Гнев на милость

Сначала казалось, будто разговорить Дюллана будет легко. Слабовольный, падкий на лесть, а что самое главное - жалкий, удобный для унижения мужчина, от которого за километр несло неуверенностью в себе. Реймонд видел таких людей в армии. Он знал как тяжело им приходится по жизни, и знал, что те, достигая больших чинов, начинали отыгрываться на других за то, как сложно им самим было ранее. Размачивая засохшую кровь на ножницах, он невольно погрузился в размышления. Дюллан так же отыгрывался на Кэрон? Почему он так жестоко обращался с тем, кому, наоборот, следовало бы сострадать? Попавшая в ловушку времени, Кэрон была абсолютно беззащитна перед жестокостью окружающего её мира. Казалось, что стоило ей зайти в комнату, и все внутри сразу же настраивались против неё. В этом озлобленом мире Дюллан должен был стать её оплотом безопасности. Мужем, на которого та могла бы положиться, когда все точат ножи за её спиной. В то же время он был её братом, доктором и священником. Все отведённые ему роли были идеальны, чтобы гарантировать ей защиту, однако Кэрон страдала от проявления каждой. Наблюдая за их взаимоотношениями, Реймонд пришёл к выводу, что Кэрон не была абсолютно индифферентна Дюллану, но забота, которую он оказывал ей, не была похожа на то, как мужчина относится к женщине, доктор к пациенту, а священник к пастве. Он был однозначно озлоблен, но будто бы не держал зла, и вместе с тем всей душой желал Кэрон смерти, но не хотел, чтобы та мучилась в процессе. Да, пожалуй, Дюллан был слишком слабохарактерен, чтобы принять свою ненависть к тому, кто во всём был лучше, но достаточно самоуверен, чтобы попусту заявлять о своей неприязни вслух. Поняв, что держит ножницы в воде слишком долго, Реймонд тянется к тряпке, чтобы счистить изрядно размякшую консистенцию. Со вздохом проходясь по тупым лезвиям, он бросает взгляд в сторону покорно сидящего на полу Дюллана. Его бедра кровоточили после недавних пыток, но тот не предпринимал никаких попыток к сопротивлению или заживлению приобретённых ран. Святой отец смотрел в каменный пол подвала своим пустым уставшим взглядом, что показалось Реймонду немым упрёком, отчего его брови нахмурились. Сотканный из противоречий, Дюллан сам не определился кто он есть, отчего страдает Кэрон. Это злило. Реймонд вернул взгляд к ножницам. Не то чтобы он был не в силах смотреть на то, что сам сотворил, ему просто не хотелось видеть ту слюняво-кровавую кучу, какой был Дюллан. Его работа как мужа - принести своей жене комфорт, счастье, уверенность, но это невозможно до тех пор, пока они с Кэрон не покинут эту петлю. И хоть ему казалось безумно романтичным проживать жизнь за жизнью вместе с ней, он не мог не уважать желание своей любимой зажить настоящим временем, а не повторяющимся сценарием, в который её раз за разом загоняют обстоятельства. Дюллан точно был решающим звеном во всей этой цепи. Каким-то образом, Реймонд вспомнил прошлое после того, как пристрелил Кэрон. Именно по наставлению Дюллана. Раз он знал как затащить человека в этот порочный круг, значит, знает и выход. — Как жаль, что Вы так неразговорчивы, Святой отец, — для убедительности смягчив голос, с улыбкой сказал мужчина. В ответ на это Дюллан лишь жалобно зажмурил глаза и поджал губы, издав звук, отдалённо похожий на скулёж подбитой собаки. — Право, Святой отец, язык на месте, но Вы не пользуетесь им должным образом. Реймонд покачал головой, отбросив ножницы на стол обсыхать после очистки. Он уверенным шагом направился к Дюллану, но тот был не в силах даже дёрнуться от страха. Мужчина опустился на корточки, чтобы как следует запечатлеть в своей памяти выражение чужого лица. На самом деле, ему давно надоело видеть боль и отчаяние на неказистом лице Ллойда, и хотелось бы услышать что-то помимо мольбы и скулежа, но Дюллан продолжал хранить молчание. Стойкости Святого отца мог позавидовать любой военный: он умолял прекратить, вспоминал имя Бога, рыдал и сыпал обещаниями, но никогда не рассказывал то, что Реймонд хотел бы услышать. — Чтобы оставаться подле Кэрон, Вам пришлось заиметь крепкие нервы. Вопреки спокойному голосу Реймонда, его рука, схватившая Дюллана за жесткие чёрные волосы, чуть ли не пульсировала от гнева. Он был вынужден тратить время впустую из раза в раз, выуживая из Дюллана по крупице информации. Резюмируя: на Кэрон действительно лежит проклятие, но что оно такое и как его снять всё ещё оставалось загадкой. Теперь Реймонд жалел, что был скептичен в те далёкие дни, когда Кэрон в слезах просила признаться ей в любви перед Дюлланом. Он считал её сумасшедшей, но всё это время сумасшедшим был Дюллан, скрывавший от неё тайну её же рождения. И пусть Кэрон немного не в себе, виноват в этом исключительно Дюллан. Подумав об этом, Реймонд поджал губу от гнева. Нет, нельзя. Если сейчас ударит Дюллана, тот потеряет сознание, и боль от колотых ран на бёдрах притупится, тогда весь сегодняшний труд будет бесполезен. Будто чувствуя, что в его сторону может прилететь удар, Дюллан открыл рот, будто захотел что-то сказать, но дрогнул и тут же отвёл взгляд. — Что?! — с нотами усталости и злости в голосе спросил Реймонд, хватая священника за грудки. Тот лишь сглотнул, и, набравшись смелости чтобы посмотреть на мучителя, прохрипел: — Воды... С брезгливостью отпуская испачканную в пыли и запекшейся крови ткань, Реймонд встал, возвращаясь к столу. Его взгляд упал на ведро, в котором всё ещё стояла мутная от крови вода. Помотав головой, чтобы отогнать эту мысль, он вышел из подвала, запирая дверь на ключ, будто кто-то всё ещё мог туда случайно забрести. Уже стоя на кухне напротив кастрюли с чистой, заранее прокипяченной водой, мужчина раскручивал флягу. Кэрон определённо осудила бы его за те методы, которыми он решил воспользоваться. Она не жестока по своей натуре, и никому на самом деле не желает зла. Может быть, это причина почему он нужен ей - Кэрон была слишком мягка, чтобы давить на своих врагов, а твёрдая рука Реймонда отлично знала как держать оружие. Будь он с ней с самого начала, могло ли всё сложиться по-другому? Из-за того, что она отчаялась от длительного одиночества, Кэрон меняла гнев на милость, бросалась в чужие объятия в попытках найти ответы, и в итоге всё равно заканчивала одинаково. " — Я хочу полюбить своих врагов. Понять их и простить, чтобы продолжать жить. " Эхо прошлого раздалось в его голове. Эти слова он бурчал в полудрёме, целуя её призрачно бледную шею и прижимая ближе к себе. " — Можно ли полюбить и простить того, кто сделал тебе больно?" Тогда её тон был ему непонятен. До этого нежная и игривая Кэрон внезапно загрустила, смотря в пустоту с какой-то дымкой во взгляде. " — Не знаю, но я буду пытаться, потому что не хочу прожить жалкую, полную обиды жизнь." Слова истинного юнца. Библия приказывала сделать невозможное... Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас. Иисус не знал о чём толковал. Когда Реймонд вновь зазвенел ключами, Дюллан пришёл в себя. В его сторону тут же полетела фляга с водой, приземлившись всего в нескольких сантиметрах от руки. — Вы... нарочно это сделали, — прохрипел он. Если Реймонд промахивался, значит так и было задумано. Еле шевеля рукой, пальцы которой всё ещё ныли от отсутствия двух ногтей, Дюллан попытался дотянуться до воды, но его туловище слишком болело, чтобы сделать простой поворот, который точно помог бы достать питьё. Наблюдающий за тщетными попытками, блондин не мог не улыбнуться. Гнев на милость. Может Кэрон была права в этом методе? У неё не получилось, так как она отдавала всю себя окружающим, чем только отталкивала их. Кнут на Дюллана не работал, а пряник Сайотес не пробовал. Сама совесть не позволила бы быть добрым к такой гниде, но время шло, а информации больше не становилось. Тяжелыми шагами, тот направился к телу Дюллана, которое уже начинало неприятно пахнуть металлом и рыбой из-за крови. Реймонд держал того взаперти слишком долгое время, изредка поливая из ведра чуть теплой водой в качестве душа. Он вновь опустился на корточки, чтобы сравняться в росте с сидящим человеком, и поднял флягу с пола. — Святой отец. Вы скоро станете лордом земель Хэйер. Понимаю, что Вы провели юность в благородном отшельничестве, оттого не знакомы с правилами высшего общества, но в нашей среде принято благодарить за оказанную поддержку. Даже если Вы просто приемник феодала, Вам стоит это знать. Улавливая издевательство в голосе Реймонда, Дюллан проглотил остатки своей гордости. В этой жизни никаким лордом ему не стать, но Кэрон умерла, а это значит, что она возродится вновь, и тогда Дюллан начнёт писать историю с чистого листа. Пусть ему не повезло в этот раз, но в следующий всё будет по-другому. Одно лишь не давало ему покоя - если Реймонд помнил кто он такой и с уверенностью говорил о прошлом и будущем, значит тот тоже ввязался в эту череду перерождений. Есть лишь один способ, и он означает, что Кэрон Хэйер... потаскуха. Значит, Катарина была права. Кэрон свяжется с кем угодно, каким угодно способом, лишь бы сбежать. Дюллан прикусил губу от обиды, а затем зажмурился от боли, когда та, закономерно, лопнула. — Святой отец, – Реймонд осуждающе покачал головой, – как Вы собираетесь пить, если калечите себя? Это будет проблематично. Не отвечая на это издевательство, Дюллан отвел взгляд вниз в раздумьях. Если Реймонд сейчас пытается выяснить у него такие простые вещи как принцип работы перерождения Кэрон, значит она сама не могла догадаться как втянуть Реймонда в петлю. А это значило лишь то, что Дюллан собственноручно приставил к Кэрон этого монстра. Из-за того, что она отменила помолвку и внезапно исчезла, Дюллан ещё не встречал её в этой жизни. Возможно, Кэрон сделалось совсем плохо, и она окончательно сошла с ума рядом с этим человеком. — Святой отец. Реймонд схватил его за волосы на макушке, возвращая в реальность. Дюллан недовольно фыркнул, в страхе жмуря глаза. Если этот мужчина собирается его ударить, то он это сделает. — Я разговариваю с Вами, но Вы, очевидно, думаете о чём-то другом. И, как я понимаю, эти мысли останутся при Вас, как все прочие? Тон Реймонда приобрел угрожающие ноты, и Дюллан зажмурился пуще прежнего, ожидая встречи крепкого кулака с его лицом. Глаза Ллойда распахнулись, когда вопреки ожиданиям, об его щеку стукнулась пробка от фляги. Реймонд тыкал в его щеку резиной, ожидая, когда Дюллан повернёт голову в его сторону. С не исчезающим страхом, Дюллан сделал так, как, по его мнению, хотел мужчина перед ним. В ответ на это тот улыбнулся и открыл флягу, подставляя край ко рту измученного. Краешки губ Дюллана всё ещё были малоподвижны из-за вчерашних попыток Реймонда узнать что-то с помощью ножа, но жажда была сильнее боли, и он с огромным усилием распахнул рот, позволяя блондину напоить его. Без особой заботы, Реймонд обхватил чужой затылок, выливая воду. Дюллану оставалось только жадно глотать, чтобы не захлебнуться. Когда фляга опустела, а лицо Дюллана приобрело более живой цвет, Сайотес нахмурился. Он не понимал, что ему сейчас делать. Поддерживать жизнь Дюллана ради дальнейшего информирования - одно, но играть в благосклонность как это периодически делала Кэрон - другое. Он выказал свой настрой, напоив Дюллана чистой водой, какой испил бы сам. Немного погодя, Реймонд отнял флягу от чужого лица, отпуская черные волосы и позволяя мужчине отдышаться. Какие привелегии можно ему предоставить в условиях полной изоляции...? Кэрон была хороша в выдумывании средств сближения, но Реймонд жил по заветам маркиза Панкейра, и большая часть его жизненной мудрости была направлена на создание нейтрального образа всеобщего героя. Как не посмотри на возраст, он всё ещё был юн в каких-то сферах жизни. Естественно, было проще продолжать выпытывать, чем играть в спасителя, особенно когда тот, перед кем ты играешь, не может стоять на ногах от твоей же жестокости. — Дюллан, — блондин убрал мокрую от пота черную челку с рассеченного лба, — не хочешь принять ванну? Восприняв эти слова как очередное издевательство, Дюллан уставился в пол, в молчаливом ожидании худшего. — Ну? Он вновь замешкал. Реймонд был достаточно добр, время от времени обливая его водой достаточно тёплой, чтобы организм не испытывал шока от контраста температур. В то же время пытки, оказанные им, были жестоки. Он редко рассказывал о себе. Всё, что знал Дюллан: он возлюбленный Кэрон, они встречались в прошлых жизнях, а ещё Реймонд совсем недавно закончил свою карьеру военного. Дюллана мало чем интересовала политика, но он знал второго сына барона Сайотеса, потому что тот был героем королевства. Знания о том, что Реймонд принимал участие в войне на горном хребте, дало понять, откуда он приобрёл знания о самых изощрённых способах пыток. Возможно, спрашивая Дюллана о принятии ванны, Реймонд имел в виду ледяную ванну? Или он хотел распарить его тело кипятком, а затем заживо снять кожу? Нет, думать бессмысленно. Когда Дюллан наконец умрёт, он вновь откроет глаза, и уже не будет помнить о том ужасе, что ему пришлось пережить. Ведь Кэрон тоже будет жива. Всегда. — Ванну... Г-горячую? — Горячую.

***

За те семь месяцев, что они с Кэрон прожили рука об руку, Реймонд привык готовить ванну самостоятельно, без вмешательства горничных. Он был благодарен благам цивилизации. По мере своей жизни он встречался с всё более и более замудрёнными изобретениями, но ничто из них так и не переплюнуло такую практичную вещь как систему горячего водоснабжения. И хоть зимой трубы всё равно замерзали, холодной осенью, такой, какая была в этом году, они всё ещё были функциональны. Мягким поворотом вентеля, Реймонд позволил воде бежать, наполняя ванну жидкостью с редким паром. Дюллан послушно сидел на полу в углу комнаты, будто не совсем понимая, что происходит. Его веки были наполовину опущены, а сам он изредка моргал, стараясь привыкнуть к режущему свету из окна. Судя по положению солнца, время близилось к вечеру, но для Дюллана всё ещё было слишком светло. Тусклое освещение подвала давно стало нормой для его глаз, отчего те отказывались нормально функционировать. Реймонд закатал рукава белой рубашки, от пара воды у него выступил пот на лбу. Он вздохнул, кинув оценивающий взгляд на Дюллана: в нём будто пропало всё человеческое, он даже на стоящий по соседству табурет не присел, предпочитая ютиться на полу. А в сторону мягкой софы, на которой Кэрон завела привычку читать в ожидании ванны, он даже не посмел смотреть. Жалкое зрелище. Следы порезов никуда не делись с его рясы, но бёдра уже не кровоточили, однако, встретившись с водой, они должны будут выпустить немного крови. Реймонд вздохнул. Его не пугала кровь, она не была ему отвратительна, он достаточно часто встречался с ней последние несколько столетий, чтобы та стала для него обыденным зрелищем. Обмыть свежие раны мылом было бы хорошей пыткой, но сейчас ему нужно быть достаточно заботливым, чтобы Дюллану хотелось открыться. Возможно, это произойдёт не сразу. Возможно, на это уйдут годы, и предпочтительнее было бы продолжать выбивать информацию, но впереди была целая жизнь, а за ней ещё одна, и ещё... Времени было достаточно. Реймонд не мог покинуть комнату, чтобы принести бинты. В голову Дюллану могло прийти идея выброситься в окно, чтобы закончить мучения, или просто сбежать. Нельзя исключать любой вариант. Тем более, сейчас было бессмысленно обрабатывать, а уж тем более перевязывать раны. Подойдя к стеллажу, он взял два полотенца для лица. — Пока их всё ещё делают изо льна, — Реймонд широким шагом пошёл в сторону Дюллана, заставляя того съёжиться, — но пройдут годы, и на смену льну придёт махра. Зелёные глаза мужчины не улыбались, но уголки его губ приподнялись. В какой-то степени это было зловещее зрелище. Из-за освещения Дюллану показалось, что эти глаза блестели, как у охотничьей собаки при виде дичи. Поняв, что поддержания диалога он не дождётся, Реймонд вернулся к ванне, оценивая степень её наполнения. Когда он оказался доволен, он