульгарных, бесконтрольных животных, займитесь друг другом и наконец оставьте нормальных людей вроде нас с Робертом в покое, — в сердцах воскликнул Фламбе (Реверс), так что аж пламя пробежало по его плечам, а затем, развернувшись на каблуках, схватил свой костюм и стремительно покинул раздевалку.       — Хей, сладкий, слышал, нам дали полный карт-бланш, — кокетливым, сахарным тоном произнёс Чад, перебрав пальцами волосы, что держал.       Роберт на миг застыл, видя это и не веря единовременно. Фламбе заметил его взгляд и, уже довольно, с намёком улыбнувшись, кивнул на Мехамена. Предлагая всё же занять его место или уточняя, дал ли карт-бланш ещё и он. Робертсон заставил себя отвести взгляд и тоже ушёл.       — Делай что хочешь, — бросил он, не обернувшись. Его потряхивало, и последнее, что хотелось, это обернуться и увидеть что-то новое. Что-то, чего ещё хотел Чад.              Он знал, что найдёт Фламбе (Реверс) в кладовке. Пришёл по следам копоти в форме подошвы сапог, оставленных на полу. Да и даже без них, он практически чувствовал нутром, что тот будет здесь. Спрячется совсем как Водобой, которого затравила команда. Нет, совсем как он сам, пришедший спрятаться тоже. Вошёл осторожно, без приветствия, однако не подкрадывался. Оставил дверь слегка приоткрытой, чтобы та нечаянно не захлопнулась и дала им немного света из коридора. Чад (Реверс) сидел прямо на полу, по соседству с небрежно запихнутой в кладовку тележкой уборщика. Роберт ногой сдвинул её и занял освободившееся место у стены, облокотился, запрокинув голову. И какое-то время они просто провели в тишине, уживаясь с собственными мыслями. Фламбе (Реверс) сидел, обняв собственные колени и спрятав где-то между ними и грудью лицо. А Роберт стоял, рассматривая тьму потолка. Он подал голос первый. Слабый, но уже не сиплый и совершенно подавленный.       — Ты правда не против?       — Против чего? — Уточнил Чад (Реверс), подняв голову и уложив подбородок на собственную грудь. Однако взгляда он не поднял.       — Чтобы они, ну, сошлись, — отозвался Робертсон, качнув головой.       — Мне всё равно, — бесцветно ответил Фламбе (Реверс), снова опустив лицо, — пусть делают что хотят.       Роберт невольно хмыкнул, услышав собственные слова чужим голосом. Хотя едва ли голос правда был чужим. Голоса Фламбе, их акцент совершенно идентичны, и эти звуки давно стали ему более чем близкими.       — Завидую. Я прямо сейчас не знаю, куда себя деть от ревности, — признался Робертсон, снова запрокинув голову, — они ведь и правда подходят друг другу. Наглые, злобные, упрямые…       — Беспородные, вульгарные, совершенно бесконтрольные, — со злостью подхватил Чад (Реверс).       — Да, всё они, — на выдохе согласился Роберт и тоже опустился на пол, сложив руки поверх выставленных колен, — Бонни и Клайд, идеальная пара с одним вайбом. Куда нам туда лезть.       — Он тебе нравится? — Тихо спросил Фламбе (Реверс).       — Нравится, — почти сразу ответил Роберт, не дав себе времени задуматься или смутиться, — но я, знаешь, я из тех людей, кто не заводит отношения, они сами либо заводятся, либо нет. Я никогда не делал первый шаг. И с ним, учитывая всё, меня вполне устраивало, что вместо того, чтобы поджарить меня, мы время от времени перебрасываемся оскорблениями. По крайне мере знал, что ему не безразличен. И тут появился он, и я должен типа конкурировать с ним? Я? С ним! Я даже шаг к нему не могу сделать, буквальный шаг, замираю невольно, не то что шаг к отношениям. А тут он, готовый на всё и сразу, прямо сейчас.       — Я всегда думал, что он просто не способен переключиться на кого-то другого, — подал слабый, уже потухший голос Чад (Реверс), — но если этот кто-то другой я… Я не знаю, что делать.       — А что мы сделаем? — С горькой усмешкой поинтересовался Роберт и нервно дёрнул плечами, — ну, например, конкретно я? Выбегу перед ними и закричу: «Нет, стой, не уходи с ним, я люблю тебя, я тоже могу быть таким, если ты хочешь!» Он шумно втянул носом воздух и качнул головой, — я же не могу. Если я буду перечислять все его оскорбления в мою сторону, книга наберётся. Книга причин, почему я могу даже не пытаться. Они взрослые люди, они решают, с кем строить отношения, а мы для них посторонние люди.       — Я никогда не думал, что стану ему посторонним, — Фламбе (Реверс) уткнулся в собственные ладони, спрятав непозволительные герою слёзы, — у меня ощущение, что они всё прекрасно знают и делают всё это, чтобы поиздеваться над нашими чувствами. Даже друг с другом они всё назло.       — У тебя есть предложение, что бы мы могли с этим сделать? — Роберт погладил его по плечу в качестве поддержки, — у меня вот нет идей. Думаю, может, когда вы вернётесь, они будут вынуждены разойтись. Но к тому моменту, наверное, всё слишком затянется и никто не захочет. Они не захотят. Так больно думать о том, что ему будет больно от этого расставания. Но опять же, что я могу сделать?       — Мы можем начать встречаться друг с другом, — выпалил Фламбе и внезапно обернулся на него, упёрся горящими и влажными глазами.       — Мы? — Робертсон приподнял брови. И что в его взгляде, что в его выражении не было пренебрежения к предложению. Скорее в нём было сочувствующее, что к себе, что собеседнику понимание — они не могли бы. Это слишком неправильно, слишком аморально и лишь утроит тупую боль на сердце.       Чад (Реверс) прекрасно это понял сам, даже раньше, чем рассмотрел выражение. Уронил тяжёлую голову на так услужливо подставленное плечо. Всхлипнул, и пар поднялся от его лица, стерев следы слёз.       — Я не выдержу, если завтра увижу их вместе, — почти провыл Фламбе (Реверс) и раздосадовано повёл рукой в воздухе, — столько времени он вился вокруг меня, столько времени мы… И всё это стереть из-за какой-то доступной, похожей на меня шлюхи… Прости.       — Нормально, я знаю, что он более чем доступен, — Роберт вздохнул, — эта раскрепощённость отчасти нравится мне, нравилась… Я знал, что рано или поздно узнаю, что он вступил в отношения, просто не думал, что это будет со мной, другим мной. Правда словно издевательство. Вроде подготовился, а на душе так паршиво.       — Я никогда не думал, что он может уйти! — Рвано вздохнул Чад (Реверс), — я ненавижу его.       — Это нам не поможет, но я думаю, у меня есть идея, что бы мы могли сделать, — подал голос Роберт, шмыгнув носом, — у меня дома есть ведёрко мороженого с шоколадной крошкой, я ел его понемногу, когда жарко, думаю, пришло время его прикончить. Что думаешь?       — Хочу напиться, — почти капризно отозвался Фламбе (Реверс), утерев лицо ладонью.       — Отлично, я тоже, — Робертсон поднялся и подал ему руку, — пойдём, заберём Бифа и заедем за пивом.       — Я буду водку, — ответил Чад (Реверс) и, воспользовавшись предложением, поднялся.       — Думаю, я сегодня тоже, — со вздохом обозначил Роберт.              Чад всё ещё стискивал каштановые волосы, когда в порыве вжал Еллоу в шкафчик. Они облизнули языки друг друга, прихватили губы в поцелуе. И Мехамен перевернул Фламбе, вжав уже его в шкафчик. Их поцелуй длился около половины минуты. Их порыв страсти продержался куда как меньше. Они почти единовременно отпихнули друг друга, сделав пару шагов в сторону, и согнулись практически в рвотном позыве.       — Меня сейчас вырвет, — обозначил Еллоу, зажав рот.       Чад воспламенил пару пальцем и прошёлся по языку до самого корня, испарив чужую слюну. Причмокнул, точно проверял, не застряло что-то в зубах, и сплюнул.       — Это как соевое дерьмо вместо стейка, — обозначил он, счистив вкус с языка о зубы.       — Пошёл ты, — оскорбленно отозвался Мехамен, но кивнул, — но описание точное. Выглядишь как он, звучишь как он, но я же знаю, что…       — Ты не он, — хором обозначили они, обернувшись друг на друга.       — Я думал, это не будет проблемой, но у него словно появился близнец, и прямо сейчас я спутал и зажал не того, — раздраженно объяснил Чад и решительно шагнул к нему.       — Я так долго мечтал овладеть этим телом, вот оно у меня в руках, но начинка-то не та! Я же знаю, что не та! — С не меньшей злостью отозвался Еллоу, тоже сократив дистанцию.       Они схватили друг друга за одежду и одновременно рванули к губам друг друга. Только в этот раз они отпрянули, морщась, даже не подключив язык.       — Даже злиться не помогает, — уже скорее отчаянно, чем зло буркнул Фламбе.       — Когда он злится, это так заводит, а сейчас у меня словно ещё мягче всё стало, — брезгливо отозвался Мехамен, причмокнув так, словно на языке осталось что-то гадкое.       Они сели на противоположные края длинной скамьи, не в силах даже вынести близкое присутствие друг друга. И долгое время просто молчали, осознавая всю патовасть ситуации.       — Может, 69, там в лицо смотреть не надо, — предложил Чад, подняв голову.       — Дело не в лице, у тебя его лицо, — возмущённо отозвался Еллоу, бросив на него уничтожающий взгляд, — я просто знаю, что ты не он, и от этого так гадко! Да мне рот придётся белизной полоскать!       — А мне натереть хуй наждачкой, — согласился с его доводом Фламбе и кивнул.       Они помолчали ещё немного, сконцентрировав атмосферу до давящего склепа.       — Мне нужен только оригинал, а не какая-то пародия! — Воскликнули они хором, снова подняв взгляды друг на друга, — сам ты, блядь, пародия! Я вообще не хотел, это ты полез!       И снова долгая, тяжёлая тишина. Они поочередно несколько раз поднимали друг на друга взгляд, как бы уговаривая себя взять то, что есть, но оба отторгли эту идею почти сразу. Еллоу нахмурился, и вдруг его озарило такое понимание, что лицо просто засочилось сладким счастьем.       — Мне нужен только мой Фламбе, а тебе нужен только твой Роберт, — выдохнул он и подорвался к Чаду, — ты понимаешь, что это значит?       — Что сегодня рукой, как обычно, — недоуменно отозвался Фламбе, слегка отпрянув от такого напора.       — Они любят нас! — Не унимая восторга заключил Мехамен, — если ты любишь того меня, значит и мой Фламбе любил меня…       — Если ты любишь того Чада, то и мой Роберт любит меня, — подхватил мысль Чад, и тут его недоумение тоже сменилось восторгом, — вот сука! Ну всё, теперь я точно его завалю.       — О, и как долго ты уже пытаешься это сделать? — Мехамен вскинул бровь, сложив руки на груди в ожидание ответа.       — Какое-то время, ничего, теперь я точно знаю, что на этой дороге горит зелёный свет, и ничто не помешает мне по ней пройти, — воодушевленный Фламбе перескочил через лавку и начал переодеваться.       — Они мешают нам по ней пройти! Они и их упрямая наивность, любовная слепота, — раздосадовано выдохнул Еллоу и тоже перешагнул лавку, — но сейчас у нас появилась преимущество — мы! Мы знаем, что они думают и чего хотят, если мы объединимся, то можем дать друг другу слепок ключей от ворот к дорогам друг друга.       — Блять, ты прав, — покивав Чад повернулся к нему, протянул руку, — я могу слить тебе все мои заскоки.       — Я расскажу тебе все мои грязные фантазии касательно тебя, — охотно отозвался Мехамен и пожав протянутую руку улыбнулся не предвещающей ничего хорошего улыбкой, — нам нужно составить план.       — Поехали ко мне, — предложил Фламбе, ответив такой же улыбкой.