Разум — забвение. Память — душа.
19 марта 2026 г., 00:16
Тучи над маяком сгущаются постепенно.
— Молодой господин сегодня не в духе? — Флинс улыбается, наблюдая за тем, как кончики ушей Иллуги после его слов стыдливо алеют. — Если хотите, я принесу немного воды. Пейте побольше, и тогда...
— Прекрати, — прерывает его монолог Иллуги, надув губы. Неосознанно, едва заметно. Но Флинс замечает.
Более того, в последнее время он всё чаще ловит себя на мысли, что в отношении Иллуги всё стало немного иначе. Каждое слово, каждая, казалось бы, незначительная доселе мелочь вдруг стала иметь для него значение. Иллуги в его глазах стал кем-то большим, чем просто другом или товарищем. И это чувство, испытываемое Флинсом за всю его долгую жизнь лишь раз, спустя годы вдруг вновь напомнило о себе, откликаясь где-то в глубине его души волнением и, отчасти, трепетным предвкушением.
Возможно — только возможно — Кирилл Чудомирович Флинс влюблён.
И возможно — пожалуйста, пусть это будет не просто «возможно» — его чувства могут оказаться взаимны.
Одинокая молния рассекает подёрнутое сумерками небо. Вот-вот грянет гром.
— Беда! Командир, беда!
Иллуги переводит взгляд в направлении голоса, не замечая, как темнеет вмиг лицо Флинса. К сладостному томлению в его груди вдруг добавляется что-то ещё. Что-то тёмное, почти чёрное, своими склизкими щупальцами обвивающее его сердце, мешающее дышать. Тревога. Нет, страх. Флинс без лишней скромности мог бы похвастаться своей интуицией. Однако сейчас он отдал бы всё лишь за то, чтобы на этот раз она его подвела.
— Что случилось? — бросая удочку, Иллуги делает шаг по направлению к спешащему в их сторону Роллону, и едва успевает подхватить его, прежде чем тяжёлое тело ратника падает, лишённое сил. — Эй, Роллон, приди в себя!
Грудь светоносца вздымается тяжело, резко. Кажется, будто даже самый маленький вздох даётся ему с трудом. Присмотревшись внимательнее, Иллуги, наконец, замечает неестественную бледность его лица и тёмное пятно на форме аккурат у самого живота, расползающееся с каждым мгновением всё сильнее. Чёрт, что с ним произошло?
Ещё утром, покидая лагерь у скалы, Иллуги попрощался с ним и парой других сослуживцев, пожелав им удачи в дозоре. А всего несколько часов спустя держит на руках обессиленное тело товарища, не имея и малейшего представления о том, что и где сейчас происходит с остальными. Паршиво, как же это паршиво!
Тяжёлая рука вдруг опускается на его плечо, приводя Иллуги в чувство. Он вскидывает растерянный взгляд: Флинс смотрит на него сверху вниз спокойно, почти равнодушно. И, если бы не залёгшая между его бровей морщинка, Иллуги бы решил, что происходящее его совершенно не трогает. Что ж, Флинс всегда был скуп на эмоции, пора бы ему, наконец, привыкнуть. Но сейчас не об этом.
— Ох... та... — хрипит Роллон и вдруг заходится в неистовом приступе кашля. Флинс молча протягивает Иллуги неведомо откуда взявшийся стакан воды, и тот помогает ратнику смочить горло. — Это Дикая Охота... Их много. Очень много.
— Где? — хмурится Иллуги. Тот факт, что Роллон в его состоянии пришёл за ними аж на маяк, не внушает в его сердце ни капли уверенности. — Что с остальными?
Роллон отстраняется, крепко сжимая рану на животе. Кажется, она не настолько серьёзная, как Иллуги показалось на первый взгляд.
— Они наступают на лагерь и Пирамиду. Одновременно. С двух сторон, — Роллон на мгновение замолкает, переводя то и дело сбивающееся дыхание. — Пока что Старшине с остальными удаётся держать оборону, но ситуация стремительно ухудшается. Меня и ещё нескольких ратников отправили за подкреплением.