вернул кран в исходное положение, бросая небрежный взгляд на Дюллана. Тот никак не отреагировал на прервавшийся звук бегущей воды, продолжая сидеть в одной позе. — Святой отец, Вам помочь раздеться? — не выдержав бездействия, спросил Реймонд. Его раздражало то, что Дюллан аморфно влачил своё существование. Это было даже не весело, и тем более не удовлетворяло потребность в добыче информации или наблюдении за его страданиями. И даже на прямой вопрос он не ответил, отвернув голову. Стараясь сдержать агрессию, Реймонд натянул улыбку, с наигранными смешками подходя к мужчине. — Что-то Вы совсем расклеились... Я был так жесток? Он сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с тем, кого надо раздеть. Расстегнув пуговицу под шеей, блондин стал спускаться вниз. Кости Дюллана были ощутимы даже под ещё одним плотным слоем ткани, а его учащённое сердцебиение и чуть слышные звуки желудка выдавали волнение. — Святой отец, поспособствуйте, пожалуйста, — улыбка Реймонда стала шире, он снял рясу с плеч мужчины, но не мог так же поступить со свитером. Набравшись сил, Дюллан поднял руки, не совсем понимая, зачем Реймонду это надо. Небрежно потянутый ворот заставил оставшуюся часть свитера покинуть тело своего хозяина, отдавая его торс на распятие воздуху. Часть рясы всё ещё укрывала то, что было по пояс, и Дюллан не спешил облегчать Реймонду жизнь, самостоятельно расправившись с одеждой. Наоборот, тот лишь опустил руки, прикрывая глаза, из-за чего у Реймонда не оставалось никакого выбора, кроме как самостоятельно раздеть шрамированное тело. С брезгливостью, Реймонд опустился на второе колено, чтобы как можно быстрее расправиться со всем этим. Когда его руки закончили с пуговицами, он оставил Дюллана исключительно в брюках, и в этот момент его посетила мысль о том, что Кэрон приходилось спать с Дюлланом. Бедная Кэрон много чего натерпелась, но, наверное, спать с нелюбимым, к тому же уродливым, мужчиной было одним из высших испытаний. Особенно зная, как он изувечил твоё тело. — Святой отец, дальше придётся постараться самому, — блондин покачал Дюллана за плечо, призывая того вернуться в реальность. Отступать было поздно. Похоже, сэр Сайотес действительно решил просто искупать его, потому что ему надоел запах немытого тела. На трясущихся ногах, Дюллан еле-еле встал, облокачиваясь вытянутой ладонью о стену. Это было жалкое зрелище, но ещё более жалким было то, что тот не мог своими пальцами расстегнуть штаны, потому что фаланги тряслись так же, как прочие кости от одного лишь вида блондинистой макушки. Не в силах наблюдать за этой убогой картиной, Реймонд раздражённо вздохнул, поняв, что без него тут всё же никак. Он приблизился, чем заставил черноволосого вздрогнуть и сделать шаг назад и прижаться к стене спиной. Он продолжал дрожать всем телом, пока Реймонд быстро расправлялся с пуговицей. Одна рука Сайотеса лежала на костлявом тазе, а другая ловко расстёгивала пуговицу. От природы тощий, Дюллан стал ещё худее после нескольких месяцев пребывания в гостях у Сайотесов, из-за чего брюки почти сразу соскользнули до колен, стоило Реймонду расстегнуть пуговицу. — Святой отец, — Реймонд угрожающе приблизился к уху, сверкая зелёными глазами, — только не говорите, что Вам и здесь, — он дернул за резиновую тесьму трусов, — нужна помощь. Дюллан ахнул, жмурясь от контакта воздуха с гениталиями. Реймонд оставил его там, у стены, и сам начал раздеваться на ходу к чаше ванны. Раскатав рукава рубашки на жилистых руках, он развязал верёвочки на груди и скинул ткань на пол, демонстрируя Ллойду вид широкой спины. У Реймонда было хорошо сложенное тело, потому что тот был военным. Красивые широчайшие мышцы спины перетекали в такие же красивые нижние задние зубчатые мышцы, напоминая Дюллану пособия по анатомии, в которых так же красиво были прорисованы ягодичные мышцы. Всё это было... красиво. Теряясь в мыслях о собственной убогости, он упустил момент, когда мужчина перед ним полностью разделся, и пришёл в себя только тогда, когда тот повернулся к нему лицом. В самом низу по выраженному прессу, на его лобке были аккуратно подстриженные уложенные светлые волосы, а анатомически идеальный член висел между ног. Его лицо с немым укором спрашивало: "Ты что, ещё не разделся?", но Дюллан мог лишь широко распахнуть свои рыбьи глаза. Это определённо не было грехом, человеческое тело само по себе не греховно, как и его нагота. Но вот какие мужчины нравились Кэрон Хэйер?! Он и до сегодняшнего дня думал об этом, но сейчас мысль стала ясна как никогда. Эта распутница не могла пройти мимо такого мужчины. Они определённо занимались этим. Возможно, даже по инициативе Кэрон. Нет, точно по инициативе Кэрон! Ещё на уровне лица было понятно, что Дюллан проиграл Реймонду, но, когда тот разделся всё стало слишком очевидным. Зачем Реймонд сделал это, было ли это ещё одним актом унижения, попыткой доказать, что он хуже избранника Кэрон во всём? Молчаливое поведение Дюллана не давало Реймонду ответов, а то, что тот не задавал вопросов, только злило. — Я не буду заставлять Вас мыться, — сказал он, подняв ногу, чтобы залезть в чашу, — но напомню, что Вы сами со мной пошли. Дюллан прикусил губу - то ли от стеснения, то ли от гнева. Вся ситуация была странной. Реймонд Сайотес предлагал ему принять ванну вместе. Это не было в новинку, в храме Дюллану приходилось принимать душ с другими священнослужителями, а когда он приезжал в поместье Хэйер вокруг него кружили служанки, но садиться в одну чашу с другим мужчиной было по меньшей мере странно, и заставляло Ллойда напрячься. — Когда соберетесь с духом, не забудьте полотенца, чтобы прикрыть раны на бёдрах, — напомнил Реймонд, — Вы, как доктор, должны знать, что свежие раны очень неприятно контактируют с водой. Дюллан кивнул. Он чувствовал, что его очень умело пытались взять на слабо. Наверное, уже всё равно? Он уже был грешником, Бог давно отвернулся от него, поэтому не было ничего фатального в том, чтобы наконец смыть с себя грязь минувших пыток. Схватив полотенца с табурета, он решительно снял нижнее белье, но тут же об этом пожалел, от того, каким неказистым было его тело на фоне Реймонда. Тем не менее, отступать было поздно. Подобно льву, Реймонд вальяжно разлёгся в ванной, закинув руки на бортики и широко раздвинув ноги. Неосознанно прикрывая полотенцами пах, вместо бёдер, на которых и были раны, черноволосый мужчина забирался в ванну, собираясь расположиться напротив Реймонда, чтобы сделать ситуацию менее неловкой. Когда обе ноги Дюллана уже были в воде, и он собирался приседать, блондин призывно выпрямился, раздвинув ноги шире прежнего. — Святой отец, ей богу, там же кран мешается. Садитесь рядом. Перспектива случайно соприкоснуться своим телом с телом Сайотеса казалась Дюллану ужасно пугающей. Он мог вытерпеть, если бы их ноги соприкоснулись в воде, но если он ляжет в ванну так, как того хочет Реймонд... — Вас оглушает пар воды? Буду знать. — Н-не это... — Тогда что? — и улыбается, будто не знает. Собрав крохи гордости, Дюллан опускается в воду так, как сказал Реймонд, но не касается своей спиной его живота. В сидячем сгорбленном положении, его кости ещё больше выделялись из-под бледной кожи, с желтоватыми следами синяков и коричневой засохшей кровью на ней. По обнаженной натуре Дюллана можно было изучать кости без вскрытия тела, до того он был худой. Разглядывая его спину, Реймонд задумался. Это он поработал над этой худобой, или Дюллан был таким с самого начала? Этот человек всегда был весьма долговязым, отчего не сразу скажешь, что он сильно похудел, будучи в плену. Реймонд кормил его почти каждый день, не допуская долгих эпизодов голода во избежание скорой смерти. Тем не менее, еда была не такой качественной, как хотелось бы, а количество не превышало минимальной нормы для выживания. Никаких излишеств, что почти ничем не отличалось от монастырской диеты. Заметив, что все два полотенца мужчина положил на свою промежность вместо того, чтобы