the chains that bind us

Ландо стучит в дверь гостиничного номера — два гулких удара, приглушенных тяжелым деревом. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу, но ждать приходится недолго. Вскоре дверь открывается, и на пороге появляется Оскар, закутанный в плотный белый халат, с влажными прядями волос, прилипшими ко лбу. Должно быть, только из душа. От этой мысли внизу живота у Ландо предвкушающе екает. — Прости, что опоздал, — говорит Ландо. Оскар отступает в сторону, пропуская его. — Всё в порядке. Как твои бабушка с дедушкой? — С ними всё хорошо. Они скучали по тебе. — Жаль, что не удалось с ними повидаться, — Оскар неловко смеется, осторожно закрывая за ним дверь. — Был немного занят. Предвкушение разгорается слабым пламенем. Ландо улыбается ему, хищно и остро, и слышит, как у Оскара перехватывает дыхание. Он кладет руки на бедра Оскара и теснит его спиной к кровати, пока тот не падает на нее с удивленным «хмф». — Я уверен, что ты был, — бормочет Ландо. — Покажешь мне? Сколько бы раз они это ни делали, щеки Оскара всё равно вспыхивают густым румянцем, когда Ландо это произносит. Лежать вот так, слегка раздвинув ноги, пока Ландо нависает над ним на коленях — это ощущение не становится менее ошеломляющим. Оскар тянется к поясу халата и резким движением развязывает узел. Ткань расходится в стороны, и он разводит ноги так широко, как только может вытерпеть. Краснота доползает уже до самых ушей. Ландо выгибает бровь. Он отстраняется и скрещивает руки на груди. — Уже так не терпится? Что за... Оу. Его рот приоткрывается, когда он замечает фиолетовую пробку в заднице Оскара, края которой влажно блестят от смазки. Под этим пристальным взглядом ноги Оскара непроизвольно подергиваются, но он продолжает держать их разведенными. — Ландо, — жалуется Оскар, сгорая от смущения. — Перестань пялиться. — Ого, — изумленно выдыхает Ландо. Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра Оскара, серия невесомых касаний, оставляющих за собой дорожку из мурашек. Он почти с любопытством проворачивает основание пробки, и Оскар издает протяжный стон. — Не... ох... не хотел ждать, — тяжело дышит Оскар. — К чему такая спешка? — прежде чем Оскар успевает ответить, Ландо вталкивает пробку глубже, и голова Оскара с вскриком откидывается на матрас. — Ландо, пожалуйста. — Пожалуйста что? — Ландо наклоняется и осыпает поцелуями живот Оскара, затем бедро, затем пупок, отодвигая полы халата для лучшего доступа. Живот Оскара вздрагивает, когда дыхание Ландо касается его члена, твердого и уже подтекающего на кончике, хотя Ландо до него еще даже не дотронулся. Это даже несправедливо — то, как легко Оскара можно довести до такого состояния. Он пугающе податлив. — Мне нужно... — Оскар сглатывает. Он протягивает руку и запускает пальцы в волосы Ландо, заставляя того поднять взгляд на свои дрожащие губы. В его глазах читается борьба между унижением и неистовым желанием. Ландо не может удержаться и проводит языком по головке Оскара, просто чтобы услышать его стон. — Пожалуйста, — выдавливает Оскар, а затем бормочет что-то невнятное. Оскар все еще сжимает волосы Ландо, и это приятно тянет корни волос, затуманивая рассудок. Ландо моргает, пытаясь прогнать этот туман. — Что? — Не издевайся надо мной сейчас, — стонет Оскар. — Нет, я правда не расслышал. Тебе придется сказать это громче, малыш. Оскар вздыхает от этого прозвища, немного расслабляясь. Однако стыд из его глаз никуда не исчезает. — Т-трофей, — наконец