Сладкая лихорадка

Утро в маленькой квартире началось не с привычного звона чайника или шелеста страниц, а с тихого, надсадного кашля, доносившегося из спальни. Азур, который уже возился на кухне, замер с ложкой в руке. Он прислушался. Кашель повторился — сухой, выматывающий, и от этого звука у Азура внутри всё сжалось. Он отложил ложку, вытер руки о джинсы и на цыпочках подошел к двери в комнату Ту Тайм. Она была приоткрыта. В полумраке задернутых штор Азур разглядел знакомый силуэт. Ту Тайм сидели на кровати, обхватив колени руками, и мелко дрожали. Их длинные уши были печально опущены, а плечи вздрагивали — то ли от озноба, то ли от очередного приступа кашля. — Ту Тайм? Ты не спишь? — тихо позвал Азур, прежде чем войти. Ту Тайм подняли голову. Их глаза, обычно ясные и немного отстраненные, сегодня казались мутными, как осеннее стекло под дождем. На бледных щеках горел неестественный румянец. — Азур? — голос звучал сипло, с хрипотцой. — Извини, я тебя разбудили?Этот противный кашель... совсем меня замучил. — Ты меня не разбудили, я уже встал, — Азур решительно переступил порог и подошел к кровати. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Ту Тайм, и осторожно, тыльной стороной ладони, коснулся их лба. Тот обжигал. — Господи, Ту Тайм, у тебя же жар! — всплеснул руками Азур. — И давно ты так сидишь? — Я не знаю... — рассеянно ответили те, кутаясь в плечи. — Кажется, я не ложились. Я пытались читать, чтобы отвлечься от озноба, но буквы расплываются. Вот, смотри. Ту Тайм протянули книгу, которая лежала рядом на одеяле. Азур взял ее, машинально отметив про себя, что это сборник стихов Серебряного века, и тут же отложил на тумбочку. — Так, — сказал он тоном, не терпящим возражений, но в этом тоне не было грубости, только твердая, уверенная забота. — Чтение отменяется. Сейчас же ложись обратно. Ту Тайм попытались возразить, открыли рот, чтобы сказать что-то про целебную силу поэзии, но Азур их опередил. Он аккуратно, но настойчиво взял их за плечи и помог опуститься на подушки. — Лежи. Твоя поэзия сейчас — это сон и тепло. А я принесу градусник. Через минуту он вернулся с электронным градусником, стаканом воды и таблеткой парацетамола. Пока Ту Тайм послушно измеряли температуру, Азур начал хозяйничать в комнате. Он подошел к окну и плотнее задернул шторы, создавая уютный полумрак. Затем достал из шкафа второе, пуховое одеяло, которое берегли для самых холодных зимних вечеров, и укрыл им Ту Тайм поверх первого. — Тридцать восемь и два, — констатировал Азур, взглянув на дисплей градусника. — Выпей таблетку. Ту Тайм послушно выпили воду, чувствуя себя маленьким ребенком под пристальным взглядом заботливого родителя. Это было непривычно — обычно они сами заботились о своем внутреннем мире, о книгах, о тишине, а тут кто-то взял на себя заботу о мире внешнем, таком хрупком и ненадежном во время болезни. — Спасибо, Азур, — прошептали они, чувствуя, как веки тяжелеют. Азур поправил одеяло у самого подбородка Ту Тайм, и его пальцы на мгновение задержались на их щеке, убирая с лица прядь волос. Это было мимолетное, почти невесомое прикосновение, но Ту Тайм почувствовали его даже сквозь дремоту. Кожа Азура была прохладной и приятной на фоне их собственного жара. — Спи, — прошептал он. — Я пока схожу в магазин. ————————————————————————— Вернулся он через полчаса с двумя тяжелыми пакетами. На кухне запахло свежей зеленью, лимонами и чем-то еще, очень