Тени внутри

Марк проснулся от ощущения, будто кто‑то смотрит на него. Он резко сел в кровати, обвёл взглядом комнату. Луна за окном отбрасывала бледные полосы на пол. Всё как обычно. Но ощущение не проходило — будто за спиной кто‑то стоял. Он обернулся. Пусто. «Показалось», — подумал он и снова лёг. Но едва закрыл глаза, как услышал шёпот. Тихий, едва уловимый, будто ветер в кронах деревьев. — Ты уже не один. Марк вскочил, включил свет. В зеркале напротив отразилось его лицо — бледное, с расширенными зрачками. Он подошёл ближе, вгляделся. И на долю секунды ему показалось, что глаза в отражении моргнули не одновременно. На следующий день всё началось по-настоящему. Сначала мелочи: он ловил себя на том, что говорит не свои фразы. В разговоре с коллегой вдруг выдал: «Время течёт, а мы — лишь капли в его реке». Коллега удивлённо поднял бровь. Марк покраснел и поспешил извиниться. Потом начались провалы в памяти. Он приходил в себя в незнакомых местах: у старого кладбища, возле заброшенного дома на окраине города. В кармане — камешек с выцарапанной на нём руной. Он не помнил, откуда тот взялся. А ночью шёпот стал громче. — Я уже почти здесь. Осталось совсем немного. Марк начал вести дневник. Записывал всё: когда пропадало время, какие слова вырывались помимо воли, что снилось. Сны были одинаковыми: тёмный коридор, дверь в конце, а за ней — что‑то огромное и голодное. Однажды утром он обнаружил, что написал на стене своей комнаты одну фразу. Крупно, кровью (или чем‑то похожим на кровь): «Моё — твоё. Твоё — моё. Скоро границы сотрутся». Марк в ужасе отпрянул. Он не мог этого сделать. Не мог. Но зеркало снова подсказало правду. В отражении его губы дрогнули и прошептали: — Уже слишком поздно. Он бросился к врачу, но тот лишь развёл руками: «Стресс, переутомление». Психиатр предложил антидепрессанты. Марк отказался. Он знал: это не болезнь. Это — кто‑то другой. Сущность внутри него крепла. Однажды он проснулся и понял, что больше не чувствует себя. Его мысли стали чужими. Руки двигались так, будто принадлежали кому‑то ещё. В голове звучал голос — теперь уже не шёпот, а уверенный, холодный тон: — Ты был хорошим сосудом. Спасибо, что пустил меня. Марк попытался закричать, но его губы растянулись в чужой улыбке. Он в последний раз осознал себя — крошечная искра в темноте — и погас. В зеркале стоял другой человек. Он провёл рукой по лицу, наслаждаясь новыми ощущениями, и рассмеялся. — Наконец-то, — сказал он своим новым голосом. — Наконец-то я здесь. За окном всходило солнце. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в нём стало на одного человека меньше — и на одну древнюю тень больше.