выдавливает он. — В меня. Он кивает в сторону трофея за победу в Спа, стоящего на ночном столике. Цифра 1 на нем темная и четкая — точная копия той, что есть у Ландо, но взгляд Ландо приковывают цепи, поднимающиеся от основания. Все пять, крупные и угрожающие. Внезапно вся кровь так резко отливает от головы вниз, что у него начинается легкое головокружение. Ему это снится? Но нет, он приходят в себя: Оскар всё так же лежит перед ним, решительно сжав челюсти, хотя и не может встретить взгляд Ландо. Ландо-то думал, что Оскар попросил Зака разрешить ему забрать кубок в номер, чтобы наделать фоток для поддержания своего имиджа «Спа — моя любимая трасса». Оглядываясь назад, это кажется глупостью. Но кто бы мог подумать, что всё это ради такого? — Что? — задыхается Ландо. — Оск, тебе же будет больно. Ты с ума сошел? — Не целиком, разумеется, — фыркает Оскар. — Но достаточно. Ландо колеблется. Конечно, они и раньше пробовали безумные вещи, но это совершенно новый уровень сумасшествия. — Давай, — повторяет Оскар, будто слыша мысли Ландо. — В меня входил твой кулак. Уж с этим-то я точно справлюсь. Перед глазами Ландо всплывает то воспоминание: Оскар, лицом в подушку и задницей кверху, поскуливает, пока Ландо, завороженный, смотрит на то место, где его рука исчезает в теле Оскара. Загорелая кожа на белых простынях, смазка, стекающая по предплечью. Слишком много... блять... Тебе хорошо? Да... блять, так полно... Лан... Ландо трясет головой, чтобы прояснить мысли, внезапно осознав, что его дыхание над животом Оскара стало тяжелым, а зрачки, скорее всего, расширились от возбуждения. — Пожалуйста, — повторяет Оскар, скребя ногтями по коже головы Ландо. Тот подавляет стон. Это нечестно. Оскар знает его слишком хорошо, каждый раз играет на нем, как на скрипке, чтобы получить желаемое. Но когда Оскар смотрит на него так, широко распахнув карие глаза, полные сладкого отчаяния, Ландо всего лишь человек. И он так слаб перед ним, каждый божий раз. — Сделай это для меня, — твердит Оскар. — Я никому другому этого не позволю. Я доверяю только тебе. Для меня, пожалуйста, Ландо. Внутри Ландо что-то обрывается. — Долго же ты об этом думал, да? — наконец произносит он, крепко обхватив пальцами основание пробки. Он вытаскивает ее мучительно медленно, отчего Оскар издает нетерпеливый звук. Ландо, однако, игнорирует его, не торопясь любуясь тем, как пробка выходит — скользкая и блестящая, а кольцо мышц Оскара сжимает её, словно не в силах отпустить. Наконец она выходит с громким чпок. Ландо один раз слизывает смазку с неё, от основания до самого кончика, просто чтобы поиграть на нервах Оскара. Судя по ответному стону, это срабатывает, и Ландо, удовлетворенный, вслепую отшвыривает пробку в сторону. Он тянется к лубриканту на тумбочке, открывает его и щедро смазывает три пальца. Оскар уже должен быть растянут пробкой, Ландо буквально сгорает, представляя, как Оскар отчаянно насаживался на собственные пальцы в душе, а его член дрожал от борьбы между желанием кончить и необходимостью сдержаться до вечера, — но Ландо всё равно не хочет рисковать. Он не теряет времени и засаживает все три пальца по самое основание. Оскар выгибается на кровати с громким и бесстыдным стоном, и Ландо мысленно посылает извинение соседям. Впрочем, трудно чувствовать вину, когда он разводит пальцы внутри так широко, как только возможно. Оскар внутри мягкий, влажный и горячий, и пальцы Ландо двигаются с легкостью. — Когда ты