Evil little shit

      Тарн сидит на полу в коридоре клуба, обеими руками сжимая пах, и задается вопросом, когда его жизнь успела стать настолько безумной.       Боже, его парень иногда просто маленький засранец.       Тарн слегка съеживается, чтобы хоть немного облегчить боль в паху. У него были такие планы на этот вечер — идти домой под дождем, прижимая Тайпа к себе, принять вместе теплый душ, когда они останутся одни, уговорить Тайпа воспользоваться еще подарком с дня рождения…       Ничего этого сегодня не будет. Возможно, и завтра тоже. И кого Тайп будет винить, когда не получит свою порцию оргазмов? Конечно, Тарна. Несмотря на то, что это определенно результат того, что у Тайпа слишком перекачанные мышцы ног.       Обычно Тарну очень нравятся мышцы Тайпа. Они идут в комплекте с ягодичными мышцами, которые выглядят просто невероятно, когда…       Он скулит и сворачивается еще сильнее, когда его член дергается от возбуждения и тут же взрывается болью.       Маленький засранец.       И что это говорит о Тарне, раз он сидит здесь и ухмыляется?       Он ничего не может с собой поделать. После всего, через что они с Тайпом прошли, даже его нелепая ревность кажется Тарну потрясающей. Слышать, как Тайп кричит Пи’Сану, что Тарн принадлежит ему… Он чувствует теплый пузырек счастья в груди при этом воспоминании. Тайп признает свою ревность, свои чувства, он стал чаще извиняться, когда косячит, он говорит о том, что пытается быть лучшим парнем, и открыто демонстрирует их отношения при Пи’Джид и Пи’Конге…       Ладно, в планы Тарна не входило наблюдать, как его парень флиртует с какой-то девушкой, а потом получать коленом в пах, но с Тайпом всегда сначала один шаг вперед, а потом истерика с топаньем ног, так что он не сильно удивился. Он знает, что его парень — магия огня, живой бенгальский огонь, и иногда это означает, что Тарн обожжется.       Хотя…       Тарн подносит руку к челюсти, где до сих пор остался синяк от того удара. Было определенно несправедливо, что удар достался ему, а не Пи’Сану. А теперь еще и это! Возможно, его парню нужен урок по тому, что физическая агрессия в отношениях — это не нормально.       И, честно говоря, есть только один способ чему-то научить Тайпа.       Тарн начинает строить новые планы.

~

      Ему требуется некоторое время, чтобы привести все в исполнение. Нужно заказать кое-какие вещи, а потом еще тот кошмар, когда Тайп встретился со всей его семьей сразу (это было здорово, но в то же время травматично, в основном потому, что он реально рисковал больше никогда не заняться сексом. Наблюдать, как Тайп сидит за столом и вежливо беседует с его мамой, стало воплощением тайной мечты. Тарн, возможно, уже представлял, как они сделают что-то неприличное на его детской кровати… а потом мама упомянула Пи’Сана, и яйца Тарна попытались втянуться обратно в тело от того взгляда, который метнул Тайп. В тот вечер он слишком боялся своего свирепого маленького котенка, чтобы что-то предпринять).       Он думал, что вечер после концерта подойдет, но потом Текно остался ночевать, и, как выяснилось, Тайп заводится, когда смотрит, как его парень выступает на сцене, что было неожиданно, но также потрясающе — наблюдать, как Тайп двигается на нем сверху, отчаянно пытаясь молчать, — тесный, горячий и нежный. Было так хорошо (чертовски хорошо), что он чуть не отказался от других идей, но…       У Тарна есть планы. И он намерен довести их до конца.

