«Цена одного сердца»

Воздух в старой, заброшенной комнате казался почти осязаемым — густым, пыльным и пропитанным первобытным электричеством. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивались тонкие нити лунного света, выхватывая из темноты танцующие пылинки и очертания тяжёлой деревянной кровати, стоящей в самом центре. Этот остов старой мебели, казалось, был единственным живым существом здесь, готовым жалобно вскрикивать при каждом резком движении. Нарастающий ритм С самого начала задается жесткий, бескомпромиссный темп. В тишине пустой комнаты эхом отдаются глухие, мощные толчки тела о тело, сопровождаемые резким, сухим скрипом кроватных пружин в такт. Ллойд чувствовал, как внутри него рушатся последние барьеры контроля, а Харуми, впиваясь ногтями в его плечи, полностью отдавалась этой стихии. Харуми срываясь на резкий выдох. — Ах... Ллойд... еще! Скрип-скрип-скрип! Пах! Скрип-скрип! Старая кровать жалобно стонала под их весом, а каждый удар отдавался гулким эхом в пустой комнате. Ллойд чувствовал, как пот застилает глаза, а мышцы горят от предельного напряжения. В его взгляде смешались ярость и неодолимое влечение. Слышно его тяжелое, прерывистое дыхание, он сжимает зубы от усилия. — Ты сама... этого хотела... Ллойд крепко держит Харуми за бедра, вбиваясь в нее с каждым разом всё сильнее. Кровать ходит ходуном, ударяясь изголовьем о стену, и этот ритмичный стук сливается с биением их сердец. Пик напряжения Границы реальности стираются. Ритм ускоряется до предела, превращаясь в неистовую пляску. Звуки трения и ударов становятся влажными и частыми, заполняя всё пространство комнаты. Харуми уже не сдерживает голос, её маска спокойствия окончательно сорвана. Ее громкие, протяжные стоны, переходящие в почти животный вскрик. — Да! Вот так... М-м-м-ах! Быстрее! Скрип-скрип-скрип-скрип! (очень быстро). Громкие хлопки ладоней по коже. Ллойд притягивает её ближе, желая почувствовать каждую искру этого пожара. Его голос срывается на утробный звук, в котором не осталось ничего от прежнего героя. — Харуми... смотри на меня... Она подчиняется, и в её расширенных зрачках он видит отражение собственного безумия. Харуми закидывая голову назад, сквозь зубы. — О боги... Ллойд... а-а-а! Финальный аккорд и изнеможение Скорость достигает максимума, превращаясь в единый порыв. Кровать издает последний, самый долгий и натужный скрип, словно протестуя против такой интенсивности, после чего всё внезапно затихает. Наступает оглушительная тишина, которую нарушает лишь звук их загнанного, рваного дыхания. Скри-и-и-ип... Т-т-т-тах! (последний мощный толчок). Харуми судорожный вдох, переходящий в тихий, дрожащий стон. — А-а-ах... Ллойд обессиленно прижимается лбом к её плечу, чувствуя, как дрожат его руки. Ллойд тяжело падает рядом, слышны глубокие вдохи. — Это было... безумно. Харуми поворачивает голову к нему, на её губах играет едва заметная, торжествующая улыбка, а в глазах всё ещё пляшут опасные искорки. Харуми тихо, с усмешкой в голосе, едва переводя дух. — Я знала... что в тебе... живет этот огонь. Отголоски пламени После последнего аккорда комната погрузилась в тяжелое, вязкое безмолвие. Слышно было только, как старое дерево кровати изредка потрескивает, возвращаясь в состояние покоя. Ллойд лежал на спине, глядя в темный потолок, и чувствовал, как его сердце колотится о ребра, словно запертая птица. Внутри него бушевал хаос. К привычному чувству долга и чести примешивалось нечто темное, первобытное, что он так долго пытался в себе подавить. Его кожа всё еще горела от её прикосновений, а в горле стоял ком. Он понимал, что этот момент бесповоротно изменил что-то внутри него, стерев грань между светом и тенью. Мысленная реакция: «Я должен ненавидеть это... должен ненавидеть её за то, что она пробуждает во мне монстра. Но почему тогда я чувствую себя более живым, чем когда-либо в храме?» — Мы зашли слишком далеко, Харуми. Обратного пути больше нет. Харуми лежала рядом, её грудь всё еще прерывисто вздымалась. Она чувствовала триумф. Для неё это было не просто физическое слияние, а окончательная победа над его безупречностью. Она ощущала каждый изгиб его тела как завоеванную территорию. Холод в её сердце на мгновение отступил, согретый тем самым «огнем», который она так умело раздула в нем. Мысленная реакция: «Смотрите на своего героя теперь... Он пал, и он пал в мои объятия. Теперь ты принадлежишь не чести, Ллойд, а своей собственной страсти. И мне». Она с мягким, почти кошачьим шепотом, касаясь пальцами его плеча. — Путь назад — это для слабых. А мы с тобой... мы рождены, чтобы сжечь этот мир дотла. Она придвинулась ближе, и в этой заброшенной комнате, среди пыли и теней, стало окончательно ясно: их союз — это не спасение, это прекрасная погибель.

