Сеул - орбита.

Х день Чонгука на Земле после возвращения.

      Чонгук смог покинуть стены больницы лишь через две недели после прибытия на Землю. За это время его организм привык к гравитации, мышцы вернулись в тонус, а боли перестали быть похожими на ощущение вырванного заживо хребта, хотя, конечно, они никуда не исчезли и меньше не стали. — Отчёты мы написали, так что теперь мы свободные люди, — лучезарно улыбнувшись, Ким закинул руку на плечи парня. — Как спина? — Терпимо. — уклончиво кивнул Гук.       Как только его выписали из больницы, то Тэхён сразу же примчался за ним, чтобы помочь добраться до ЦУП, где они провели не меньше двух часов за написаниями отчётов вместе с Соён. Им удалось избежать вопросов в сторону своих взаимоотношений, но судя по плотно сжатым губам и скептическому взгляду шефа Чона, тот обо всём догадался. — Теперь домой, — Чонгук уже представил как упадёт на постель, но тут же содрогнулся от мысли, что его позвоночник отзовётся в этом действии болезненными зажимами. — Я как раз собрал сумку, — хмыкнул мужчина, наблюдая как Чонгук замирает, опираясь на костыль. — Не брошу же я тебя одного. — Ты невыносим, — беззлобно цокнул языком тот, закатывая глаза. Сопротивляться не было смысла, да и не хотелось. Хотелось действительно посмотреть на Тэхёна в своей маленькой квартире, которая целиком и полностью состоит из бардака, потому что, несмотря на любовь к чистоте, Чонгук с трудом мог позволить себе мелкую уборку.       На машине Кима они добираются вполне быстро, пересекая часть города за лёгкими разговорами и тихой джазовой музыкой на фоне из магнитолы. В узком переулке едва ли находится место для парковки, но Ким ловко втискивается между фонарём и помойкой, а потом достаёт с заднего сидения свою спортивную сумку. Закинув ту на плечо, он вальяжно, как будто у себя дома, поплёлся за Чоном, который неспешно поднимался по лестнице к низкому малоэтажному дому. Тэхён молчал, давая парню свободу и самостоятельность, но готов был если что подстраховать его — поймать и принять весь удар на себя, скатываясь по этой маленькой длинной лестнице.       В доме даже не было лифта, отчего мужчину распирало негодование. — И ты постоянно так спускался и поднимался сам? — А куда деваться? Дом маленький, да и я живу не высоко, — было видно, что после первого же пролёта Гука уже неважно себя чувствовал. — Нет, так не пойдёт, — мужчина обогнал его и преградил путь. — Я донесу тебя. Какой? Третий? — Тэхён. Всё нормально. — Ты только после больницы. Я знаю, что ты не хочешь быть обузой и от этого стремишься к полной самостоятельности, но перестань уже упрямиться. Позволь себе быть слабым хоть иногда, особенно когда я рядом. Я говорю это не из жалости, а потому что ты дорог мне, понял? — Ким кинул сумку на пол и присел, поворачиваясь спиной к парню. — Запрыгивай. — Решил свой позвоночник угробить? — Малыш, я две недели провёл в зале увеличивая нагрузки. Думаешь, я не успел там потренироваться специально для такого случая? Гук лишь смущённо закусил губу, осторожно залезая на спину мужчины. Тот мгновенно подхватил его под бёдра и выпрямился, успев и сумку подхватить. Чонгук осторожно держался за него, зажав в руке перед грудью Кима свой костыль. Они двинулись по ступенькам вверх.       