~

      Когда он возвращается домой и находит Тайпа спящим на диване, а на экране все еще мерцает футбол, он думает, что и сегодня ничего не выйдет. Тайп вымотался на тренировке, а сам Тарн чувствует себя измотанным и растерянным — сначала из-за реакции Лонга, а потом после встречи с Таром…       Он выключает телевизор, стараясь вести себя как можно тише, но Тайп мгновенно шевелится.       — О, ты вернулся, — бормочет он, глядя на Тарна. Тот улыбается его сердитому маленькому нахмуренному лицу.       — Спи дальше.       Тайп хмурится сильнее, сонно обдумывая это. Часть напряжения уходит из Тарна, пока он наблюдает за любимым человеком. Ему хочется обнять его, вдохнуть мягкий теплый мальчишеский запах. Тайп в его объятиях всегда так успокаивает.       — Иди быстро в душ, а потом возвращайся и будешь моей подушкой, — командует Тайп. Такой маленький тиран. Черт, Тарн так сильно его любит. Он смотрит, как Тайп ковыляет к кровати и падает на живот, выставляя напоказ свою круглую маленькую задницу. Энергия внутри Тарна меняется, пульсирует на грани чего-то, что он чувствовал лишь несколько раз, когда Тайп был прижат под ним, а эти красивые глаза Бэмби становились широкими и уязвимыми.       Тарн следует за Тайпом к кровати, двигаясь почти бесшумно, как хищник, преследующий добычу. Тайп издает звук «уф», когда Тарн скользит на него сверху, позволяя своему весу надавить так, что Тайп оказывается плотно прижат к матрасу, поворачивает лицо набок и сдувает волосы с глаз.       — Что ты делаешь? Ты весь горячий, иди в душ.       — Я принадлежу тебе, — говорит Тарн, покрывая поцелуями заднюю сторону шеи Тайпа. Боже, он обожает его вкус, здесь и везде. — А ты… принадлежишь мне.       Все тело Тайпа слегка вздрагивает — так слабо, что если бы Тарн не был прижат к каждому его сантиметру, он бы не заметил. Голос Тайпа слегка дрожит, когда он отвечает:       — Я никому не принадлежу, пока этот человек не принял душ. Слезь с меня. Ты мне не нужен, пока ты не чистый.       — Ты всегда хочешь меня, — фыркает Тарн. Он осторожно захватывает резцами заднюю сторону шеи, на несколько секунд замирая, отчего Тайп становится мягким и дрожащим под ним, и целует слабый красный след, который оставил. — Тайп?       — Да?       — Я хочу попробовать кое-что.       — Что?       Сейчас или никогда.       — Я хочу связать тебя.       Тарн ожидал множества реакций, большинство из них — агрессивных, некоторые — даже очень плохих, учитывая прошлое его парня. Но то, что Тайп станет очень-очень неподвижным, не входило в их число. Тарн замирает, чуть отстраняется и с тревогой заглядывает в лицо своего парня.       — Тайп…?       — Зачем? — он поворачивается так, что его лицо оказывается полностью уткнутым в подушку, из-за чего слово звучит практически неразборчиво.       — Зачем… я хочу связать тебя?       Кивок. Тарн целует его в шею еще пару раз, размышляя. Честно говоря, он думал, что это и так очевидно, но, видимо, нет…       — Потому что я считаю, что это будет чертовски сексуально, — отвечает он, а затем, потому что не может не быть честным: — Еще потому, что ты ударил меня и пнул по яйцам. Я хочу отомстить.       Тайп приподнимает голову с негодованием. Так приятно видеть этот нахмуренный взгляд, что Тарн чуть не целует его.       — Ты хочешь наказать меня?!       — Ты пнул меня по яйцам!       — Так тебе и надо, потому что у тебя есть фанатки!       — С которыми ты флиртовал!       Тайп выгибается, пытаясь сбросить его, но Тарн просто хватает его за запястья и прижимается бедрами — конечно же, он уже твердый, пока он говорит о том, чтобы связать Тайпа, его член уже ноет — и Тайп становится умоляющим и похотливым в ту же секунду, как чувствует толчок в свою задницу. Черт, может, Тарну стоит забыть о связывании, просто войти в своего парня и сделать им обоим хорошо, а попробовать снова в другой день.       Нет. У него есть план.       — Я хочу связать тебя, — рычит он в ухо Тайпу, чувствуя, как слова выходят такими же горячими и тяжелыми, какими он их задумывал. — Я хочу связать тебя и дразнить, пока ты не развалишься на части, пока не начнешь умолять меня, пока не пообещаешь, что больше не будешь таким маленьким засранцем. Я сделаю тебе так хорошо, что ты ни на секунду не усомнишься, что я смотрю на кого-то, кроме тебя.       — Тарн… — стонет Тайп, а затем выворачивается, все еще крепко зафиксированный в запястьях, пока они не оказываются лицом к лицу и не целуются жадно. Тарн отстраняется первым.       — Ну давай уже, — рявкает Тайп, и Тарн чувствует, как предэякулят брызнул из головки. Это правда происходит? О да, пожалуйста…       Подождите…       — Тайп, — он смещает вес так, чтобы оказаться еще плотнее прижатым к ногам своего парня. Это мучительно для них обоих, но означает, что Тайп не сможет вывернуться или снова спрятать лицо. — Почему ты этого хочешь?       — Нельзя просто сделать это? — следует вполне предсказуемый ответ. Тарн целует его, а затем просто весело улыбается, пока Тайп не срывается. Румянец на его щеках будет преследовать фантазии Тарна еще несколько дней. — Ладно, скажу! Я просто хочу, чтобы ты сосредоточился на мне, понял? А теперь можно уже заняться делом?!       Тарн смотрит на него.       — Тайп. Я всегда сосредоточен на тебе.       — Но когда здесь был Пи’Сан… — начинает тот, а затем надувает губы под раздраженным взглядом Тарна. — У тебя было так много парней…       — Я ни с одним из них не съезжался, — твердо говорит Тарн. Боже, Тайпу нужно вбить это в его упрямую голову. Ну и что, что у Тарна были другие парни? Они были не Тайпом. — Я не знакомил их со своей семьей. Я не хотел их каждую секунду каждого дня так, как хочу тебя.       — Я так и знал! — кричит Тайп, яростно пытаясь скинуть Тарна. — Я знал, что ты спланировал всю эту встречу с семьей!       — Тайп! Тайп! — Тарн смеется так громко, что едва может удержать своего парня. Тайп скорее устраивает истерику, чем действительно пытается скинуть его, так что Тарн просто прижимается бедрами сильнее, пока оба не начинают тяжело дышать, а Тайп не начинает двигаться ему навстречу легкими толчками. Когда он успокаивается — хотя глаза все еще блестят и взгляд исподлобья, любимый взгляд Тарна — тот целует его и крепко сжимает запястья.       — Лежи здесь, — приказывает он, и это бьет прямо в живот, когда Тайп послушно кивает, даже не пытаясь пошевелить запястьями, когда Тарн слезает с него, чтобы достать свои новые покупки из нижнего шкафчика.       Ограничители — самые удобные для новичков, которые он смог найти, мягкие черные ленты с завязками для легкого освобождения, еще и гарантированно не натирают. Глаза Тайпа становятся огромными, когда Тарн накидывает их на его запястья и тянет к изголовью кровати, но он ничего не говорит, только облизывает губы, пока Тарн закрепляет их, проверяет механизм, завязывает и заставляет Тайпа проверить еще раз. Черный материал плотно облегает его запястья, резко контрастируя с его кожей, и Тарн такой твердый от этого зрелища, что ему приходится опустить руку и поправить себя, чувствуя пульсацию члена в ладони.       Он целует сначала одно запястье, потом другое. Тайп медленно выдыхает. Его глаза увлажняются, пока следят за каждым движением.       Тарн уничтожит его.       Он наклоняется для еще одного поцелуя, проскальзывая языком в рот Тайпа, когда тот тянется к нему навстречу. Затем, не прерывая поцелуя, он грубо сжимает сосок и проглатывает вырвавшийся вскрик.       — Итак, Тайп, — говорит он, осыпая поцелуями челюсть. В глаза Тайпа возвращается некоторое понимание, он ерзает в ограничителях, когда Тарн засовывает руку под его майку, а затем другой рукой грубо ласкает его через шорты. Он твердый, как сталь. — В последнее время каждый раз, когда ты злишься, ты в итоге бьешь меня. Даже когда это не моя вина. Это неправильно.       — Мне… мне жаль, — сипит Тайп, сглатывая. Ему жаль, Тарн это знает, он просто злой, ревнивый, вспыльчивый парень, который за всю свою жизнь ни разу не подумал о последствиях, прежде чем что-то сделать. Но яйца Тарна заслуживают большего, чем просто извинения.       — Я прощаю тебя, — он целует своего парня в губы, потому что — черт, почему бы и нет, потому что он любит его, этого злого вспыльчивого парня, который ударил его коленом в пах, потому что не смог хотя бы раз поговорить о своей ревности как нормальный человек. — Но я все равно заставлю тебя заплатить.       