Плечо к плечу

      

Пролог

      Жаркий июльский закат разливался огненным заревом над крышами маленького городка на севере Штатов. Солнце, словно огромный раскалённый диск, висело низко над горизонтом, обжигая кожу молодой официантки. Она была одета так, что привлекала внимание: короткие шорты, клетчатая рубашка и высокие ковбойские сапоги, которые делали её фигуру ещё более стройной и дерзкой. Её образ мгновенно приковывал взгляды посетителей бара "The Broken Spoke".       Бар был одним из самых известных в городе. Дубовая мебель, покрытая красной клетчатой тканью, создавала уютную и немного мрачную атмосферу. Играло ненавязчивое кантри, а у бара стоял большой ассортимент дешёвого алкоголя и закусок. В воздухе витал запах виски и жареного бекона.       Ларвелл, один из недавних выпускников местной полицейской академии, быстро осушил свой пивной стакан и поставил его на деревянный стол с громким стуком. Его тёмные, почти чёрные глаза, полные энергии и юношеского задора, метнулись к девушке, которая несла очередную порцию пива. Она улыбнулась, но в её улыбке не было ничего искреннего. Ларвелл был уже изрядно захмелевшим, и его голос звучал громко и развязно:       — Эй, малышка! Какие планы на сегодняшний вечер?       Девушка усмехнулась и, не глядя на него, ответила:       — Буду работать.       Она быстро приняла заказ и отошла к барной стойке, оставив Ларвелла сидеть в одиночестве. Он снова поднял стакан, но чья-то твёрдая, почти холодная рука остановила его движение.       Леон, его старый друг, стоял перед ним, облокотившись на стол. Его русые волосы, слегка выгоревшие на солнце, падали на лоб, а льдисто-голубые глаза смотрели на Ларвелла с лёгкой усталостью и, возможно, с лёгкой жалостью.       — Хватит это пить, — произнёс он спокойно, но твёрдо.       Ларвелл недовольно усмехнулся, но ничего не ответил. Он посмотрел в окно, где солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставив после себя багряное небо, и перевёл взгляд на друга.       — Леон, да что ты! Расслабься! Возможно, это последний вечер, когда мы так сидим. Давай напьёмся! — Ларвелл говорил с энтузиазмом, но в его голосе чувствовалась грусть.— Ларвелл прав. Неизвестно, когда ещё сможем так собраться. Завтра начинается по-настоящему взрослая жизнь. А пока… — светловолосый парень поднял стакан с пивом и произнёс тост: — Пьём до утра!       Леон вздохнул, наслаждаясь ароматом алкоголя и музыки. Он чувствовал, как приятное тепло разливается по телу.       — Кстати, Дебби, ты так и не сказал, куда собираешься подаваться? — нарушил тишину Ларвелл.       Дебби опустил голову и тихо ответил:       — Думал остаться здесь.       — Здесь?! В этом богом забытом месте? Поехали со мной! Хочу начать карьеру в большом городе. Здесь слишком скучно, ничего не происходит. А хочется ловить по-настоящему опасных преступников.       — У меня нет выбора. У мамы в последние полгода проблемы со здоровьем. Она почти не встаёт с кровати. Я не могу её так оставить…       Ларвелл сразу же притих. Дебби, чтобы развеять гнетущую обстановку, обратился к Леону:       — А ты куда собираешься?       — Думаю устроиться в Раккун-Сити.       Ларвелл удивлённо посмотрел на него:       — В Раккун-Сити? Да ты шутишь! Говорят, там в последние годы творится черти что. Слышал про Арклейский лес?       Леон улыбнулся, но в его улыбке не было веселья.       — Да, слышал пару легенд. Думаю, этим тварям, что там обитают, стоит начать бояться, когда я стану при исполнении, — сказал он, и в его голосе прозвучала уверенность, которая удивила Ларвелла.       — Удивляешь ты меня, Кеннеди, — сказал Ларвелл, качая головой. — Надеюсь, у нас у всех всё получится!              

