Ночь

— Чонгук? — Чимин не открывая глаз ответил на звонок и очень удивился. Давненько он не звонил так поздно.Чон мог болтать по телефону весь вечер, мог спонтанно приехать, мог записывать и отправлять в чат множество "кружочков", но ночью звонил редко. В крайних случаях. — Ты чего? — всё же открыв глаза, перевернулся на спину и потянулся. — Чимин-ще-е! Пошли гулять? — Чонгук держал плечом телефон около уха и надевал ботинок, довольно улыбаясь. Да весёлый, да выпил. Имеет право. Подготовка к туру занимает очень много времени, очень! Нет буквально ни одной свободной минуты, но сегодня.... Сегодня всё по другому. Намджун перестарался, повредил ногу. По этому всю подготовку свернули к чертям и отправили их по домам, отдыхать. Лидера — в больницу. До концерта три дня. И почему всё не может быть идеально? Хосок чуть не лопнул от досады. Ему как никому другому важно чтоб все движения, фигуры, расстановки в танце соответствовали задуманному. А тут такая засада. — Да ты спятил... — Чимин сел и окончательно проснулся, не веря в то, что только что услышал. — Ночь же! — Вот именно! Темнота, тишина, почти ни одной живой души! Ни какой слежки, ни какого контроля! Пошли, Чимин. Обещаю будет здорово! Пак сомневался. Ему было хорошо и так, в тёплой постели. Мышцы болели от длительной тренировки. Он обклеился пластырями и пытался расслабиться, вставать не хотелось. А тем более выползать из дома в такую морозяку. Настроения не было совсем. Тревожные мысли не опускали ни на секунду, снова погружая на дно. Это пугало, но Чимин держался. Он не мог расклеиться перед самым важным днём. Ведь всё должно пройти на высшем уровне. Они сами подняли себе планку и теперь не имели права на ошибку. — Ну Чимина-а... — заканючил Чонгук. Он прекрасно знал состояние этой булки. Знал, но виду не подавал. Не сказать конечно, что всё было слишком плохо, нет. Бывало и хуже. Но если не принять меры, хуже точно станет. Пак помощи не попросит. Стыдится этого. *У меня не тело болит, это же в голове....*, всё время повторял он с болью в глазах. Старался никому не показывать свои чувства. Он мог смеяться, дурачиться, творит иногда разные глупости. От его проделок весело было всем. Никому в голову и мысли не приходило что твориться у него внутри на самом деле. И только он, Чонгук, знал что происходит потом, за закрытыми дверями. — Ладно, хорошо. Где ты? — Чимин поднялся с кровати и нехотя побрёл в ванную. Даже под покровом ночи нужно выглядеть нормально. Пьяный Чон, то ещё бедствие. Чимин уверен, если сейчас не пойдёт с ним, снова будет пьяный эфир или этот балбес ещё что-нибудь вытворит. В его голове нескончаемый гейзер идей. — Дома. Одеваюсь. — Понятно. Уже? А если бы я не согласился?! — вопрос остался без ответа. Тут и так всё ясно. Мелкий нашёл бы чем заняться. — Вызови такси, я жду тебя. От дома Чонгука ехать было не долго. Пак умылся, почистил зубы и принялся одеваться. Чёрные штаны, безразмерная толстовка, шапка, так чтоб не видно было, чтобы скрыть всё по максимуму, куртка. Он услышал как подъехало такси когда надевал уже кроссовки. Схватив небольшую сумку через плечо, сунул туда карту, телефон, бальзам для губ и ещё пару мелочей. Чонгук уже стоял у двери. Попасть на территорию Чимина для него не составляло труда. Он хотел было набрать код замка, но двери