перекрыть воде открытый доступ к свежим ранам, Реймонд беззвучно усмехнулся. Он двинулся ближе, заставив Дюллана дрогнуть от неожиданности. Сильные руки покинули бортики, найдя себе занятие поинтереснее - они легли на костлявые плечи, начиная массаж. В секунду, когда ладони другого мужчины стали разминать его тело, дух Дюллана был готов отойти в мир иной. Это не было пыткой раскалённой подковой, не было похоже на хлыст или лёд под ногами. Это было приятно, но до того странно и некомфортно, что ему хотелось сжаться до состояния жука, чтобы Реймонд его наконец задавил, закончив сие издевательство. Однако тот остановился только тогда, когда придумал издевательство поизощерённее. — Святой отец, подайте, — сказал он, указывая своей жилистой рукой на лежащие по ту сторону бортика мыло и мочалку. Рука казалась деревянной, но Дюллан всё равно потянулся вперёд. Длины руки оказалось недостаточно, и ему пришлось привстать на колени, отчего его плоские ягодицы стали видны реймондовскому взору. На этот раз Дюллан почувствовал себя по-особенному униженным, потому что рука Реймонда легла на округлость, очерчивая её. Одна из рук Дюллана держала мыло, а другая по-прежнему прикрывала полотенцами промежность. Раны на бёдрах пощипывали, но по-настоящему щипало только в уголках глаз.    — Дай мыло, — скомандовал Реймонд. Послушно передав ему мыло, Дюллан потянулся за мочалкой, пока Реймонд мылил руки. Победно ухватив губчатую ткань, Дюллан сел обратно, случайно соприкасаясь с промежностью Реймонда. Ллойд в панике вскрикнул, дёргаясь, отчего Реймонд посмотрел на того, как на умалишённого. Будто это не он был сумасшедшим, воспринимая текущую ситуацию как норму, или просто делая вид, что это для него норма. Намыленные руки Реймонда легли обратно на плечи Дюллана, напротив, притягивая его ближе. Тощее тело замерло, когда его начали растирать, в попытках отмыть грязь. — Ваши бёдра не болят, Святой отец? Мне стоило резать глубже? — Реймонд спрашивал серьёзным голосом, и будь Дюллан совсем дураком, он бы и не распознал насмешки над собой. — Н-не стоило... — А я думаю стоило, раз у Вас всё ещё есть наглость не поблагодарить меня за возможность помыться. Или, Вы привыкли к грязи? – шутливо спрашивал он. Когда ответа не последовало, Реймонд не смог сдержать насмешки. — Только не говорите, что все жалобы Кэрон на Ваш запах имели почву, — одна рука Реймонда скользнула дальше по лопаткам, а другая к шее, массируя эти части большим пальцем, — потому что за все разы, что мы с Вами встречались, я ни разу не почувствовал, что Вы неприемлемо пахнете... Дюллан испустил непонятный выдох, похожий на тот, который выходит из него, когда он получает молотком по пальцам. — Я... Я не… — Да, Вы не. Я всегда чувствовал от Вас ладан, иногда валерьяну. Но грязь? — он испустил смешок, спускаясь от шеи к ключицам, заставляя напряжённое тело Дюллана заерзать, — Нет, грязь я ощущаю впервые. И впервые вижу, чтобы мужчина так стеснялся себя при другом мужчине, — рука, что мыла спину, резко направилась вперед, прямо к полотенцам, — все мы там одинаковые, зачем прикрывать? "— Нет! Мы не одинаковые! Ты велик и красив, а я - просто я!" - хотелось ответить Дюллану, но у него не было сил на такую самоуничижительную дерзость. Тем более, признать это вслух стало бы последней георгиной на могиле его самооценки. Это ниже его гордости. Он мёртвой хваткой сжимал полотенце, так что Реймонду не оставалось ничего, кроме как убрать непосредственно руку Дюллана. И тогда ему открылся вид на член неплохой длины, который тем не менее был скрыт под неухоженным кустом черных волос. Дюллан не мог никак противостоять ему. Он испытывал стыд, ярость, в какой-то степени отвращение к себе. Реймонд выхватил губку из теперь ослабевшей хватки левой руки, и начал мылить. Закончив, он передал её Дюллану. — Как дворянин и отставной военный, я рад помочь служителю Господа, но будьте добры, избавьте меня от ноши трогать Вас там, где не бывало женской руки. Это было... унизительным высказыванием. Да, он не был с женщиной, и что? Всякая женщина, согласная на секс вне брака, была морально падшей и недостойной. Он бы никогда не связался с такой. Проблема была не в нём. С новой яростью Дюллан выхватил губку из рук блондина, опрометчиво опуская ту под воду, из-за чего она быстро набрала воду, а недавно обретённая мыльность стремительно исчезала. Наблюдавший за этим Реймонд вздохнул, с улыбкой забирая обратно намокшую ткань. Он выжал её, заставляя воду с громким звуком вернуться в ванну. — Я имел в виду Вашей тело в целом. Не думал, что Вы сразу захотите помыться именно там... Вернув губку на бортик ванны, мужчина вновь намылил руки, а после положил их симметрично плеч немощного тела. Он вновь перешёл на массаж, используя мыло для скольжения и стирания грязи. Пока мускулистые руки массировали его тело, Дюллан испытывал смесь стыда и странного покалывания. Быть таким - обнаженным, открытым для наблюдения, мокрым, без возможности сбежать... Всё это до ужаса унизительно, но почему-то так возбуждающе. Он непроизвольно ахнул, когда ладони легли на его грудь, случайно задевая пальцами соски. То ли от тепла воды, то ли от шершавых подушечек пальцев, он изогнулся дугой внутрь, из-за чего его поясница двинулась назад, соприкасаясь с чужой промежностью. Главным было сохранять спокойствие, но его волнение было таким очевидным, что Реймонд это точно почувствовал, отчего начал мять его плоскую грудь настойчивее, скорее лаская, чем отмывая от грязи. — Сэр Р-реймонд, что Вы д-д-делаете?! — А что я делаю? — Вы трогаете меня там, где н-не надо... — А, правда? Простите, не заметил. Находя реакцию Дюллана крайне забавной, Реймонд в своей забаве сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он нырнул рукой под воду и схватил Дюллана за член, неожиданно для себя чувствуя, что тот уже был полутвердым. — Боже, Святой отец... Да у нас тут чудо Господне, Вы оказались не импотентом... Подразнивания Реймонда и его хватка там, где не должно быть чужих рук, сварили мозг Дюллана пуще, чем любая ванная из кипятка. Реймонд же, пренебрегая своей брезгливостью в силу игривости, прижался губами к изуродованной шрамами шее. Он оставил короткий поцелуй на ней, прижимаясь носом к затылку. — Ммм, просто странно, что Вы испытываете такое, просто принимая ванну, — продолжал подначивать Реймонд, — Вы так любите мыться, или Вам так нравлюсь я? Дюллан вздрогнул, а хватка Реймонда на его пенисе стала теснее. — Ответ положительный? — П-прекрати-тите это издевательство! — В следующий раз надо будет вырвать тебе оставшиеся зубы, — пробормотал в ответ Реймонд поглаживая мокрой ладонью тёмные волосы на затылке, — хочу быть уверен, что ты меня не укусишь. Он вновь прижался поцелуем к шее, но в этот раз поцелуй был более длинным и слюнявым. Дюллан проскулил, заерзав тазом в попытках вырваться из хватки того, кто безоговорочно сильнее его. У него получилось отстраниться, встав на колени, но рука Сайотеса всё ещё сжимала его, а вторая легла на плечо, удерживая, отчего бедра Дюллана опустились вниз, ложась на голени. Он зашипел от контакта воды с ранами. Даже не будь он ослаблен, у него всё равно не было бы и шанса, если бы Реймонд решил как-то подавить его физически или морально. Нет, морально он ещё не сломлен, все секреты всё ещё при нём, как бы его не пытали, он всё ещё не проговорился. Да, когда-то он дал слабину, раз сейчас у Реймонда есть воспоминания о прошлом, - Кэрон никогда бы не догадалась сама как это осуществить, но сейчас он достаточно силён, чтобы пережить даже то, что сейчас делает Реймонд. И, видит Бог, если это будет продолжать быть так же приятно, то и в этой пытке Сайотес потерпит поражение, потому что тем, кто получит хоть что-то будет Дюллан. Да будет так. Поняв, что Дюллан никуда не денется, Реймонд отпустил его плечо, и эта рука легла обратно на костлявый зад Дюллана, отчего тот приподнялся, всё ещё не вставая полностью. Реймонд был вынужден отпустить