***

«Осколки тишины в объятиях бури»

Комната была погружена в густые, тягучие сумерки, которые, казалось, поглощали любые звуки извне. Воздух здесь был пропитан ароматом дождя, доносящимся из приоткрытого окна, и едва уловимым запахом старой бумаги и благовоний — тонкий шлейф прошлого Харуми. Атмосфера была наэлектризована не только недавней страстью, но и каким-то щемящим чувством обречённости, которое делает каждое мгновение вдвое ценнее. Ллойд аккуратно притянул Харуми ближе, чувствуя, как её тело всё ещё подрагивает после недавней бури. Она казалась ему сейчас такой беззащитной, лишенной своего привычного стального панциря. В этот момент на тумбочке завибрировал его телефон — на экране высветилось имя Кая. Настойчивый звонок разрезал тишину комнаты, напоминая о внешнем мире, о друзьях и о том, что он «должен» делать. Резкий звук казался кощунством в этом хрупком уединении. Но Ллойд даже не повернул головы. Его взгляд, затуманенный преданностью, был прикован только к ней. Он просто протянул руку и, не глядя, сбросил вызов. Ему было плевать, что команда ждёт его, и совершенно безразлично, как сильно они будут осуждать его за чувства к «врагу». Сейчас существовала только она. Новый ритм: Нежность и Ласка Грубость и ярость исчезли. Теперь Ллойд действовал с той осторожностью, с которой обращаются с самым хрупким сокровищем. Его движения стали медленными и плавными, почти текучими, словно он боялся, что любое резкое прикосновение разрушит это наваждение. Ллойд медленно подался вперёд, стараясь, чтобы Харуми чувствовала лишь тепло и защищённость. Больше никакого резкого скрипа — только мерное, едва слышное покачивание кровати, созвучное с их участившимся дыханием. Он накрыл её губы своими в глубоком, бесконечном поцелуе, стремясь забрать всё её внимание себе, чтобы она не слышала затихающей вибрации телефона и не думала ни о чём, кроме него. Харуми ответила на поцелуй, и в этом жесте чувствовалось горькое облегчение — она наконец-то позволила себе просто быть. Диалог в полумраке Ллойд прошептал прямо в её губы, его голос был мягким и низким, вибрирующим от искренности: — Пусть звонят... Пусть ищут. Сейчас нет никакой команды, нет войн. Только ты и я. Харуми замерла на секунду. Её пальцы запутались в его светлых волосах, сжимая их чуть сильнее, чем нужно. Она смотрела на него с нескрываемым удивлением, словно видела его впервые — не как противника, а как мужчину, готового ради неё предать свои идеалы. — Они никогда не поймут тебя, Ллойд. Ты ведь знаешь... для них я монстр. Почему ты всё ещё здесь? — её голос дрогнул, в нём проскользнула тень той боли, которую она так тщательно скрывала под маской Молчаливого. Ллойд оторвался от её губ лишь на мгновение, чтобы заглянуть в её глаза, пытаясь отыскать в их глубине ту девочку, которую полюбил когда-то. — Потому что они видят только маску, а я вижу тебя. И мне всё равно, что скажет мир. Я не остановлюсь, Харуми. Больше никогда. Харуми тихо выдохнула, её сопротивление окончательно сломилось. Она подалась навстречу его ласке, прижимаясь к нему так сильно, словно хотела слиться воедино. — Тогда не останавливайся... Пожалуйста. Ллойд продолжал вести её за собой в этом медленном танце, вкладывая в каждое движение всю ту любовь, которую он так долго пытался подавить. В этой комнате он не был «Зелёным Ниндзя» или героем — он был просто человеком, который нашел свой покой в руках той, кого должен был ненавидеть. Каждое его прикосновение было обещанием, а каждый взгляд — клятвой, которую он не собирался нарушать, даже если завтра весь мир ополчится против них.

