Два чемпиона

Стрелки наручных часов замерли, стекло выпало, поэтому Гарри не знал сколько ему еще ждать. Так было только хуже. Говорить с Седриком не хотелось, да и тот, по видимому, задремал — из-за ширмы доносилось размеренное глубокое дыхание. Гарри, от нечего делать, стал изучать содержимое тумбочки. Баночки сверху он уже все просмотрел, а вот вовнутрь еще не заглядывал. Тихо, чтобы не будить соседа, Гарри приоткрыл дверцу. Там аккуратной стопкой лежала уже чистая турнирная форма, на ней — его волшебная палочка и знакомая пятиугольная фиолетовая коробка. Гарри обрадовался такому сюрпризу и, открыв коробочку, ловким движением отправил шоколадную лягушку в рот, пока та не успела ускакать. Улыбающийся с карточки директор напомнил Гарри о желании поговорить с профессором Дамблдором. Но что он ему скажет, если Гарри сам еще ничего не успел осмыслить? Гарри сел, подложив под спину подушку, и уставившись в стену, начал раскладывать по полочкам в голове все события вчерашнего вечера. Бесконечный лабиринт, долгожданное свечение Кубка. Гарри вспомнил, как на секунду, перед тем как встретиться с пауком, подумал, что Седрик заберет трофей. Схватка с гигантским чудовищем, сильная боль в ноге. Спор с Седриком, который в моменте казался Гарри бесконечным. Гарри нахмурился, пытаясь точно восстановить тот диалог с Седриком. Он почему-то казался ему очень важным. Седрик был всего в паре шагов от Кубка, славы и всеобщего обожания. Гарри помнил то неприятное горькое чувство, когда понял, что Седрик опять обошел его, как тогда со снитчем и балом. Да, Гарри надоело быть предметом всеобщего внимания, но лучше быть им по причине победы в Турнире, а не по причине проигрыша. Проигрывать всегда неприятно, особенно когда до цели осталось всего ничего. Поэтому для Гарри еще более странным казалось нежелание Седрика брать Кубок. Да, не приди Гарри ему на помощь во время нападения Крама, он бы точно не добрался до финишной прямой. Но далеко не каждый человек, опьяненный триумфом такой близкой — только руку протяни — победы, будет думать о справедливости. Гарри пытался понять такую самоотверженность Седрика. Ведь они с ним даже не были друзьями. До участия в Турнире они пересекались всего ничего, в основном на квиддичном поле. После того, как их выбрали чемпионами Хогвартса, у них стало больше поводов для общения, но это всё равно трудно было назвать дружбой. Сотрудничество, скорее. Почему же Седрик так упорно хотел отдать победу? А почему сам Гарри решил остаться и спасти всех пленных? Потому что так было правильно. И сейчас Гарри был рад, что тогда в лабиринте предложил разделить победу. Это было правильно. Они одновременно берутся за ручки трофея и оказываются на кладбище. Для чего? У Гарри было чувство, что он знает ответ на этот вопрос, но боится озвучить его самому себе. Гарри резко встал и подошел к матовому окну. Он хотел проветрить комнату, а заодно и свыкнуться с мыслью, что вчера угодил в ловушку Волан-де-Морта. Гарри хотел повернуть ручку на оконной раме, но она не поддавалась. Он попробовал в другую сторону, пробовал тянуть на себя — бесполезно. Окно оказалось невозможно открыть. Гарри зло дернул за ручку последний раз, окно все еще оставалось закрыто, но откуда-то сверху начал дуть свежий ветерок. Гарри этого было достаточно. В голове крутились сцены из короткого сновидения. Мерзкий Хвост, приказ убрать лишнего, зеленая вспышка. Мурашки побежали по телу. Это точно было видение, но почему оно пришло уже после? Это случилось бы, задержись они хоть еще на мгновение? Гарри почему-то думал, что да. Только от мысли, что из-за него, из-за его предложения взяться вместе за Кубок, Седрик мог погибнуть, в груди у Гарри сжалось и заледенело. А ведь Гарри отправлял Седрика одного поднять Кубок… Седрик спас их. Гарри пытался уложить это в голове. Это, наверно, был первый раз, когда не Гарри должен был геройствовать, принимать решение в экстренной ситуации и рассчитывать только на себя. Конечно, раньше