подготовился? — хрипит Ландо. — Наверное, час назад, — отвечает Оскар. — Я... эта победа... я не мог ждать. Но этого было мало. — Да? — Ландо капает смазку на мизинец и вталкивает его внутрь. Стенки Оскара спазмируют вокруг нового вторжения. — Нуждался во мне, да? Слова звучат нелепо, едва слетев с губ. Будто Оскар не может кончить без него. Но Оскар поспешно кивает, подаваясь навстречу пальцам Ландо, стараясь принять их как можно глубже. Словно ему нужно, чтобы внутри было как можно больше Ландо. — Нуждался, — соглашается он. — Без тебя всё не то. — Оск, — стонет Ландо, чувствуя, как джинсы намокают от предэякулята. Он слегка сжимает член через ткань джоггеров, просто чтобы немного снять давление. — То, что ты говоришь, господи. Он складывает пальцы вместе и толкает их глубже, грубо задевая костяшками простату Оскара. Он повторяет это движение снова и снова, пока Оскар не начинает дрожать под ним, панически выдыхая: — Ландо... нет... Ландо резко выходит, и Оскар вскрикивает, в звуке поровну разочарования и облегчения. Ландо дает ему перевести дух, и Оскар мелко дрожит. Тем временем Ландо тянется к трофею, поражаясь его тяжести в своей ладони. При виде кубка Оскар издает жалобный звук, и его ноги подсознательно раздвигаются еще шире, выставляя напоказ подергивающийся и блестящий вход. — Ты уверен? — снова спрашивает Ландо, просто чтобы проверить, хотя Оскар практически задыхается от похоти. — Ни в чем не был так уверен, — выдавливает Оскар. — Давай. Пожалуйста. — Ну ты и шлюха, — ласково говорит Ландо, хлопая Оскара по бедру. Член Оскара дергается. Ландо берет наполовину пустой тюбик смазки. Он хмурится, оценивая размеры трофея, прежде чем осторожно и густо смазать первое кольцо. Для страховки он проделывает это дважды, пока смазка не начинает стекать на нижние кольца. В короткую секунду просветления Ландо задается вопросом: что бы подумали Зак и Андреа, увидь они их сейчас? Их звездные пилоты, сражающиеся за титул, и один из них собирается засунуть кубок Гран-при в задницу другому. Эта мысль заводит его сильнее, чем следовало бы. — Тебе стоит лечь на бок, — говорит Ландо. — Так будет проще. Оскар качает головой, плотно прижавшись спиной к матрасу. — Нет. Только так. Я хочу тебя видеть. — Черт, — стонет Ландо. — Ладно, ладно. Он выравнивает кольцо кубка напротив входа Оскара, упираясь другой рукой в его бедро. Он чувствует, как Оскар под ним мелко дрожит от усилий сохранять неподвижность. — Ты такой молодец, малыш, — шепчет Ландо. — Скажи, если будет больно, хорошо? Оскар зажмуривается и кивает. Пальцы Ландо подрагивают на основании трофея, голова идет кругом от нервов и предвкушения. Он делает глубокий вдох и подталкивает кольцо внутрь. Оскар шипит. Ландо обеспокоенно бросает на него взгляд, но Оскар не выглядит так, будто ему больно. Напротив, он смотрит на Ландо потемневшими, голодными глазами. — Холодный, — кряхтит Оскар. — Продолжай. Ландо переплетает свои пальцы с пальцами Оскара, позволяя им покоиться на его бедре. Осторожно, другой рукой, он вдвигает кольцо, преодолевая сопротивление мышц Оскара. — Бля-ять, — вскрикивает Оскар, и его голос срывается на высокий регистр. Он сжимает руку Ландо железной хваткой. — Оно внутри, — тяжело дышит Ландо. — Первое кольцо. Оскар вращает бедрами вокруг инородного предмета, постепенно привыкая. Ландо видит, как его рот приоткрывается в приглашении, и не может устоять. Он подается вперед и целует его, проникая языком внутрь. Оскар