распахнулись. — Чёрт! Чон, ты напугал! — от неожиданности Пак подпрыгнул на месте. — Чимина-а-а, — протянул Чонгук широко улыбаясь и полез обниматься, повисая на нём. — Не сердись... я же... ну... как лучше... это... ты же знаешь! — он засмеялся, а у Чимина по телу побежали мурашки. Ему нравился этот чонгуков заразительный, искренний смех. — Ты где уже так напился?! — Да я немного. — Чон продолжал виснуть на его плечах и шумно дышать в ухо. — Ага, конечно. — хмыкнул Пак и убрал его руки. — Идём. Кстати, а куда мы идём? — посмотрев на Чонгука, он закатил глаза, поправил его взъерошенные волосы и надел капюшон. — Сюрприз! — пьяно хихикнул Гук и взяв его за руку потащил к такси. Он заранее попросил водителя подождать, чтобы не вызывать по новой. Каждая минута ценна. Такси мягко шуршало шинами по пустому мосту. Чимин смотрел в окно на тёмную воду Хангана, изредка поглядывая на Чонгука. Тот притих, уставившись в однуточку и нервно теребил край своей толстовки. — Куда едем, капитан? — усмехнувшись, Чимин легонько толкнул его плечом. Чонгук оживился, развернулся и загадочно сверкнув глазёнками прошептал: — В Сеульский лес. Вот это поворот! Чимин удивленно вскинул брови, но промолчал. Иногда он абсолютно не понимал что творится в голове у Чона. Но чаще всего это было довольно безобидно и весело. Его сюрпризы Чимину нравились. Такси остановилось. Они вышли у длинного пешеходного моста, уходящего в темноту. Вокруг не было ни души. Только ночной, прохладный ветер, шум воды и две одинокие фигуры. Оно и понятно время давно перевалило за полночь. Внизу завораживающе и одновременно пугающе несла свои воды река, а впереди, на другом берегу, светились яркими огнями высотки. — Зачем мы здесь? — Чимин зябко повёл плечами, натягивая капюшон сильнее и пряча руки в длинные рукава. Чонгук вместо ответа взял его за руку. Просто переплёл их пальцы и слегка сжал. — Ты же хотел тишины, сам говорил. Помнишь? — тихо сказал он. — Вот она. Слышишь? Чимин слышал. Ветер, далекий гул города, превратившийся в ровный фон, едва различимый лай собак и собственное дыхание. А ещё было тепло ладони Чонгука, которое разливалось по всему телу. — Слышу. — так же тихо ответил он. Они медленно пошли вперёд по мосту. Такие моменты бывали редко. Чонгук молчал и это было удивительно. Обычно словоохотливый, вечно энергичный, сейчас он просто шёл рядом, держал за руку поглядывая на Чимина с какой-то странной, щемящей нежностью. Пак не выдержал первым: — Ты чего такой загадочный? Напился и... случилось что? Ещё недавно болтал по телефону, а сейчас точно язык проглотил. Чонгук усмехнулся, остановился и развернул Чимина к себе. В слабом свете фонарей его глаза блестели непривычно трезво и серьёзно. Пак даже засомневался, а пил ли Чон вообще. — Я просто понял кое-что сегодня. — сказал тихо, не отпуская его руки. — Да? И что же? — от этой интонации в голосе Чонгука, щёки предательски покрылись румянцем. — А то, что из всей этой бешеной жизни, из всей этой беготни, славы, концертов... я хочу только одного.... Чимин внимательно слушал, не сводя с Чонгука глаз. — ....