ему на помощь приходил феникс Фоукс или профессор Люпин, который отразил нападение дементора в поезде. Но во всех подобных моментах Гарри до этого боролся и страдал сам. А тут вот так просто, без боя… Гарри был благодарен Седрику, но еще какое-то странное чувство было у него в груди. Недосказанность? Незавершенное дело, которое не выходило из головы? Лишили возможности «погеройствовать»? — Как же все это глупо! Ты жив, сиди и радуйся! — подумал про себя Гарри. Наверно, он просто не привык к такому. — Поттер, просыпайтесь. Гарри дернулся от голоса профессора Макгонагалл. Он не заметил, как задремал. За профессором, уже одетый в обычную школьную одежду стоял Седрик. — Собирайтесь, Поттер, если хотите успеть к ужину вовремя. Гарри кивнул, посмотрев на профессора, и заметил, что она выглядела уставшей. Гарри вспомнил, что целитель должен был посмотреть его еще раз перед выпиской, но промолчал. Он чувствовал себя нормально и был рад, что не придется еще раз встречаться с той неприятной женщиной. Гарри достал свои вещи из тумбочки и только подумал о том, что школьной формы у него нет, есть только турнирная, как профессор протянула его одежду. — Рональд Уизли любезно собрал для вас. Гарри улыбнулся и, подождав, пока профессор с Седриком скроются за ширмой, быстро переоделся. Сложив больничную пижаму в не очень аккуратную стопку, он еще раз убедился, что ничего не забыл, и вышел в коридор. Головокружительный полет по каминной сети закончился в пустом кабинете директора школы. Гарри расстроился, но лишь немного — есть ему сейчас хотелось больше, чем узнавать ответы. Судя по полупустым коридорам, на ужин они всё же опоздали. Прежде чем открыть дверь в Большой зал, профессор Макгонагалл, чуть помедлив, обернулась на ребят, но ничего не сказала. Гарри успел перекинуться с Седриком вопросительным взглядом, перед тем как профессор отворила дверь и зал, гомон которого был слышен даже в коридорах, замер в тишине. Гарри с Седриком тоже. Но вдруг неожиданно зал взорвался аплодисментами. Гриффиндорцы и пуффендуйцы неистово ликовали, выкрикивая имена своих чемпионов. Когтевранцы тоже приветствовали их стоя, даже почти все слизеринцы аплодировали победителям Турнира. За преподавательским столом профессор Стебль так радовалась, что ее шляпа съехала на бок и, того гляди, норовила упасть, а Хагрид басил на весь зал: «Ты победил их, Гарри!». Директор широко улыбался. Гарри был рад такому приему. За год ему осточертели все эти насмешки и издевательства, что он обманул Кубок, что настоящий чемпион школы — Седрик. В больнице ему в голову закрадывались мысли, что и сейчас студенты будут говорить, что Гарри украл победу у Диггори, что он охотник до славы и всё в таком духе. Но нет. Все просто радовались, никаких косых взглядов и дурацких значков. Гарри взглядом быстро нашел друзей и направился к ним. Гриффиндорцы хлопали его по спине, поздравляли, выкрикивали признания в любви. Всё это напомнило Гарри прошлый год, когда он с командой по квиддичу выиграл Кубок школы. — Молодец, Гарри! — Молодец, Гарри! Каноном приветствовали его Фред и Джордж. Рон с Гермионой подвинулись, чтобы Гарри мог сесть между ними. Он улыбнулся друзьям и заметил, что столы были еще пустыми. — В этом году у нас будет два праздничных пира, — начал профессор Дамблдор, когда овации зала немного утихли. — Сегодня мы чествуем двух победителей Турнира Трех Волшебников, учеников Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Гарри Поттера и Седрика Диггори, — торжественно провозгласил директор. Зал опять взорвался аплодисментами. — Во время участия в турнире они столкнулись со множеством испытаний, в которых проявили не только свои знания и навыки, но и человеческие качества: стойкость, благородство, честность и сострадание. Турнир показал нам, что даже в условиях ожесточенного соперничества, чтобы победить, надо не забывать оставаться человеком, а также, что иногда победа просто невозможна без поддержки товарищей. Этот