В груди у Иллуги холодеет. Дикая Охота и раньше доставляла им уйму проблем, но настолько масштабного и скоординированного наступления они ещё не встречали. Лишь одна мысль о том, что это может выйти за рамки разового случая, заставляет сердце Иллуги сжаться где-то под горлом, мешая дышать и здраво мыслить. Спокойнее, нужно прийти в себя...
На этот раз на его плечи опускаются обе ладони разом. Флинс опирается на него, давая Иллуги возможность ощутить вес своего тела. Давая понять, что тот не один. По крайней мере, не в этот раз. И Иллуги безмерно ему благодарен.
— Выдвигаемся, — командует он уверенно, и Флинс улыбается, ладонью накрывая висящий на поясе фонарь. — Роллон, пережди на маяке. Ты же не против?
Флинс мотает головой, зная, что его мнением интересуются из чистой вежливости. В конце концов, подобная ситуация не терпит препирательств и личных капризов. Иллуги благодарно кивает, бросает на Роллона последний взгляд и, убедившись, что тот вполне твёрдо стоит на ногах, бегом устремляется в сторону пляжа. Флинс, не отставая, тенью движется следом.
С неба над их головами тихо падают первые капли.
Иллуги прибыл сюда на небольшой скоростной лодке, рассчитанной на двух-трёх человек. Она, как и положено, верно ждёт их на своём месте. Рядом виднеется похожая, но всё же немного другая — видимо, Роллон прибыл именно на ней. Отбросив ненужные мысли, Иллуги ловко взбирается на борт. Хватается на штурвал, не глядя, но зная, что Флинс уже стоит рядом.
— По прибытии нам лучше всего будет разделиться, — в подтверждение тихий голос раздаётся над самым ухом. Близко. Аж до мурашек. Иллуги одёргивает себя — сейчас не время. — Думаю, я направлюсь прямиком в Пирамиду.
— Тогда я высажу тебя и по воде доберусь до остальных, — соглашается Иллуги, в голове прикидывая примерный маршрут. Высадиться у западного побережья? Нет, лучше у восточного. Рельеф там попроще, так что добраться выйдет намного быстрее.
Флинс наблюдает за сменой эмоций на его лице молча. Ловит взглядом каждую морщинку, каждый проблеск света в чужих глазах, и внутренне корит себя за столь необдуманное предложение. Разделиться? Гнетущее чувство в его груди никуда не исчезло. Лишь стало сильнее, мешая теперь не только дышать, но и здраво мыслить. Флинсу хочется схватить Иллуги за руку, хочется спрятать его за собой, защитить, хотя ему прекрасно известно, что тот в защите его не нуждается. Но в этот раз... В этот раз ситуация складывается иначе.
Спустя, кажется, целую вечность, они прибывают в порт у подножия Пирамиды. Флинс ловким движением перемахивает через невысокий борт и, обернувшись, напоследок ловит ясный как сияние вечерней звезды взгляд. Иллуги улыбается, выдыхая тихое:
— Береги себя.
И Флинс, игнорируя щемящую боль вперемешку с нежностью в своей груди, вторит ему:
— И ты тоже.
Порыв холодного ветра ударяет вдруг в спину, унося вместе с собой остатки тепла. Начинается гроза.