чтобы в конце дня, в любой день, можно было просто взять тебя за руку и пойти куда-нибудь, где тихо. Где есть только ты и я. У Чимина перехватило дыхание. Он смотрел на профиль Чонгука, на то, как ветер треплет его волосы, на его пальцы, которые продолжали теребить края рукавов его толстовки и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое и тягучее, от чего становилось всё труднее дышать. — Чонгук. — позвал он робко. — М? — Ты серьёзно сейчас? Чон отпустил руки и отошёл на шаг. В его взгляде была только абсолютная, пугающая своей глубиной искренность. — Я никогда не был серьёзнее, Чимин. Ты думаешь, я просто так тебя вытащил? Я долго собирался с духом, чтобы тебе позвонить. А сегодня выпил для храбрости, чтобы не струсить в последний момент. Чимин моргнул. Потом ещё раз. В голове не укладывалось. Он отвернулся, облокотившись на перила, и посмотрел в чёрную воду. Холодный ветер задувал под толстовку, тонкая куртка и даже накинутый на плечи чонгуков бомбер не спасали, но ему было всё равно. Он просто хотел, чтобы этот день закончился. Чтобы мышцы перестали ныть, чтобы пластыри наконец можно было отодрать, чтобы Чонгук перестал... хотя нет. Чонгуку он был рад всегда. Даже пьяному. Даже когда так хотелось спать. Даже когда он начинал говорить о том, что не позволенно. О том, что должно быть скрыто ото всех. Запечатано, похоронено и забыто. — Чими-и-ин, — Чонгук подошёл сзади и обнял его руками за талию, прижимаясь грудью к спине. Теплый, пахнущий алкоголем и своим привычным парфюмом. — Я сказал что-то не то? От чего тебе снова грустно? — Мне не грустно, Чонгук, — Чимин чуть откинул голову назад, позволяя ему уткнуться носом в шею. — Я просто устал. Правда. — Я знаю, — Чонгук поцеловал его в шею — пьяно, неаккуратно, но так нежно, что Чимин невольно прикрыл глаза. — Поэтому мы здесь. Чтобы ты отдохнул. Чимин хмыкнул. — Отдых — это лежать в кровати. А не мерзнуть ночью на мосту. — Не-а, — Чонгук качнул головой, задевая подбородком его плечо. — Ты бы лежал и думал, загонялся о всяком. Я знаю. А здесь... здесь только река, ветер. И я. И тишина. — С чего ты это взял? — Потому что я тебя знаю, — Чонгук развернул его к себе, заглядывая в глаза. В темноте его зрачки были расширены, но взгляд удивительно ясный. — Ты сейчас смотришь на воду и думаешь, что всё слишком сложно. Что тренировки бесконечные. Что ты устал притворяться бодрым. Что я тебя отвлекаю. Чимин дёрнул уголком губ. — Мысли мои читаешь? Телепатом заделался? — Да нет. Просто люблю тебя... — Чонгук провёл большим пальцем по его скуле. Он любил. Действительно любил. Но Чимин не позволял ни говорить, ни думать об этом. — .....и вижу, когда тебе плохо. Даже когда ты улыбаешься и говоришь, что всё хорошо. Чимин отвернулся, снова уставился на воду. В горле встал ком. Чёрт. Так и знал. Ну не мог Чонгук его позвать просто так и эта фраза его... "для храбрости". И сейчас Чимин был бы счастлив, если бы не одно, "но". — Я не хочу тебя грузить своими проблемами. — тихо сказал он. — Чимин, — Чонгук мягко развернул его к себе, обхватил лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Ты мой человек. И если тебе хреново, я хочу это знать. Я хочу быть рядом. Чонгук стоял перед ним в одной толстовке (бомбер уже давно грел плечи Чимина), взъерошенный, раскрасневшийся от выпитого и смотрел с такой отчаянной нежностью, что сердце сжималось. — Ты замерзнешь. — вместо ответа сказал Чимин. — Ну и пусть. — Чонгук упрямо мотнул головой. — Не пусть! У нас камбэк на носу. Нужно беречь