Need her to be miineeeee

Халкид никогда не испытывал такого чувства, какое испытал когда увидел Афину. Прекрасная дева с голубо-серыми глазами, которые сияли сильнее во время её гнева от молний. А её волосы.. Блестящие на солнце, кажущиеся идеальными, ах, а как она перебирала их! В богине было идеально всё, особенно её голос и тело. Он никогда не забудет её военный танец, исполненный после её рождения, не забудет как её тело, сильное и гибкое, двигалось с такой скоростью и точностью, не забудет как она сумела воплотить войну в искусство.. Она великолепна. И в ту же секунду он понял, что она ему нужна. *** Следить — неприлично. Халкид знал это. Он был воспитанным богом, и основы приличия ему были хорошо знакомы. Но все моральные нормы и принципы разбивались в прах о непреодолимое желание видеть ее, наблюдать за тем, как её брови сходятся на переносице, когда она сидит над свитком, или как откидывает со лба непослушную прядь волос. В купальню к ней он, конечно, не врывался. Это уже было бы откровенным безумием, да и смелости ему не хватало — Халкид прекрасно представлял, каким молниеносным и болезненным будет удар её кулака. Но в открытых местностях он не ограничивал себя нигде. Её любимым местом была небольшая, но высокая роща на восточном склоне Олимпа. Халкид не знал почему Афина полюбила это место, но она приходила сюда почти каждый день, когда у неё не было дел. Она с грацией гепарда взбиралась на верхушку самого высокого дерева, устраивалась там на толстой ветке, после чего часами читала книги из библиотеки или разрабатывала новые стратегии. И сегодня Халкид последовал за ней. «На что только не пойдёшь ради любви?» — пронеслось у него в голове, и он, тяжело вздохнув, ухватился за первую сучковатую ветку. Это была откровенная пытка. Если Афина была воплощением грации, то он был её полной противоположностью. Его мышцы плохо слушались, когда дело доходило до лазания. Он, с трудом находя опору для своих конечностей, проклинал под нос всех богов, смертных, титанов и монстров, которых мог вспомнить. Особенно он проклинал Зевса за его плодовитость, Афродиту за её идеальную внешность, которая сейчас так контрастировала с его собственной, и титанов за то, что они развязали войну, после которой Зевс зачал таких невероятных и недосягаемых дочерей. Но вот, покрытый корой, хвоей и собственным потом, он наконец добрался до вершины. И, как назло, его возлюбленная сидела прямо напротив, на соседней ветке, и смотрела на него. Не с недоумением, как он сначала подумал, а с лёгким, но отчётливым раздражением. Её серо-голубые глаза прищурились. Ему показалось, что в их глубине уже начали сверкать молнии. Но в глазах Халкида она была ещё более прекрасна. Кудрявые черные волосы, выглядящие так, словно Зевс бросил в дочь молнию и та осталась там навечно. Лежащий на макушке шлем. Книга на коленях. И этот взгляд.. — Чего ты на меня так смотришь? — её голос прозвучал резко и грубо. Он был не нежным и звонким как колокольчики, а колючим, как шипы розы. Халкид пытался вымолвить слова, но не смог. Он хотел сказать: "Ты красивая, мудрая, изящная. Я видел твой танец, он был настолько красив, что я не могу забыть его, и никогда уже не смогу. Я выковал щит, на котором изобразил его. Я бы подарил его тебе, но он не может отразить всей твоей красоты.." но не сказал ни слова. — если тебе ничего не нужно , тогда до свидания — он не успел даже моргнуть. Не успел заметить движения. Он просто почувствовал, как две сильные, тёплые ладони упёрлись ему в грудь. А затем пустоту под ногами. Удар о землю был оглушительным. Воздух выбили из лёгких, а спину пронзила острая жгучая боль. Он лежал там где упал, не двигаясь, уставившись в небо и издавал лишь хриплые прерывистые звуки. Но тут сверху послышался голос, той кто его толкнул: — ты жив? Халкид не смог ответить. Он просто лежал и смотрел вверх, где в листве мелькнул край её тоги, прежде чем она исчезла, снова вернувшись к своей книге. Но богу было важно лишь одно. Она коснулась его. Она спросила, жив ли он. Это было намного больше, чем он смел надеяться за последние тринадцать лет. Боль в спине медпенно утихала — боги восстанавливаются быстро — но тепло на груди оставалось. Халкид медленно поднялся, отряхнулся