К чему снятся космические корабли, бороздящие Большой театр?..

— Баки! Ты опять довел своего психолога до истерики! — с порога воскликнул вместо приветствия Стив, опустив руку с полусгрызенным бутербродом. Опять сухомятка вместо нормального завтрака! — Не было такого! — уверенно открестился Барнс, наклоняясь и расстегивая липучки на кроссовках. Руку опять упер младший Старк, “чуть-чуть подправить, верну — не успеешь заметить!”. Отчаянно хотелось есть, например, борща. Или пюрешки с котлетами. Стив не проявлял привычной телепатии, продолжая сыпать обвинениями и крошками бутерброда. — Доктор Фостер позвонил мне, едва сдерживая слезы! Он сказал, что на сеансе ты сказал!.. — А врачебную тайну уже отменили, да? — ворчливо поинтересовался Барнс, отпихивая Стива с дороги к холодильнику. Там у него хранился стратегический запас на неделю страданий и тоски, который Стив почему-то не трогал, даже после миссий. Подумаешь, желе с мясом ему не зашло, зато Барнсу больше досталось! Травма у него теперь, видите ли. А то, что в его доме кроме протеиновых смесей и прокисшего молока раньше есть было нечего — это вовсе не источник травмы! Вот так вытащишь на свою голову белобрысое недоразумение из (мусорного бака) горящей реки, а потом корми его, пои, выслушивай претензии. “Баки, нельзя драться в доках за кило картошки!” А быть скелетом, обтянутым кожей, значит, можно? — Баки, нельзя пугать людей, рассказывая всякие ужасы! — Он первый начал! “Мистер Барнс, расскажите, что вас беспокоит! Мистер Барнс, вас наверняка мучают кошмары! Расскажите, что вы видите во сне, мистер Барнс! Мы вам поможем со всем разобраться, мистер Барнс!” Тьфу, слушать противно! Тарелки достань, глубокие. Две, я сказал! Барнс вытащил огромную кастрюлю в радостный зеленый горошек и с наслаждением вдохнул запах густого наваристого борща. Наташка в гости напрашивалась, он скорчил хмурую мину и пообещал позвать к выходным — борщ закончится как раз и он заставит ее лепить пельмени. А то взяла привычку приходить на его еду и есть ее как не в себя! Подумаешь, у нее тоже сыворотка и суперсолдатский метаболизм — пусть катится на ферму своего лучника и того объедает. И яиц нормальных заодно привезет. — Баки! У нас кончился хлеб, давай я сбегаю? — Набегался! Одним хлебом питаешься, сколько можно сухомятку жевать! Садись и ешь, а то я и тебе расскажу, что мне приснилось! Стив скорбно свел брови на переносице, но послушно сел за стол. Барнс разлил борщ по тарелкам, погрел их в микроволновке, барабаня пальцами по корпусу и пытаясь угадать, что за мелодию они выстукивали — музыка возвращалась урывками и всегда внезапно, от Джерома Керна до Льва Лещенко. Стив на фоне вздыхал и ковырял пальцем скатерть. Разумеется, он переживал не из-за борща, а из-за нового хобби, которое завел Барнс. Борщ Стиву очень даже нравился, в отличие от холодца. Да и вообще все супы он на удивление хорошо принимал, сказывалось детство, наверное, где они были привычной едой. Кулинария была, конечно, отличным хобби, но эти чертовы психологи… С чего они взяли, что он должен делиться результатами своих трудов?! Он и так почти век пахал на всех окружающих, почему он должен отдавать им свои печеньки, бублики, котлеты и тазики с салатами?! Стив не считается, Стив — это почти он сам, только по нелепой дурости природы отдельно. Ничего, однажды он придумает, как запихать этого придурка себе вовнутрь, чтобы тот перестал творить всякую дичь без присмотра. В новом хобби — которым можно делиться с окружающими — целиком и полностью была вина младшего Старка. Тот зачем-то показал Барнсу инстаграм. И если сначала он развлекался, публикуя смешные ракурсы, в которых ловил Стива и его шайку клоунов на тренировках и заданиях (тот пост, где Стив, кувыркнувшись через Халка, ухитрился потерять штаны, потому что Халк хватал за что мог, пытаясь не дать ему упасть с крыши — ну пол-ляма лайков он набрал, да, Барнс гордился собой неимоверно), то потом, увлекшись бессмысленным скроллингом всего подряд, он обнаружил аккаунты с новомодными раскладами Таро, более привычными гаданиями на картах и — гениальное!!! — толкованиями снов!!! Кто бы знал, как его достали психологи с вопросами о его снах! Стив каждое утро заботливо заглядывал ему в глаза и спрашивал, как ему спалось. Но Стив ладно, ему можно. Его