связки. Да что я объясняю! Ты и сам прекрасно понимаешь... Чимин суетливо поспешил стянуть с себя куртку Чонгука, но тот задержал его руки. — Ты главное скажи. Что тебе нужно? Что сделать, чтобы тебе стало легче? Пожалуйста. Ты же знаешь, я хочу помочь. Не закрывайся от меня. Хотя бы от меня. Чимин замер. Отвёл взгляд куда-то в сторону кусая губы. О это мелкий! Знает как довести до слёз. Дёргает за нужные ниточки, чертяка. Сам на плаву едва держиться, но всё помочь стремиться. Выдохнул шумно: — Обними. И Чонгук обнял. Крепко, но осторожно, по-особенному. Как только он умел. Зарылся лицом в его волосы, задышал часто-часто. — Сильнее, — прошептал Чимин куда-то ему в грудь. Чонгук сжал еще сильнее, почти до хруста, до боли в рёбрах, прижимая к себе так, словно хотел сделать частью своего тела. — Так? — Мгм.... да. — Чимин чувствовал, как медленно уходит напряжение, как мышцы, которые болели весь день, наконец расслабляются, плечи опускаются в этом кольце рук. Как отступают мысли въедливые, тяжёлые, бесконечные. — Спасибо. — прошептал он. — За что? — голос Чонгука звучал глухо, потому что он говорил уткнувшись в его макушку. — Что вытащил. Что не даёшь мне закиснуть. Чонгук чуть отстранился, заглянул в лицо. — Ты злился, когда я позвонил? — Злился, — честно признался Чимин. — Хотел послать тебя куда подальше и спать. — А почему не послал? Чимин усмехнулся, провёл пальцами по его груди, поднимаясь выше, к шее, к подбородку. — Потому что ты пьяный идиот и без присмотра снова вляпаешься в историю. — Только поэтому? — Чонгук смотрел выжидающе, по-щенячьи. Чимин вздохнул, потянулся и поцеловал его коротко, в уголок губ. Он прекрасно знал что хочет услышать мелкий, но старательно избегал этого. Не потому что не любил, а потому что не хотел всё усложнять. — И поэтому тоже. И потому что с тобой хорошо, даже когда ты бесишь. Чонгук улыбнулся так широко, словно ему подарили весь мир. Раскинул руки и закружился заливисто смеясь. — Чимину со мной хорошо, даже когда я бешу! — крикнул в темноту ночи. — Тише ты, — Чимин стукнул его по спине своим кулачком, но сам не сдержал улыбку. — Сейчас в реку улетишь. — Ты поймаешь! — Не поймаю. — Поймаешь, — Чонгук остановился и снова стал серьёзным. — Ты всегда меня ловишь. А сегодня я тебя. Договорились? Чимин посмотрел на него. На этого пьяного, лохматого, бесконечно родного человека, который ради него вытащил задницу из тёплой постели и попёрся на холодный мост, чтобы просто обнять и выслушать. — Договорились. — тихо сказал он. Они ещё долго стояли у перил обсуждая какую-то ерунду про тренировки. Чонгук жаловался на то, что Хосок окрысился на него за то, что он опоздал и про то, что хочет сделать новую татуировку. Чимин слушал вполуха, но ему было хорошо. Просто стоять, чувствовать тепло чужого тела рядом, слышать этот бесконечный поток слов, который не требовал ответа. — Ты слушаешь вообще? — спросил Чонгук подозрительно. — Мгм.. — И о чём я говорил? — О татуировке. — И какую я хочу? — Чонгук прищурился. — Ту, что я тебе запретил, — Чимин повернул голову и посмотрел на него с усмешкой. — С моим именем. Чонгук моргнул и снова широко улыбнулся. — Ты реально слушал. — Да, я всегда тебя слушаю, — Чимин пожал плечами. — Даже когда кажется, что нет. Чон шумно выдохнул и снова полез обниматься. — Ты