Сеул - орбита.

      — Центр управления полетом, как слышно? — мужчина в очках сосредоточенно смотрел на огромный экран, на который выводилось изображение с кабины корабля. Чонгук, конечно же, не видел его, но прекрасно слышал в наушнике. — Слышно отлично! К взлёту готовы! — бодро отозвалась женщина, сидящая через одно кресло от Чона. Невероятно. Он вот-вот покинет Землю. Прямо сейчас он сидит в кресле в кабине космического шаттла вместе с двумя космонавтами, которым, конечно же, уже не впервой лететь на станцию. Гук часто задышал, бегая глазами по лампочкам, кнопкам и тумблерам, пока в наушнике то и дело раздавались голоса. — Ты как? В порядке? — сидящий рядом мужчина неловко повернулся к нему — скафандр очень сильно стеснял движения. — Да… Да… — закивал Чон, нервно улыбаясь.       Запуск через 10 секунд. В наушниках заиграла мелодия — традиция проводов космонавтов в космос.       Чонгук открыл рот и громко задышал, сжимая пальцами нечто отдаленно напоминающее подлокотники. Отсчет шёл и на маленьком экране внутри кабины и раздавался эхом в черепе через наушник. Ракету затрясло. Так сильно, что молодой человек сжал зубы от сильной боли в спине. Ему стало страшно, что его тело не выдержит перегрузки и просто сломается. И даже если он сможет преодолеть путь туда, на станцию, когда придёт время — сможет ли он выдержит давление вновь? Но именно из-за этой невыносимой адской боли он и летел туда. Возможно с первого взгляда это выглядело как побег, но, наверное, стоит начать с истоков…       С самого детства он чувствовал невыносимую боль. Гравитация для него ощущалась острее и в миллионы раз сильнее, чем для обычных людей. Поврежденный позвоночник, который вызвал нейронную дисфункцию — нервы постоянно защемлены, тело работает хуже, а в спине и других суставах постоянная боль. Он не мог ходить сам долго, приходилось использовать трость или костыль. И так прошли годы. Он мог бы стать отличным медиком, но ноги его почти не держали, он быстро уставал, поэтому посвятить себя медицине пришлось через науку, изучения и книги. И вот ему внезапно сообщают, что на космической станции ведут эксперименты с мышами, у которых нейро-физические болезни. Чонгук тогда едва ли не побежал в центр, чтобы предложить свою кандидатуру в качестве первого испытуемого для нового этапа в эксперименте. Он бы побежал, если бы мог. И он надеялся, что если всё будет не зря, однажды сможет побежать. Спокойно и без боли. Его жизнь была достаточно интровертной, и сложно было сказать из-за чего это — из-за того, что он своего рода учёный или же из-за его болезни. Чонгук не знал. Как и не знал многих радостей жизни, боясь усиления боли или повреждения костей. Но когда он проходил тренировки, готовясь к полёту, страхи его не мучали, как и сомнения.       Теперь же, когда ракету безумно трясло, так то отслаивался мозг, а в глазах всё рябило, Чонгук боялся что боль от перегрузки достигнет адского пика, и он просто умрёт от болевого шока. — Доброволец, ты живой там? — голос Мин Юнги, сидящего рядом с ним мужчины, вывел его из оцепенения от собственных мыслей. — ЦУП передают, что твои показатели немного подскочили. Наверное это из-за перегрузки, скоро пройдём её и станет легче! — Ага! — Чонгук мог не напрягать так связки, но шум в ушах был таким сильным, что ему показалось, что его не услышат.       Полёт проходил стабильно и нормально. После того как ступени отсоединились от ракеты и обтекаемый защитный купол отвалился, шаттл направился прямиком к космической станции, болтающейся в пустом космическом пространстве на орбите Земли. Чонгук открыл глаза и моментально повернулся к иллюминатору, за которым что-то слабо сверкало. Земля… Он выглядела не так как на всех этих фото и интернет-картинках. Намного живее и ярче, спокойнее и масштабнее. Гук едва задержал дыхание. Это было так красиво, что на глаза навернулись слёзы. Приходилось сдерживаться, иначе капли просто стали бы болтаться по его шлему, мешая. — Курс на стыковочный модуль взят. Смещений нет, — послышалось в наушнике. — Скоро будем на станции, доброволец! — женщина, которая выступала в роли временного капитана полёта, громко хохотнула в наушнике.       Сопровождающие Чонгука — Мин Юнги и Пак Ханыль, учёный и инженер-специалист, возвращавшиеся на станцию после небольшого перерыва на Земле. Космонавтам нельзя долго находиться на станции, поэтому экипаж пребывал там вахтами, сменяя друг друга и находясь в полном составе совсем недолго. Чон громко выдохнул, продолжая разглядывать Землю. Огромная и безмолвная, каждый день она заставляла его чувствовать боль своей гравитацией, а теперь он ощутил спокойствие и лёгкость. Стоп. Чонгук слегка стал ёрзать в кресле. Боль! Его тело перестало ломить. Он перестал чувствовать боль, которая была с ним всё это время как фоновый шум. Неужели космос и правда ему поможет? Молодой человек лишь радостно улыбнулся. В его голове были страхи и сомнения, что на станции будет только хуже из-за отсутствия гравитации, но на деле же сейчас он чувствовал отлично! Неужели он узнает что такое жизнь без боли? — Приближаемся к станции. Готовимся к выпуску крюков для стыковки. — сообщила Ханыль в ЦУП. Полёт прошёл быстро. Чонгук и не заметил как пролетели эти четыре часа, пока он разглядывал Землю и вспоминал как оказался в этом кресле.