***

      В подъезде давно погас свет, и редкие уличные фонари, как призрачные маяки, едва пробивались сквозь сумерки, отбрасывая тусклые отблески на стены. Время пролетело незаметно за беседой с друзьями, и теперь Леон стоял у двери съемной квартиры, деля ее с Мэри. Внутри него нарастало смятение и нерешительность. С тех пор как Кеннеди впервые упомянул о службе в Раккун-Сити, Мэри была явно не в восторге. Её планы на их будущее были иными: большой город, успешная карьера, жизнь, полная возможностей. Она считала, что их маленький городок — это тупик, где время словно застыло. Она ждала окончания учебы Леона в академии, чтобы наконец вырваться на свободу. Но с каждым месяцем его настойчивость в желании служить в Раккун-Сити только усиливалась.       Отчим Леона, опытный полицейский, спасший его в младенчестве, называл этот город перспективным для карьеры. Он говорил, что Раккун-Сити быстро растет и имеет большой потенциал. Эти слова вдохновили Леона на мечту стать таким же полицейским, как Барри, спасший его двадцать один год назад. Мечта превратилась в навязчивую идею.       Простояв еще пару минут в холодной темноте, Леон собрался с мыслями и отпер дверь. Он тихо вошел в коридор, ведущий к гостиной, где все давно спали. Чтобы никого не разбудить, он снял кеды и жилетку, но не успел повесить её, как вдруг свет в коридоре загорелся, и на пороге появилась Мэри. По её недовольному лицу было ясно, что она не рада его позднему возвращению. Леон зажмурился от яркого света, а его красные от выпитого алкоголя глаза на мгновение ослепли.       — Эм… ты еще не спишь? — поинтересовался парень.       Девушка лишь молча продолжала сверлить его взглядом полного недовольства. Леон все же повесил свою жилетку и прошел в глубь коридора продолжив:       — Мэри… слушай я…       — Нет! Это ты меня послушай. — Резко перебила его шатенка. — Сколько еще это будет продолжаться? Ты все еще думаешь о переезде в этот город?       — Давай не сейчас, я тебя прошу…       — Леон… Мы ведь планировали с тобой так долго что уедем из этого города далеко.       — Но Барри сказал, что этот город самый хороший для начала моей карьеры, почему тебе не нравится эта идея?       — Барри, Барри, Барри! Ты во всем его слушаешься, как песик. Может, начнешь думать своей головой?! Я уже говорила и больше повторять не собираюсь, — её слова ранили Леона, как острые стрелы.              Между ними повисла тишина, такая густая, что её можно было резать ножом. Леон опешил от её слов в сторону своего отчима. Раньше она никогда не говорила о Барри так. Собравшись с мыслями, он продолжил их неприятный разговор:       — Мэри… Барри здесь ни при чем, я сам решил. Он мне лишь дал совет, и я к нему прислушался. Он мне заменил отца и мать, я ему во многом благодарен. Если бы не он, меня бы здесь не было, — голос Леона был тверд, но внутри него бушевал вихрь эмоций.       На это Мэри лишь усмехнулась, покачала головой и тихо сказала:       — Хорошо… Делай как знаешь.       Леон остался стоять в коридоре, глядя на спину уходящей девушки. Он чувствовал, как их отношения рушатся, как карточный домик, который рассыпается на глазах. Закат их совместной жизни был ближе, чем он думал.              