***

Вне зоны доступа Тишина комнаты стала почти осязаемой, густой, как патока. Единственным звуком оставалось их сбивчивое дыхание и шорох простыней. Ллойд чувствовал, как мир за пределами этих стен окончательно перестал существовать. Танец губ и бесконечность Он снова приник к её губам, но теперь это не было просто поцелуем — это было признание, долгое и отчаянно-нежное. Их губы встречались медленно, то поднимаясь к верхней, то спускаясь к нижней, пробуя на вкус саму суть друг друга. Это было движение по кругу, бесконечный цикл преданности. Поцелуй становился всё более глубоким и страстным, теряя всякую осторожность. Их языки переплелись в сложном, интуитивном танце, исследуя, дразня и сливаясь воедино. Ллойд чувствовал вкус соли от её недавних слёз и сладость её дыхания. В этом соприкосновении не было борьбы за власть — только полное, безоговорочное подчинение чувству. Они не хотели останавливаться; казалось, если они разорвут этот контакт хотя бы на секунду, реальность ворвётся внутрь и разрушит их хрупкий рай. Они хотели сбежать в этот момент, скрыться от пророчеств, обязанностей и имён, став просто двумя душами, нашедшими причал. Чувства и мысли героев Его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Он чувствовал странную смесь облегчения и пугающей решимости. Весь груз ответственности «Зелёного Ниндзя», который годами давил на плечи, испарился. Осталось только тепло её кожи и осознание: он больше не позволит ей уйти. Никогда. Мысленная реакция: «Пусть всё сгорит. Пусть мир рухнет, если платой за его спасение будет твоя потеря. Я выбираю тебя, Харуми. Каждый раз, в каждой жизни — только тебя». — Я никогда не отпущу твою руку, слышишь? Больше никакой тьмы между нами... Внутри неё что-то, долгое время бывшее сломанным, начало срастаться. Она всегда считала, что любовь — это слабость, которую используют как оружие, но в руках Ллойда она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо в маске императрицы. Её страх перед будущим тонул в его нежности. Мысленная реакция: «Как ты можешь любить ту, кто причинила тебе столько боли? Ты — мой свет, Ллойд, и я до безумия боюсь ослепнуть, если ты уйдёшь. Не бросай меня в этой пустоте снова». — Тогда забери меня отсюда... туда, где мы будем просто Ллойдом и Руми. Пожалуйста, не оставляй меня. Реакция на другом конце провода В это же время в тронном зале или на палубе «Дара Судьбы» Кай в очередной раз в ярости отнял телефон от уха. Он мерил комнату быстрыми шагами, его кулаки непроизвольно вспыхивали искрами. — Да он издевается?! — Кай резко обернулся к остальным, тяжело дыша. — Он просто сбрасывает! Я звоню уже десятый раз, и он намеренно нажимает «отбой». Ллойд никогда так не поступал. Никогда. Он посмотрел на экран, где высветилось «Вызов завершён». Внутри Кая росло нехорошее предчувствие, смесь обиды и тревоги. Он чувствовал, что его названый брат не просто занят — он ускользает от них. — Он там не один, я кожей это чувствую, — прорычал Кай, сжимая смартфон так, что пластик жалобно хрустнул. — Если она снова запудрила ему мозги, я клянусь... я вытащу его оттуда силой, даже если мне придётся сжечь всё на своём пути. Он предает всё, ради чего мы сражались! Кай швырнул телефон на стол. Тишина, ответившая ему, была зловещей. Он не знал, что в этот самый момент Ллойд Гармадон был счастливее, чем за все годы своего «геройства».

