Шторм

Шторм снаружи каюты утих, сменившись тяжелой, мерной качкой. В тесном пространстве, пропитанном запахом морской соли, старого дерева и дорогого табака Ашриэля, воздух казался густым, как патока. Лирен стояла у прикрученного к полу стола, рассматривая разложенные карты, но буквы расплывались перед глазами. Шаги Ашриэля за спиной были почти бесшумными. — Ты сбилась с курса на целых три узла, Аверрис, негромко произнес он. Его голос вибрировал где-то у её затылка. — Или ты нарочно тянешь время, прежде чем мы достигнем берега? Лирен резко выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она развернулась, оказавшись в ловушке между столом и его телом. Ашриэль стоял слишком близко. Его черный плащ был расстегнут, открывая простую белую рубашку, чей ворот был небрежно помят. — Я веду этот корабль так, как велит море, Аши, она попыталась вложить в голос всю свою капитанскую сталь, но дыхание предательски сбилось. — Тебе не понять. Ты привык командовать людьми, а не стихией. — Я привык добиваться своего, он медленно поднял руку и уперся ладонью в стол за её спиной, отрезая путь к отступлению. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь пристрелить. Или... — Или что? Лирен вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. В каюте было темно, лишь одна масляная лампа бросала резкие тени на его скулы. — Или ты боишься, что я могу заставить тебя забыть о твоем корабле.Ашриэль сократил расстояние. Теперь она чувствовала жар, исходящий от него. Лирен схватила его за края рубашки, дернув на себя. Это был жест отчаяния и вызова. — Ты высокомерный мерзавец, Аши. Ты купил мою свободу, но ты никогда не купишь меня. — Мне не нужно тебя покупать, Лирен.Прошептал Ашриэль, накрывая её ладонь своей. Его пальцы были жесткими,но их прикосновение обжигало сильнее любого клейма. — Ты сама идешь мне навстречу, каждый раз, когда думаешь, что я не вижу.Он прижался своими губами к её губам резко, почти грубо, прерывая любое возражение. Лирен ответила с яростью, которая копилась в ней все эти недели плавания. Это была не нежность, а борьба за власть. Она впилась пальцами в его плечи, чувствуя под тонкой тканью твердые мышцы, а он прижал её к краю стола так сильно, что карты зашуршали и посыпались на пол. В этом поцелуе было всё их отрицание: её ненависть к его контролю и его жажда подчинить ту, кто не подчиняется никому. На мгновение мир сузился до скрипа переборок и вкуса соли на их губах. Когда Ашриэль отстранился, его глаза потемнели, а дыхание стало рваным. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было не торжество, а странная, пугающая жадность. — Выйди, выдохнула Лирен, отталкивая его. Её щеки горели, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Убирайся из моей каюты, Карн. Живо. Ашриэль медленно поправил рубашку, не сводя с неё глаз. На его губе осталась крошечная капля крови — след её укуса. Он слизнул её и едва заметно усмехнулся. — Как прикажете, Капитан Аверрис. Но помни: завтра мы будем у берега. И там тебе понадобится не твоя гордость, а я.Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Лирен осталась в тишине, глядя на разбросанные по полу карты, и проклинала тот день, когда согласилась на эту сделку.