невозможный. Ты знаешь это? — Знаю. — Чимин уткнулся в его плечо, пытаясь согреть нос. — И сейчас мы поедем есть, потому что я хочу тебя накормить. — Я не голоден. Чимин продолжал стоять уткнувшись в его плечо, но Чон слышал в его голосе улыбку. — А я хочу, — Чонгук надул губы. — Чими-и-ин, ну пожалуйста. Там так вкусно. И тепло. И мы посидим вдвоём. Ты же хочешь со мной посидеть? Чимин поднял глаза и посмотрел на его надутые губы, на блестящие глаза, и на то как Чонгук переминается с ноги на ногу от холода и нетерпения. — Хочу, — признался он. — Поехали. — Ура! — Чонгук схватил его за руку и потащил с моста. — Я знал! Я знал, что ты согласишься! — Я всегда соглашаюсь, — пробормотал Чимин, позволяя тащить себя. — Только ты этого не замечаешь. Чонгук резко остановился, развернулся к нему. — Замечаю, — серьёзно сказал он. — Я всё замечаю, Чимин. Как ты терпишь мои капризы. Как встаёшь по ночам. Как позволяешь мне быть рядом, даже когда тебе хочется закрыться ото всех. Я просто… я не всегда знаю, как сказать тебе, что я это ценю. Чимин смотрел на него и чувствовал, как щиплет в носу. — Сейчас сказал. — выдохнул он. — Сказал, — Чонгук улыбнулся — мягко, ласково, трезво. — Пойдём. Еда стынет. — Каким образом? Она же не на морозе! Дурак! — А вдруг? Чимин закатил глаза, но позволил утянуть себя к дороге, где уже светился огонек такси. *** Они сидели в маленькой пекарне в Иксон-доне. Теплый свет, запах ванили и корицы, пустые столики. Чонгук заказал целую гору булочек и чай, хотя Чимин клялся, что съест только одну. — Ты должен есть, — Чонгук пододвинул к нему тарелку. — Ты слишком худой. — Я танцор, я должен быть худым. — Ты должен быть здоровым, — Чонгук отломил кусочек булочки и протянул ему. — Открой рот. — Чонгук, я не ребенок. — Открой рот, я сказал. Чимин вздохнул, но послушно открыл. Чонгук положил ему кусочек булочки, довольно улыбнулся и откусил сам от той же самой. — Ты жуешь смешно. — Я нормально жую. — Смешно. Мило. Я люблю на тебя смотреть. Чимин поперхнулся чаем. — Ты чего? — Чонгук протянул салфетку. — Ничего, — Чимин вытер губы, пряча смущение. — Просто... говоришь такое. — Какое? — Такое, — тихо сказал Чимин. — Слишком хорошее. Это смущает. Чонгук потянулся через стол и взял его за руку. — Для тебя нет ничего "слишком". Ты заслуживаешь всего самого хорошего. И я буду это тебе говорить. Каждый день. Пока ты не поверишь. Чимин смотрел на то, как Чонгук поглаживает большим пальцем его костяшки и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты просто пьяный, — улыбнулся он. — Совсем немного, — Мне кажется не немного. Ты слишком странные вещи говоришь. — Это всё ты, — Чонгук поднес его руку к губам и поцеловал пальцы. — Ты заставляешь меня говорить такое... — Что ты делаешь?! — Чимин выдохнул, осторожно убирая ладонь. Он смущался таких нежностей, даже если в кафе было пусто, даже если хозяйка дремала где-то за прилавком. — Я устал. — прошептал он. — Я знаю, давай поедем ко мне. Я сделаю тебе чай. Если захочешь массаж. И просто буду рядом. Поехали? М? — Ты хочешь спать. — Я хочу быть с тобой. Это важнее. Чимин закрыл глаза. В пекарне пахло счастьем. Или это просто Чонгук так пах. Какая разница. — Чонгук? — М? — Тебе не нужно меня уговаривать. Я не против. *** В такси Чимин сидел, привалившись к