отстраняется, его лицо пылает. — Еще одно? — шепчет он. Ландо стонет и снова целует его, жадно. — Ты ненасытный. — Пожалуйста? — Да, да. Ты получишь его, Оск, — говорит Ландо, отстраняясь. Оскар инстинктивно тянется за его губами с разочарованным видом, но это выражение мгновенно стирается с его лица, когда он видит, как Ландо льет смазку на второе кольцо. На этот раз Ландо не спрашивает Оскара, готов ли тот. Он просто толкает его, так же медленно, слушая, как вздохи и стоны Оскара становятся всё выше по мере того, как кубок погружается в него глубже, дюйм за сладостным дюймом. Когда основание кольца наконец исчезает внутри Оскара, член Ландо уже болит. Он наблюдает, как кольцо мышц Оскара сжимается и разжимается вокруг трофея, тело одновременно пытается и вытолкнуть его, и всосать еще глубже. — Красивый, — выдыхает Ландо с благоговением. Он протягивает руку и надавливает на низ живота Оскара, гадая, прощупывается ли металл внутри. Оскар вскрикивает, и по его телу проходит дрожь. — Ты такой великолепный, Оск, блять. Просто идеальный. Ты так хорошо его принимаешь. Оскар скулит под ним, его взгляд затуманен, а веки полуприкрыты. Ландо сжимает основание трофея. Несмотря на всю их тщательную подготовку, Оскар все еще очень узкий, и Ландо может лишь водить кубком внутри него по кругу короткими движениями. — Ты будто создан для того, чтобы быть трахнутым собственным кубоком, — стонет Ландо. В глазах Оскара стоят слезы, лицо искажено удовольствием, а Ландо целует и лижет его шею, оставляет засосы на сгибе плеча. Слизывает слезы, которые переливаются через край и бегут по щекам. — Ну и как оно? Что бы все подумали, узнав, что их победитель гонки такая шлюха, а? Он проворачивает кисть, и Оскар всхлипывает. — Отвечай мне. — Так глубоко, — давится словами Оскар, закатывая глаза, когда кольцо придавливает простату. — Блять, это так хорошо... — Мы могли бы попробовать и с другими твоими трофеями, — предлагает Ландо. — Запихивать их в тебя один за другим и смотреть, сколько ты сможешь принять. Это нереально и невозможно, но Оскар громко стонет, будто заводится от одной этой мысли. И, блять, до чего же это горячо. Ландо позволяет себе представить: горечь поражения притупляется тем, что Оскар позволяет Ландо насаживать себя на разные металлические кубки, наблюдая, как тот стонет и плачет, истекая слюной над плодами своего тяжкого труда. Это награда в чистом виде. — Сейчас кончу, — выдыхает Оскар, и мозг Ландо на мгновение замирает. — Уже? — недоверчиво переспрашивает он. — Малыш, я ведь даже не прикасался к твоему члену, господи. Оскар лишь стонет в ответ. Ландо тянется вниз и обхватывает член Оскара. Тот абсолютно мокрый, будто Оскар и не кончал сегодня до этого. Электрический разряд прошивает позвоночник Ландо, и он вздрагивает, словно это его сейчас касаются. Оскар под ним превратился в невнятное месиво, с его губ срываются громкие стоны. Ландо видит, что тот уже на грани. Он проводит рукой один раз, от кончика до основания, и Оскар вскрикивает, изливаясь на самого себя, белые струи стекают по руке Ландо и брызжут ему на живот. Ландо продолжает ласкать его, шепча слова поддержки на ухо, пока тело Оскара содрогается в остатках оргазма. Когда всё заканчивается, Оскар падает на простыни, как кукла, которой обрезали ниточки. Ландо осторожно вытаскивает трофей, но Оскар всё равно шипит от перевозбуждения, когда металл скользит по стенкам. Когда кубок оказывается снаружи, взору Ландо открывается вид