аппетитным. Азур действовал быстро и бесшумно, то и дело прислушиваясь к тишине в комнате. Когда оттуда донеслось покашливание, он понял, что Ту Тайм проснулись, и заварил им чай с лимоном и медом. Ту Тайм сидели в кровати, растрепанные, но уже чуть более живые. Они с благодарностью приняли кружку, обхватив ее ладонями, и грелись о тепло. — Ты знаешь, — задумчиво произнесли они, сделав глоток. — В одной японской сказке больного лиса выхаживал крестьянин. Он тоже поил его отварами и укутывал в солому. А лис потом оказался лесным духом и отблагодарил крестьянина. — Ну, я не крестьянин, и ты не лис, — улыбнулся Азур, присаживаясь на край кровати. — Хотя уши у тебя что надо. Но если захочешь отблагодарить, просто выздоравливай поскорее. — А если я захочу отблагодарить иначе? — спросили Ту Тайм тихо, глядя на него поверх кружки. Азур замер. В их взгляде было что-то новое, чего он раньше не замечал. Что-то теплое и чуть застенчивое. — Например? — его голос прозвучал хрипловато. Ту Тайм ничего не ответили. Они поставили кружку на тумбочку и, подавшись вперед, коснулись губами щеки Азура. Поцелуй был легким, как крыло бабочки, и длился всего секунду. Но когда Ту Тайм отстранились, на их бледных щеках появился румянец — теперь уже не от болезни. — Вот так, — прошептали они, опуская глаза. — Если ты не против. Азур сидел неподвижно, чувствуя, как горит то место на щеке, которого они коснулись. Сердце колотилось где-то в горле. — Я... — он сглотнул. — Я не против. Совсем не против. Повисла тишина, но не неловкая, а наполненная новым, только зарождающимся теплом. Азур осторожно взял руку Ту Тайм в свою и сжал ее. — Лечись, — сказал он мягко. — А мы потом... поговорим. Хорошо? Ту Тайм кивнули, и на их губах появилась слабая, но счастливая улыбка. -————--————--————--————--————— День пролетел незаметно. Азур варил бульон, менял компрессы и то и дело ловил на себе взгляд Ту Тайм — теплый, благодарный и чуть смущенный. Между ними словно установилась новая связь, тонкая и хрупкая, как паутинка, но очень прочная. Вечером, когда температура снова поднялась, Азур сидел рядом с кроватью и читал вслух стихи Ахматовой. Голос у него был негромкий, убаюкивающий. Ту Тайм слушали, закутавшись в одеяла, и чувствовали, как глаза слипаются. — Ты устал, — прошептали они, когда Азур закончил главу. — Иди отдыхай. Я уже почти сплю. — Я посижу еще немного, — ответил Азур. — Пока не уснешь. Он отложил книгу и поправил одеяло. Ту Тайм смотрели на него — на его уставшее, но такое родное лицо, на руки, которые так заботливо укутывали их эти дни, и чувствовали, как внутри разливается тепло, куда более сильное, чем от чая. — Азур, — позвали они шепотом. — М? — Иди сюда. Азур наклонился ближе, думая, что им что-то нужно. Но Ту Тайм просто потянулись к нему и поцеловали — на этот раз не в щеку, а в губы. Поцелуй был мягким, чуть сухим из-за болезни, но таким искренним, что у Азура перехватило дыхание. Он замер на мгновение, а потом ответил — осторожно, бережно, боясь сделать больно. Когда они отстранились, Ту Тайм улыбались сквозь дремоту. — Спасибо, — прошептали они. — За все. И за это тоже. — Спи, — голос Азура дрогнул. Он поцеловал их в лоб, задержав губы на горячей коже чуть дольше положенного. — Я рядом. Ту Тайм закрыли глаза и почти сразу провалились в сон — спокойный, глубокий, впервые за несколько дней без кошмаров. А Азур еще долго сидел рядом, держа их за руку и глядя, как тихо