Чонгуку, чувствуя тепло чужого тела. Он удобно устроился на его плече. Глаза слипались, но внутри было спокойно. В первые за последние недели. Чонгук гладил его ладонь, иногда наклонялся и целовал в макушку. Потому что хотел, потому что мог. — Эй, не спи, — шепнул тихо, когда Чимин совсем обмяк. — Сейчас уже приедем, там поспишь. — М-м-м, — Чимин даже не открывал глаз. — Твоя кровать удобная. Чонгук улыбнулся в темноте. — Она твоя. Вся. Такси остановилось у дома. Чонгук расплатился, вышел, помог выбраться Чимину. Тот стоял на тротуаре, зябко кутаясь в куртку и озираясь по сторонам. Он выглядел таким потерянным и уставшим, что хотелось завернуть его в одеяло и никогда не выпускать. — Пойдём, — Чонгук взял его за руку. Он долго возился с кодом, не попадая замёрзшими пальцами по кнопкам. — Ты как? Потерпи немного. — Хорошо, — выдохнул Чимин ему в плечо. — С тобой хорошо. Наконец замок щёлкнул и они ввалились в прихожую. — Обувь, давай помогу снять. — Чонгук присел на корточки и потянулся к кроссовкам Чимина. Пак не сопротивлялся, позволив заботиться о себе, скинул сумку где-то у вешалки и замер, не зная, что дальше. Дома у Чонгука он бывал тысячу раз, но сегодня всё было иначе. Сегодня он чувствовал себя... иначе. — Иди сюда, — Чонгук потянул его в комнату. — Садись. Чимин опустился на край кровати и просто смотрел как Чонгук мечется по комнате, включает ночник, достаёт плед, убегает на кухню за тёплой водой. — Пей, — Чонгук сунул ему в руки стакан. — Ты замёрз, надо пить. — А ты не суетись. Чимин послушно сделал глоток и отставил стакан. Пить, когда Чонгук стоял перед ним на коленях, смотрел снизу вверх и улыбался той самой своей улыбкой мягкой, немного пьяной, бесконечно нежной, было невозможно. — Раздевайся, — скомандовал Чон. — Ложись. — А ты со мной? — голос Чимина звучал тихо, почти робко. — Если ты хочешь. Чимин кивнул. Он хотел. Оставаться на едине со своими мыслями было страшно. Он не уснёт, просто не сможет. Чонгук стянул свою футболку, забрался на кровать и похлопал по месту рядом с собой. — Давай же, смелее. Чимин не спешно последовал его примеру. Скинул на пол вещи и лёг, прижимаясь спиной к его груди, закрыл глаза. Чонгук тут же обхватил его руками и уткнулся носом в затылок. — Тепло? — прошептал хрипло. — Мгм. Чимин чувствовал тишину, чувствовал спокойствие каждой клеточкой своего тела. Тяжелые, липкие, бесконечные мысли отпускали. Рядом с Чонгуком всегда было так. Чонгук дышал ровно, но Чимин знал, он не спит. Чувствовал, как пальцы Чонгука гладят его живот сквозь ткань футболки, как губы касаются шеи сзади. — Чонгук. — позвал он шёпотом. — М? — Я не хочу спать. Рука на животе замерла. — Хочешь поговорить? — Нет, — Чимин чуть повернул голову. — Не поговорить. Тишина. А потом Чонгук развернул его к себе осторожно, бережно, заглядывая в глаза. — Ты чего? — спросил он тихо. — Ты устал. Тебе надо отдохнуть. — Я отдохну, — Чимин провёл пальцем по его ключице, поднимаясь выше, к шее. — С тобой. Чонгук перехватил его руку, поцеловал пальцы. — Чимин... ты уверен? Мы можем просто поспать. Я же не для этого... — Я знаю, — перебил Чимин. — Я хочу... сам. Он смотрел на Чонгука в полумраке, на его расширенные зрачки, губы, слегка сухие и нервно искусанные, на то, как вздымается грудь от участившегося дыхания. Такой