***
— Старшина, — Флинс взглядом выхватывает Никиту из толпы. — Каково положение дел? — Флинс! — Никита, судя по загоревшимся в его глазах огонькам, действительно рад его видеть. — Ты как раз вовремя. Но как?.. — На подходе к Пирамиде я столкнулся с двумя отрядами ратников, — поясняет Флинс, вдруг оказываясь совсем рядом. — Вместе с ними мы сократили число тварей и обеспечили раненым путь к отступлению. Никита, услышав о том, что больших потерь удалось избежать, кажется, внешне даже немного сдувается. Флинс видит, как напряжение, держащее его в тисках, медленно отступает, позволяя вернуться естественному цвету лица. Но расслабляться сейчас непозволительно. Пусть и нестройные, но ряды врагов всё ещё стоят у их ворот и представляют собой нешуточную угрозу. И Флинс, и Никита это хорошо понимают. — Хорошо, хорошо... — бормочет Никита себе под нос. — Погоди, «я»? Не «мы»? А где Иллуги? Разве он был не с тобой? — Да. Но мы разделились, — Флинс старается говорить ровно, игнорируя царапающее изнутри грудь чувство. Оно никуда не делось, лишь стало сильнее, заставляя образы в голове мрачнеть с каждой минутой их вынужденной разлуки. — Он высадил меня в порту, после чего отправился к лагерю у скалы. — В одиночку?! Лицо Никиты вмиг теряет все обретённые краски. Судя по донесениям светоносцев, сумевших вырваться из осады, ситуация в лагере сейчас едва ли не хуже того, что творится у них. Да и людей там, как правило, в разы меньше, чем в Пирамиде. И тот факт, что Иллуги отправился туда без какой-либо поддержки... — Он будет в порядке, — голос Флинса звучит твёрдо. Так, словно он и сам свято верит в то, что говорит. Ведь чтобы убедить кого-то, нужно в первую очередь убедить себя самого. — Всегда был. И этот раз не исключение. Никита смотрит на него с немой благодарностью во взгляде, после чего, взяв, наконец, себя в руки, делает шаг к отряду светоносцев, ожидающих его указаний. Флинс задерживается, но лишь на мгновение, которое уходит на то, чтобы унять ноющее от тревоги и тоски сердце. После чего разворачивается на каблуках и, крепко сжимая в руке фонарь, делает шаг по направлению к полю битвы. — Вперёд! — командует Никита. — Прорвём их ряды и уничтожим тварей. После чего отправимся на подмогу к остальным! — Да! — раздаётся за его спиной несколько хаотичный хор голосов. Иллуги в это время швартуется у восточного побережья. Недалеко от места, где он остановился, виднеется пустынная база Фатуи. Они только начали её отстраивать, так что солдат на ней было пока не видать. Иллуги выдыхает — ему не хочется представлять, что бы тут началось, если бы пришлось разбираться ещё и с ними. Протоптанная от самого берега тропинка теряется средь отвесных скал, и Иллуги выдыхает, срываясь с места. У него нет времени на сомнения. И тем более у него нет времени на страх. Лёгкие горят не то от усталости, не то от сгущающейся в воздухе атмосферы. И чем ближе он подбирается к Дикой Охоте, тем тяжелее становится ему дышать. Он почти на месте, ещё немного, ещё совсем чуть-чуть... Сквозь завесу дождя и бездновский смрад вдалеке пробивается знакомый свет маяка. Он уже рядом. Иллуги едва успевает отскочить в сторону, прежде чем тяжёлый топор монстра обрушивается на место, где он стоял всего пару секунд назад. Чёрт, если они встречают его уже здесь, что же тогда творится у самого лагеря?! Иллуги стискивает зубы, крепче впиваясь пальцами в рукоять копья. Отступать нельзя. Его товарищи ждут его и надеются на скорую помощь. И у Иллуги нет права их подвести. — Командир, это вы? — откуда-то из глубины полчища монстров доносится знакомый голос. — Командир? Командир Иллуги! — Я здесь! — Иллуги вновь уворачивается от удара, на этот раз заходя твари за спину. Свет