и, прихрамывая, побрёл прочь из рощи. Ему нужна была помощь. И он знал, от кого её получить. *** Прометей не жаловался. По крайней мере, вслух. Но во имя Геи, боги были мастерами в том, чтобы превращать бессмертие в невыносимую скуку. Вечные гулянки, пляски, драматические разборки из-за того, кто с кем переспал, кто на кого косо посмотрел... Смертельная скукота! То ли дело Титаномахия! Да, это была ужасающая война, но там, по крайней мере, было веселее. Настоящая опасность, кровь, смерть, грандиозные конфликты! А теперь он был вечным гостем на пиру, который наскучил ему ещё три тысячи лет назад. — зато книги хорошие — вслух сказал Титан, переворачивая страницу книги на следующую. Библиотека тут была действительно впечатляющей. Зевс, который не отличался особой любовью к чтению, собрал здесь фолианты, свитки и книги со всего света. Ирония заключалась в том, что всем этим богатством пользовались только двое: он, Прометей, мудрый древний титан (по крайней мере, он так считал), и, как он тихо считал, "единственная умная мысль Зевса". Афина, если быть точнее. Он уважал девочку, правда. Ей всего тринадцать лет от роду, а она уже умнее всей своей родни и умеет пользоваться этой мудростью. Она не трещит без умолку, а говорит только по делу. И , главное, она, как и он, ценила и любила тишину библиотеки. Прометей потянулся, и его длинные рыжие волосы, доходившие до колен, мягко зашуршали по мраморному полу. Говорили что он следил за ними лучше любой богини Олимпа, и это было правдой. Прометей мыл их редкими маслами, расчёсывал серебряным гребнем, заплетал в сложные косы на ночь. Это было одно из немногих удовольствий в его бесконечной скучной жизни. Его заострённые уши четко слышали каждый звук, реагируя на него, словно жили собственной жизнью. Именно они уловили знакомый, вечно ноющий голос, зовущий его по имени: — Про-о-ометееееей! Титан зажмурился и тяжело вздохнул. Его спокойному вечеру пришёл конец благодоря одному богу по имени Халкид. Или Гефест, как он сам называл своего друга-по-несчастью, в редкие моменты, когда хотел хоть как-то возвысить юнца в своих глазах. Не помогало. Прометей не оборачивался, но его уши нервно дернулись, когда за его спиной послышались быстрые неуклюжие шаги. — Прометей, — жалобно сказал Халкид, наконец появившись в поле зрения друга — мне нужен твой совет! Титан медленно, с усилием достойным звания актерского мастерства, положил закладку, закрыл книгу и только потом обернулся. Вид растрёпанных и жирных волос юного бога безмолвно издевался над шевелюрой Прометея. Его зелёные глаза со скукой окинули фигуру его юного друга. Выглядел тот, мягко говоря, ужасно. Одежда в хвое и земле, волосы окончательно расплелись, от чего жирные, сальные пряди прилипли к лицу и шее. Его кожа была бледнее чем обычно, карие глаза были широко раскрыты. Халкид явно испытывал очень сильные эмоции. И, к сожалению Прометея, это явно был не гнев. — снова — безэмоционально констатировал Прометей. — дай угадаю, это как-то связано с нашей юной воинственной девой мудрости, которая, насколько я вижу, не оценила твоих акробатических трюков? Я слышал удар, очень и очень чётко. Халкид сглотнул и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — она.. она.. она коснулась меня — наконец выдавил он. В его глазах был такой восторг и волнение, что Прометей едва сдержался чтобы, хотя бы, не изобразить рвотный позыв. — поздравляю. И чем именно она тебя тронула? Кончиком копья? Пяткой? Или, может быть, целым щитом? — ладонями! — воскликнул Халкид с таким пылом, с каким говорил только о своих новых изобретениях и металлах — она положила обе ладони мне на грудь и… толкнула. Но, во имя Реи, Прометей, ты не представляешь! Они такие… теплые! Сильные! Услышав это, титан устало потер переносицу. Ему было всего тридцать четыре века, а чувствовал он себя на все сто. Эта нелепая любовная лихорадка.. Он терпеть не мог отношения и романтику. Они были скучнее даже олимпийских пиров, потому что каждый раз повторялись, снова с одинаковой глупостью со стороны обоих участников! — позволь угадать — сказал Прометей ровным, монотонным голосом. — ты, движимый своим всепоглощающим и — а я уверен что это так — очень возвышенным чувством любви, устроил