самого, похоже, мучили кошмары — Барнс неоднократно ловил доносившиеся из его спальни сдавленные хрипы и крик, в котором различал собственное имя. Стоило прокрасться к Стиву, погладить по голове и прошептать “я в порядке, я здесь”, тот успокаивался и засыпал, надув пухлые губищи как в детстве. Барнса, как в далекой юности, восхищали и эти губы бантиком, и ресницы, лежавшие на скулах как крылья бабочки, и взъерошенные на лбу волосы, влажные от пота и немного вьющиеся. Каждый раз он уходил к себе, похлопав Стива по плечу, и на утро тот то ли ничего не помнил, то ли предпочитал не рассказывать. А самому Барнсу ничего не снилось. Он ложился в постель, закрывал глаза, давал себе команду “сон шесть часов” и вырубался, как телевизор, вытащенный из розетки. Но почему-то тот факт, что он очень сильно киборг и не очень сильно человек, в голове держал только младший Старк и совсем не помнили ни Стив, ни навязанные ему психологи. * Конечно, в Румынии было не так весело, как в Нью-Йорке. Его маленькая однокомнатная квартирка была тусклой, серой и мало обжитой. Так развернуться, как ему удалось в апартаментах Стива в мстительной башне, там можно было даже не мечтать. А чего стоила круглосуточная доставка продуктов, чашек и пледов! Когда он проснулся и решил, что умрет на месте без зеленого плюшевого пледа, Стив в панике заказал ему наверное половину амазона. Было весело. Барнс оправдался страшным сном, мол, опять он лежал в снегу, и вокруг все было белое, и Стив тоже стал белым как снег, и Барнс запоздало почувствовал укол вины, вспомнив, при каких обстоятельствах он мог лежать в сугробах, но целью-то было не заставить Стива страдать, а разнообразить обстановку, так что он, не сбившись с дыхания, продолжил рассказывать о медведях, ловивших рыбу в мерзкой реке, и о том, как он ее у медведей воровал. Стив хохотал сквозь слезы над рассказами о клюкве и тундре, и кидал в корзину плед за пледом. Стоило признать, что за снами, которых он не видел, тоже надо следить. Во избежание повторения. Стива развести на рассказы о кошмарах ему до сих пор не удалось. Что было логично — будучи парной частью самого Барнса, сопляк был упрямым ему под стать и не сдавался, даже когда тот пытался намеками вытянуть из него хоть какие подробности, делая подсказки вкрадчивым голосом и держа в руках огромный талмуд толкования снов с красочными картинками, купленный из вредности на деньги младшего Старка, а не Стива. Не факт, что тот вообще заметил, но Барнс приобретением гордился, при том, что убил им не двух, а аж трех зайцев. Во-первых, роскошное издание весило под три кила и могло использоваться как оружие ближнего и дальнего боя, и скорее всего ему бы даже ничего не сделалось благодаря металлическому окладу с изящной ковкой, которую Барнс любил рассеянно наглаживать живыми пальцами, когда младший Старк утаскивал его вторую руку и тактильных ощущений негде было добрать. Во-вторых, такую ересь, какой была набита эта книга, сам Барнс в жизни бы не напридумывал! У него после семидесяти лет в Гидре как-то поубавилось фантазии, которая не была направлена на то, чтобы до смерти напугать собеседника, а это было чревато дополнительными часами наедине с психологами, а потом скорбными вздохами Стива над сгоревшим в очередной раз омлетом. Как можно было так халатно относиться к собственному питанию, Барнс решительно не понимал! Однако начал подозревать, что сопляк придуривается, радостно спихнув на него всю готовку. Но подловить его пока не удавалось. Третья же и самая прекрасная ценность книги была в иллюстрациях. Барнс специально ездил в магазин, плюнув на амазон, чтобы перебрать с полсотни изданий и выбрать самое красочное, самое яркое, самое безумное, чтобы Босх в гробу десять раз на каждой странице перевернулся! И карандашей дорогих взял, не разбираясь, прям так продавщицу и попросил — самый большой набор самых дорогущих карандашей и подходящий к ним альбом! И в коварстве своем давал Стиву издалека краем глаза посмотреть на свою прекрасную книгу с картинками, чтобы у того пальцы зачесались и все клочки от счетов в квартире начали покрываться закорючками и почеркушками. А вот через неделю, когда у того уже наметился прогресс на лице и готовность сотрудничать, Барнс оставил Стива наедине со своей книгой, карандашами и альбомом. И ушел (издеваться) общаться с психологом номер четыре. А потом тренироваться с Наташкой. И тыкать отверткой в разные штуки у младшего Старка в лаборатории. А потом за продуктами для оливье. И даже вернувшись, умудрился наготовить еды, не издав ни единого звука. А Стив все это время рисовал. Запоем. Не выпуская из рук ни альбома, ни карандашей, ни волшебной книги. И не стирая текущих по щекам слез. Барнс ему так сбоку пачку салфеток поставил и тарелку с едой, и смотрел потом, как Стив рисует что-то невообразимое, но яркое и красивое, какое никогда раньше не мог себе позволить. Так что не надо тут рассказывать, что в сонниках нет никакой пользы. Есть. Просто надо с умом всё использовать. Зимний Солдат вам не хухры-мухры, он что угодно к делу пристроит. Тем более недокормленного суперсолдата. * Разумеется, хранить в тайне свое замечательное новое хобби Барнс не собирался. О нет. Как и велели ему психологи, он освоился в нем и начал делиться со всеми, кто не успел сбежать. И если поначалу его пытались поддержать, то вскоре все сочувствующие начали разбегаться в стороны, стоило ему открыть рот. А он что? Ему больше булок достанется. Разве что со Стивом делиться приходилось, но у сопляка был иммунитет столетней выдержки к его шуткам, к тому же Барнс его жалел и за своими словами следил. Чего нельзя было сказать об остальных, не столь удачливых. Вот младший Старк, к примеру, сначала выпивает стакан бурды, по крепости близкой к ракетному топливу, а потом уже задает вопросы на тему “А к чему бы мне снилось, как за мной бегает шестиногая каракатица с задним приводом, от которой провод к розетке тянется? Как вообще может существовать тварь на проводе, когда я реактор сделал? Почему она мне без реактора снится? Я что, забуду как его делать? У нас элементы для реактора кончатся?! Пеппер, у нас проблемы с закупками, да? Почему мне об этом никто не сказал? Мне что, надо в кого-то швырнуть мешок денег, чтобы мне привезли нужные элементы для реакторов?!” В общем, ему даже толковать ничего не надо, младший Старк сам прекрасно придумывает, почему ему чего снилось и, вывалив на бедную голову Барнса кучу неизвестных слов, тот вечно убегал в неизвестном направлении, так что можно было спокойно дальше возиться с какими-нибудь железяками, наслаждаясь тишиной и скрежетом металла, иногда прося Джарвиса подсветить ту или иную запчасть в бесконечных старковских завалах. Может быть, Барнс и реактор однажды соберет. Такими темпами младший Старк скоро наборы “сделай сам” будет выпускать для реакторов. Наташка у него про сны не спрашивала. Ну кроме того раза, когда они сидели в укромном закутке между стивовой кухней и его же ванной в три часа ночи и ели из кастрюли холодные котлеты. Сопляку приснился очередной кошмар, он орал так, что Наташка услышала и прибежала спасать его от Барнса, а тот лежал возле стены с растущей на голове шишкой, откинутый туда так и не проснувшимся сопляком, и пытался снова научиться дышать. Стива они тогда разбудили совместными усилиями, и тот сбежал от них плакать в ванну, не заметив шишки у Барнса на макушке. И слава богу. Который обычный, а не Тор, тот сам с удовольствием толковал сны, а фантазии у него было побольше, чем у авторов любимой барнсовой книжки. Барнс завидовал и рядом с Тором о снах не заговаривал, подозревая, что тот может его на какой-нибудь ерунде подловить. Обидно будет. В общем, Стив плакал в ванной, делая вид, что просто принимает душ, а Барнс с Наташкой сторожили, на нервах поедая котлеты. Сопляку он сразу две отложил на тарелочку и в дверь ванны просунул, знал, что тот от переживаний может и мыло сожрать ненароком, оно же шоколадом пахнет. И вот где-то между укусами Наташка, бедный ребенок, призналась, что со времен Красной комнаты снов не видит. Вообще. Он ее тогда по плечу похлопал и сказал, что тоже не видит, а психологам лапшу на уши вешает, чтоб отвязались. И пообещал показать ей пару прикольных толкований, которые можно им подсовывать, когда Стив успокоится. Потому что после котлет и душа тот наверняка пойдет рисовать и книгу им не даст. Так что утром, когда Стив пойдет тратить энергию на пробежку, оставив им книжку для вдохновения. Заодно позавтракают. И младшему Старку надо намекнуть, что стены у него в башне слишком жесткие, Барнсу было больно в них влетать. — К чему