неказистый член, чтобы развести ягодицы. Увидев реальную обстановку, он потянулся за мылом и губкой. — Поднимись, — с приказным тоном он сам направил таз другого мужчины вверх, — встань как ты до этого стоял. Дюллан послушно встал, облокотившись двумя руками на бортики ванны, пока Реймонд, придерживая одну из ягодиц отмывал его. Когда тот закончил, он сам потянул Дюллана вниз, заставляя того ахнуть и крепче прижаться спиной к твёрдому животу. — Дюллан, — перешёл на шёпот Реймонд, привлекая мужчину в первую очередь тем, что назвал его по имени, — я унижу тебя самым примитивным из всех способов. Вылезай из ванны. Тон звучал не угрожающе, даже нежно, но это точно была угроза, что заставило черные волосы на затылке Дюллана встать дыбом. Он собирается заставить его выйти на улицу голышом, чтобы холодный ветер обдувал мокрое тело, пока то не простудится? Дрожа в неведении, Дюллан вылез из ванны, стараясь не подскользнуться на плитке. Вслед за ним вылез Реймонд, сразу же направляясь к стеллажу за полотенцем для себя. Обтирая своё тело, он наблюдал за Дюлланом. Картина была стара - он был испуган, но нет, готов умереть, но нет. Он не двигался будто надеясь, что растворится в интерьере, и блондин уйдет, не заметив его. Однако, закончив с обтиранием и повязкой полотенца на бедра, он приблизился к Дюллану, который не предпринимал никаких попыток избавиться от влаги, предпочитая обмокать на ковёр. От этой наглости в зелёных глазах вспыхнула агрессия. Он схватил Дюллана за затылок, и толкнул на узкую софу, заставив того удариться лбом о резную спинку. Хоть за всё время нахождения в особняке Сайотесов Дюллан испытал много разных видов боли, он никак не мог к ней привыкнуть, и даже простое столкновение с деревом вызывало у него реакцию. Он зашипел от боли, чем спровоцировал Реймонда. — Святой отец, выгнитесь посильнее. Хочу посмотреть, с чем имею дело в чистом виде. Дюллан неумело изогнул поясницу, прижимаясь верхней частью тела к спинке софы. Реймонд тут же развел его ягодицы, оценивая теперь уже чистый проход. Он был не лишён волос, немного потемневший, но выглядел узко. Едва ли какому-то сумасшедшему пришло бы в голову совокупляться с Дюлланом. И никто точно не собирался разглядывать это место так пристально. Тело выдавало естественную реакцию - анус Дюллана сжимался и разжимался, выдавая панику владельца. Это не могло не забавлять Реймонда.  — Не меняй позу. Скомандовав, блондин отстранился, оставив тело Дюллана в покое. Пусть на данный момент ничьи руки ему не угрожали, но головой тот понимал, что сейчас произойдёт что-то плохое. Оставшись прижатым головой к спинке, Дюллан попытался захватить боковым зрением движения Реймонда, но попытки были четны, оставляя его в незавидном положении. После теплой ванны воздух казался очень холодным, чем заставлял тело сжаться, и хоть шершавые руки Реймонда были плохим знамением, они всё ещё согревали в тех местах, на которые ложились. Но сейчас не было и их. В той позе, в которой сейчас полулежа стоял Дюллан, воздух обдувал особенно неприятно, будто где-то было приоткрыто окно, но единственное окно ванной комнаты было закрыто, а по замершему на месте тюлю, было понятно, что холод пронизывал тело не из-за ветерка или пробирающегося на порог суток вечера. Когда Реймонд вернулся к Дюллану, черноволосый мужчина почувствовал знакомый запах мыла, вспомнил о недавних звуках водных всплесков, и встрепенулся, понимая к чему идёт дело. В ответ на внезапное дёрганье со стороны Дюллана, Реймонд моментально схватил его за волосы, всем телом вжимая в спинку. — Тихо, тихо... Он звучал крайне зловеще, из-за чего напряжение только усиливалось. По прошествии времени, тело невольно расслабилось в силу усталости, и тогда его волосы отпустили, позволяя телу обмякнуть. Но не успел Дюллан всплакнуть от стресса, как Реймонд вновь развел его ягодицы, а дальше послышался плевок. И каким унизительным был плевок, таким приятным было последующее движение его пальцев. Реймонд гладил колечко массажными движениями, невзначай добираясь до мошонки, а затем возвращался обратно. Дюллан прикусил напоминающие кровавое мессиво губы, когда пальцы и слюна были заменены на кусок мыла. Заранее смоченный, он был гладким, и из-за наколенной обстановки не ощущался как обычное средство гигиены. Реймонд ерзал этим куском по нежной коже там же, где ранее были его пальцы. Мыльный след, остававшийся от куска, заставил закрывшего глаза Дюллана представить, будто сэр Реймонд сам опустился на колени, и залез языком туда, куда залазить было стыдно и греховно. Сама по себе ситуация была стыдной и греховной. После такого в рай не попадёт никто. Благо, Кэрон продолжит жить, а... — А-ах! Размышления Дюллана были прерваны внезапным проникновением мыла внутрь. Анус и всё внутри жгло, а чувство наполненности сзади, пусть всего на сантиметр, заставило мужчину выгнуть спину от дискомфорта. — Никто не обещал, что будет приятно, так что терпите, Святой отец, — будто наставляя его, Реймонд положил свободную руку на поясницу, возвращая её в изогнутое положение. — Больно... Мне... Мне больно. Дюллан не отличался излишним мужеством, был труслив и болевой порог у него низкий. Реймонд уже привык к его пустым мольбам, да и тот сам говорил, что может сколько угодно плакать и просить пощады, но рассказать что-то - всё равно не расскажет, так что у Сайотеса, как у благородного мужа, не было причин быть нежнее, когда изнывающее под ним тело об этом умоляет. Мыло оставалось внутри, несмотря на некоторые опасения Реймонда: даже если бы введённое внутрь мыло вызвало прочий физиологический процесс, это всё равно сошло бы за пытку, так что он не потерял бы многое. Несмотря на возможность оборота событий столь своеобразной пыткой, убирать после Дюллана все равно не хотелось, так что держать внутри него мыло долгое время не стоит. Решив, что анус был достаточно хорошо смазан мыльной пеной, Реймонд стал выводить обмылок, на что мужчина под ним мог только скулить, и пытаться выгнуть поясницу, что мешала сделать строгая рука. С чвакающим звуком мыло вышло, и Реймонд брезгливо отбросил его на пол. — Дюллан, я же сказал: я унижу тебя самым примитивным способом. Он сразу загнал палец внутрь, и вместе с вскриком Дюллана, от удивления расширились глаза Реймонда. Он никогда не страдал мужеложством. Да даже сейчас это не было... актом мужеложства. Просто очередная пытка. Но отчего-то внутренности Дюллана ощущались очень скользко, тепло и приятно. Даже для пальца. Пока черноволосый мужчина пускал слюни, разрываясь между удовольствием и дискомфортом, его мучитель с интересом пытался пропихнуть второй палец внутрь, но столкнулся с неудачей - кольцо мышц было слишком тугим для того, чтобы обхватить их. Вспоминая опыт в постели с Кэрон, Реймонд задался вопросом: насколько мужчина и женщина идентичны в вопросах растяжения? Для девственного тела его любимой хватало просто некоторое время подержать пальцы внутри, чтобы её низ был достаточно растянут. В конце концов, так было задумано природой, поэтому тело всеми силами способствовало проникновению, добавляя смазки, чтобы облегчить растяжение и без того эластичных мышц. Но что насчёт места, которое изначально не предусмотрено для полового акта…? Ладно, не его проблема, если Дюллану будет больно. Да, чёрт возьми, всё действо крутится вокруг того, чтобы Дюллану было больно! Реймонд вытащил палец, и положил ладонь этой же руки на лицо Дюллана, чтобы легонько похлопать его по щеке. Со страхом оборачиваясь лицом к блондину, он тут же встретил пощечину.  — Святой отец, — Реймонд вернулся к своей блаженной улыбке, — когда я выбью Вам зубы, Вы будете более искусны в этом, поэтому я готов подождать. А пока, поднимите его другим способом. Не понимаю о чём идёт речь, Дюллан замялся, но тут же на его лице проскочило отвращение, когда он понял, что Реймонд имел в виду свой член. Он не собирался брать его в рот, как это делают блудницы, и тем более не был настроен соблазнять другого мужчину! Положение было несколько безвыходным, его честь и достоинство находились на непроглядной глубине, но он не собирался делать что-то настолько странное. Если бы Реймонд пообещал больше никогда не делать ему больно, Дюллан мог бы впустить его в свой рот, и... Нет, нет, не мог бы. Реймонд размотал полотенце, охватывающее его бёдра до этого. Вообще, изначально смысла от него было мало, ведь Дюллан уже ощутил и увидел всё, когда они принимали ванную, но зачем-то Сайотес держал полотенце при себе до последнего, пока его не понадобилось эффектно распахнуть. Эффектность была не столько от ловкости рук, сколько от того, что скрывалось под полотенцем. И Дюллану предстояло это поднять... Всё ещё мешкая, он поджал губы. Это всё равно, что трогать себя. Он много раз делал это, у него получится. Как ни посмотри, а все ранние размышления были самообманом - гордости у него совсем нет. Пару минут поелозить рукой на члене другого мужчины лучше, чем терпеть кочергу или плоскогубцы. Едва ли Реймонд зайдёт далеко, он просто нагоняет страх. С трепетом в конечностях, Дюллан сменил позу. Он повернулся лицом к Реймонду, и не слезая с софы, полностью опустился на свои колени, выравнивая взгляд с членом рядом стоящего мужчины. Большой... Дюллану будет трудно представить, будто он трогает свой собственный. Сглотнув и зажмурившись, он было готов протянуть свою костлявую руку, но Реймонд резко схватил его за горло, настойчиво укладывая на софу. Теперь он снова возвышался над Дюлланом, оседлав его грудную клетку, на которой чётко прослеживались рёбра. Тяжело дыша, Дюллан испуганно смотрел на самодовольную улыбку. — Я так подумал, — с обыкновенной интонацией, будто говоря о чем-то тривиальном, — если будешь лежать, вряд ли укусишь. Чуть поерзав, чтобы забраться выше, Реймонд наконец зафиксировал позицию, в которой головка его члена тыкалась об шершавые губы. Они были покрыты корочками, в каких-то местах были свежие раны от укусов, но мягкий член Реймонда, к удивлению для него самого стал наливаться кровью. Наверное, теплота дыхания Ллойда сделала свою работу, или дело в контроле, который он ощущал, готовясь войти в чужой рот. — Святой отец, скажите "а", — Реймонд игриво потёр головкой из одного уголка губ в другой, на что Дюллан только сомкнул челюсти крепче и отвернул голову. Его сопротивление вызывало только смех. Человек, давно потерявший свою честь, тот у кого недавно в заде побывало мыло, вёл себя так, будто действительно служит Богу, а какой-то злодей-богохульник подкараулил его после мессы и затащил в кусты, чтобы обесчестить. — Дюллан, — игривость из голоса пропала, сменяясь угрозой, — я же сказал. — А-ах! Реймонд дёрнул его за сосок, заставляя запрокинуть голову и содрогнуться, открыв рот в болезненном стоне. Не теряя ни секунды, он тут же проникнул внутрь, заставляя Дюллана сморщиться от характерного солоноватого вкуса, и понимания, что его провели. Было не поздно действительно укусить жилистую плоть, но, как и сказал Реймонд, в лежащем положении Дюллану было сложнее управлять челюстью. Из уголка его губ потекла слюна и он сам возмущенно застонал, когда произошёл первый толчок бёдер. — Дыши через нос, Боже... Всему учить. Сайотес всем стоим весом придавил Дюллана к обивке софы, он мог ощущать только тяжесть в голове и на теле, отчего сознание ходило кругом. Тем не менее, при всём отвращении, рвотного рефлекса не последовало, даже когда толчки Реймонда стали набирать обороты. Он входил медленно и размеренно, вставляя член лишь наполовину, а другую половину сжимая своей ладонью. Дюллан ощущал его твёрдость на своём языке, и в какой-то момент стал невольно двигать им, из-за чего Реймонд шипел, покусывая нижнюю губу. Язык был притеснён, из-за чего пытался найти своё место, но то и дело непроизвольно сталкивался с солоноватой головкой члена. Это было по-своему приятно, но не похоже на настоящие оральные ласки. Осознав собственную твёрдость, блондин оттолкнул от себя голову Дюллана, который, казалось, слишком увлёкся этим делом, то ли пытаясь положить язык на его законное место, то ли намеренно проходясь по уздечке. Лишённый посторонних предметов на языке, Дюллан тяжело дышал, а слюна непроизвольно лилась наружу, делая его похожим на собаку. Казалось, его язык вот-вот вывалится изо рта. Между тем, Реймонд был спокоен. Его дыхание было ровным, движения размеренными. Мужчина поднялся с грудной клетки Дюллана, вызывая у того невнятное кряхтение. Блондин выжидающе смотрел сверху вниз, будто ожидая, что владелец лежащего на софе тела сам сообразит, что нужно делать, но тот лишь жалобно поджимал губы после недавнего акта унижения. Губы Дюллана сомкнулись, и он еле заметно растирал их друг об друга так, как делают дети после касторки. Очевидно, ему было неприятно, а гланды, вероятно, пекло от недавнего вторжения. Реймонд усмехнулся: даже если после такого Дюллан не заговорит, по крайней мере ему самому удастся выпустить пар без риска убить того. Глубоко внутри он не мог не испытывать стыд перед собой и Кэрон, но разве есть что-то плохое в том, чтобы проучить нерадивого брата своей жены? Когда физическое воздействие перестаёт работать, на каждого человека находится свой способ морального разрушения. — Святой отец, — бархатный голос заставил Дюллана прекратить пускать слюни и наконец обратить внимание на реальность. Реймонд схватил его за предплечье. Беспечно распластанный на узкой набивке, Дюллан понял, что дело ещё не закончено. Он не знал закончится ли всё, когда он выдаст какой-то секрет, или когда самому мучителю наскучит измываться над убогим телом. Часто, было и так, что Реймонд проводил в подвале целые сутки, но уходил ни с чем, потому что готов был пересечь черту от пыток до убийства - а Дюллана убивать нельзя. Он мог остановиться из-за того, что рисковал лишить жизни свой единственный источник информации, но от скуки - никогда. От этого, и от крепкой хватки на предплечье, по спине Дюллана пробежали мурашки. — Сейчас вы изогнетесь так сильно, как только сможете, — дал инструкцию мужчина и потянул костлявую руку на себя. Дюллан встал с софы, и тут же был кинут обратно на нее, но уже животом вниз. На вид его половой орган больше не был эрегирован, но сам он чувствовал тепло, распространяющееся в районе промежности. От удара членом об бархатную обивку, Дюллан прикусил губу. Было приятно чувствовать фактуру. Чтобы получить чуть трения, он невзначай подполз к деревянному подлокотнику, а затем запрокинул голову назад, чтобы проверить, смотрит ли Реймонд, но к тому моменту Сайотес ушёл обратно к ванне, чтобы взять какую-то склянку. Не будь взгляд Дюллана так затуманен, он бы сразу понял, что мужчина вернулся с кокосовым маслом. — За Ваши грехи, преподобный, я думал отодрать вас насухо, — снимая купол со стеклянной баночки причитал блондин, — потом я подумал, что с мылом будет неприятнее и больнее - так, как Вы заслуживаете. Дюллан отвёл взгляд и вновь прикусил губу. — Думаю, мне никуда не деться от своей доброты, потому что даже розовое масло, способное оставить ожог на ваших органах, я использовать не буду. С этими словами, Реймонд перевёл свой взгляд с мутной кокосовой вязи на костлявое тело: Дюллан скрестил ноги, стараясь спрятать себя, а его задница была напряжена и поджата, как и ступни. Ухмылка вернулась на красивое лицо, и Реймонд, зачерпнув холодного твердого масла, резким движением размазал его по позвоночнику мужчины, заставляя того ахнуть от того, как неприятно ощущалось размазанное. Масло медленно топилось под подушечками пальцев Реймонда, так же как оно таяло на спине. Несмотря на то, что это было естественной реакцией кокосового масла на температуру человеческого тела, он не мог потерять возможность смутить Дюллана пуще нынешнего. — Сгораете от нетерпения? Реймонж издал смешок, но худощавому мужчине было не до смеха. Пальцы блондина находились в опасной близости к пояснице, и на ней же остановились, массажными движениями втирая масло в кожу. От