слежку за.. объектом своего обожания. Забрался на дерево, проявив при этом грацию раненого гекатонхейра, был обнаружен и в наказание за свое невероятное чувство любви и обожания, низвергнут с небесных высот на грешную землю. Я упустил что-то? — она сказала "до свидания" — теперь уже мрачно добавил Халкид. — с таким лицом, будто я надоедливая муха.. — и она абсолютно права, мой мальчик — прямо и довольно грубо констатировал Прометей — в её глазах ты назойливое, к тому же дурно пахнущее насекомое, которое врывается в её личное пространство и нарушает покой. Действительно ли ты думаешь, что богиня мудрости и стратегии, чей ум работает быстрее молнии её отца, желает чтобы за ней по пятам таскался антигерой мечт маленькой богини? — да — тихо сказал Халкид. Какой наивный ребенок.. Прометей был толерантен, честно. В конце концов, он рос среди титанов и видел куда худшие дефекты внешности, чем у этого Халкида.. Но боги и богини, все как один, были идеальными, даже Зевс, поэтому внешность Гефеста смущала и отвращала всех. Он почти не винил их. Почти. Тяжело вздохнув, Прометей скрестил руки на груди, положил подбородок на кулаки и задумался.. — я никогда не был и не буду экспертом в чувствах — начал Титан, смотря куда-то в даль, словно вспоминая что-то далёкое — но даже я знаю, что любовь как огонь. Красивая и теплая, но если дать ей волю — сожжёт всё до тла. Так что, если хочешь выжить, будь хитрее огня. Не давай ему обжечь тебя. Не нападай с чувствами, как с оружием. Действуй, как с механизмом. Медленно и точно, но с осторожностью. — как? — внимательно слушая друга спросил Халкид. Хоть кто-то слушал Прометея не перебивая.. Тот стал загибать пальцы, перечисляя пункты — стань нужным. Не как влюблённый дурак, а как союзник — он загнул большой палец — помоги ей не с чувствами, а с делами. Она умна, так играй на уме, стань ей равным — указательный палец был загнут — покажи, что ты не просто кузнец с грязными руками. Докажи ей что ты — мысль в действии — Прометей загнул средний палец — докажи что она тебе важна. Покажи это жестом — титан загнул безымянный палец. Услышав этот пункт Халкид задумался. Что могло порадовать Афину? — я могу приподнести ей дар. Создать ей новое копьё невиданной раньше силы — эта идея заставляла руки бога чесаться. Он обожал работу в кузнице, но не больше чем любил богиню с серыми глазами. — хорошая идея, но не копьё. — новые доспехи? — снова попробовал Халкид. — Гефест, она девушка, а не смертный воин. — но она богиня войны! — а также мудрости, ткачества и стратегии. Она не кусок железа, который нужно обработать и заставить принять нужную тебе форму. Она богиня, молодая девушка, у которой есть такие же мечты как у.. Афродиты. Или даже Геры. Новый пеплос, красивое украшение, новые сандалии.. или, на крайний случай, хорошая книга. — украшение.. — задумчиво потирая подбородок говорит Халкид, в его глазах появилась искра, загорелась идея, план, таким его можно было увидеть только за ремеслом — я знаю что ей понравится! *** — Халкид! — богиня вновь огляделась, серебристыми глазами ища между деревьями причину её нахождения здесь. Она любила находится здесь, но больше она любила проводить время в тишине и одиночестве библиотеки, поэтому желала поскорее вернуться туда, в уединение, покой, в место, где всегда пахло старым пергаментом и чернилами — Халкид, если ты позвал меня только чтобы поиграть в прятки, я ухожу! — в её глазах и небе загромытыхала молния, поддерживая раздражённую богиню войны. Та уже разворачивалась, уходя прочь из рощи, её шаги эхом разносились по воздуху, как бы оповещая всех о её уходе. — постой! — откуда он выскочил Афина не заметила, но поняла где он был всё это время. Наблюдал за ней из-за толстых стволов деревьев, как извращенец — я.. э.. у меня есть для тебя сюрприз! — на это Афина даже бровью не повела. — ты сообщил об этом в письме, которое экстравагантно послал с помощью недоросшего пони — скрестив руки на груди сказала богиня, глядя на него своими громовыми глазами, в которых сверкнула молния. — это осёл, а не пони.. — сказал Халкид, его щеки горели от румянца. — в любом случае, надеюсь этот "сюрприз" — это Арес с пробитым горлом и вывернутыми на руку кишками, в другом случае этот