***

      21.09.1998г.       Утренний свет робко пробивался сквозь кухонное окно, заливая комнату мягким золотистым сиянием. На столе, прямо перед Леоном Кеннеди, лежал конверт с печатью «Мистеру Кеннеди от Полицейского Департамента Раккун-Сити». Этот конверт казался маленьким чудом, обещанием чего-то невероятного, что могло изменить всю его жизнь.       Леон, не отрывая взгляда от письма, почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он провел пальцем по надписи «Вы приняты» и улыбнулся. Эта улыбка была широкой, искренней, словно солнце, которое только что взошло. Он уже видел себя в полицейской форме, слышал приветственные слова начальства, представлял, как его жизнь начнет меняться. Но все эти мечты вдруг стали далекими и нереальными, когда дверь кухни скрипнула, и на пороге появилась Мэри.       Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое он не мог понять. Леон вздрогнул от неожиданности, но его улыбка осталась на месте.       — Мэри? Ты так незаметно зашла, что я тебя не заметил, — сказал он, стараясь не выдать своего волнения.       — Леон, — ее голос был холодным, как осенний ветер. — Всё кончено.       Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый камень. Улыбка на лице Леона начала медленно таять, сменяясь непониманием и растерянностью. Солнце, которое только что светило ярко, вдруг скрылось за облаками, и комната погрузилась в полумрак.       — Что…? — прошептал он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       Мэри продолжала смотреть на него, ее глаза были полны сожаления, но в них читалась решимость.       — Что непонятного? Мы расстаемся.       Леон замер, не веря своим ушам. Он пытался осмыслить слова Мэри, но в голове была лишь пустота. Он не мог понять, как их отношения, которые казались такими крепкими и стабильными, могли закончиться так внезапно.       — Но почему? — наконец выдавил он, чувствуя, как голос дрожит. — Я не понимаю, все же было хорошо.       — Для тебя, наверное, да, — ответила Мэри, отводя взгляд. — Но не для меня. Мы когда-то были похожи, но теперь наши пути расходятся. Ты был хорошим парнем, спасибо тебе за все… и прощай.       Леон стоял, не двигаясь, глядя на место, где только что стояла Мэри. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, как будто мир, который он знал, рушится прямо перед его глазами. Солнце снова выглянуло из-за облаков, но его свет казался холодным и чужим.       Весь этот день для Леона прошел как в тумане. Он бродил по улицам, не замечая ни прохожих, ни машин, ни ярких витрин магазинов. Ночь опустилась на город, принося с собой прохладу и дождь. Леон чувствовал, как капли дождя стучат по его плечам, но не обращал на это внимания.       Он зашел в один из местных баров, надеясь, что алкоголь поможет ему забыть о том, что произошло. Внутри бара было шумно и людно, но для Леона этот шум казался лишь фоном. Он заказал стакан виски, и когда бармен поставил его перед ним, Леон поднял его и сделал глоток.       Ночь за окном сменялась утром, но Леон не замечал этого. Его голова была тяжелой от похмелья, но в душе была еще более тяжелая пустота. Он чувствовал, что его жизнь никогда не будет прежней, и это осознание давило на него, как камень.              23.09.1998г.       День тянулся медленно, как густой туман над болотом. Кеннеди сидел в своей маленькой квартире, в которой давно не было уюта. Алкоголь, словно проклятие, не успевал выветриваться, а тело требовало новой дозы. Он пытался заглушить боль, но она, как неутомимый демон, не отступала.       Кеннеди тяжело вздохнул и посмотрел на пустой стакан. Его взгляд упал на телефон, который лежал на столе, словно забытый свидетель прошлых счастливых дней. Он снова попытался позвонить Мэри. Автоответчик бесстрастно ответил ему, и Кеннеди почувствовал, как его сердце сжалось. Это была его первая любовь, та, кто помогла ему найти себя в этом городе. Она была рядом в трудные моменты, делила с ним радости и горести.       Город, в котором он сейчас находился, напоминал ему о ней. Каждая улица, каждый дом — всё это было связано с её образом. Но теперь её не было, и это ощущение пустоты разрывало его изнутри. Он закрыл глаза, пытаясь удержать слёзы, которые предательски подступали к горлу.       Внезапно раздался резкий звонок, который вывел Кеннеди из его мрачных мыслей. Он быстро подбежал к телефону и схватил трубку. На другом конце провода раздался запыхавшийся голос офицера.       — Мистер Кеннеди, не приезжайте в город! — произнёс офицер, стараясь говорить спокойно, но в его голосе слышалась тревога. — Ждите дальнейших указаний.       Кеннеди замер, не веря своим ушам. Что-то случилось? Почему ему нельзя возвращаться? Эти вопросы вихрем кружились в его голове, но он не мог найти на них ответа. Он молча слушал, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.              28.09.1998г.       Кеннеди больше не мог терпеть. Он чувствовал, как внутри него что-то рвется, словно старая, но прочная нить, связывающая его с прошлым. Город, который когда-то казался ему уютным, теперь казался чужим. Друзья, с которыми он делил смех и радости, теперь были лишь воспоминаниями. Даже его бывшая девушка, с которой он провел немало счастливых моментов, осталась где-то далеко, в другом времени. Он решил оставить все это позади и отправиться в новую главу своей жизни.       Дорога была долгой и изматывающей. Время от времени Кеннеди смотрел на проносящиеся мимо пейзажи, но мысли его были далеко. Он не мог избавиться от чувства, что оставляет что-то важное, что-то, что, возможно, никогда не вернется. Но он знал, что должен это сделать.       На середине пути, когда солнце уже клонилось к закату, он решил остановиться. Вдали виднелся придорожный мотель. Его окна светились мягким желтым светом, создавая ощущение тепла и уюта. Кеннеди припарковал свой джип и направился к входу.       На ресепшене его встретила молодая женщина с дружелюбной улыбкой.       — Добрый вечер, у вас есть свободные номера на одного человека? — спросил Кеннеди, стараясь скрыть волнение в голосе.       Женщина посмотрела в компьютер и через несколько секунд ответила:       — Комната 26 свободна, она находится на втором этаже, прямо по коридору, левая дверь. Вы ее сразу заметите.       Кеннеди кивнул и поблагодарил ее. Он выложил на стол нужную сумму и направился к лестнице. Поднимаясь по скрипучим ступенькам, он чувствовал, как напряжение покидает его тело. Комната 26. Он найдет ее и забудет обо всем на свете.       Добравшись до второго этажа, Кеннеди открыл дверь и вошел внутрь. Комната была небольшой, но уютной. Старый деревянный шкаф, узкая кровать с потертым покрывалом, небольшой стол у окна. Он бросил свой чемодан на кровать и сел на стул, чтобы отдышаться.       Здесь, в этой комнате, он чувствовал себя в безопасности. Он знал, что завтра начнется новая жизнь, и это осознание приносило ему одновременно и страх, и облегчение. Он посмотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки, и почувствовал, как внутри него поднимается волна решимости. Он справится. Он обязательно справится.              