турнир уже вошел в историю как первый, в котором было два победителя. Но я хочу, чтобы в вашей памяти он остался как турнир, в котором победила дружба. Ученики недовольно загудели. — Нет, не в смысле, что это какая-то ничья, а в том хорошем смысле этого слова. Дружба, — директор взял паузу, чтобы студенты смогли осмыслить его. — Меня не было в лабиринте в тот вечер, но я думаю, что и Гарри, и Седрику хотелось стать единоличным обладателем Кубка. Одновременно дойдя до финишной прямой, кто-то из них мог бы оглушить другого заклятием или применить веселящие чары и спокойно взять Кубок. Но Гарри Поттер и Седрик Диггори решили разделить победу. Без кознь, без дуэлей. По-дружески. Я уверен, благородство есть в каждом присутствующем в этом зале, так не забывайте прибегнуть к нему, когда это необходимо. А теперь всем приятного аппетита, — сказал профессор Дамблдор, и столы тут же заполнились блюдами, а студенты опять загудели и загремели ложками. — Наконец-то, — сказал Рон. Гермиона строго на него взглянула. — Я очень рад, что Гарри победил, но под конец речи я уже умирал от голода. Ужин минут на сорок задержался, — объяснил Рон. — Я тоже страшно голодный, — улыбнулся Гарри, беря два куска пирога с мясом. Гарри жевал пирог, но мысли его вертелись вокруг речи Дамблдора. Дружба… Отца предал его школьный друг. Один из лучших друзей. Он доверял ему. В памяти всплыл этот мерзкий коротышка с невыносимым писклявым голосом. И кладбище. Гарри практически не сомневался, что это был именно Петтигрю. Праздничное настроение улетучилось. Гарри машинально отправлял вилку за вилкой в рот, думая о том, насколько он доверяет своим друзьям. А Седрику? Они по сути даже не общались, но уже столько пережили. Взгляд сам скользнул по столу Пуффендуя и быстро нашел Седрика. Оказалось, Гарри каким-то образом почти точно запомнил, где он обычно сидит. Приятели Седрика что-то увлеченно ему рассказывали, а тот выглядел сосредоточенным на еде, хотя и кивал друзьям время от времени. Вдруг он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел прямо на Гарри, а тот моментально опустил глаза, делая вид, что ему срочно нужно положить себе еще жареной картошки. Когда первые порции были съедены и жгучее чувство голода утихло, Рон начал разговор. — Интересно, а когда тебе выдадут приз? Гарри пожал плечами, потому что только что откусил от ростбифа. — Вам должны были вручить Кубок, но, поскольку расследование еще не закончилось, он всё еще под присмотром, — включилась в разговор Гермиона. — Вам его распилят или второй сделают? — усмехнулся Рон. — А золото? Каждый получит по тысяче или только по пятьсот галлеонов? — Не знаю, — ответил Гарри. — Мне пока никто ничего не говорил. — Да, пятьсот галлеонов — это, конечно, не тысяча, но тоже очень неплохо, — задумчиво произнес Рон. — Еще не думал, на что потратишь? — Пока нет. Наверно, положу в Гринготтс. — Это точно будет лучше, чем потратить всё на какую-нибудь ерунду, — заметила Гермиона. — Я бы купил себе новую парадную мантию или метлу, — мечтательно произнес Рон. — Зачем тебе метла, Рон? Ты даже не в команде, — с улыбкой заметил Фред. — Он, видимо, думает, что если купить хорошую метлу, то она будет сама собой управлять, — усмехнулся Джордж. Рон злобно посмотрел на братьев, но промолчал. Победить в словесной перепалке близнецов было почти что невозможно. Гарри объелся так, что вставать из-за стола не хотелось, а тем более подниматься по бесконечным лестницам в башню Гриффиндора. Пересилив себя, он всё же поднялся с места и с друзьями неторопливо направился в гостинную. На полпути, когда Гарри уже представлял как наконец-то окажется в своей кровати и напишет письмо Сириусу, его догнал когтевранский младшекурсник и протянул записку. — Гарри, жду тебя в кабинете. В последнее время я нахожу лакричные конфетки очень вкусными. Альбус Дамблдор, — шопотом, чтобы слышали только Рон с Гермионой, зачитал вслух Гарри. Друзья переглянулись. — Ну, я пошел, — сказал Гарри и заспешил в сторону директорского кабинета. Усталость и сонливость как рукой сняло. Гарри лавировал в потоке учеников, идущих ему навстречу. Быстро взбежав по лестнице в Директорской башне, Гарри, запыхавшись, назвал пароль. — Я рад, что ты так быстро пришел, Гарри, — поприветствовал директор, когда Гарри, постучавшись, вошел в кабинет. — Присаживайся. Внимание Гарри сразу же привлекло синеватое мерцание Кубка, который стоял за спиной директора. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить, — начал профессор. — Седрик уже рассказал мне, что случилось, но мне бы хотелось услышать и твою точку зрения. Итак, вы одновременно взялись за Кубок в лабиринте, и он оказался порталом. — Да, — подтвердил Гарри. — Мы оказались на кладбище, с одной, кажется, стороны был холм с заброшенным зданием. Потом я заметил, что к нам кто-то приближается: небольшого роста, а на руках несет какой-то сверток, — Гарри, будучи в больнице, раз за разом прокручивал в голове этот момент, и теперь пересказать его не составляло никакого труда. — Он подошел совсем близко и остановился, но я не успел разглядеть лица, Седрик нас трансгрессировал к нему домой. Но перед этим у меня кольнуло в шраме. Дамблдор, выслушав Гарри, внимательно посмотрел на него и спросил: — Тебе не показался знакомым этот человек или это место? — Показался, — выдохнул Гарри. — Мне кажется, это был Питер Петтигрю, — сказал он и взглянул на профессора. Тот абсолютно не изменился в лице, поэтому Гарри, мысленно обрадовавшись, что его не приняли за сумасшедшего, продолжил. — Он был такого же роста. И потом, уже в доме Седрика, мне приснился сон. В нем я был как-будто в том свертке, который нес Петтигрю. Потом я увидел себя и Седрика и сказал… — Гарри осекся, но помедлив, всё же договорил. — Я сказал: «Убей лишнего». Но голос был не похож на мой. А потом была зеленая вспышка… Повисла тишина. Гарри не сразу поднял взгляд на директора. Профессор сидел, соединив кончики пальцев и смотря прямо перед собой. Гарри понимал, что директор размышляет и не надо ему мешать, но когда тишина затянулась, всё же задал вопрос, который беспокоил его весь день. — Профессор, — аккуратно начал Гарри, — этот сон, что я видел потом… Это был Волан-де-Морт в том свертке? Я видел его глазами? — Думаю, да, Гарри. Думаю, ты видел то, что могло бы произойти, останься вы на том кладбище. Своего рода видение, — предвосхищая вопрос Гарри, объяснил Дамблдор, всё еще находясь в задумчивости. Опять наступила пауза. Гарри хотел спросить про то, кто, по мнению директора, мог заколдовать Кубок, но чувствовал, что если Дамблдор захочет, чтобы Гарри что-то знал, то сам бы ему рассказал. За мыслями о Кубке взгляд Гарри сам приковался к нему. Дамблдор заметил это. — Как ты понимаешь, вам с Седриком пока не могут вручить Кубок, он — главная улика. Но вам положен еще денежный приз, так что церемония награждения, разумеется, состоится во время заключительного пира, — Дамблдор улыбнулся, взглянув на Гарри, но сразу опять стал серьезным. — К сожалению, я пока не могу тебе сказать, кто именно превратил Кубок в портал, но этот кто-то явно хотел, чтобы именно ты первым дошел до Кубка и оказался на кладбище в ту ночь. Седрик рассказал мне, как на него напал в лабиринте Виктор Крам. Он также оглушил Флер Делакур. Когда судьи забрали Крама и он пришел в себя, он не помнил ничего, что делал сразу после входа в лабиринт. Он однозначно был под действием заклятия «Империус». — Да, я заметил, что у него был такой «стеклянный», неживой взгляд. — Расследование всё еще ведется, профессор Грюм допрашивает всех, кто имел доступ к Кубку и лабиринту, так что, я полагаю, мы скоро выясним, кто хотел подставить тебя. А пока я настоятельно прошу тебя, Гарри, не ходить одному по замку, особенно ночью. Я не думаю, что в сейчас Хогвартсе тебе что-либо угрожает, но всё же следует быть начеку. Гарри кивнул. — Фоукс проводит тебя до башни Гриффиндора, — сказал Дамблдор, а феникс, который всё время