Слишком

— Меня не устраивает ситуация на фондовом рынке. Мы явно проигрываем конкурентам, а пакеты наших акций дешевеют. На этой неделе еще минус четыре процента. Ты вообще понимаешь, что это значит? Мне как объясняться перед инвесторами? Вэньлан все утро этого дня ходит, словно грозовая туча. Руководители отдела маркетинга и PR спрятались после совещания по своим кабинетам, дабы не нарваться на увольнение. Весь секритариат притих, не желая попадаться президенту на глаза. Сегодня все идет не так, как надо, а СМИ раздувают панику, распространяя еще не подтвержденные факты, тем самым уничтожая доверие акционеров к HS. И Шэнь Вэньлан готов лично открутить голову тому, кто это допустил. Его феромоны сегодня густые, электризованные, будто готовые взорваться от малейшей искры. И только один единственный человек способен его успокоить. — Господин Шэнь, я провел аналитику отчетов всех отделов, включая научный. Вся эта шумиха искуственно создана. Вэньлан лишь хмурится сильнее, нервным рывком отодвигая свое рабочее кресло от стола и садясь в него. Складывает руки в замок, выражая полную сосредоточенность на проблеме, но Гао Ту знает, что он сейчас не здесь. Им завладели эмоции, а значит придется попытаться их обуздать — Как бы она не была создана, но она есть. А это явно не повод отвернуться и ничего не делать. Или ты предлагаешь мне понизить зарплату сотрудникам, а, Гао Ту? Раз акционеры и инвесторы отказываются от наших ценных бумаг, мы остаёмся без дохода. Следовательно, компания терпит убытки. — Вы слишком категоричны, господин Шэнь. Убытки наша компания никакие не терпит, даже репутационные. Но только пока само руководство не начинает разводить панику. Нам нужно сосредоточиться не на пробелах в отчетах, а на поиске того, кто их допустил. Гао Ту кладет свой рабочий планшет на стол начальника, внимательно наблюдая за реакцией. Вэньлан скептично относится к данному жесту, но все же пододвигает устройство к себе и осматривает выведенную на его экран таблицу. Дата данных в ней совпадает с сегодняшним числом, да только цифры совсем не те, что были в отчетах на совещании у других отделов. Вэньлан хмурится лишь сильнее, листая ниже, чтобы убедиться, что итоговые значения не сходятся. — И что все это значит? Он отодвигает от себя планшет, смотря на своего секретаря пристально, изучающе тяжело. Гао Ту привык к этому взгляду, хотя раньше и сжимался под ним. Привычка вырабатывается со временем. — Я составил свой личный отчет вчера вечером, чтобы мне было проще сверять данные на собрании и уточнять необходимые нюансы. Но все эти данные были собраны мной днем ранее, когда секретариат закрывал квартал. Следовательно, закрыта полностью база была только вчера. Шэнь трет переносицу, пытаясь понять, к чему клонит Гао Ту, но шестерёнки в голове крутятся со скрипом. Он помнит, что его секретарь всегда составляет отчеты заранее, помнит, как вчера утром лично видел, что глава секретариата закрывает все таблицы. Но как данные могли поменяться всего за сутки? — Ничего не понимаю, к чему ты клонишь? — В компании крыса. Кто-то специально подменил данные статистики, чтобы сегодня все трубили об упавших акциях HS. Мой отчет сделан до закрытия таблиц, в нем верные данные. По ним мы уступаем лишь на два процента, но это только потому что ShegFarm опередили нас в покупке патента на препарат для научного отдела. Мы наверстаем это уже к завтрашнему дню, я связался с нужным поставщиком аналога. Господин Шэнь, все под контролем. Сейчас нам нужно держать лицо, чтобы никто не понял, что мы знаем о не нашем человеке. Вэньлан ударяет по столу кулаком, злобно шикнув. Вся эта ситуация даже звучит абсурдно. Какая, к черту, крыса? Кто? На кого она работает? В былое время Шэнь бы в первую очередь подумал на Шаою, но они уже давно не конкурируют за место на рынке, так кто этот смельчак, решивший, что сможет подорвать авторитет HS и не поплатиться? Гао Ту устало вздохнул, прекрасно понимая, что сейчас чувствует его директор. Ситуация в любом случае неприятная, даже если не является патовой. СМИ все равно навели шумихи, введя в заблуждение достаточное количество партнеров, чтобы пришлось оправдываться публично. А оправдываться не любит никто, особенно Шэнь Вэньлан. Обойдя стол и встав за креслом альфы, Гао Ту осторожно коснулся его плеч, слегка сжав. Мышцы оказались не просто напряжены, но и забиты, так что пришлось приложить усилие, чтобы хоть немного их размять. — А-Лан, ты слишком сконцентрирован на том, что не имеет достаточного значения. Я уже расписал план по устранению всех созданных проблем, твоя задача будет просто выступить публично перед советом директоров. А сейчас тебе необходимо расслабиться. Вэньлан что-то устало мычит, потирая переносицу. Утро действительно выдалось излише напряженным, но Гао Ту прав, как никогда. Ему нужно отпустить ситуацию, тем более что за него уже все уладили. Но сложно не думать, что в компании, в которую он лично отбирает самых высококвалифицированных сотрудников, и правда появился чужак. Хотя он соврет, если скажет, что действия секретаря совсем уж бесполезны. Прохладный шалфей в воздухе висит приятным облаком, успокаивая. Запрещенный на работе