У двери в квартиру Чон всё же смог уговорить мужчину, чтобы тот его опустил и позволил дальше идти самостоятельно. Парень ввёл пароль, а потом открыл дверь, тут же ощутив как потянуло теплом родной квартиры. — Я ведь не хрустальный, и сам легко справляюсь, — Гук оставил у стены костыль и быстро сбросил кроссовки, тут же идя по коридору дальше. В этот же момент, тело прострелило резкой болью. Вернее, она накатила как волна, но слишком быстро, чтобы он успел что-то предпринять. Нервы сжались внутри, по ним прокатился болевой импульс, от чего ноги подкосились, и Чонгук мгновенно рухнул на пол, упираясь ладонями и коленями в пол. — Чонгук! Ты в порядке? — Ким с грохотом бросил сумку у порога, мгновенно подлетев к парню. — Боль вернулась? Сжав челюсть, Чон только кивнул и тихо замычал, будто в припадке. Спину будто пронзали тысячи раскалённых игл, а ноги сводило адской судорогой, что он не мог подняться. Нежная и крепкая хватка, осторожный рывок вверх, и вот он снова на руках у мужчины. Тэхён огляделся, пытаясь понять куда отнести парня, пока тот вздрагивал от болевых импульсов. На глаза попался диван, наискось стоящий посреди небольшого пространства гостиной, поэтому мужчина сразу же прошагал к нему и аккуратно опустил на мягкую поверхность Гука, который растерянно приоткрыл рот и тяжело дышал. — Эй, эй, — Тэхён присел перед ним, обхватив руками его лицо, нежно огладив похолодевшие щёки пальцами. — Я рядом. Тебе нужен обезбол? — Нет… Нет… Это пройдёт… Временный спазм после лестницы, — закряхтел Гук, пытаясь абстрагироваться от боли, чтобы побыстрее прийти в себя. — Хочу принять ванну… Горячую… — Верно, это поможет расслабиться, — закивал мужчина, а потом резко выпрямился. — Я всё сделаю, а ты посиди тут. — И давно ты хозяин в этом доме? — Чон аккуратно завалился на бок, подтягивая к груди ноги. — Ой, да брось. Ты же не против, — подмигнув, Тэхён поспешил обследовать остаток территории жилой площади своего возлюбленного, чтобы отыскать ванную комнату.       Молодой человек слегка повернул голову, уткнувшись носом в обивку и громко запыхтев. Наверное, и правда хорошо, что Тэхён теперь с ним. Без него он бы ещё страдал и поднимался по лестнице, а упав тут, просто бы лежал на полу и пытался отойти от болевого спазма. Но… С одной стороны, это хорошо, а с другой? С другой — он может привыкнуть, и когда их с Тэхёном чудесная сказка внезапно закончится, то как он дальше будет справляться? Окончательно заплесневеет тут, боясь пошевелить хотя бы пальцем? Нет, он должен продолжать сепарироваться и… — Милый плакатик, — раздаётся хрипловатый голос прямо над ухом — Тэхён облокотился на спинку дивана, подавшись вперёд, и смотрел на стену, которую украшал плакат с пчелой, вернее с пчелиной круглой и пушистой попкой, похожей скорее на попку корги. А внизу плаката красовалась надпись: «Аэродинамическое тело пчелы не приспособлено летать, но хорошо, что пчела об этом не знает». — У NASA подглядел? — Типо мотивационный, ага. — Чон и сам перевёл взгляд на свой плакат. Когда он повесил его туда вместо со своим знакомым хёном, который в последствии стал его хорошим другом, вытащившим его из депрессии и суицидальных наклонностей. Но временами парня это плакат бесил — он не умеет летать, и вовсе не пчела. — Всё готово, цепляйся, обезьянка, — с этими словами Ким ловко поднял его с дивана и, под смущённое пыхтение Гука, понёс прямиком в ванную. — Дальше я сам, — пробурчал Чонгук, когда его аккуратно опустили на коврик. Небольшое помещение ванны уже прогрелось от горячей воды, так что пар приятно обдавал кожу. — Можешь выйти. — Ну уж нет. Я просто отвернусь, если тебе станет легче. — Тэхён! Я ведь и правда в порядке уже. — Я не отойду от тебя. Считай, что я сторожевой пёс. Хочешь могу тоже раздеться. Правда за реакцию своего тела не ручаюсь, ты ведь, всё-таки, мне очень нравишься, — хмыкнул он, заставив парня покраснеть. — Ладно, — Гук махнул рукой, заставляя мужчину отвернуться и стал выпутываться из своей одежды, стараясь не потерять равновесия и терпеть боль при каждом активном движении.       