Everything Ends

      От одной мысли о нём Дилана корчило. Это неправильно. Он не может. Он надевает наушники и вдавливает кнопку увеличения громкости так, что палец покалывает. Когда отпустит, останется след. И всё равно даже из холла голоса слышно. Пора менять наушники. Ногти отбивают по корпусу телефона ритм песни, но Дилан не попадает ни в одну ноту. Просто немыслимо как долго он не выходит из его головы. Даже музыка мысли не глушит. Блядство.

"Every second there is a battleground

Over the horizon, can anybody hear me shout?"

– У тебя совсем нет чувства ритма. – Пробивается сквозь музыку, и Дилан поднимает глаза на причину своих невзгод. Наушники точно пора менять. Он стягивает их на плечи. – А у тебя – такта, – раздражённо парирует Дилан, и откидывается на подушку глазами в потолок. – Ло, стучать не пробовал? – Вообще-то, это и моя комната тоже. Ты чего такой психованный? Лололошка встаёт прямо над ним и улыбается. Отросшие волосы падают на лицо, тень скрывает блеск глаз. Красивый... Дилан упрямо жмурит глаза и глубоко дышит, будто сгоняя наваждение.       Так не думают о друзьях. Он же не гомик. Врёшь сам себе. Дилан сжимает ладонь в кулак, хрустит костяшками. Пальцы уже сводит. Это же абсурд! Ну в кого, в него? Только в него. Смешно! Закройте дверь с другой стороны. Прихлопните его, пожалуйста.

"When I try to pick a fight

Know that I was going under

And if it don't feel right

Blame it on the weather"

      Лололошка садится на край его кровати, слабо тормошит его за ногу. – Да чё с тобой, зачёт завалил? – Так задорно, что в ушах звенит. Должно бы раздражать, но Дилан его не одёргивает. Приятно. – Про личное пространство ты тоже не слышал? – Он переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку, рыкает от злости. Дилан не может его отталкивать. Не хочет. Не то, чтобы Лололошку волновало разрешение. – Да что случилось-то? – Ло берёт его за плечо, забывая про все запреты на прикосновения. Дилан не против. Дилан переворачивается, но выглядит больше не раздражённым, а подавленным. – Ты случился. Задрал уже. – Он садится, опирается рукой на кровать. Пялит в пол, не может поднять глаза. Врать он мог бы и лучше. – Чего?       Непонимающий взгляд Ло маячит где-то на периферии. Он похлопывает его по спине, будто пытается привести в чувство. И руку не убирает. Дилан тянется назад, хочет стряхнуть с себя и его руку, и свои мысли, сказать чтоб не трогал его больше никогда. Хочет... Но не делает. Он хватает его запястье, такое тёплое. Берёт ладонь в свою, и смотрит. Почему-то на их руки, а не на Ло. – Эм... Чувак? Я уже и взгляда твоего не достоин? – Ло издаёт нервный смешок, и щёлкает перед лицом друга. – Хэ-эй, Земля вызывает Дилана!       И Дилан смотрит. Смотрит и зависает. Слова застревают в горле.       Нет, не достоин. Ты достоин всего, прошу, не отпускай. – Ло, ты... – Так?       Нравишься, нравишься, нравишься, нравишься, нравишься.       Язык не поворачивается.       Ло слегка подаётся вперёд, склоняет голову. Рассматривает его выражение лица. Он не находит ничего, кроме волнения. Беспочвенного и всепоглощающего. Дилан было открывает рот, чтобы объясниться. Всему этому должно быть рациональное объяснение. Но все мысли теряются, когда Ло смотрит так близко. Такой осязаемый. Дилан точно пожалеет.

"If I'm left alone, I'm bound to drown

Don't you hear the silence, broken by the siren sound?