на вход Оскара, широко растянутый и пустой. Ландо внезапно до боли остро ощущает, как его собственный член настойчиво давит на джоггеры. В паху расплывается влажное пятно, увеличиваясь от того, как сильно он течет. — Ландо, — выдыхает Оскар, собрав силы, чтобы приподняться на локтях. — Ты тоже. — Знаю, — задыхается Ландо и бесцеремонно стягивает джоггеры и белье, шипя, когда ткань цепляет головку. Наконец, после того как Оскар кончил, он может сосредоточиться на жгучей нужде, пульсирующей в венах. Он берется за себя — крепко и грубо, рука скользит легко и плавно благодаря смазке, сперме Оскара и его собственному предэякуляту. Оскар наблюдает за ним затуманенным взглядом, приоткрыв рот. Ландо не заставляет себя долго ждать: он кончает, и его сперма заливает бедра Оскара и кубок, зажатый между его ног, смешиваясь с грязным месивом из смазки. Ландо стонет, всё его тело сотрясает волна ошеломляющего удовольствия, после чего он валится рядом с Оскаром, не обращая внимания на липкий беспорядок между ними. Оскар протягивает руку и запускает пальцы в его кудри, притягивая Ландо ближе и утыкая его лицом в свою грудь. Ландо удовлетворенно вздыхает, сплетая их ноги. Какое-то время они лежат так, восстанавливая дыхание и нежась в послевкусии оргазма. Ландо чувствует, как губы Оскара прижимаются к его лбу. — Спасибо, — шепчет Оскар. Ландо задирает голову, чтобы поцеловать Оскара по-настоящему, мягко и нежно. — Ну ты и фрик, — говорит он, хотя смысл слов полностью перечеркивается влюбленным выражением лица, которое, как он знает, сейчас у него самого. — Но, черт возьми, это было горячо. Оскар улыбается, и его глаза превращаются в два полумесяца. Сердце Ландо гулко бьется о ребра. — Есть шанс, что ты позволишь мне...? Если ты выиграешь? — Когда я выиграю, — поправляет его Ландо. Он строит гримасу. — Нет. Ни за что на свете. Прости, Оск, но меня это просто разорвет на части. Он садится и тянется к трофею, завороженно глядя на засохшую на кольцах смазку — единственное доказательство того, что они только что сделали. Он до сих пор не может поверить, что всего несколько минут назад этот кубок был внутри Оскара. Член Оскара дергается, коснувшись бедра Ландо, и тот поворачивается к нему, потрясенный. Оскар закрывает лицо рукой, вспыхнув от смущения. — Перестань на него смотреть, — жалуется Оскар. — Я не смогу еще раз. — Господи, — с чувством произносит Ландо. Он твердо напоминает своему собственному члену-предателю, что он тоже не сможет пойти на второй круг, даже если тот слабо шевелится. — Ладно, пошли в душ. И надо отмыть этот кубок. Он поднимает Оскара на ноги, и тот морщится, когда ступни касаются пола. Должно быть, всё болит, и он вымотан, но Ландо знает: если не пойти в душ сейчас, завтра Оскар будет без остановки жаловаться на засохшую сперму и смазку на коже и внутри себя. Оскар тяжело опирается на него по пути в ванную, его шаги медленные и тяжелые. Ландо ставит трофей в углу душевой кабины и включает воду, позволяя потоку смыть все улики. Взгляд Оскара прикован к кубку. Ландо уже поздравлял его раньше, так что на этот раз он просто поддразнивает: — Любимый трофей с твоей любимой трассы? Оскар поворачивается к нему и усмехается. Он берет лицо Ландо в ладони и прижимается своим лбом к его, лениво поглаживая пальцами скулы. До этого он смотрел на свой кубок почти собственнически, но теперь, глядя на Ландо, его лицо выражает открытость и бесконечную нежность. — Мой любимый по многим причинам.