Наконец, услышав всплеск воды, Тэхён аккуратно обернулся, проверяя обстановку. Худое и бледное тело парня, в согнувшемся состоянии, находилось в воде, которая мерно покачивалось после его движений. На спине кожа слегка натянулась и были видны позвонки, которые всю жизнь приносили Чону боль. — Спасибо, но тебе не стоит так меня опекать, — кончики волос Чонгука уже слегка намокли и стали завиваться, а кожа порозовела в местах соприкосновения с горячей водой. — Гук-а, я ведь уже тебе сказал… — Нет, Тэхён, — резко перебил того молодой человек, вскинув голову. — Я просто… боюсь стать зависимым от тебя, понимаешь? От твоей помощи, поддержки… От твоей любви. — Я понимаю, чего ты боишься, но, Чонгук, — Тэхён осторожно присел у бортика ванны. — Впервые в жизни я так сильно не хочу кого-то отпускать от себя. Хочу оберегать и помогать. — А космос? Ты же будешь летать на миссии. — Откажусь. — Нет! Даже не смей! Ты ведь любишь космос. — И тебя я тоже люблю.       «Люблю» — впервые это слово прозвучало между ними, заменив до этого проскальзывающее «нравишься». Чонгук сглотнул внезапно появившийся ком в горле. Что это с ним? Неужели он не подозревал, что чувства Тэхёна могут быть настолько сильными? Почему сердце забилось так часто, как будто Ким озвучил его собственный мысли. — Мне не нужно, чтобы твои чувства были такими же сильными, но я… — Я тоже люблю. — перебил его Гук, отворачивая голову к стене. Сейчас было самое время, чтобы рассмотреть узор печати на плитке. — Тоже люблю тебя. — Ой, — хмыкнул Ким, и, Чонгук уверен, что тот растянул губы в улыбке. — Что-что? Не расслышал. — Всё ты слышал! — Чон внезапно вскинул руку, брызгая водой на мужчину.— Не дури. — Ай-ай, теперь я весь мокрый, — с этими словами Тэхён одним ловким и непринужденным движением снял с себя лонг, оголяя своё подтянутое мускулистое тело. — С ума сошёл? — Чонгук прижал ладони к лицу, будто мужчина перед ним разделся полностью, даже трусов на себе не оставив. — Эй, может мне принять ванну вместе с тобой? — хмыкнул Ким, совершенно не стесняясь своего оголённого торса. Сложив руки на бортике ванной, он стал внимательно разглядывать Чона, который сложил голову на свои худые колени, притянутые к груди. — Вот ещё, — пробубнил тот, шмыгая носом. — Мне всё ещё неловко из-за тебя. — Мне раздеться полностью, чтобы тебе стало легче? — Ким одни движением расстегнул ремень, пряжка тихонько звякнула, вызвав мгновенную реакцию на щеках Гука в виде румянца. — Мне в радость. — Больной, — запыхтел парень, сжимаясь в воде ещё больше.       Нет, конечно же, он предполагал, что однажды у них с Кимом, вероятно, всё дойдёт до раздевания и… что там за ним следует, секса, но не в первую же секунду пребывания на Земле. Хотя ладно, прошло уже достаточно времени как они прилетели. Ему вообще было неловко от того, что он не уныло тухнет в своей квартире, а находиться тут с кем-то. С кем-то любящим. — Жарко. Подай полотенце, — Чон выставил руку, намекая на то, чтобы мужчина посуетился. Ким послушно вскочил на ноги и снял с крючка большое махровое полотенце, бережно вложив его в вытянутую руку, а затем, под пристальным и недовольным взглядом, отвернулся. За спиной он только услышал всплеск воды и шуршание полотенца. Не выдержав, он увидел что Чонгук уже вылез из ванной и морщился видимо из-за неприятных ощущений в спине.       