этого жеста Дюллан выгнулся, непроизвольно поднимая задницу вверх, за что тут же получил тяжелый шлёпок. — Ай! Он зашипел от боли, а его член, теперь упирающийся головкой в пуговицу на обивке, дёрнулся. Игнорируя показные протесты, Реймонд схватил то место, за которое ударил, собственнически сжимая. Его свободная рука зачерпнула чуть масла из банки, и он стряхнул его на ямку между ягодицами. От тепла кусок начал медленно плавиться, постепенно окутывая получившейся жижей слизистую. Сайотес одобрительно улыбнулся. Одна его рука осталась лежать на ягодице, тем временем как вторая потянулась к впалым щекам. Он сжал лицо Дюллана в своей большой ладони, заставляя его губы надуться. Растерянный, Дюллан не сразу почувствовал, что палец мужчины проник внутрь, но когда осознание пришло, он дёрнулся, будто готовый убегать, но Реймонд убедительно подмял его под себя, вновь забираясь всем телом на софу. — Чшш... Спокойно, — блондин пытался говорить голосом наставника, но оба понимали, что это было неудачной шуткой, — тут ведь уже был мой палец, помнишь? — Э-это другое... — Дюллан говорил неуверенно, будто сам понимая, что несёт бред. — Чем же другое? — Мм, просто д-другое... Делая вид, будто вырывается, он двигал бёдрами, стараясь в полной мере ощутить движение ткани по члену, но оставить это незаметным для Реймонда. Палец внутри доставлял дискомфорт, но он был мизерным по сравнению с тем неприятным жжением, что возникало, когда для облегчения проникновения было использовано мыло. Дискомфорт увеличился, когда Реймонд добавил ещё один палец. Когда внутри было уже два пальца, Дюллан почувствовал ноющую боль, и старался не ёрзать, чтобы та не усиливалась. Реймонд же, вопреки всем ожиданиям, покорно ждал, замерев на месте. Он не двигал пальцами, не изгибал их, не старался высунуть наружу. Просто ждал. Фаланги пальцев были плотно сжаты кольцом мышц, которое то расширялось, давая им чуть расслабиться, то обратно сжималось, напоминая о девственности тела низ лежащего мужчины. Реймонд покраснел, стараясь не засмеяться в истерике. Он - бравый солдат, глубоко женатый мужчина, терпеливо ждал, когда другой мужчина будет готов к проникновению. Это было глупо, но близко к изначальной задумке: поменять кнут на пряник, и посмотреть, сработает ли пряник должным образом. Едва ли Дюллан воспринимал пальцы внутри себя как божью милость, но судя по тому, как гуляли его бёдра, что-то ему да нравилось. Более яркий румянец расцвёл на щеках блондина, когда он осознал, что его член так и не увял с тех пор, как другой мужчина чуть послюнявил его. Это было плохим знаком. Тем не менее, Реймонд наклонился ближе к спине Дюллана, намереваясь провести дорожку поцелуев от шейного позвонка до копчика, но тот, казалось, растаял сразу же, как губы коснулись шеи, а пальцы синхронно развелись ножницами. Он издал звук, усреднённый между хрюканьем и всхлипом, а костлявый таз пару раз дёрнулся. Реймонд поднял брови, пытаясь понять, произошло ли сейчас то, о чём он думал. С ехидной улыбкой он просунул руку между Дюлланом и бархатом софы. — Вы кончили? — спросил он, безошибочно пачкая руки в чужой сперме. Одно лишь это служило прямым ответом на вопрос, но мужчина продолжал выжидать устного ответа непосредственно от Дюллана. Тот же молчал, тяжело дыша и стараясь спрятать лицо в изгибе локтя. — Ну, — Реймонд пожал плечами, забирая свою руку назад, — раз Вы не кончили, я продолжу. Эти слова сочились ядом сарказма, а блондин, очевидно довольный собой, вынул пальцы, намереваясь заменить их на член. Дюллан понял это по тому, что с исчезновением пальцев между его ягодиц легло что-то внушительно твёрдое, липкое и горячее. Его тело изнывало после недавнего оргазма, член был всё ещё прижат, а Реймонд крайне распутно растирал свою плоть, елозя ей на грани попадания внутрь. Бесполезно молиться. Бог был давно глух к его молитвам, но когда Ллойд повернул шею, чтобы посмотреть на то, что происходит за его спиной, он обомлел. Реймонд и есть Бог, с тем, как нежно на него падал закатный свет, придавая светлым волосам почти ангельское свечение и очерчивая точёные черты лица. Оранжево-розовое освещение играло на его мышцах и  — — АААРРРГХ! Боль разлилась по телу черноволосого мужчины, казалось, парализуя всю нижнюю часть. Ему показалось, что внутрь его кишки засунули шило, а не человеческую плоть. Реймонд в свою очередь проигнорировал крик, но после проникновения не двигался, выжидая пока пройдёт какое-то время. — Что ж, — на выдохе произнёс он, ощущая, что Дюллан рефлекторно сжал его, напрягая мышцы в стрессе, — буду знать, что сколько мужчину не растягивай, ему всегда мало. Он говорил с сарказмом, переходящим в заигрывание, его шершавая рука успокаивающе массировала ягодицу, пока другая лежала на пояснице, стремясь хоть сколько облегчить другому мужчине нахождение в столь изогнутой позе. — Понимаете, Святой отец... Нет, не правильно, — Реймонд почти с благоговением смотрел на трепет исхудавшего донельзя тела, — Понимаешь, Дюллан... Когда ты растягиваешь женщину, у неё занимает не более получаса, чтобы привыкнуть и начать получать удовольствие, — он сделал медленное движение бедрами вперед, протискивая член глубже, — с женщинами я опыт имел, с мужчинами нет. В следующий раз, если ты будешь так же упрям, я и не подумаю воспользоваться новоприобретёнными знаниями. Дюллан понимал, что это и есть его наказание - Реймонд был нежен в моменте, и когда костлявое тело выдавало признаки комфорта, давая слабину, он тут же менялся, становясь неожиданно жестоким. Сегодняшняя пытка отличалась от всех предыдущих. Пусть она была унизительной, пусть ему было больно и обидно, но осознание интимности момента не могло не посылать приятные пульсации в зону паха. Сайотес вёл себя так, будто проводит какой-то армейский акт унижения, но это вовсе не было правдой. Ни одному человеку не пришло бы в голову так долго подготавливать кого-то к изнасилованию. Дюллан всеми силами скрывал улыбку, не давая ей отразиться на лице, чтобы Реймонд не счёл ту за гримасу насмешки. И хоть испытываемая им эмоция была близка к смеху над блондином, таковой она не являлась. Это была ехидность. Осознание того, что мужчина Кэрон Хэйер обратил внимание на него. Возлюбленный Кэрон желал его так же, как её саму. Тем временем Реймонд вошёл на половину своей длины. Он замер на несколько секунд, будто чего-то ожидая, а затем сделал медленный прокат бёдрами, пробивая лежащего под ним мужчину на всхлип. Дюллан хотел было возразить, но вновь повернув голову через плечо увидел библейское писание: мокрая то ли от пота, то ли от воды чёлка блондина прилипла к его лбу, зелёные глаза сосредоточено прищурены, на щеках играет еле заметный румянец, а вена, идущая от точёного пресса к паху, двигается под кожей. От этого зрелища Дюллан застонал, а когда глаза зажмурились, он понял, что стонет от боли. Вернулось ощущение того самого шила, протыкающего его плоть в хаотичном порядке. Тем не менее, Реймонд двигался размеренно, игнорируя уже привычные мольбы. — Пожалуйста, хватит... Я... Мне больно... Дюллан бормотал бессвязные вещи, разрываясь между саднящей болью сзади и приятной пульсацией спереди. Анус изнывал от непривычного проникновения, а член искал ласки в обивке софы. Это противоречие, не дающее ему покое, в конце концов сбросило его со скалы в нирвану. Дюллан, как собачонка, заскулил, его бедра задрожали, а лужица спермы под ним растеклась пуще прежнего. Наблюдая за этим актом, Реймонд со всей силы шлёпнул мужчину по ягодице, из-за чего та мгновенно покраснела. — Как можно кончить, когда тебя насилуют? У тебя проблемы с головой, или же ты только и ждал, что когда-нибудь окажешься подо мной? Блондин ехидничал, то и дело ускоряя движения. Сейчас, в эйфории, священник не чувствовал ничего. Его лицо приобрело глуповатое выражение, и он возымел смелость оглянуться назад, чтобы установить зрительный контакт. — Сэр Реймонд, это... хык… Вы не насилуете меня, Вы занимаетесь... Ох, Боже, любовью. После