D-1.

Первый день Чонгука на станции.

      Шаттл с гудением и вибрацией состыковался со стыковочным модулем. Пак Ханыль грамотно и спокойно руководила процессом стыковки, пока Чонгук отсчитывал секунды до нового всплеска боли, который почему-то никак не появлялся. — Стыковка завершена. Герметизация целостная, можете покинуть шаттл. Юнги аккуратно помог Чону отстегнуть и выскользнуть из кресла. Ханыль уже открыла люк в модуль, где они бы смогли оставить свой скафандры и закончить процесс отладки герметизации. Чонгук не чувствовал боли, но вместе с этим ощущал страх. Вдруг это первичное? Вдруг его тело привыкнет и его вновь пронзит спазмом до красных пятен перед глазами? Но не успел он предаться мрачным мыслям как его мир внезапно закружился и завертелся перед глазами. — Осторожно. Скоро привыкнешь, — неловко улыбнулся Мин, помогая ему стабилизировать положение. — На станции будет легче. Чону хотелось в это верить.       Закрыв люк шаттла и сняв скафандры, космонавты остановились перед люком ведущим со стыковочного модуля на саму станцию. Ханыль ухватилась рукой за вентиль люка и несколько раз постучала кулаком по металлической поверхности. — Что такое? — Если с той стороны слышно стук — стыковка прошла успешно и нас запустят, — пояснил Юнги, спокойно паря в невесомости небольшого пространства, пока Чон растерянно вращался вокруг себя, пытаясь хоть за что-то ухватиться.       Люк с глухим звуком открылся, когда с той стороны постучали в ответ и Ханыль повернула вентиль. Чонгук с благоговением замер. В течение нескольких месяцев он готовился к этому полёту, думая о том какой на самом деле космос, какова в нём жизнь и что происходит внутри станции, каково там жить.       Пак первая нырнула в проход, утягивая за собой большую сумку с вещами. Традиция — привезти что-то «земное» для космонавтов, болтающихся на орбите. Чонгук оттолкнулся от ближайшей поверхности и его ту же начало вращать, из-за того что он не знал как дальше двигать телом. Юнги тихо рассмеялся, помогая парню стабилизироваться в пространстве, а затем осторожно протащил его через люк за собой. Чон чувствовал себя беспомощно. Опять. И он ненавидел это чувство. — С возвращением! — высокий мужчина в очках держался так ровно, что казалось он не парит, а стоит. — Соён, привезла тебе книги, как ты и просила, — Ханыль толкнула к девушке сумку, внутри которой болтались связанные книги. — Добро пожаловать на станцию и с возвращением. Чон как раз замедлился в своём неловком вращении и обнаружил перед собой ещё одного члена экипажа, который хмуро разглядывал его. — Командир экипажа Ким Тэхён, — представился он, продолжая наблюдать за тем, как Чона болтает из стороны в сторону.       Это был высокий мужчина с щетиной, которая вот-вот готова была превратиться в короткую бороду. Волосы зачесаны назад, а глаза словно у хищника — с острым и цепким взглядом. Мышцы крепкого тела видны были даже через термофутболку, облегающую всё с анатомической точностью. — Чон Чонгук, — протянул руку Гук, параллельно пытаясь ухватиться за что-то, чтобы перестать вращаться. — А, наш доброволец, — попытался сдержать смешок мужчина в очках, который, по всей видимости являлся ещё одним учёным-специалистом — Ким Сокджин. — Осторожнее в пространстве, — Тэхён проигнорировал протянутую руку, ловя в пространстве сумку, которая вылетела из рук Чона, пока тот ухватился за что-то для стабилизации. — Бритву тебе привезли. И почему так принципиально пользоваться этой фирмой? — закатил глаза Юнги, проплывая мимо. — Покажи нашему добровольцу всё тут. Ты же командир экспедиции.       Команда разобрала сумки, привезённые с Земли и стала расползаться по станции, оставив Тэхёна и Чонгука наедине.       