Мгновенно обняв парня, Тэхён аккуратно поднял его над полом и понёс прочь из ванной. Чонгук, конечно же, попытался барахтаться в его руках, словно бабочка трепещущаяся в банке, пойманная ловки руками человека. Мужчина лишь улыбнулся этому, покрепче перехватывая парня, а потом вошёл в спальню, которая была просто до ужаса маленькой. В комнате были лишь по сути только двуспальная кровать и шкаф, а всё остальное выглядело как будто не к месту или «временно». Ким отметил про себя на будущее, что было бы неплохо предложить Чонгуку потому переехать. Да, у космонавта не то что бы было большое жалование, но небольшой домик имелся. Положив кокон из полотенца, в котором барахтался Чон, мужчина навис, улыбаясь такой довольной улыбкой, что Гук чуть замер. — Ну что? Что? — Такой милый даже когда бухтишь, — горячей и широкой ладонью, Тэхён убрал влажные волосы со лба парня, а потом оставил тёплый поцелуй на светлой коже. Его губы стали смело, но с особой нежностью, гулять по лицу Чонгука, оставляя сухими прикосновениями лёгкие поцелуи.       Поджав под себя ногу, мужчина уселся на кровать, продолжая оцеловывать лицо Гука, немного дразняще обходя его губы в самых миллиметрах, от чего парень начал лишь громко сопеть. Вскинув руки, молодой человек оплёл шею Тэхёна и притянул к себе, впиваясь жадным поцелуем в губы напротив. Укусив чужую нижнюю губу, он отчётливо дал понять чего хочет, и Тэхён, как самый благородный из всех мужчин, не стал лишать его желаемого, тут же ответив, напористо и немного грубо, заставляя того приоткрыть рот для более глубокого и влажного поцелуя. Чонгук вздрогнул, стоило почувствовать как язык мужчины протолкнулся к нему в рот, как скользнул по нёбу. — Боюсь, нам лучше прерваться, — выдохнул Тэхён, с большим трудом отстраняясь. — Почему? — удивлённо вскинул брови Чонгук, а потом поймал многозначительный взгляд мужчины, который кивнул на свои джинсы в районе паха. Там уже отчётливо виднелся бугорок от внезапной эрекции, так что у Гука пересохло во рту.       И если бы ему кто-то сказал, что он как подросток поддастся минутному порыву страсти и утянет Кима в поцелуй с логичным продолжением, то он бы точно сказал, что этот человек сошёл с ума. Потому что он буквально только недавно вернулся из космоса, его мучают ужасные боли в спине, а он буквально подписывает себе приговор, готовый заняться сексом, что автоматически приравнивается к большой физической нагрузке, если исключать тот сценарий, где он просто лежит как бревно в постели, пока кто-то пыхтит сверху и трахает его. Полотенце уже смелось под спиной, открывая вид на его обнажённое тело, заставляя Тэхёна хищно облизываться и припадать в поцелуях к груди, чтобы обласкать чувствительные соски. Ладони смело гуляли по телу парня, заставляя крупно дрожать и тяжело дышать через рот, пока мужчине медленно сносило крышу. — Точно будет всё в порядке? — Тэхён, я хочу уже это сделать... К чёрту мой позвоночник. — Я буду предельно осторожен, — голос Тэхёна прозвучал низко, вибрируя где-то в районе солнечного сплетения Чона. — Скажи сразу, если скрутит. Я остановлюсь. Даже если буду на грани. Чонгук лишь шумно выдохнул в ответ, прикрывая глаза. Слова Тэхёна были правильными, взрослыми, но сейчас ему меньше всего хотелось думать о последствиях. Он хотел чувствовать. Не боль в позвоночнике, к которой он уже почти привык за время жизни на этом чёртовом летающем шарике, а другое: жар чужой кожи, тяжесть другого тела, ту острую грань, где удовольствие перекрывает сигналы ноющих позвонков.       