этих слов ехидная улыбка Реймонда пропала, сменяясь резким холодом в глазах. Звуки шлепков кожи об кожу прекратились, потому что тот перестал двигаться. В этот момент Дюллан понял, что сказал лишнего. Ему казалось, что он набрался достаточно мужества, но теперь, находясь в ситуации, к которой он готовился, подбирая слова в пылу момента, он осознал, что мужество исчезло, растаяв так же, как до этого сделало кокосовое масло. Он однозначно боялся получить реакцию Реймонда. Тот мог ожесточиться пуще прежнего. Возможно, в этот раз сэр рыцарь действительно убьёт его. Глаза зажмурились в ожидании чего-то, но ничего не происходило. Реймонд не двигался ни вперёд, ни назад, а когда Ллойд набрался смелости посмотреть на него, то обнаружил выражение абсолютной растерянности. Как только блондин словил на себе чужой взгляд, он, неожиданно для лежащего под ним мужчины, возобновил движения с той скоростью, с какой ещё не двигался. Дюллан сразу же взвыл, ощущая как его внутренности протараниваются. Реймонд же сжал зубы в гневе, и отбросив всякую аккуратность, двигал бёдрами что было сил. Когда мужчина вошёл так глубоко, что лобок соприкоснулся с чужим копчиком, Дюллан ощутил теплоту, которая молоком разлилась внутри. Реймонд шумно выдохнул перед тем, как вытащить свою длину из изрядно покрасневшей дыры. Дюллан послушно лежал на софе, стараясь отдышаться и привести пульс в норму после такого потрясения. Он боялся сказать и слово, да и сил что-то говорить не было. Опустошенная, его дыра начала сжиматься и разжиматься в резких движениях при каждом вдохе. Она одновременно зудела, пульсировала и болела тупой болью. Реймонд перестал придавливать его своим весом, потому что с брезгливостью слез. В этот момент священник вспомнил о Боге. Он поблагодарил всевышнего за то, что всё закончилось. Это было унизительнее любой пытки, потому что Дюллан вновь позволил себе думать, будто может владеть тем же, чем владеет Кэрон, а потом это отобрали. Он выглядел жалко и не смел поднять взгляд. Стыд, усталость, обида. Всё это оказалось слишком тяжёлой ношей. Веки стали не поднимаемыми, и теперь Дюллан мог ориентироваться исключительно на звуки. Сайотес же вновь отравился к ванне. Вода уже остыла, но тот забрался в неё без каких-либо колебаний и стал лихорадочно смывать с себя следы их соития, будто Дюллан был прокажённым. Может, Реймонду хотелось в это верить. С небывалой отдышкой, он мылил губку и быстрыми царапающими движениями тёр свою кожу. Когда он закончил, Реймонд швырнул губку на плитку, даже не выжимая её. Полная воды губка с характерным звуком упала на твердую поверхность, а после послышались всплески воды, шуршание ткани и быстрые шаги.

***

Когда Дюллан пришёл в сознание, он удивился тому, что в его подвальной комнатушке было светло. Некоторое время прошло, чтобы он вспомнил, что всё ещё находится в ванной комнате. На дрожащих ногах он поднялся с софы. На её спинке висело влажное полотенце, но это было лучше, чем ничего. Дюллан накинул на свои плечи ткань, но, когда понял, что та недостаточно большая, чтобы прикрыть всё тело, прижал её к промежности. Прикрывая половые органы, он как загипнотизированный подошёл к окну. Лунный свет был ярким и будто осязаемым. До этого дня Дюллан долгое время не видел ни луны, ни солнца, ни звёзд, потому что в месте, где его запер Реймонд, закономерно не было окон. Думая о Реймонде, он вздрогнул и вернулся взглядом в комнату. Ванна всё ещё была полна воды, на полу валялись полотенца и губка, а софа была испачкана. Что Дюллан знал о Реймонде, так это то, что мужчина всегда убирал за собой. Он даже тщательно вымывал инструменты после пыток, пусть это и было нецелесообразно. В этот раз Реймонд даже бросил его вот так просто, посреди особняка, даже не связав. Не могло быть, что он резко забыл обо всём, потому что Реймонд не такой человек. Дюллан помотал головой, отгоняя мысли. Это всё не важно. Сейчас появилась возможность выбраться. На подрагивающих ногах, он направился к двери, но сразу же остановился. Когда Реймонд вёл Дюллана мыться, глаза священника были предварительно завязаны. Реймонд не хотел, чтобы Дюллан запоминал планировку особняка. Хотел ли он изначально оставить его так...? С предательством скрипом он отворил дверь из ванной комнаты и к своему сожалению обнаружил, что вышел прямо в спальню Реймонда. Понял он это по крепкому телу, что распласталось на широкой кровати с высоким зелёным балдахином. В поместье Хэйер ванных комнат было всего две: одна для господ и гостей, а вторая для прислуги. В его родном доме ванная комната была одна для всех. Глупостью было не подумать, что в баронстве будет сохранён этот паттерн, но и глупостью было подумать, что Реймонд действительно привёл его мыться в свою личную ванную комнату. Дюллан сделал несколько шагов в направлении кровати. Лежащий на ней мужчина выглядел изнеможённым. Блондинистые волосы приобрели красивый серебристый оттенок, отражая лунный свет. Дюллан заворожённо протянул руку, чтобы ощутить луну на кончиках пальцев, но зелёные глаза тут же распахнулись, и его рука была перехвачена в сильной хватке. — А-ай! — вскрикнул мужчина, сразу же ахая, когда его за руку потащили на кровать. Полотенце естественным образом кануло в небытие. Дюллану казалось, что он уже давно привык к прохладному воздуху, но новая волна холодка лавиной накатила на тело. Реймонд прижался своим разгоряченным телом к его продрогшему, и прильнул к ключице, с особой интенсивностью вдыхая запах чужой кожи. — Святой отец, Вы сломали жизнь Кэрон, – прошептал он дрожащим от уязвимости голосом, — не ломайте же её и мне... И в ответ на это Дюллан мог лишь молча поджать губы, обнимая в ответ. Боясь спугнуть Реймонда, как он сделал до этого, мужчина более не двигался и ничего не говорил. Теплота чужого тела укутала его, толкая обратно в сон, но его собственное сердце билось со скоростью взмахов крыльев стрекозы, не давая уснуть. Когда же со стороны Реймонда послышалось сопение, его сердце успокоилось, а он сам поддался искушению. Его рука нашла затылок и поползла выше, зарывая пальцы в копне пронизанных лунным светом волос. Дюллан прижался ближе, оставляя на макушке легкий поцелуй. Имел ли он право на это? Уже не важно. Пусть Бог не слышит его, не внемлет его молитвам, пусть он будет грешником и вечно горит в Аду, но он всё же дотянулся до лунного света. Прикоснулся к тому, что принадлежало Кэрон. И бесстыдно отобрал.

***

Дорогой Дюллан Ллойд, Я знаю, ты просил не писать. Я ослушаюсь тебя всего раз. Не знаю где тебя настигнет это письмо, и настигнет ли вообще, но я не могу не написать. Ребекка растёт здоровым ребёнком. Она очень любопытная и энергичная. Кэрон жалуется на то, что это я сделал нашу дочь такой, и вечно угрожает, что в один день уедет из поместья на несколько лет, только чтобы отдохнуть от нас. Несмотря на наигранное недовольство Кэрон, я вижу, как рождение Ребекки повлияло на неё. Она наконец обрела спокойствие, о котором мечтала. В душе моей жены поселилось умиротворение, а на её красивом лице нередко можно заметить улыбку. Всё благодаря тебе. Дюллан, возвращайся в баронство, когда закончишь своё путешествие. Или просто возвращайся. Как бы она это не скрывала, Кэрон будет рада. Я буду рад. Не хотелось писать это на бумаге, но теперь, когда я не могу быть уверен вернёшься ли ты, будет ли у нас шанс вновь поговорить лицом к лицу, я более не хочу томить это внутри. Я на распутье, Дюллан. Наконец я обрёл всё к чему стремился веками, но я не чувствую себя так, будто пришёл к завершению. Долгое время я убегал от этого чувства, потому что не мог признаться, что недостающим фрагментом моей жизни стал ты. Моя любовь к Кэрон постоянна, непоколебима, нежна. Моя любовь к тебе другая, но я больше этого не боюсь. Дюллан, ты мой друг, мой брат, моя семья… Дай знать, если намерен вернуться. Я заранее подготовлю все документы, чтобы назначить тебя лечащим врачом семьи. С уважением, Барон Р. Сайотес.