Император Всероссийский и извещение о смерти.

Ночь. За окном — темнота. Люди давно легли спать. Только в одном месте все еще горит свет. Императорский кабинет. Мужчина сидел за столом. Молодой, но уже стар. Красив, но что-то отталкивает. Смотрел в окно. На столе — одно письмо. Распечатанное. Перепрочитанное… В лучшем случае — десятки раз. По лбу стекает пот, Холодный. Руки тряслись. Глаза смотрели в одну точку… То ли — душа ушла. То ли — тело умерло. Хоть, мужчина и дышал. Резко, Прерывисто. Руки до боли сжимались, Косточки пальцев белели, затем становились слегка синеватыми. — И вот что ты натворил? Голос — хриплый. То ли к себе. То ли… Кто его знает к кому. Но сейчас его не слышал никто. Никто не мог представить, Что вечерами коиться с императором державы. Вдох-Выдох. Не помогало. Но давало образ контроля. Руки медленно разомкнулись. Зубы издали тихий "щелк" — В очередной раз не попав друг на друга. На ладонях — алые впадины от ногтей, чуть не порвавших кожу. Одна рука — прошлась по лбу, Стирая холодный пот. С губ сорвался смешок. Ненормальный. Голова уперлась в ладонь — Что ты со мной творишь?! Голос — обречённый. Но почему-то… Слышались нежность. Где-то за тысячами проклятий, И тайн. Но она была. Свободная рука прошлась к карману камзола у сердца. Замерла там. Доставая фотографию. Небольшую. Будто бы… Ей не несколько лет — а несколько десятков. Изображен мужчина. Стар, потухший. Мёртвый. Пальцы с несвойственной нежностью прошлись по фотографии. Глаза… Открыты, стеклянные, уставшие. С мешками под ними. Он помнил по другому. Как они светились огнём. Даже в проигрышной кампании — огонь все равно был. Как он… Был прекрасен. В этом. В этом своей уверенности, Неоспоримости. Хитрости. Но как и вспоминалось… Как нежно он мог улыбаться. Вдох-Выдох-Вдох Быстрее Резче Воспоминания всегда причиняли боль. Рана казалась… Слишком сильно глубокой. Губы… Темные, синие, В трупном окоченении. Но как же… Как же все еще чувствуется их мягкость, вкус вина и трав. Как вечерами… Очередной политический спор перетекал в другое русло. Чужая рука хватала за светлые волнистые волосы и оттягивала назад, Заставляя мужчину перестать смотреть свысока на своего небольшого противника. Впиваясь поцелуем в губы. Другая свободная рука — обнимала за талию. И тогда он был… Странно нежен. И царь тогда становился будто бы огромным медвежонком. Мягким, нежным. Неописуемым вопреки образу других людей. А на утро… И чужие ладони разглядывали его вьющиеся волосы по подушке. Дотошно отделяя каждую прядку. Раз за разом пересчитывая их количество. Будто бы… Пытаясь не потерять ничего. Но сегодня — темно. И второй год с его смерти. А он — все ещё не оправился. Государь болен страшной болезнью… Любовь.