The Last Two People On Earth

Мы не знаем, где мы сейчас и где окажемся завтра. Мы оставили привычный уклад жизни и стали свободными. Наши спутники теперь солнце, ветер и время, течение которого мы наконец не ощущаем, потому что у нас нет часов. Иссохшая трава тихо шуршит подо мной, когда я устраиваюсь на спине, смело подставляя себя лучам солнца. То, что стало нам заменой матраса, шелестит рядом со мной, приминаясь. Я жмурюсь и поворачиваюсь на звук. Она лежит на боку и смотрит на меня, а на её губах играет самая очаровательная в мире улыбка. С того момента, как мы начали наше приключение, я повидала много людей и никто не улыбался так, как это делает она. Я приближаюсь и нежно целую её. Как шелест крыльев бабочки. Невесомо. Оказываюсь сверху и продолжаю пробовать её, медленно и вдумчиво. Но я уже соскучилась по её лицу. Дарю последнее прикосновение, такое лёгкое и незаконченное, что она остаётся обманутой. Это единственный обман, который я могу себе позволить. В мире, где существуем только она, я и природа, служащая декорацией для моментов познания друг друга, полных магии, я нагая перед ней даже в одежде. Смотрю. Прикрыла глаза и снова улыбается, а от носика расходятся две полосы загара под глазами, именуемые "поцелуем солнца". Что ж, в таком случае засосы, которые я страстно оставляю на её разгорячённой коже в самые жаркие ночи, когда сверчки трещат особенно громко, а её тело блестит от пота, становясь ещё чувствительнее, можно назвать поцелуями огня. Я хочу целовать эти тонкие, заостреные уголки губ, не трогая самое сладкое. Я не хочу секса с ней. Это грубо. Я хочу лишь раздеть её, смотреть, как она купается в лучах солнца и кончиком пальца, едва касаясь, выводить узоры на коже. Я хочу поцеловать каждую родинку, что есть на её теле, созданном из любви и для любви. Но если мои трепетные прикосновения разбудят в ней желание, я сделаю всё. Наши губы снова движутся в нежном танце и я улавливаю, чего она хочет. Продолжая поцелуй, ласкаю её. Ласки эти ленивые, неторопливые, как и сама она, безмятежная, излучающая наглое довольство жизнью. После мы сбрасываем одежду и, взявшись за руки, идём на речку. Она сама жмётся ко мне - обожаю, когда она так делает - и нежно целует. Её тело под водой так близко, что выводит мою чувствительность на новый, немыслимый уровень. Я будто оголённый нерв. Выйдя из воды, мы валяемся на берегу. Я поднимаюсь на локтях и рассматриваю, как капли поблескивают на выпуклостях, стекают по изгибам, не могу оторвать взгляд от кусочка розовой нежной плоти. Думаю о том, как бы мне хотелось дерзнуть и попробовать её на вкус. Она замечает мой взгляд и, пребывая в своём особом, снисходительно - властном настроении, называет меня "бесстыдным щеночком, который думает только об одном", и позволяет мне вкусить желанное, заключая моё лицо в клетку из своих бёдер.