Тайп кивает, напряжение немного спадает с него. Оно спадает и с Тарна — весь стресс и назойливые сомнения, сменяясь одной простой вещью: заботой о своем парне.       — Делай что хочешь, — выдыхает Тайп, и Тарн чувствует, как жар разливается по телу.       Тайп великолепен в таком виде, мышцы его рук и пресса напряжены от ограничителей. Тарн задирает майку, стягивает шорты и просто развлекается какое-то время, оставляя укусы и засосы на груди Тайпа, медленно дроча ему. Его собственный член равномерно истекает смазкой на бедро Тайпа, и, черт, Тарн так хочет трахнуть его… но Тайп связан и никуда не денется, а это значит, что у него есть целая вечность.       — Тарн… — умоляет Тайп. Он уже выглядит возбужденным, два розовых пятна на щеках, волосы влажные от пота на лбу. Тарн широко улыбается, а затем наклоняется, чтобы медленно взять член своего парня в рот, одновременно вводя два пальца.       Через пять минут, когда он начинает входить, Тайп почти рыдает, сильно выгибаясь в ограничителях. Тарн внимательно следит за запястьями, но повреждений нет — и это все, что его мозг может заметить, когда он погружается в идеальную тесноту и жар, задирая ноги Тайпа повыше, чтобы проникнуть еще глубже.       — Тайп, блять, я люблю быть внутри тебя…       — Пожалуйста, Тарн.       — Ты такой красивый, — Тарн складывает его пополам, чтобы дотянуться до поцелуя. Тайп открывает рот так же легко, как раздвинул ноги. Такой чертовски нетерпеливый. — Как ты можешь думать, что я когда-нибудь изменю тебе? Ты же знаешь, что у меня только ты на уме.       — Пожалуйста, пожалуйста…       В таком виде он идеален. Полностью беспомощный в руках Тарна, раскрытый на его члене, его собственный твердо стоит и покраснел, прижавшись к животу. Тарн может делать с ним все, что захочет.       Поэтому он выходит, пока внутри не остается только головка, и замирает.       — Тарн! — кричит Тайп, наполовину в отчаянии, наполовину в ярости. Тарн самодовольно ухмыляется ему.       — Ты больше никогда не поднимешь на меня руку?       — Нет, нет, клянусь, блять, да двигайся уже, пожалуйста…       Тарн входит так сильно, что у Тайпа перехватывает дыхание. На полсекунды его окружает тесный жар, а затем он снова выходит в исходное положение и замирает.       — Тарн! — вопит Тайп. Он уже всхлипывает, грудь ходит ходуном, он отчаянно пытается притянуть Тарна ближе ногами, обхватившими его талию. Тарн слегка дергает его за член и улыбается, когда тот извивается.       — Тебе нужно научиться контролировать свой темперамент, Тайп. Мне плевать, как сильно ты злишься, перестань причинять боль тому, кому ты небезразличен больше всех.       — Прости, прости, я больше так не буду.       Боже, он такой красивый. Тарн не может удержаться, чтобы не наклониться для быстрого поцелуя, просто чтобы Тайп знал, что он не по-настоящему зол. Тот целует в ответ, тем временем возбужденная плоть скользит внутрь еще на полдюйма, и оба стонут.       Тарн чмокает своего парня в нос, отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, а затем грубо вколачивается обратно. Один толчок, два… и снова выходит, оставляя внутри только головку.       — Чтоб тебя, ты ублюдок, мудак, твою мать! — орет Тайп, дергая ограничители так сильно, что скрипит изголовье. Тарн сияет, наблюдая за этой картиной, и ждет. Каждый мускул в плечах и спине напряжен от того, как сильно ему хочется просто взять Тайпа, пока оба не кончат, но он не может, не может…       У него есть план.       — Есть только один способ чему-то тебя научить, Тайп, — мягко говорит он, целуя горячие беспомощные слезы на щеках Тайпа. — Заметил? Ты не слушаешь, пока это не связано с моим членом.       Один толчок, два, три. Тайп не может говорить, он только беспомощно дрожит, раскрытый для Тарна, и это чувство потрясающее. Он проводит руками по его телу, игнорируя пот, капающий с них обоих, чтобы погладить мягкую кожу и твердые мышцы. Боже, какое же у Тайпа великолепное тело.       — Какой урок ты усвоил? — шепчет он. Тайп пытается заговорить, сглатывает, качает головой. Тарн вновь входит, на этот раз медленно, дюйм за дюймом, пока Тайп судорожно хватает ртом воздух, прерывисто всхлипывая, когда Тарн наполняет его, а затем снова выходит так же медленно. — Скажи мне, Тайп.       — Я никогда… я никогда…       — Да?       — Прости… я больше никогда… я не буду тебя бить, — выдавливает Тайп. Нижняя губа дрожит, когда он моргает, глядя на своего парня. Он абсолютно прекрасен, самое драгоценное, что Тарн когда-либо владел. — Я не буду, я знаю, что это плохо, прости, прости, я просто… прости. Я не буду. Никогда. Обещаю.       Тарн смотрит на него сверху. Он схватил непокорный огонек и поселил его в своем сердце, теперь он сияет сквозь них обоих. Он снова целует своего парня, нежно прижимается к нему.       — Я люблю тебя.       Тайп открывает рот, но Тарн качает головой. Он хочет, чтобы Тайп сказал это, когда будет готов, а не когда он выжат до предела и в отчаянии. К тому же…       У Тарна есть план.       Он погружается до основания, а затем начинает двигаться по-настоящему, долгими жесткими толчками, которые подкидывают Тайпа, все еще сложенного пополам, так что Тарн может целовать его лицо и шею. Это так чертовски хорошо, что ему приходится сжимать зубы с каждым толчком. Тайп теплый и тесный вокруг его члена, и, боже, они оба на пределе так долго, что ни один из них не продержится.       — Я люблю тебя, Тайп.       Обладатель имени всхлипывает у его рта, отчаянно целуя в ответ. Они здесь, в своем доме, и Тайп достаточно доверился ему, чтобы позволить связать себя. Он кончает с криком, выгибаясь, падая мягкий и дрожащий на кровать со слезами на ресницах, выглядя полностью оттраханным и разрушенным. Тарн не может больше сдерживаться ни секунды, все, что у него накопилось, выливается, когда он кончает, и кончает, и кончает.       Тело после яркого оргазма чувствуется в тысячу раз тяжелее, и Тарн совсем не против вздремнуть, особенно если на этот раз он сможет использовать Тайпа как подушку. Но тот издает милые сопящие звуки, так что единственное, чего Тайп сейчас хочет больше сна, — это обнимашек, так что…       Он выходит так осторожно, как только может. Отверстие Тайпа выглядит опухшим и горячим. Тарну приходится отвернуться, прежде чем он сделает что-то очень глупое, например, засунет туда пальцы, язык или снова член. Ограничители доказывают, что стоили каждого бата, когда мгновенно расстегиваются, стоит ему потянуть за завязки. Тарн тут же притягивает Тайпа к себе, перекатывая их так, чтобы они оказались лицом к лицу. Он может вернуть чувствительность в запястья массирующими движениями, осыпая их маленькими поцелуями.       Тарн вошел в квартиру полчаса назад, чувствуя себя измотанным, уставшим и разорванным на миллион частей. Полчаса, всего полчаса, и теперь он чувствует себя сосредоточенным, спокойным и целеустремленным, словно забота о Тайпе успокоила его в самой глубине души.       — Тайп, — шепчет он, касаясь носом лица своего парня. — Ты в порядке?       — М-м-м-м.       — Ответь мне, Тайп. Все нормально?       Тайп облизывает губы и медленно открывает глаза. Они огромные, темные и влажные, совершенно открытые, словно Тарн вытрахал из него всю спесь.       — Да. Да, Тарн. Это было так хорошо.       Тарн не может сдержать ухмылки, знает, что она, должно быть, выглядит смехотворно самодовольной, но пусть подают в суд, он только что довел своего парня до оргазма так, что тот мозги растерял, он имеет право на немного самодовольства.       — Это было потрясающе. Ты был идеален.       Тайп растягивает губы в одной из своих тайных довольных улыбок.       Тарн недолго размышляет о том, чтобы затащить их обоих в душ — сейчас они выглядят отвратительно, особенно потому, что он знает: Тайп будет кричать на него завтра утром, если они этого не сделают, но… сейчас слишком особенный момент, чтобы портить его. Тайп придвигается ближе, так что Тарн может свернуться вокруг него, теплый и защищающий, позволяя Тайпу использовать его руку как подушку. Они двое идеально подходят друг другу, и кажется, что ничто не может встать между ними.       У Тарна остается место только для одной последней мысли, когда оба проваливаются в сон, а Тайп надежно устроен в его объятиях.       План сработал довольно хорошо.