красивый. И весь его. — Ты всегда даешь мне то, что мне нужно, — тихо сказал Чимин. — Сегодня я хочу тебя. Не быстро, не грубо. Просто... будь со мной. Ладно? Чонгук сглотнул туго. — Ладно. *** Он целовал Чимина так, словно боялся ошибиться. Медленно, осторожно, изучающе. Верхняя губа, нижняя, уголок рта и снова по кругу, пока тот не выдохнул в его губы нетерпеливо и не притянул ближе за шею. — Тише, — шепнул Чонгук, улыбаясь в поцелуй. — Ты же хотел нежно. — Хотел, — Чимин прикусил его нижнюю губу. — Но не так же медленно. Чонгук тихо рассмеялся. — Понял уже, — он продолжил целовать. Теперь настойчивее, глубже, жадно. Руками Чонгук скользнул под футболку Чимина, погладил поясницу, поднялся выше по позвоночнику. — Какая теплая кожа, — прошептал он между поцелуями. — Ты всегда такой теплый.... — Нет, только когда ты рядом. — ответил Чимин и сам удивился своей честности. Чонгук замер на секунду, а потом прижался к нему всем телом, обхватив руками, зарылся лицом в шею. — Ты не представляешь, как я тебя люблю, — выдохнул он куда-то за ухо. — Как мне важно, чтобы тебе было хорошо. — Мне хорошо, — Чимин гладил его по спине, чувствуя, как от этих простых слов тает последний лёд внутри. — Мне с тобой всегда хорошо. Чонгук стягивал с Чимина последнюю одежду без спешки, без привычной суеты, целуя каждый открывающийся сантиметр кожи. Губы скользили по ключицам, задерживаясь в ямочке у основания шеи, где бился пульс ровный, спокойный, такой родной. Чимин помог ему избавиться от штанов, поглаживая бёдра медленно, чувствуя подушечками пальцев напряженные мышц. Чонгук выдохнул, прикрыл глаза на секунду, а когда открыл в них горело что-то тёмное и тягучее. Он отстранился, чтобы посмотреть. Просто посмотреть, как падает тёплый, жёлтый свет ночника на кожу Чимина, выделяя каждый изгиб, каждую родинку, каждый синяк после тренировок, которые он так ненавидел, потому что они причиняли Чимину боль. Как блестят его глаза влажные, с длинными ресницами. Как он смущённо отводит взгляд, но не пытается закрыться — Ты красивый, — сказал Чонгук просто. — Самый красивый. — Ты каждый раз это говоришь. — Чимин улыбнулся краешком губ. — Потому что каждый раз это правда. Он потянулся к тумбочке за смазкой, но Чимин перехватил его руку. Пальцы сомкнулись на запястье не сильно, но настойчиво. — Погоди. — Что такое? — Можно я... — Чимин замялся, но потом собрался. — Можно я сам? Чонгук удивлённо моргнул. Это было новым. Обычно он готовил Чимина сам, чувствуя как тот расслабляется под его руками, как доверяется. Но сейчас... — Да, — сказал он, отдавая тюбик. — Конечно. Он откинулся на пятки, не мешая. Чимин взял тюбик, выдавил немного на пальцы и встретившись с Чонгуком взглядом тёмным, жадным, медленно потянулся вниз. Чонгук закусил губу, наблюдая. Это оказалось неожиданно и невероятно возбуждающе. Чимин поморщился, спешно облизал пересохшие от частого дыхания губы, и этот жест влажный, нервный ударил Чонгуку куда-то в живот, скручивая внутренности тугим узлом. Хотелось помочь, коснуться, убрать его руку и сделать всё самому. Лучше, мягче, нежнее, чтобы Чимин не морщился. Но он знал: сейчас Чимину было необходимо сделать это самому. Чтобы чувствовать контроль. — Получается? — спросил он хрипло. — Ммх, — Чимин выдохнул и поднял руки, обнимая за шею. — Иди ко