Уже не девочка...

После мероприятия было шумно. Слишком шумно. Музыка, смех, люди, бокалы — всё сливалось в один фон, за которым удобно было прятаться. Именно поэтому такие вечеринки никто не пропускал. Именно поэтому они были опасны. Вэл стояла у барной стойки, медленно крутя в руках бокал. Она выглядела собранной. Даже красивее, чем обычно — как будто боль внутри отточила её. Сергей стоял в другом конце зала. Слишком далеко, чтобы случайно коснуться. Слишком близко, чтобы не замечать. Они ещё не разговаривали. Но уже всё сказали. --- Заяц что-то рассказывал, активно жестикулируя, рядом с ним стояла Олеся. Идеальная картинка. Если не знать. Она смеялась в нужных местах. Кивала. Держалась за его руку. Только взгляд иногда… ускользал. И возвращался. К Журавлёву. Который делал вид, что занят разговором с кем-то из организаторов. Но не был. Ни секунды. Дима чувствовал её взгляд кожей. И не оборачивался. Потому что если обернётся — всё. Он уже знал это. Слишком хорошо. --- * Ты долго будешь делать вид, что его не существует? — тихо сказал Позов, появляясь рядом с Журавлёвым. Журавлёв усмехнулся, не поворачивая головы. * А ты долго будешь делать вид, что у тебя всё нормально? Позов хмыкнул. * Я хотя бы не притворяюсь. * Да? — наконец повернулся Журавлёв. — А выглядишь как человек, который сейчас сорвётся. * Я уже, — спокойно ответил Позов. Пауза. Короткая. Понимающая. * Она здесь? — спросил он кивком в сторону. Журавлёв не уточнял кто. * Да. * С ним? * Да. Позов усмехнулся. * Ну ты выбрал, конечно… * Я не выбирал, — резко ответил Журавлёв. * Само получилось? — поднял бровь Позов. Журавлёв посмотрел на него. Долго. * Да. И это было честно. --- У барной стойки. * Ты пялишься, — тихо сказала Вэл, не глядя на Олесю. * Я не пялюсь, — так же тихо ответила она. * Угу. Пауза. * Он тоже, — добавила Вэл, делая глоток. Олеся замерла. * Ты видишь? * Я вижу всё, — спокойно сказала Валерия. Тишина. * Я не хочу всё усложнять, — выдохнула Олеся. Вэл усмехнулась. * Поздно. Олеся закрыла глаза на секунду. * Я с ним не говорила после… * Зато всё уже сказала взглядом, — перебила Вэл. Олеся резко повернулась к ней. * Ты меня сейчас добить решила? * Нет, — спокойно ответила она. — Просто чтобы ты не врала себе. Пауза. И тихое: * Ты уже в этом. --- Сергей подошёл к бару. С другой стороны. Слишком близко. Вэл почувствовала. Но не повернулась. * Нальёшь? — сказал он бармену, как будто это был самый обычный вечер. Как будто они не разрушили семью. Как будто всё нормально. Бармен кивнул. Налил. Сергей взял бокал. И только потом, не глядя на неё: * Ты хорошо выглядишь. Вэл усмехнулась. * Ты тоже. Пауза. Никто не смотрит друг на друга. Но оба чувствуют. * Дети спят? — тихо спросил он. * Да. * Я завтра заеду. * Хорошо. И всё. Ни «как ты». Ни «нам надо поговорить». Потому что если начать — не остановятся. --- Музыка стала громче. Кто-то позвал их на общий стол. Они собрались. Все. Сергей. Заяц. Два Димы. Олеся. Вэл. Один круг. Одна компания. И слишком много недосказанного между ними. Позов поднял бокал. * За нас? Кто-то усмехнулся. Кто-то поддержал. Они чокнулись. И в этот момент каждый подумал об одном и том же: ничего уже не будет как раньше. Музыка гремела. Смех звучал громче, чем нужно. Все