Коммуналка аниматроников и человечины

Запах старой проводки, пыли и чего-то неопределенно-сладкого – вот что встречало каждого, кто переступал порог коммунальной квартиры №13. Несчастливое число, скажете вы? Для них это было скорее обыденностью. Здесь, в обшарпанных стенах, где обои отслаивались, как кожа после солнечного ожога, а скрип пола был частью симфонии, жили они – легенды, кошмары, аниматроники из пиццерии Фредди Фазбера. И жили они, надо сказать, не то чтобы дружно.... Фокси маша хвостом спал в шкафу, любил он темные места, хотя никому не нравилось когда ночью он шастал по квартире имахая пушистым хвостом скрипел своим эндоскелетом Фокси спал. Не просто спал, а спал с истинным наслаждением, свернувшись клубком в глубине старого, пыльного шкафа. Дверцы были приоткрыты лишь на щелочку, пропуская тонкую полоску лунного света, которая, впрочем, не мешала его глубокому сну. Его пушистый, рыжий хвост, обычно такой живой и выразительный, сейчас лениво подрагивал во сне, словно воображаемый ветерок шевелил его мех. Шкаф был его убежищем, его крепостью, его личным темным миром. Фокси любил темноту. Любил ее плотность, ее тишину, ее способность скрывать и оберегать. В темноте он чувствовал себя по-настоящему собой – не аниматроником, созданным для развлечения, а чем-то более древним, более диким. Возможно, это было отголоском его пиратской натуры, которая жаждала тайников и укромных уголков. Конечно, не всем нравилась эта его особенность. Особенно по ночам. Когда весь дом погружался в сон, и лишь тиканье часов нарушало покой, Фокси просыпался. И тогда начиналось его ночное блуждание. Он вылезал из шкафа, его золотые глаза светились в полумраке, как два уголька. И начинал свой обход. Шаг за шагом, его эндоскелет скрипел. Негромко, но достаточно отчетливо, чтобы разбудить чуткий сон. Скрип этот был его личной симфонией, мелодией его ночного существования. И, конечно, хвост. Этот пушистый, ярко рыжий-красный хвост, который был неотъемлемой частью его самого. Он махал им, даже когда просто шел. Махал, выражая свои мысли, свои эмоции, свое простое существование. И каждый взмах, каждый поворот, каждый легкий удар о мебель или стену сопровождался тем же характерным скрипом эндоскелета. "Скрип-скрип-скрип", – раздавалось из кухни, когда Фокси проверял, не оставил ли кто-нибудь чего-нибудь вкусненького. "Скрип-скрип-скрип", – доносилось из гостиной, когда он задумчиво осматривал спящие диваны. "Скрип-скрип-скрип", – раздавалось из коридора, когда он просто шел, наслаждаясь своей ночной свободой. Никому это не нравилось. Хозяева, привыкшие к его странностям, все равно вздыхали во сне, переворачиваясь на другой бок. Иногда кто-то из них, не выдержав, бормотал что-то вроде: "Фокси, ну сколько можно!" Но Фокси не слышал. Или делал вид, что не слышал. Он был в своем мире, мире ночных теней и скрипящих костей. Иногда, когда он проходил мимо зеркала, он останавливался. Его красные глаза внимательно изучали свое отражение. Он видел там себя – старого, немного потрепанного аниматроника, с вечно машущим хвостом и скрипящим эндоскелетом. И, возможно, в этот момент, в глубине его механического сердца, он чувствовал что-то вроде гордости. Гордости за свою уникальность, за свою любовь к темноте, за свой ночной ритуал. А потом, когда первые лучи рассвета начинали пробиваться сквозь шторы, Фокси возвращался в свой шкаф. Снова сворачивался клубком, снова погружался в сон. Его хвост, уставший от ночных приключений, замирал. И лишь легкое, почти неслышное поскрипывание эндоскелета, словно эхо прошедшей ночи, напоминало о том, что даже в самом глубоком сне, Фокси оставался Фокси – пиратом, любителем темноты и вечным ночным странником. Фокси проснулся от странного ощущения. Кухня была погружена в лунный свет, и тишина казалась почти осязаемой. Он потянулся, сладко зевнул, и его пушистый хвост начал непроизвольно помахивать из стороны в сторону, отбивая ритм его сонного настроения. Он был один, или так ему казалось. Внезапно, из тени, бесшумно, как призрак, выскользнул Фредди. Его обычно добродушные глаза светились в полумраке каким-то странным, почти безумным блеском. Фокси замер, хвост прекратил свое движение. Что-то было не так. Фредди не просто подошел, он подлетел, словно не касаясь пола, и его движения были неестественно плавными, почти механическими. Фокси почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Он был лисом, хищником, но сейчас он чувствовал себя добычей. Фредди приблизился, и его широкая улыбка, обычно такая успокаивающая, теперь казалась зловещей гримасой. И тут началось. Фредди начал танцевать. Это был не обычный танец, не те забавные движения, которые они иногда исполняли для детей. Это был дикий, хаотичный, почти судорожный танец. Он дергался, крутился, его конечности выгибались под неестественными углами. Глаза Фредди были широко раскрыты, и он издавал странные, низкие звуки, похожие на сдавленное хихиканье, смешанное с каким-то механическим скрежетом. Фокси отшатнулся, прижимаясь к стене. Его сердце колотилось, как барабан. Это был не Фредди. Или, по крайней мере, не тот Фредди, которого он знал. Этот Фредди был сломан, или одержим, или… Фокси не мог найти подходящего слова, чтобы описать этот ужас. Фредди продолжал свой безумный танец, приближаясь к Фокси с каждым движением. Его тень, отбрасываемая лунным светом, казалась огромной и угрожающей. Фокси хотел закричать, но голос застрял у него в горле. Он был парализован страхом. Внезапно, Фредди остановился. Он замер прямо перед Фокси, его лицо было всего в нескольких дюймах от морды лиса. Глаза Фредди сверкнули, и он наклонился, почти касаясь уха Фокси. "Тебе никто не поверит," — прошептал Фредди, и его голос был низким, хриплым, совершенно чужим. В нем не было ни капли привычной доброты. Это был голос, полный злорадства и безумия. Фокси вздрогнул. Он знал, что Фредди прав. Кто поверит, что самый добрый и надежный из них, Фредди Фазбер, посреди ночи танцевал как сумасшедший и шептал угрозы? Никто. Они бы подумали, что Фокси просто приснился кошмар. Фредди отстранился, и его лицо снова приняло привычное, хотя и слегка искаженное, выражение. Он моргнул, и безумный блеск в его глазах исчез, сменившись обычной теплотой. "Что ты здесь делаешь, Фокси?" — спросил Фредди, его голос был совершенно нормальным, как будто ничего не произошло. "Не спится?" Фокси смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Он видел перед собой старого доброго Фредди, но в его памяти отчетливо отпечатался образ танцующего демона и его зловещий шепот. "Я… я просто… воды попить," — наконец выдавил Фокси, его голос дрожал. Фредди кивнул, улыбнувшись. "Понятно. Ну, спокойной ночи, Фокси." Он развернулся и так же бесшумно, как появился, исчез в тенях. Фокси остался стоять посреди кухни, его хвост снова начал непроизвольно подергиваться, но теперь это было от нервного напряжения. Он знал, что ему никто не поверит. И это было самым страшным. Потому что он знал, что Фредди был прав. И он знал, что это был не сон. Это было что-то гораздо, гораздо хуже. И теперь, каждый раз, когда он видел Фредди, он не мог отделаться от мысли: что скрывается за этой добродушной улыбкой? И когда это снова вырвется наружу?....