***

На «Даре Судьбы» воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая лишь гулом двигателей и завыванием ветра за бортом. Команда возвращалась по частям, измотанная долгими поисками мастера Ву в окрестностях города, но их лица не выражали облегчения. Напротив, каждый из них чувствовал, что что-то в самом воздухе изменилось. Первыми на палубу ступили Зейн и Пиксал. Ниндзя Льда выглядел непривычно хмурым, его сенсоры работали на пределе, сканируя каждый переулок внизу, но результат оставался нулевым. Следом за ними, поддерживая уставшую Мисако, поднялись Джей и Ния. — Никаких следов мастера Ву... — выдохнул Джей, снимая маску. Его голос был лишен привычного задора. — Но что еще хуже, я не могу связаться с Ллойдом. Он просто... исчез с радаров. В этот момент из каюты управления вышел Кай. Его лицо было багровым от ярости и скрытой тревоги. В руке он сжимал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Тяжелое возвращение — О, вы вернулись? — Кай горько усмехнулся, не глядя на друзей. — Поздравляю. У нас новая проблема. Наш «Золотой мальчик» решил, что команда ему больше не нужна. — О чем ты, Кай? — Гармадон, шедший последним, тяжело опустился на скамью. Его руки были скрещены на груди, а в глазах читалось беспокойство за сына. — Ллойд должен был патрулировать западный сектор. — Должен был! — вскричал Кай, швыряя телефон на стол перед Зейном. — Но посмотрите на это! Десять пропущенных. Двадцать! И каждый раз — сброс. Он не просто не берет трубку, он намеренно нажимает красную кнопку! Зейн быстро подключился к системе связи, анализируя логи вызовов. — Подтверждаю. Сигнал идет из заброшенного района старого города. Но странно... телефон Ллойда активен, однако он заблокировал все входящие от нашей группы. — Он словно сквозь землю провалился, — прошептала Мисако, прижимая руку к сердцу. — Мой сын никогда бы не бросил нас в такой момент. Только если... если что-то случилось. — Или если кто-то заставил его забыть о долге, — отрезал Кай, глядя на город внизу. — Вы понимаете, что это значит? Он сбрасывает нас, когда мы больше всего в нем нуждаемся. Он прячется. И я боюсь, что знаю, с кем именно. Напряжение в команде Ния подошла к брату и положила руку ему на плечо. — Кай, успокойся. Ллойд взрослый, он может... — Он не «может» предавать команду! — Кай резко сбросил её руку. — Мы ищем Ву, мир на грани, а он сидит где-то в тени и игнорирует семью. Это не похоже на него. Это похоже на одержимость. — Его эмоциональные показатели были нестабильны в последние дни, — подала голос Пиксал, выводя на экран данные с последних тренировок. — Ллойд часто отвлекался. Его мысли явно были не здесь. Гармадон медленно поднялся. Его темная аура слегка всколыхнулась. — Если мой сын выбрал путь тишины, значит, в его душе идет война сильнее той, что мы ведем снаружи. Но сбрасывать звонки... это жест отречения. На палубе стало еще тише. Каждый понимал: Ллойд не просто потерялся. Он выбрал не отвечать. Он выбрал сторону, которая находилась за пределами их понимания. — Мы летим туда, — холодно произнес Кай. — Зейн, дай координаты последнего сигнала. Если он не хочет говорить по телефону, мы заставим его посмотреть нам в глаза.