сидели за одним столом, но каждый — отдельно. Разговор шёл. Кто-то что-то рассказывал. Кто-то даже смеялся. Но это было… поверхностно. Как плёнка. Под которой — совсем другое. Вэл почти не участвовала. Слушала вполуха, делала глотки, иногда кивала. Сергей сидел через два человека от неё. Иногда что-то говорил. Иногда смотрел в её сторону. Не в глаза. Чуть мимо. И от этого было только тяжелее. Заяц обнял Олесю за плечи, что-то шепнул ей на ухо. Она улыбнулась. Правильно. Как должна. Но рука на его плече… не задержалась. Соскользнула. Слишком быстро. Журавлёв это увидел. Отвёл взгляд. Сжал челюсть. Позов это заметил. Усмехнулся в бокал. Весело у вас, — тихо бросил он. Завидуешь? — так же тихо ответил Журавлёв. Нет, — спокойно сказал Позов. — Я уже отстрелялся. Пауза. И как? — спросил Журавлёв. Позов сделал глоток. Хуёво. Честно. Вэл поднялась первой. Курить, — коротко сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. Никто не остановил. Никто не спросил. Слишком удобно было дать ей уйти. Позов встал через пару секунд. Без слов. Просто вышел следом. На улице было прохладно. Свежо. Слишком тихо после зала. Валерия достала сигареты, закурила. Глубоко. Как будто не курила, а пыталась выдохнуть всё, что внутри. У тебя есть что-нибудь полегче, чем взгляд «я сейчас всех убью»? — спокойно спросил Позов, вставая рядом. Она усмехнулась, не глядя на него. У тебя есть что-нибудь полегче, чем «я только что развёлся и не понимаю, как жить»? Он кивнул. Справедливо. Тишина. Они курили. Рядом. Не мешая друг другу. И в этом было странное… облегчение. Я его ненавижу сейчас, — вдруг сказала Вэл. Позов не уточнил кого. И так было понятно. Это нормально. Нет, — покачала она головой. — Не нормально. Потому что я всё ещё… Она не договорила. Позов повернул к ней голову. Любишь? Она усмехнулась. Горько. К сожалению. Пауза. Он сделал затяжку. Я свою — нет. Валерия посмотрела на него. Впервые за вечер — прямо. Это хуже. Он хмыкнул. Я в курсе. Тишина снова повисла между ними. Но уже не такая тяжёлая. Скорее… честная. Ты бы вернулась? — спросил он вдруг. Она не ответила сразу. Сделала затяжку. Выдохнула. Если бы он сейчас вышел и сказал «пойдём домой»… Пауза. Длинная. …я бы пошла. Позов кивнул. Без осуждения. Понятно. А ты? Он усмехнулся. Я бы нет. Она чуть прищурилась. Потому что не любишь? Потому что если вернусь — всё будет так же, — спокойно сказал он. — А я уже не могу «так же». Тишина. Валерия докурила, бросила окурок, затушила. Я тебе завидую, — тихо сказала она. Позов посмотрел на неё. Не стоит. Стоит, — кивнула она. — Ты уже вышел. А я всё ещё… Она махнула рукой в сторону здания. Там. Он на секунду задумался. Потом спокойно сказал: Ты просто позже выйдешь. Она посмотрела на него. Долго. И впервые за вечер чуть… расслабилась. Совсем немного. Надеюсь. Позов усмехнулся. Не надейся. Делай. Пауза. Она улыбнулась. Слабо. Но искренне. Ты сейчас очень умный для человека, который неделю назад орал на жену. Он хмыкнул. Я быстро учусь. Они стояли рядом. Курили. Молчали. И в этом молчании было больше понимания, чем во всём шумном зале внутри. А за их спинами, за стеклом, всё продолжало играть: чужие разговоры, чужие улыбки, чужая нормальность. К которой ни один из них уже не принадлежал.