If I swim, they'll only drag me down

I'm tired of the violence, it's hard to get my head around"

      Ло еле успевает вздохнуть, чтобы задать вопрос, как его обрывают. Он раскрывает глаза от неожиданности. Дилан целует его, очень нерешительно и осторожно, и Лололошка поддаётся. Дышать страшно, и воздух спёртый, жар захлёстывает вместе с мурашками. В голове роится белый шум, а сознание мутнеет, когда Дилан цепляется за ткань его кофты, откидывается назад, утягивая Ло за собой. Все переживания о том, что было тогда, и что будет потом, сужаются до "здесь и сейчас". Думать совсем не хочется и мысли в голову не лезут. Матрас скрипит под давлением вжатых в него сцепленных рук. В лёгких остаётся совсем мало воздуха. В крови не хватает кислорода и Дилан чувствует, как его заносит, но упорно сопротивляется инстинкту самосохранения. Упирается локтями в кровать, чтобы держать равновесие. Не хочет, чтобы это заканчивалось. Ещё больше не хочет возвращаться к себе, к своим мыслям. Делать то, о чем пожалеешь, легче, чем раздумывать о последствиях. Ему сейчас хорошо. А от этого ещё страшнее.       Над Лололошкой же желание дышать берёт верх.

"I drop my guard, then I hit the ground No rain drops will heal the drought"

      Глоток воздуха отрезвляет, будто даёт пощёчину. Внезапно Дилану становится ещё стыднее, чем при этой нелепой попытке признаться. И Ло прямо перед ним, – над ним, – дышит, смотрит в глаза. Дыхание сбивается. Он чувствует, как к лицу приливает кровь, и благодарит все высшие силы за то, что комната плохо освещена. Голова кружится... Он отводит взгляд. Глаза судорожно бегают по комнате в поисках оправдания.       Давай же, соображай. – Блин, чёрт, Ло, прости, я просто... – Дилан... – Я не должен был, нам нельзя... – Тараторит он, в попытках объясниться.

"'Cause I'm dying here..."

– Дилан! Посмотри на меня! – Ло берёт его за подбородок и поворачивает на себя. Дилан не видит в его взгляде ни разочарования, ни жалости, но остановить свой поток сознания он уже не в состоянии. – Я, эм... Короче, это взаимно. – Господи! Мы же друзья, клянусь, я не это... – он мгновенно меняется в лице, когда сознание наконец обрабатывает его слова, – ..Что ты сказал? – Взаимно... – Неуверенно протягивает Лололошка. – В смысле, ну... У меня тоже.

"...but everything ends"

      Ладонь Лололошки на лице ощущается фарфоровой. В его пальце бешено пульсирует кровь, и Дилан пытается посчитать удары, чтобы прийти в себя. Сбивается на тринадцатом за вторую секунду. Он глядит на него. Моргает раз, другой, третий. В голове одновременно проносятся сотня и один вопрос, от "Как давно?" до "Боже, почему я не видел?", но вслух Дилан произносит только: – Да ладно? – Его собственный тон ощущается настолько глупым, что ему хочется провалиться под матрас. Получается только в него вжаться. Ло слезает и устраивается где-то у ног Дилана. Так странно-медленно и осторожно. Дилан привстает и садится непривычно прямо. Оба смотрят перед собой, куда-то в пустоту, пытаясь обработать происходящее. Секунд 10 прошло перед тем, как Лололошка решился подать голос первым. – И... Почему ты не говорил? – Думал пройдёт. – Прошло? – Нет. – И у меня нет.       От паралича первым снова пробуждается Ло. Он пододвигается к Дилану, кладёт руку ему на плечи. Воскликнуть "Эй, чел, без рук!" в голову как-то даже не приходит. Наоборот, он поддаётся. Голова ложится ему на плечо, и Ло ощущает на своей ключице как успокаивается его дыхание. – Эм... Что теперь? – Голос Дилана тихий и размеренный. – Теперь... Купи себе нормальные наушники. – Ло беззлобно хихикает, когда Дилан поднимает на него глаза. – Чё? – Говорю, твой треш на всю общагу орёт. – Это не треш. – Это треш.       Ло пихают в бок. Он обиженно ойкает, а потом заливается смехом. – Легче?       Дилан не понимает, говорит он о признании или о тычке, но положительно хмыкает.       Действительно легче.

"Yeah, I'm dying here, but everything ends."