подарок не стоит и секунды моего драгоценного времени — богиня говорила то, что имела ввиду. Всегда. Точная, как удар молний Зевса. И острая, как остроречие. Гефест, трясущимися и вспотевшими от волнения руками, достал из сумки какой-то платок. Богиня едва сдержала желание закатить глаза. Она богиня ткачества, а это было уродством в её глазах. Швы неровные, фигура неуклюжая, а сама ткань вся в пятнах жира. Он что, протирает ею свою кузницу и моется одновременно? Но Халкид достал из этого платка свой подарок. Очки шестиугольной формы, с темно-золотым изображением змеи на душке, в золотой оправе.. И были они довольно маленькими и хлипкими, складывалось ощущение что они сложататься пополам при любом резком движении. Афина нахмурила брови, подняв взгляд на лицо Халкида. Он покраснел, протягивая ей очки. — знаю, это не Арес с вывернутыми кишками наружу, но надеюсь это стоит твоего времени.. — его голос дрожал, как сук на оливковом дереве в Кекропии от порывов ветров, что наслали Эвр и Нот. Душки очков были покрыты слоем пота из-за его нервезны. Будто бы он преподносил дар не своей кузине, а самому небу-Урану. Афину это позабавило. Почти. Её тонкие пальцы коснулись душек, взяв их. Прежде чем надеть их на свой прекрасный лик, она вытерла их о край своего пеплоса, подметив что стоит постирать его. А желательно, сжечь. Она подняла очки и осмотрела их вблизи. На конце душки, чуть ниже змеи, было написано её имя. Серебристо-небесная гравировка, прямо под цвет её глаз. Αθήνα — это.. мило. Но зачем мне очки? — она никому не говорила о своей дальнозоркости, предпочитая чтобы все считали что её зрение идеальное. Да и тем более, в дали она видела безупречно, на все двести процентов. — они не для зрения — Халкид подошёл ближе, коснувшись душек очков, сняв их с её лица. Его мозолистые пальцы коснулись её щек. Богиня сморщила нос. Гефест взмахнул рукой, что держала очки. Афина подумала что кузнец сошел с ума, решив сломать собственное творение. Прежде чем увидела то что очки трансформируются. Их линзы стали расширяться, оправа возросла в два раза, обхватив огромную окружность превратив её в золотую. Изображения змей на душках появились посреди щита, однако в другой форме. В форме прекрасной девы с отвернутом в сторону лицом, что было сокрыто шлемом, по её телу струился пеплос, облегая все изгибы, в её руках было острое копьё, свечение наконечника было видно даже на золоте. Афина без труда узнала в этой деве себя. Новорожденную, но со зрелым телом и ясностью ума, исполняющую военный танец. Она помнила что ощущала в тот момент. Чувство, будто её тело непренадежит ей. Чувство обязанности, будто от этого зависит её жизнь. — я сделал его в тот же день, когда ты родилась — сказал Халкид, смотря на то как богиня рассматривает щит — твой танец.. вдохновил меня. Я полюбил тебя с той секунды как увидел. Афина бросила на него взгляд. Впервые она вглядывалась в его лицо. Нос с горбинкой, огромные мешки под глазами, челюсть вытянутая.. Но в глазах такое сияние. Будто она была Афродитой, а то смертным, которого богиня удостоила своим присутствием. Она перевела взгляд обратно на щит. Да, возможно он был потным, с мешками под глазами, с хромой ногой.. Но у него были золотые руки. И он сделал этот щит для неё. — нужно просто встряхнуть, чтобы он стал щитом? — спросила она, посмотрев ему в глаза. Сердце Халкида затрепетало. — да. Можешь дать ему название — как бы невзначай сказал он, глядя на сероглазую богиню что завоевала его сердце навсегда и безоговорочно. Афина отвела взгляд, задумавшись. Она перевернула щит. На его внутренней стороне было написано её имя. — не думаю что ему нужно название. Просто.. щит — богиня махнула щитом, сложив его обратно в очки. Она слегка наклонилась и чмокнула его в щеку, в знак благодарности — благодарю за подарок. Он действительно стоил моего времени — надев очки на глаза она посмотрела в его сторону — мне идёт? — очень.. — ответил Гефест, его лицо, шея и уши покраснели, взгляд был только на ней, его грудь вздымалась слишком быстро, сердце будто выпрыгнет в любую секунду. Афина послала ему улыбку, развернулась на носках и покинула рощу, оставив Халкида одного с сильно бьющимся сердцем и мыслью: « она поцеловала меня »