мне. Чонгук навис сверху, опираясь на локти, заглядывая в глаза. — Если будет больно — скажи. — Не будет, ты же со мной. Чонгук вошёл медленно. Бесконечно медленно, чувствуя сопротивление, каждое движение мышц, каждую волну дрожи. Останавливался после каждого сантиметра, давая Чимину привыкнуть, и целовал.... Висок, закрытые веки, трепещущие ресницы, скулы, дрожащие губы. Чимин дышал часто, сбивчиво, пальцы вцепились в плечи Чонгука, оставляя полумесяцы ногтей. Но он не просил остановиться. Не жаловался. Просто принимал, открывался доверяя. — Хорошо? — шептал Чонгук между поцелуями, чувствуя, как влажно и горячо внутри. — Не больно? — Хорошо, — выдохнул Чимин, едва сдерживая стон. — Очень хорошо. Чонгук замер, давая Чимину привыкнуть. Он всегда в первую очередь думал о его комфорте. Чимин чувствовал как его переполняет от ощущений и эмоций. Хотелось плакать, не потому что было неприятно или дискомфортно. Наоборот, было слишком нежно, слишком правильно. — Чимин, — Чонгук нахмурился, провёл пальцем по его мокрой щеке. — Ты чего? Я всё таки сделал больно? — Нет, всё хорошо, — Чимин поймал его палец губами, поцеловал кончики, потом саму ладонь, прижимаясь к ней щекой. — Просто... я так долго этого хотел. Сам не знал, что хотел. Чонгук шумно выдохнул и ласково прикоснувшись к губам, начал двигаться. Медленно, глубоко, в каком-то своём ритме, таком же мягком, как его поцелуи. Он не гнался за скоростью, не пытался впечатлить. Он просто любил каждым движением, каждым взглядом, каждым прикосновением. Знал, сейчас Чимину именно это было нужно. Неспешно, чувственно, размеренно. Чимин растворился в этом. Откинул голову на подушки, позволяя Чонгуку делать с собой всё, что тот захочет. Руки Чонгука были везде, на бёдрах, приподнимая их чуть выше, чтобы войти глубже. На груди, где пальцы находили соски и дразнили их, пока Чимин не начинал выгибаться. На лице, где большим пальцем он гладил скулу, стирая остатки влаги. Губы Чонгука путешествовали по его телу, оставляя влажные дорожки. Шея, ключицы, грудь, живот и снова вверх, к губам, чтобы поймать сорвавшийся стон. — Я сейчас.. — выдохнул Чимин, чувствуя, как напряжение скручивается внизу живота от тихого, хриплого шёпота Чонгука, от его бесконечного "я люблю". — Я знаю, — он ускорился совсем чуть-чуть. — Давай, кончи для меня. Хочу увидеть. Чимин выгнулся с тихим стоном в его руках. Так красиво, так изящно, как мог только он. Чонгук был в этом уверен. В мире не было ничего прекраснее, чем Чимин в момент наивысшего наслаждения. Он смотрел на него завороженно, на закатившиеся глаза, на приоткрытые, блестящие от слюны губы, на то, как тело содрогается в оргазме и чувствовал, что ещё не много и просто разорвётся от нежности. Он кончил следом, уткнувшись лбом в плечо Чимина и замер, чувствуя, как бьются их сердца. *** Чонгук первым пришёл в себя. Поцеловал мокрый висок Чимина, отодвинулся на край кровати и потянулся за салфетками. Аккуратно привёл в порядок сначала его, неспешно, осторожно, чтобы не тревожить лишний раз. Обтёр живот и бёдра, а потом себя, быстро, чтобы поскорее оказаться вновь в его объятиях. — Чонгук-а... — сонно, едва слышно пробормотал, вплетая в волосы пальцы. — М? — Я люблю тебя. Чонгук прижался к его груди, обхватив рукой за бедро, как любил делать всегда. — Знаю.