снится цветная капуста? — спросил однажды наивным голосом Паркер. — К разврату, — невозмутимо отозвался Барнс. — Баки! — воскликнул Стив. — Вчера ты говорил, что капуста — к щам! — Вчера Луна была в созвездии козерога, — так же невозмутимо произнес Барнс. — Козероги те же козлы — не закроешь калитку в огород — запрутся и сожрут всю капусту с грядок, так что всю зиму есть будет нечего. Ну разве что этих наглых козлов… Но овощи полезнее, к тому же квашеная капуста спасает от цинги, вот когда мы плыли по Баренцову морю…. — Баки! — Ах да. Сегодня Луна уплыла из созвездия козерога, к тому же Паркер выбил себе свидание с той кудряшкой, которая у тебя брала автограф на Хэллоуин, так что сегодня капуста несомненно к разврату. Паркер, красный в цвет своего костюма, что-то буркнув, убежал из кухни, путаясь в собственных конечностях. Дети. Странные они, а стыдно за них ему. Ну еще иногда за Стива. Ходит вон в своих обтягивающих штанах, два упругих кочанчика капусты под тонкой тканью перекатываются, навевая воспоминания о лете семьдесят третьего… Тогда они, правда, на картошку ездили, а не на капусту, но память такая смешная штука, что уж с ней поделать. * Сидя перед кабинетом психолога, куда Барнс всегда приходил заранее, чтобы заставить того лишний раз понервничать, он перебирал, что ему могло присниться в этот раз. Надо было связать сопляка пижамными штанами и выпытать, от чего он так орал, пусть психолог толкованиями занимается, должна же от него быть хоть какая-то польза. Барнс его приемы на Стиве использовал, исподволь, под супчики и котлетки и особенно хорошо под рисование работало. Стив отвлекался и рассеянно отвечал почти на любые вопросы. Нужно было увлечь его чем-то еще, наверное, чтобы мозг отключился и вообще сны видеть перестал, лишняя функция, по экспертному барнсову мнению. Стоило поспрашивать реддит, от него пользы было больше. Психологу он рассеянно рассказывал про ночное поедание котлет с Наташкой, опустив приведшие к этому события. Лишенный подробностей его сновидений, тот воспрял немного, и даже порадовался, что Барнс строит социальные связи помимо “болезненной привязанности к капитану Роджерсу”. Пошел бы он нафиг, клюкву в тундре собирать! Ничего у них не болезненное, кто виноват, что Стив на нем как запечатлился в восемь лет, так без него жить и не научился?! Барнс старался расширить его круг общения! Когда не подыхал от ревности, да, но старался! …Может быть, вечером булочек с печенью напечь? Печенью он Стива еще не кормил, а тому железа надо добрать, а то он чахлый какой-то, как будто анемичная барышня, бледный весь… На остров его надо вывезти, на солнышко, чтобы позагорал. Барнс, не переставая согласно кивать под монотонное бормотание мистера как его там номер пять, отстучал Старку сообщение, что хочет джет и остров, на недельку. Или две. И Стива, разумеется, без Стива обойдутся. Или месяц. Хотя за месяц сопляк рехнется, надо начинать с малых доз, как с карандашами. Скорчить грустную рожу, сказать, что ему тоскливо в серости Нью-Йорка, и один он никуда не полетит, так что придется Стиву его героически сопровождать, да, в одних плавках. “И плавки, Старк, со звездочкой на жопе, и никаких железных человеков на пижаме!!!” Отправлено. Доставлено. Прочитано. Ах да. Психолог. — Знаете, доктор, — перебил Барнс затянувшиеся рассуждения о важности социальных связей, — вот не могу не согласиться. Может, вы намекнете в обязательном отчете Капитану Америке, который вы, конечно, ему не предоставляете — врачебная тайна и все такое — что мне сегодня снился просто жуткий кошмар! Я сидел один, в бетонной коробке — это наверняка отсылка к моему тяжелому прошлому в криокамере — и жутко мерз. И тосковал прям так по свежему воздуху, и морю, что выть хотелось, — я прям чувствую, что мое подсознание намекает, что мне нужно где-то отдохнуть. Социальные связи поналаживать. Вы же скажете ему, доктор, правда? — Барнс подался вперед и ласково заглянул в глаза позеленевшему психологу. — А я обещаю целую неделю не звонить вам и не рассказывать, что мне снилось! Вот и договорились. Зимний Солдат это не только центнер смертоносной машины, но и убийственное обаяние пополам с дипломатией высочайшего уровня. Но если младший Старк подсунет им в вещи плавки с Железным Человеком — Барнс ему их на голову наденет!