***

Пока на палубе «Дара Судьбы» нарастала буря из гнева и непонимания, в тени заброшенного здания время словно замедлилось, превращаясь в густой, золотистый мед. Там, в полумраке комнаты, Ллойд и Харуми находились на самом пике своей запретной страсти — в той точке, где двое становятся единым целым, а весь остальной мир превращается в бессмысленный шум. Исцеляющее присутствие Телефон на тумбочке снова ожил. Резкая, настойчивая вибрация заставила Харуми вздрогнуть. Этот звук был для неё подобен удару хлыста — он напоминал о погоне, о тюрьме, о ненавидящих взглядах ниндзя и о том, что она — преступница, укравшая их лидера. Её тело напряглось под руками Ллойда, в глазах на мгновение вспыхнул загнанный, дикий страх. Но Ллойд не позволил этому страху пустить корни. Он прижал её к себе ещё крепче, накрывая её своим телом, как живым щитом. Его ладони, горячие и уверенные, медленно скользили по её спине, стирая дрожь, исцеляя её саму суть своим присутствием. Он был её якорем в этом хаосе. — Тсс... тише, Руми. Смотри на меня, — его голос, низкий и хриплый от переполнявших его чувств, прозвучал прямо у её уха, заглушая жужжание телефона. — Не слушай их. Их здесь нет. Есть только я. Бесконечный танец Он снова вовлёк её в тот самый глубокий, неистовый поцелуй, о котором они оба мечтали в своих самых потаённых кошмарах и надеждах. Их губы двигались в рваном, страстном ритме: то медленно смакуя каждое мгновение, то срываясь в жадную, безграничную потребность друг в друге. Это была любовь, смешанная с отчаянием — поцелуй людей, которые знают, что за это мгновение им, возможно, придётся заплатить жизнью. Их языки сплетались, танцуя свой собственный, тайный танец, пока Ллойд продолжал шептать слова, которые стали для Харуми единственной истиной: — Я здесь. Я никуда не уйду. Ты под моей защитой, слышишь? Пусть весь мир стоит у этой двери — я не впущу их. Ты больше не одна. Больше никогда... Харуми почувствовала, как страх отступает, вытесняемый обжигающим теплом, которое исходило от Ллойда. Она перестала слышать телефон. Она слышала только стук его сердца — ритмичный, сильный, принадлежащий только ей. В этом поцелуе она находила своё прощение, а он — свой покой. Они были как две звезды, столкнувшиеся в пустоте: яркая вспышка, после которой пути назад уже не существовало. Они не хотели останавливаться. Они хотели раствориться в этом моменте, сбежать туда, где нет имён «Зелёный Ниндзя» и «Нефритовая Принцесса». В этой комнате, среди пыли и тишины, они наконец-то были свободны.

***

На палубе «Дара Судьбы» напряжение достигло своего апогея, когда из утреннего тумана у подножия гор показалась знакомая фигура. Старая соломенная шляпа, белый халат и бамбуковый посох, мерно постукивающий по камням. Это был мастер Ву. Он поднялся на борт со спокойствием человека, который только что вернулся с обычной прогулки, хотя на самом деле он провел последние сутки в глубокой медитации в лесах за пределами Ниндзяго-Сити, совершенно забыв о течении времени и о том, что его отсутствие вызвало панику. Возвращение Мастера — Учитель! — вскрикнул Джей, первым бросаясь к нему. — Вы живы! Мы обыскали всё побережье! Команда облегчённо выдохнула. Мисако подбежала к брату мужа, её плечи наконец расслабились, а Ния и Зейн обменялись короткими, полными радости взглядами. Но радость была недолгой. Ву обвёл присутствующих своим мудрым, проницательным взглядом и почти сразу нахмурился. Его брови сошлись у переносицы, а рука, сжимавшая посох, напряглась. — Я вижу, что вы взволнованы, — тихо произнёс Ву, его голос звучал как раскат грома в ясный день. — Но где мой племянник? Где Ллойд? Горькая правда Тишина, последовавшая за его вопросом, была тяжелее свинца. Кай, который всё еще сжимал в руке телефон, вышел вперёд. Его лицо, только что посветлевшее от появления учителя, снова потемнело. — Мы не знаем, Мастер, — глухо ответил Кай, избегая взгляда Ву. — Он пропал. Словно сквозь землю провалился. — Как это — пропал? — Ву перевёл взгляд на Гармадона, который стоял поодаль, мрачный и молчаливый. — Он не просто исчез, Учитель, — добавил Зейн, выводя на экран данные геолокации. — Он на связи, но он... он игнорирует нас. Он сбрасывает каждый звонок. Десятки вызовов от Кая, от матери, от друзей. Он заблокировал доступ к своему местоположению для всех нас. Наш лидер решил отрезать себя от семьи. Ву медленно закрыл глаза, глубоко вздохнув. В его душе шевельнулось тревожное предчувствие — то самое, которое посещало его перед великими переменами. — Ллойд никогда бы не поступил так без причины, — прошептал Ву, и в его голосе послышалась глубокая печаль. — Его сердце всегда было открытой книгой для нас. Но если он закрыл обложку... значит, внутри него поселилось нечто, что он боится нам показать. Или то, что он хочет защитить от нас. Тень на стене В это же время в заброшенном доме Ллойд и Харуми замерли в объятиях друг друга. Поцелуй прервался лишь на мгновение, когда по стене комнаты скользнула огромная, величественная тень. Это был «Дар Судьбы», медленно проплывающий над районом. Харуми вжалась в грудь Ллойда, её дыхание перехватило. Она узнала этот силуэт. — Они близко... — прошептала она, и в её глазах снова замелькали искры паники. — Ллойд, они найдут нас. Твой дядя... он почувствует твою энергию. Ллойд взглянул на тень корабля, на мгновение его глаза вспыхнули изумрудным светом, но он не отстранился. Напротив, он прижал её к себе с такой силой, словно пытался скрыть её в своей собственной тени. — Пусть ищут, — ответил он, его голос был полон стальной решимости. — Сегодня я не Зелёный Ниндзя. И я не позволю им забрать тебя. Он снова накрыл её губы своими, заглушая её страх новой волной страсти, в то время как над их головами медленно разворачивались паруса корабля, на котором его искала семья.