его фонаря заставляет монстра замяться, и этой секундной задержки хватает на то, чтобы острие копья пронзило огромное тело насквозь. — Анлейв, Бьорн! Как я рад, что с вами всё хорошо!.. — Командир, сзади! Иллуги опаздывает лишь на мгновение, но когти твари успевают вспороть ткань униформы на его правом боку. Больно. Кажется, телу тоже досталось. Иллуги шипит, ногой отталкивая порождение Дикой Охоты в сторону своих товарищей, и те мигом расправляются с ним и ещё парочкой, пришедших тому на подмогу. Путь к лагерю ненадолго оказывается расчищен. — Бегом! — Иллуги рукой указывает на образовавшийся в рядах монстров проход. — Объединимся с другими отрядами и дадим отпор всем тварям разом! Светоносцы кивают и, прикрывая спины друг друга, устремляются к лагерю. Иллуги замыкает их группу. Рана на боку неприятно жжёт и саднит, но двигаться, кажется, не мешает. Тем не менее, нужно срочно её осмотреть. Не хватало ещё, чтобы Иллуги пропустил серьёзное ранение в состоянии аффекта. Будет только хуже, если в бою он вдруг станет для всех обузой. В лагере их встречает Эгле, заботящаяся о раненных сослуживцах. Однако едва завидев их среди толпы, она тут же бросается к ним навстречу. — Валдиш с отрядом сдерживают наступление со стороны скалы Кипумаки, — произносит она, совсем не пытаясь скрыть проскальзывающего в голосе волнения. А потом замечает. — Командир, ваша рана... — Обработай её, пожалуйста. И затем мы отправимся к ним на подмогу. Эгле кивает, уже держа в руках бинты и необходимые инструменты. Рана и правда оказалась глубокой, но не критичной, так что на обработку ушло не больше пары минут. Иллуги двигает плечом, проверяя, не стесняют ли бинты его движений. Кажется, всё в порядке. — Спасибо, — он кивает Эгле и оборачивается к остальным, — идём. Помимо Иллуги в лагерь так же должны были прибыть ещё два отряда светоносцев, так что им хватит сил сдержать ту толпу нежити, что наступает с равнины Волногона. Поэтому сейчас главная их задача — разобраться с полчищем монстров, идущим к ним со скалы. — Разделимся, — Иллуги поднимает фонарь выше, привлекая к себе внимание отряда. — Бьорн и Анлейв со мной, остальные отправятся на помощь к Валдишу. — Есть! — несколько ратников отделяются от их компании. — Но капитан, — Анлейв не выглядит уверенным в том, как они поступают, — чем тогда займёмся мы?.. — Проникнем в их тыл и нанесём контрольный удар.***
Воздух гудит от скопившейся в нём энергии Бездны, когда массивная туша последнего монстра падает к ногам Флинса. Он выдыхает. — Я отправляюсь к лагерю у скалы, — срывается с его языка прежде, чем подошедший Никита успевает что-либо сказать. — Если сможете, пришлите подкрепление как можно скорее. — Одному отправляться туда опасно. Кто знает, не остались ли ещё монстры на равнине, — Никита кивает на стоящий неподалёку маяк на колёсах. — Возьми его и нескольких способных сражаться ратников. А я соберу остальных и прибуду как только смогу. Флинс благодарно кивает. Во время сражения мысль о том, что с Иллуги могло что-то произойти, не отпускала его ни на минуту, заставляя бросаться на толпы врагов в стремлении выкосить их всех подчистую. Флинсу хотелось лишь одного — закончить здесь со всем побыстрее и увидеть, наконец, своими глазами, что с Иллуги всё хорошо. Поэтому он забирается в фургон и, дождавшись, когда за последним из ратников закроется дверь, вдавливает педаль в пол, направляя маяк по дороге в сторону лагеря. Первое, что они видят по прибытии, — группа светоносцев из пяти человек, отбившаяся от остальных и взятая в окружение дюжиной тварей. Флинс выпрыгивает из кабины и с копьём наперевес буквально врезается в их ряды, пробираясь к держащимся из последних сил ратникам. — Вы