разговора дремал на своей жердочке, выпрямился и потянул крылья. Гарри уже дошел до двери, попутно переваривая всё, что ему сказал профессор, но у него вдруг родился вопрос. Случая поговорить с Дамблдором у него могло не быть до следующего учебного года, поэтому он, развернувшись, спросил: — Извините, профессор Дамблдор? Директор, уже успевший заняться своими делами, поднял на него вопросительный, но располагающий к разговору взгляд. — Почему именно кладбище, почему не любое другое место? — озвучил свой вопрос Гарри и сразу же понял, как глупо он звучит. Откуда директору могло быть это известно? — Я не могу тебе точно сказать, Гарри, — спокойно ответил он. — Я лишь знаю, что такие места могут использоваться для ритуалов темной магии. — Спасибо, профессор. До свидания, — сказал Гарри, открывая дверь, чтобы пропустить вперед Фоукса. — Доброй ночи, Гарри, — ответил Дамблдор, коротко улыбнувшись. Было приятно идти по уже темным коридорам в шлейфе золотистого света, излучаемого Фениксом. Теплое свечение, шелест мягких больших крыльев успокаивали и завораживали и Гарри не заметил как уже стоял у портрета Полной Дамы. Гарри поблагодарил своего провожатого и, назвав пароль, вошел в гостиную. В ней еще были студенты, но большинство уже отправилось спать. На диване у камина Рон с Гермионой, дожидаясь Гарри, играли в шахматы. Гарри плюхнулся в кресло рядом с ними. — Ну? — спросил Рон, сразу отвлекшись от игры. — Что он сказал? И Гарри пересказал друзьям свой недавний диалог с профессором. — А ведь так никто и не знает, кто бросил твое имя в Кубок? — спросила Гермиона после недолгого молчания. — Да… — задумчиво произнес Гарри. После этого произошло столько событий, что начало учебного года, кажется, было уже в прошлой жизни. — Ты думаешь, что это связано? — решил уточнить Гарри, хотя сам уже знал ответ. — Разумеется, Гарри! Кто-то всё это спланировал еще до начала турнира. Подложил твоё имя, заставил Кубок выбрать тебя, заколдовал Крама, чтобы тот убрал соперников в лабиринте. — Но как он был уверен, что я смогу дойти до последнего испытания? — раздраженно спросил Гарри. Он уже устал от бесконечных теорий заговора. За последние сутки он обдумывал и передумывал. Мысли как будто превратились в жвачку, которая от жары размякла и обволокла его мозг изнутри так, что он не мог больше ни о чем думать. Загадки, тайны и опасности сопровождали его все последние четыре года. Почему у него не может быть хоть одного спокойного семестра? — Не знаю, Гарри. Он тяжело вздохнул. Сколько раз он уже слышал сегодня эту фразу. — Подумай, кто тебе помогал? — осторожно спросила Гермиона. — Ты с Роном, — усмехнулся Гарри. — Но вообще Людо Бэгмен постоянно спрашивал у меня, не нужна ли мне помощь, придумал ли я решение и пытался дать какой-то совет, — припомнил Гарри. — Мы все видели Людо, — включился в разговор Рон. — Он, конечно, неплохой, но с таким же успехом это могли организовать Крэбб с Гойлом. К тому же он известный любитель сыграть на ставках… — многозначительно сказал Рон. — Ты считаешь, что он рвался мне помочь, потому что поставил на мою победу? — усмехнулся Гарри и взглянул на Гермиону, думая, что она встанет на его сторону. — Не исключено, Гарри, — ответила она. — К тому же, у него, судя по всему, какие-то проблемы с деньгами, — заметил Рон. — Помните, как нервно он общался с гоблинами тогда в «Трех метлах»? Гарри задумался. Доводы друзей были очень похожи на правду. Нет, он не расстроился, но внутри что-то кольнуло. Было приятно думать, что кто-то еще действительно переживает за него. — Забудь ты про это всё, Гарри! — приободрил его Рон. — За дело ведь взялся лучший мракоборец! Грюм точно выяснит чьих это рук дело. Гермиона согласно закивала головой. Гарри слабо улыбнулся. Конечно, Рон был прав. От того, что Гарри будет прокручивать одно и тоже раз за разом, пользы никакой нет. Возможно, надо выдохнуть и насладиться последними днями в Хогвартсе, ведь уже скоро его ждут «каникулы» в доме Дурслей.