Молодому человеку стало неловко от своей неуклюжести в пространстве и от хмурого вида командира. Чонгук отметил для себя, что тот выглядел очень привлекательно в этой рабочей космической форме и с небрежной щетиной, расползшейся по лицу. — За мной. Попытайся не так сильно напрягаться, — Ким обхватил сумку за лямку и оттолкнулся в пространстве, покидая стыковочный модуль. — А… Погодите, — Чонгук неловко замахал руками в воздухе, переворачиваясь через свою голову. — Господин Ким… — Тут мы игнорируем формальности. Так что можно без всех этих «господин» и так далее, — Тэхён нетерпеливо обернулся, глядя на жалкие попытки парня передвигаться в невесомости. — Просто командир. Мы подготовили лабораторный модуль для наблюдений за твоим состоянием. — Спасибо, — Чонгук выдохнул, наконец-то добравшись до командира. Он и не думал, что перемещение по станции даже в условиях невесомости может быть таким сложным. Едва ли он чувствовал вес собственного тела, не говоря уже о том, что он совсем не чувствовал боли в суставах и спине. Это вызывало у него неподдельный искренний, можно даже сказать детский восторг. Ещё бы он научился передвигаться в состоянии невесомости, то жизнь здесь для него показалась бы сказкой.       Худо ли бедно ли, но Чон всё же сумел добраться до центрального узла станции вместе с командиром. Тэхён похоже был не слишком рад тому, что на его голову свалился подопечный, которого всему нужно было обучить, поэтому очень коротко и схематично обозначил направления по станции. Едва ли Чонгук запомнил и половину информации, потому что всё это время пытался справиться с двумя проблемами: не уплыть в пространстве и внешний вид Кима. Молодой человек был готов поклясться, что командир выглядел слишком сексуально пока хмурился и то и дело проводил рукой по своей щетине. Он действительно отрастил всё это на лице потому что предпочитал только одну конкретную марку бритв?       Ещё на Земле Чонгук немного расспросил о членах экипажа, с которыми он будет находиться на станции в период новой ступени исследований. В основном все были спокойными, дружелюбными и опытными. С Джином и Юнги, как с коллегами по цеху, проблем возникнуть не должно было. Соён то же была увлечена наукой, но уже в отрасли наблюдения за космическим пространством, а Ханыль просто могла показаться немного громкой и резкой в своей напористости и уверенности — в конце концов, она инженер и её профессия требовала быстрых и точных решений. А вот Ким Тэхён… Чонгук ожидал увидеть совершенно другого человека, но никак не привлекательного и брутального космонавта, поток изречений которого ограничивался тремя словами в минуту. — Большинство новичков пытается идти по полу, но ты превзошёл их, доброволец, — на секунду на губах Тэхёна проскочила мимолётная усмешка, когда Чон пролетел мимо него, вращаясь вокруг своей оси. Похоже мужчине было смешно от этой неловкости Гука. — Осваивайся, доброволец. После этого Ким оттолкнулся, покидая жилой модуль.       Когда молодой человек увидел станцию через иллюминатор шаттла, то подумал «какая она огромная», но, оказавшись внутри, почувствовал себя как мышь в клетке, которая только и делает, что бегает по системе тоннелей, лишённых просторного пространства. Всё находилось близко к друг другу, а спальные места выглядели как маленькие шкафы, внутри которых были спальные мешки. Чон неловко зацепился ногой за поручень, стабилизируя своё тело в вертикальном положении внутри небольшого пространства его спального места. По сути почти целая отдельная личная площадь! Открыв сумку, молодой человек стал прикреплять свои личные вещи на резинки и липучки, чтобы хоть немного обустроить кабину. Тут были белые мягкие стены, словно человек находился в маленьком подобии комнаты для психически нестабильных пациентов. Он выглянул из кабины, оглядывая затихший жилой модуль. — Так, Чонгук, ты справишься… Это шанс начать жить без боли…