прибыли из Пирамиды? — спрашивает вдруг один из них, узнав Флинса. — Командир Иллуги говорил, что Вы отправились туда на подмогу. Значит ли это, что?.. — Да, — коротко подтверждает Флинс, отражая очередной выпад, — ситуация там стабильна. Вскоре сюда прибудет ещё один отряд. Продержитесь ещё немного. Все слышащие его слова светоносцы словно разом обретают второе дыхание, крепче хватаясь за своё оружие и фонари. Основная часть сил Дикой Охоты уже повержена, им скоро помогут, они спасены. Флинс же беспокоится о другом. — Где Иллуги? — он взглядом мечется от одного ратника к другому, пытаясь выцепить знакомую светлую макушку среди всего этого хаоса. — Он не с вами? — Командир отправился на подмогу к отряду, защищающему лагерь с другой стороны. Плохо. Из-за близости источника загрязнения место там несравненно опаснее остальных, и если наступление там столь же активное, шансы выбраться с поля боя живым неумолимо стремятся к нулю. Флинс задумывается об этом так глубоко, что сперва даже не замечает, как из-за его плеча вдруг выныривают два ратника, прибывшие сюда вместе с ним из Пирамиды. — Идите, мы справимся с остальным. И, не дожидаясь больше ничьих указаний, Флинс вновь срывается с места, что есть сил несясь к человеку, по которому его сердце болит сильнее всего. Люди — хрупкие существа. В этом, за годы жизни среди светоносцев, Флинс с лихвой успел убедиться. Но как бы жизнь их ни ломала, как бы ни втаптывала их в грязь, они продолжают бороться за своё место под солнцем. Из раза в раз, до последнего вздоха. И Флинсу остаётся лишь верить в то, что это время для Иллуги ещё не настало. В лагере отовсюду доносятся болезненные стоны и крики: раненных настолько много, что многие из них лежат прямиком на холодной земле. Флинс проходит мимо них, не задерживаясь. Лишь цепляется взглядом за пару знакомых лиц — кажется, эти люди состоят в отряде Иллуги. Чья-то рука слабо цепляется за подол его пальто, заставляя Флинса остановиться. — Командир... там... — Анлейв слабо указывает рукой на север. Туда, где светоносцы с натиском Дикой Охоты совсем не справляются. — Прошу, пожалуйста... Спасите его. Флинс сделает всё ради этого и без чьих-либо просьб. Но он лишь молча кивает и, дождавшись, пока раненный ратник беспомощно отпустит его, устремляется в указанном направлении. Пожалуйста, ему просто нужно успеть. Ничего более. Только успеть. Флинс беглым взглядом окидывает всё поле боя, краем глаза цепляясь за знакомые потемневшие от воды куски ткани среди камней. Только не это. Нет, этого просто не может быть. Иллуги лежит на земле, утопая в луже собственной крови — и Флинс даже не предполагал, что человеческое тело может вместить в себя столько. Дождь смывает с камней алые пятна, розоватыми струйками теряясь в трещинах на промёрзлой земле. Большинство тварей, отвлечённые светоносцами, уже потеряли к нему интерес, однако некоторые — те, что помельче, — кажется, норовили закончить начатое. Одним лишь взмахом копья Флинс им этого не позволил. Проверять пульс было страшно, но он быстро берёт себя в руки и падает на колени, двумя пальцами касаясь израненной шеи. Ничего. Затем — слабый удар. Ещё один и ещё. Иллуги жив, и его сердце, пусть и слабо, продолжает подавать признаки жизни. Но до прибытия в лагерь он не дотянет. Да и врача в их ситуации ждать не вариант... Флинс стискивает зубы. Ему нужно что-то сделать, нужно как-то помочь. Но как?.. Опасная мысль вдруг вспыхивает в его голове. Да, это может сработать. Флинс не глядя нашаривает рукой ладонь Иллуги, безвольно лежащую у того на груди, при этом ни на мгновение не отрывая взгляда от бледного, лишённого красок жизни лица. Словно если он вдруг отвернётся, Иллуги рассыпется хрупким инеем