***

Мастер Ву медленно закрыл глаза, опираясь обеими руками на свой бамбуковый посох. На палубе «Дара Судьбы» воцарилась мертвая тишина; даже вечно шумный Джей затаил дыхание, наблюдая, как учитель погружается в глубокую концентрацию. Поиск золотого следа Ву воззвал к самой сути стихий. Его сознание, отточенное десятилетиями медитаций, начало расширяться, накрывая Ниндзяго-Сити невидимой сетью. Он искал ту самую уникальную, яркую и чистую энергию, которая принадлежала только его племяннику — искру золотой силы и зелёного пламени. Минуты тянулись мучительно долго. Лицо Ву оставалось бесстрастным, но по тому, как дрогнули его седые брови, команда поняла: что-то не так. Наконец, он открыл глаза. В них читалось не только замешательство, но и нарастающая тревога. — Его здесь нет, — тихо, но отчетливо произнес Ву. — Как «нет»? — Кай вскинул голову, глядя на небоскребы города. — Зейн же зафиксировал сигнал телефона в старом районе! — Сигнал может лгать, Кай, но энергия — никогда, — Ву покачал головой, глядя куда-то вдаль, за горизонт. — В пределах города я чувствую тысячи душ, но аура Ллойда... она словно намеренно скрыта или находится за пределами этой стальной клетки. Он заглушил свой свет. Либо он ушел глубоко под землю, либо... он уже покинул город. Решение совета Гармадон подошёл к краю палубы, всматриваясь в густые леса и туманные холмы, окружавшие мегаполис. — Он не хочет, чтобы его нашли, брат, — пробасил он, и в его голосе послышалась странная гордость, смешанная с горечью. — Ллойд научился скрывать свой след даже от нас. — Если его нет в городе, значит, нам нужно расширить радиус, — скомандовала Ния, уже занимая место за штурвалом. — Пиксал, Зейн, сканируйте пригороды. Ищите любые аномалии стихийной энергии. — Мы найдем его, — решительно добавил Ву, хотя его сердце сжималось. — Но боюсь, что когда мы это сделаем, нам придется столкнуться с правдой, к которой мы не готовы. Разворачивайте корабль. Мы уходим за черту города. Иллюзия свободы В то же время, далеко от шума двигателей «Дара Судьбы», Ллойд и Харуми стояли у окна заброшенного убежища на самой окраине. Тень корабля окончательно скрылась за горизонтом, уходя в ложном направлении. Ллойд чувствовал, как внутри него дрожит энергия — он буквально заставлял свою силу «молчать», сворачивая её в тугой узел в глубине души, чтобы дядя не смог его почуять. Это требовало колоссальных усилий, но награда была бесценной. Он снова повернулся к Харуми, прижимая её к себе. Его губы, всё еще горячие от поцелуев, коснулись её виска. — Они улетают, Руми... — прошептал он, чувствуя, как её страх окончательно сменяется изнеможением и безграничным доверием. — Теперь у нас есть время. Только наше время. Харуми закрыла глаза, вдыхая его запах — запах озона и свежескошенной травы. Она знала, что это лишь отсрочка, но в этот миг, когда «Дар Судьбы» искал их в лесах, она чувствовала себя самой защищённой женщиной в мире.