поднимается и опускается одеяло в такт дыханию. --- На третий день Ту Тайм почувствовали себя значительно лучше. Температура спала, кашель стал влажным и меньше донимал. Они впервые за несколько дней выбрались из кровати и, закутавшись в плед, вышли на кухню, где Азур возился с чем-то на плите. — Азур, — тихо позвали они. Азур обернулся и всплеснул руками: — Ту Тайм! Тебе нельзя вставать! Сейчас же иди в кровать! — Но мне уже лучше, — возразили они, но голос звучал неуверенно. — Лучше — не значит здоров, — Азур подошел к ним, взял за руку и осторожно повел обратно в комнату. — Еще денек полежишь, для профилактики. А чтобы тебе не было скучно, я приготовил сюрприз. — Сюрприз? — Ту Тайм удивленно моргнули. Азур усадил их в кровать, укутал одеялом и вышел. Вернулся он с подносом, на котором стояла тарелка с бульоном, чашка чая и... новая книга. Ту Тайм узнали ее — это был сборник стихов одной малоизвестной поэтессы Серебряного века, который они давно хотели купить, но никак не могли найти. — Откуда?.. — выдохнули они, беря книгу в руки. — Заказал в интернете, с доставкой, — улыбнулся Азур, присаживаясь на край кровати. — Думал, тебе понравится. Выздоравливай и читай на здоровье. У Ту Тайм защипало в глазах. Они смотрели то на книгу, то на Азура, и в груди разрасталось что-то большое, теплое, не помещающееся внутри. — Азур... — голос их дрогнул. — Иди сюда. Азур наклонился, и Ту Тайм обвили его шею руками, притягивая к себе для поцелуя. Этот поцелуй отличался от вчерашних — в нем не было лихорадочной спешки или смущения. Он был долгим, глубоким, благодарным. В нем было всё: и три дня заботы, и куриный бульон, и прочитанные вслух стихи, и это новое чувство, которое теперь было между ними. Когда они оторвались друг от друга, Ту Тайм коснулись лбом лба Азура и прошептали: — Ты даже не представляешь, как много ты для меня сделал. — Представляю, — Азур улыбнулся и поцеловал кончик их носа. — Я сделал самое главное — ты поправился. А всё остальное... это просто бонус. Ту Тайм фыркнули, но в их глазах стояли слезы счастья. — Глупый, — сказали они. — Ты — самый лучший бонус в моей жизни. Азур зарылся лицом в их волосы, вдыхая знакомый запах, к которому теперь примешивался легкий аромат лекарств. — Ешь давай, — пробормотал он, нехотя отстраняясь. — А после обеда я почитаю тебе вслух эту новую книгу. У нас еще много времени. — Правда? — Ту Тайм посмотрели на него с надеждой. — Правда, — кивнул Азур. — Весь вечер твой. Ту Тайм взяли ложку, но прежде чем начать есть, посмотрели на Азура долгим, любящим взглядом. — Знаешь, — тихо сказали они. — В той сказке про лиса крестьянин не просто получил благодарность. Лис стал его другом и защитником на всю жизнь. А еще... кажется, в некоторых версиях они поженились. Азур рассмеялся — тепло, открыто, счастливо. — Ну, до свадьбы нам пока рано, — он чмокнул их в щеку. — Давай для начала ты просто выздоровеешь, а там посмотрим. За окном начинался вечер, в комнате было тепло и уютно, пахло бульоном и старыми книгами, и двое — один заботливый домашний доктор, другой — выздоравливающий любитель поэзии — сидели рядом, и в этой тишине было больше любви, чем в самых громких признаниях. Азур открыл книгу и начал читать вслух, положив свободную руку на ладонь Ту Тайм. Они слушали, изредка переглядываясь и улыбаясь, и оба знали наверняка: эти три дня болезни стали началом чего-то очень важного. Чего-то, что останется с ними навсегда.