прямо в его руках, и неистовый ветер унесёт его прах в туманные дали. Флинс не может позволить себе его потерять. Только не снова. Лазурное пламя, мягко танцующее на кончиках его пальцев, медленно ползёт выше, поглощая сначала руку, а затем и всё тело Флинса. Подобно голодному дикому зверю, дорвавшемуся, наконец, до пищи. Флинс выдыхает, и пламя аккуратно переползает с него на человека, лежащего у его ног. Теперь они оба больше похожи на огромный потусторонний костёр, и нет ни малейшего шанса на то, что никто из ратников этого не заметит. Но Флинсу нет до них дела. Он погружается в темноту. Перед глазами сейчас лишь осколки чужих воспоминаний — последние огоньки жизни, теплящиеся в маленькой человеческой груди. И Флинс мысленно тянется к каждому из них, аккуратно окружая их пламенем и бережно соединяя между собой. Будто собирая один из тех костяных пазлов, что он недавно показывал Иллуги на маяке. Медленно, шаг за шагом. Вокруг них наверняка всё ещё творится настоящая бойня, но если Флинс отступит сейчас — шанс будет упущен. Он тянется за последним фрагментом. Не хватает. Если бы Флинс прибыл раньше, этого наверняка удалось бы избежать, но сейчас Иллуги пробыл в таком состоянии слишком долго. Плохо. Это очень и очень плохо. В голове мелькает их разговор, случившийся накануне: — Почему в каждую нашу встречу честь рассказывать интересные истории выпадает лишь мне? — Флинс улыбается, делая глоток из своей кружки. — Расскажи и ты что-нибудь. — О чём? — растерянно спрашивает Иллуги. Флинс задумывается. Но лишь на мгновение. — О себе. Вспышка белого света заставляет его на мгновение зажмуриться. В темноте перед Флинсом формируется новый фрагмент. Сам не веря в то, что он делает, Флинс тянется к нему и пламенем соединяет с остальными. Осколок встаёт как влитой. И тогда Флинс решается. Он прокручивает в голове все воспоминания — свои и чужие, поведанные ему в тот вечер, — формируя в пустоте вокруг них всё больше и больше фрагментов. Какие-то больше, какие-то меньше, но цель у них всех одна — залатать собой дыры в чужой душе, позволив Иллуги вновь открыть глаза. Позволив Флинсу вновь увидеть его улыбку. Он вспоминает об их встречах на маяке, вспоминает о ратниках, с которыми Иллуги близко общался. Вспоминает об Айно с Инеффой, о Наш-Городе, об Анклаве Морозной Луны. Обо всём, о чём мог бы помнить сам Иллуги. Но стараясь как можно меньше добавлять от себя и о себе, опасаясь, что его воспоминания вызовут диссонанс в и без того слабой душе. Разрозненные поначалу фрагменты постепенно меняют форму, собираясь в цельную, без единой бреши картину. И Флинс выдыхает, позволяя тревоге за чужую жизнь, наконец, отступить. Последнее, что мелькает перед его глазами — момент, когда он встречает Иллуги впервые. Дальше — лишь забвение и темнота. Иллуги приходит в себя не сразу. И лишь после того, как его веки, слабо подрагивая, приоткрываются, Никита, наконец, убирает свою ладонь с чужого лица. — Где... я?.. — язык не слушается. И в горле саднит. Слова даются ему с трудом. — В лагере у скалы, — Никита выглядит крайне обеспокоенным. — Ты в безопасности. Но где Флинс? Анлейв сказал, что он отправился к тебе на подмогу, но когда всё закончилось, мы нашли лишь тебя и его потухший фонарь недалеко от того места, где ты лежал. Клянусь, когда я тебя увидел, моё старое сердце едва не остановилось!.. Иллуги массирует звенящие от боли виски. Происходящее никак не хочет укладываться в его голове, а бесконечный монолог Старшины отнюдь не способствует быстрому пониманию сложившейся ситуации. Иллуги вдруг замирает. — Со мной всё хорошо. Но погоди, — он поднимает на Никиту растерянный взгляд. — Анлейва я знаю, но... Кто, чёрт возьми, такой этот Флинс?