прием, но у Вэньлана нет желания возмущаться. Он только откидываетя на спинку кресла, все так же закрыв глаза, и позволяет супругу коснуться своего лица. Методы Гао Ту не всегда этичны, но всегда эффективны, так что он не гнушается нагнуться так близко, что от слова дистанция не остается абсолютно ничего. Рассматривает чужое лицо на предмет напряжения, разглаживая пальцами морщинки на лбу. Шэнь уже не выглядит таким злым, пускай и делает вид, что все еще не поддался на провокацию. Гао Ту знает, что он очень быстро сдастся, но даже он не ожидал такой скорости. Вэньлан совершенно неожиданно открыл глаза, поддавшись лицом вперед и впечатавшись своими губами в чужие. Настойчиво, требовательно. И на пару секунд это выбивает из нужного русла, однако опомнившись, Гао Ту и сам входит в азарт, разворачивая кресло директора к себе. Шэнь на это только хмыкает удовлетворенно, тут же притягивая супруга к себе и заставляя упереться одной ногой между собственных бедер. Падать на них Гао Ту почему-то не хочет, хотя поддерживает настроение разгоряченное. Оторваться друг от друга все-таки приходится, подметив, что воздух в легких имеет свойство заканчиваться. Но сейчас это и не важно, ведь на смену кислороду приходят бунтующие феромоны, в жажде сплестись, въесться друг в друга, под кожу. Так, чтобы абсолютно все знали, кто и кому пренадлежит. Гао Ту как-то чересчур медленно опускается вниз, встав на колени меж разведенных ног. И Вэньлан готов поклясться, что от одного только этого действия может спустить в штаны. Слишком откровенно, слишком будоражит, это в целом слишком. И это настолько редкое явление, что в начале даже не верится, что правда происходит. Руки омеги тянутся к ремню на брюках, но Шэнь перехватывает их, не давая растегнуть. — Ты уверен? Гао Ту лишь привычно улыбается, потеревшись лицом о бедро. Слишком. — Я уже решил основную массу проблем, возникших за сегодня. Ты думаешь, я не справлюсь и с этой? О нет, в его компетенции даже в таком интимном вопросе Вэньлан не сомневается совершенно, удостаиваясь подобной чести редко, но все же метко. Каждый раз ему приходится зажимать рот рукой, прикусывая костяшки, чтобы не издать ни одного достаточно очевидного звука. И каждый раз он проваливает эту миссию, стоит Гао Ту так правильно обвести языком головку его члена. И все же тонкие пальцы справляются с ремнем и ширинкой, стягивая ткань классики вместе с нижним бельем. Вэньлан шумно выдыхает, наблюдая, как в линзах очков отражается его возбужденная плоть, а Гао Ту с хитрым прищуром пододвигается ближе. В следующее мгновение Шэню стоит огромных усилий не кончить сразу же, как пубертатный школьник, только что впервые учаявший запах омеги. Гао Ту к любому дело подходит с полной отдачей, так что орудует языком он так же виртуозно, как и составляет отчеты. Сначала широко мажет по всей длине, кончиком обводя головку. Потом осторожно втягивает кожу у основания, от чего Вэньлан закидывает голову назад. Так ему особенно нравится. А еще ему нравится, когда Гао Ту специонально опускается медленно, чуть втягивая щеки. Ирис въется вокруг во внезапной возбужденной панике, полностью захваченый шалфеем, что сейчас держит под своим контролем каждую волну удовольствия, что проходит по телу альфы волной мурашек. Тепло чужого рта ощущается правильно, терпко и ужасно влажно во всех смыслах этого слова. Гао Ту почти мурлычет, чувствуя, насколько сильную власть сейчас имеет. Его ведет ничуть не меньше Вэньлана, что уже не знает, за что хвататься, чтобы окончательно не потерять себя в этом водовороте ощущений. Нервы оголены у обоих, но только Вэньлан не в состоянии ничего контролировать. Он доброволно отдает себя на растерзание, а Гао Ту пользуется своей вседозволенностью, дразня, доводя до предела медленно, а после и вовсе не давая кончить, хотя Шэнь на грани. Просто отстраняется на несколько секунд, чтобы отдышаться и отпустить момент, а после снова мажет по дернувшемуся члену, пропуская его в горло полностью. Вэньлан все равно не может долго. Моральное и физическое напряжение сказались, не дав разрядке растянуться. Хватает еще нескольких минут активных покачиваний головой, чтобы Шэнь резко дернул Гао Ту в сторону, закончив бурно. Капли семени запачкали линзы очков, попали на влажные губы, и от всей картины захотелось кончить еще раз. Это все еще слишком. Поднявшись на ноги, Гао Ту не сдержался, утянув супруга в поцелуй все такой же развязный, глубокий, обещающий, что они не закончили. Но и продолжать в кабинете уже попросту нельзя. Рабочий день начался не так давно, а здесь уже пахнет так, что можно задохнуться. И пускай вся компания знает об их отношениях, Гао Ту все еще чувствует себя неловко, даже после стольких лет брака. Да и Сяо Цин обещала заехать сегодня вместе с Леле ближе к обеду. Мальчик только пошел на поправку после ветрянки, но дома ему уже не сидится. — Я пойду улаживать остальные дела, господин Шэнь, а Вы постарайтесь больше не пугать никого своим разъяренным видом, договорились? Шепот на губах остался горячим пламенем, но Вэньлан довольно растянул их в игривой улыбке. — Вы достаточно хорошо постарались, чтобы я не чувствовал раздражения, секретарь Гао.