Тэхён, словно считав его нетерпение, больше не задавал вопросов. Он начал действовать. Оторвавшись от груди Чонгука, он выпрямился, скользнул ладонями вниз по бокам, оглаживая выступающие тазовые кости. Терпение дрожало на грани того, чтобы лопнуть, словно мыльный пузырь. Ким знал — торопиться нельзя, иначе он мог ещё больше навредить Чонгуку, чего делать было категорически нельзя. Он сбросил свои джинсы вместе с бельём на пол, нависая над Гуком, заставляя того слегка ахнуть, стоило глазам молодого человека зацепить за напряжённый от возбуждения член. Полотенце было отброшено в сторону окончательно, и в полумраке спальни их обнаженные тела казались единым переплетением мышц и теней. — Приподнимись, — скомандовал Тэхён, подкладывая под спину Чонгука не одну, а сразу две подушки. Он соорудил мягкий пандус, чтобы позвоночник находился не в напряженном прогибе, а в щадящем, слегка приподнятом положении. — Так? Не давит? Чонгук поерзал, прислушиваясь к ощущениям. Поясница ныла фоново, но подушки действительно снимали остроту угла. Он кивнул, его руки сами потянулись к затылку Тэхёна, притягивая того ближе, чтобы снова ощутить вкус его губ — терпкий, с примесью мятной зубной пасты и чистого желания.       Прелюдия текла тягуче, словно мёд. Мужчина не спешил переходить к основному действию, понимая, что мышцы Чонгука сейчас — это туго натянутые струны, и если дёрнуть резко, будет только боль. Он целовал шею, плечи, внутреннюю сторону запястья, отвлекая от спазмов в спине. Мужчина на секунду выпрямился, оглядывая комнату парня, а потом соскользнул с постели, заставляя Чонгука недоумённо и встревоженно вскинуть голову. — Я сейчас... В сумке смазка и презервативы, захватил из дома, — а потом он пожал плечами, словно нашкодивший школьник.       Ему хватило пары минут, чтобы порыться в сумке и вернуться на постель к разгорячённому телу Чона. Его пальцы смазали с тюбика прохладный лубрикант, согревая его в ладонях, прежде чем коснуться самого сокровенного. Чонгук втянул воздух сквозь зубы, когда длинный палец Тэхёна скользнул внутрь. Не от боли, а от концентрации — мышцы спины рефлекторно напряглись в ответ на стимуляцию. — Тише, милый, дыши, — шепнул Ким, замирая на мгновение. Свободной рукой он погладил низ живота парня круговыми движениями. — Расслабь поясницу. Я всё сделаю сам. Тебе нужно просто лежать и получать удовольствие, помнишь? Чонгук фыркнул, хотя дыхание уже сбивалось. — Бревном быть скучно, — прохрипел тот, но послушно выдохнул, отпуская зажим в крестце. Мужчина воспользовался моментом, добавляя второй палец, растягивая медленно, успокаивающе поглаживая бедро Чонгука. — Зато бревно не жалуется на спину, — парировал Тэхён, улыбка в его голосе смягчала прямоту слов. Он наклонился и поцеловал Чонгука в колено, закинутое на его плечо. — Сегодня у нас сценарий «звезда пассивна». Смирись.       Когда Ким наконец вошёл, а сделал он это мучительно медленно, буквально по миллиметру, пристально вглядываясь в лицо Чонгука, оба замерли в настороженном ожидании чего-то. Лоб парня покрылся испариной, брови были нахмурены, но губы приоткрыты в немой мольбе. Тэхён замер, давая привыкнуть. — Болит? — спросил он сдавленно, чувствуя, как дрожат собственные мышцы от напряжения. — Нет... Немного тянет бок, но это... ерунда, — выдохнул Чонгук, цепляясь пальцами за простыню. — Двигайся. Только... не быстро.       Ким кивнул и начал двигаться. Это не было диким, животным сексом, о котором они оба, возможно, грезили, целуясь в уголках станции. Это было медленное, глубокое скольжение, где каждый толчок ощущался не как удар, а как накатывающая волна тепла. Тэхён выбрал позу, где ноги Чонгука были согнуты и широко разведены, но без резкого подъема таза вверх — угол был безопасен для поясницы и всей спины.       