***

             29.09.1998г.       В квартире, где царила гнетущая тишина, раздался протяжный гудок телефона. Звук, похожий на навязчивую мелодию, разрывал гнетущую тишину, не давая ей ни малейшего шанса восстановиться. Никто не отвечал на том конце провода, и с каждой секундой этот звук становился всё более раздражающим. Внезапно тишину прорезал резкий возглас:       — Твою мать!       Девушка припечатала трубку обратно к телефону, который висел на стене, и не говоря ни слова, направилась в спальню. Открыв один из ящиков в письменном столе, она вытащила карту и, нахмурившись, начала её разглядывать. Её взгляд метался по линиям дорог, которые вели к городу. Наконец, она остановилась на одной из них и, улыбнувшись, провела по ней пальцем.       — Так, — пробормотала она, — если поеду отсюда, смогу сократить путь.       Она продолжала разглядывать карту, проводя подушечками пальцев вдоль дороги, которая ей предстояла. Её глаза остановились на одной из точек, и она снова улыбнулась.       — Отлично, как раз ещё смогу заправиться по дороге.       Отложив карту, девушка отстранилась от стола. Её движения были точными и уверенными. Она подошла к одному из шкафчиков и, открыв его, нащупала зажигалку и армейский нож с гравировкой «S.T.A.R.S.». Эти вещи всегда были при ней, напоминая о ком-то важном.       Надев более удобную одежду и взяв ключи, девушка направилась к выходу. Она последний раз оглядела квартиру, словно прощаясь с ней. Её взгляд остановился на телефоне, который всё ещё не мог дозвониться до абонента. Она вздохнула и, не оборачиваясь, вышла за дверь.       Щелчок замка раздался в пустой квартире, оставляя её наедине с тишиной подъезда и своими мыслями.       Тем временем на улице начался дождь. Капли воды барабанили по асфальту, создавая ритмичный звук, который сопровождал девушку на протяжении всего пути. Ночь стала ещё темнее, и свет фонарей едва пробивался сквозь пелену дождя. Но девушка не обращала на это внимания. Она знала, что впереди её ждёт нечто важное.              

***

      29.09.1998       Ночь пролетела незаметно, словно тень, скользящая по краю сознания. Леон проснулся лишь к обеду, когда солнце уже начинало клониться к закату. Голова гудела, словно в ней поселился целый рой пчел, и единственным желанием было укрыться от этой боли. Он знал, что к вечеру станет легче, и это знание придавало ему силы, хотя и слабой, но ощутимой.       Перед тем как отправиться в душ, он заставил себя набрать номер департамента. Ответа не было. Ни гудков, ни голоса на другом конце провода. Лишь тишина, холодная и безжизненная, как зимняя ночь.       — Что у них там происходит? — пробормотал Леон, глядя в окно, где свинцовые тучи медленно ползли по небу, словно живые существа, прячущиеся от света. — Уже неделю никто не берет трубку.       Он вздохнул и, собравшись с силами, направился в душ. Вода была обжигающе горячей, и он стоял под ее потоками, позволяя им смывать не только усталость, но и тревогу. Однако мысли о незакрытом вопросе не отпускали его.       Время шло, и вечер уже вступал в свои права. Солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в багряные тона. Леон посмотрел на часы и, не выдержав, поднялся с кресла. Он решил выяснить все сам. Если департамент не хочет брать его в свои ряды, пусть скажут об этом прямо. Он больше не мог ждать.       Спустившись к ресепшену, он сдал ключи от номера и, бросив взгляд на дождливую улицу, направился к машине. Дождь лил не переставая, превращая мотель в серую, унылую картину. Холодный ветер пробирал до костей, но Леон не обращал на это внимания. Он забрался в машину, захлопнул дверь и, закинув сумку с вещами на заднее сиденье, завел двигатель.       Мотор взревел, и машина тронулась с места, медленно покидая парковку мотеля. Дождь барабанил по крыше, а колеса рассекали мокрую дорогу, оставляя за собой мокрые следы. Внутри салона звучала тяжелая музыка, наполняя его энергией и решимостью. Леон знал, что впереди его ждет что-то важное, и это знание придавало ему сил, несмотря на все трудности.