Чонгук чувствовал, как ноющая боль в позвоночнике отступает на второй план, забиваемая совсем другими импульсами. Волны удовольствия поднимались от низа живота, разливаясь по телу тёплой истомой. В моменты, когда Тэхён наклонялся, чтобы поцеловать его, или когда его член задевал простату особенно глубоко, Чонгук коротко стонал, сжимая в кулаке пряди волос Тэхёна на затылке. — Сильнее... вот здесь, — прошептал он, когда Тэхён приподнялся на руках, меняя угол.       Тот понял без слов, делая серию коротких, но глубоких толчков, от которых Чонгук запрокинул голову уже не от боли, а от подступающего оргазма. Простыни сбились в ногах, дыхание смешалось. Тэхён чувствовал, что Чонгук на грани. Что они оба на грани. Его собственный контроль трещал по швам. Он обхватил член возлюбленного ладонью, двигая рукой в такт своим толчкам, и через несколько мгновений тот излился с громким, почти мучительным выдохом, запрокинув голову на подушки ещё сильнее. Мышцы его живота сжались, и Тэхён, глядя на это зрелище, позволил себе кончить следом, уткнувшись лицом в изгиб шеи парня, чувствуя соленый привкус пота на губах.       В комнате повисла тишина, нарушаемая только их рваным дыханием. Мужчина осторожно, очень аккуратно вышел и тут же скатился набок, боясь лишний раз потревожить позвоночник Чонгука. Он положил ладонь на его живот, невесомо поглаживая кожу. — Как спина? Жить будешь? Чонгук прислушался к себе. Спина ныла, но как-то приглушенно, лениво, словно мышцы наконец-то согласились расслабиться после гормонов, выброшенных в кровь. — Кажется, секс — лучшее обезболивающее, — усмехнулся он, поворачивая голову и встречаясь взглядом с Тэхёном. В его глазах плыла приятная усталость. — Но на завтрак я хочу ибупрофен или что-то посильнее. И что-нибудь от шефа, — он выставил указательный палец, намекая на Кима. Тэхён тихо рассмеялся, убирая влажную прядь волос со лба Чонгука. — Договорились. Но готовлю я просто отвратительно.       Они лежали молча, прижавшись к друг другу, пока мужчина не зашевелился под боком. Краем глаза молодой человек проследил за движениями Тэхёна, решив промолчать — тот решил одним ловким движением избавиться от использованного презерватива, кинув его на полотенце. Ким нежно поглаживал его плечи и руки, иногда целуя в макушку, пока Чонгук обдумывал всё происходящее. Они вместе, Тэхён его не бросит... Пока что. — Знаешь, боль такая невыносимая, что однажды я пытался покончить с собой, — тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе, произнёс парень, поворачивая голову к замершему Тэхёну. — Я отчаялся... Но сейчас я рад, что ты со мной. — И я рад, — Ким сгрёб его в свои крепкие объятия, прижимая к широкой груди, внутри которой билось встревоженное сердце. — Я обещаю, что буду рядом. Буду делать всё возможное, а невозможное превращу в реализуемое. — Только не обещай мне достать звезду с неба, — улыбнулся Гук, слегка прикусывая кожу на шее мужчины ради баловства. — Не буду, — хмыкнул тот в ответ. — Ведь я уже вернул тебя сюда — значит уже достал звезду с неба. — Дурак, — Чонгук аккуратно перевернулся, прижимаясь спиной к груди Тэхёна, ощущая как лопатки удобно упираются в мышцы. — Засыпай, звёздочка, — шепнул ему Ким, проводя носом за ухом.       Чонгук лишь блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как чужая рука мягко массирует ему поясницу, и впервые за долгое время осознал, что засыпает без фиксирующего корсета, который был жёстким и неудобным, не думая о невесомости или гравитации, а чувствуя лишь тепло другого человека рядом.