Ярче фейерверка

— Пи-бао! Пи-бао! Мы наконец пришли! Громко воскликнул Чжуань Ибай и побежал вперёд, а Пайн поднял голову и вздохнул. Перед ним находились яркие разукрашенные ворота парка аттракционов, в который Чжуань Ибай так хотел пойти, а сам Пайн... тоже. Хоть и немного неприятно было вспоминать, что Сяо Бай был здесь до этого вместе с какой-то девушкой, но сегодня они пришли вместе, поэтому и думать об этом было бесполезно. На самом деле Пайн когда-то катался на аттракционах. Только это было слишком давно, ещё когда он был ребёнком, да и аттракционы в то время были совершенно не те: всего лишь карусель со скачущими лошадками. Теперь же он с удивлением смотрел на огромную территорию, полную людей, музыки и игровых автоматов. Было слишком ярко и светло, но самым ярким из всего этого разнообразия был один-единственный человек. — Пи-бао, чего встал? Пойдём! - Чжуань Ибай развернулся и махнул рукой, а увидев, что тот не двигается, подбежал к нему и взял за руку. Пайн вышел из оцепенения, посмотрел на радостного парня рядом с собой и переплёл их пальцы. — Ты же давно хотел сходить сюда, да? Есть что-нибудь, куда бы ты хотел пойти в первую очередь? — Решай ты, - ответил Пайн. А потом сто раз пожалел о своём решении. — Ты боишься? — Ничуть. Пайн крепче ухватился за страховочный поручень, и вагончик поехал вперед. Вроде было не так уж страшно. Они петляли по рельсам, забирались вверх и съезжали с горки вниз, но Пайн всё равно не решался посмотреть на то, что будет дальше. Он мог лишь сосредоточиться на голосе Чжуань Ибая, к счастью, тот даже не думал замолкать. — Давно хотел прокататься на американских горках. Когда был мальчишкой однажды на таких прокатился — ух! Дух захватывало! И вот почему нельзя снимать трансляцию? Я бы показал нашим фанатам, как лучшие кэрри и саппорт ходят на свидание, правда? Кстати, почему ты такой бледный? Сяо Бай наклонил голову, смотря на его красивый профиль. — Немного прохладно, - отвёл взгляд Пайн. Чжуань Ибай хотел ещё что-то сказать, но затем внезапно воскликнул: — О! Сейчас начнётся! Пайн поднял голову, и жизнь пропала из его глаз. Они медленно взбирались на высокую горку, после которой шёл резкий спуск вниз и несколько петель. Он непроизвольно проверил крепление поручней и сглотнул. Их вагончик уже забрался на самый верх и замер. — Готов? - спросил Чжуань Ибай с улыбкой. А Пайн засмотрелся на неё и даже не успел ответить. Не готов. Как они тут же поехали вниз. Ветер свистел в ушах, сердце танцевало неистовые кульбиты внутри груди, а руки с силой сжали поручни. Пайн закрыл глаза, чтобы хотя бы не видеть всего этого ужаса, но всё же решил проверить, как там его бойфренд. Но как только на него посмотрел, то ещё больше побледнел. Чжуань Ибай радостно кричал, отпустив поручни и закинув руки вверх. — Воу! Здорово! Ещё! — Поручень... - тихо проговорил Пайн и замолк, переживая внутренне крушение своего мира и вестибулярного аппарата. Выходили они после американских горок с разными чувствами. Сяо Бай бодро шёл, напевая песенку. Его волосы неряшливо стояли, но он просто провёл рукой по ним, возвращая их в прежнюю форму. Его щёки были покрыты лёгким румянцем, а глаза ярко блестели. — Супер... Вау... С того раза американские горки стали только лучше. Просто отпад! А за ним шёл Пайн. Полностью бледный, с шоком в глазах и кружащейся головой. Он даже не заметил, как к нему подошла сотрудница аттракциона и с сочувствием протянула ему бутылку воды. — Спасибо... Он перевёл взгляд на радостного Чжуань Ибая и привёл свои волосы в порядок, напуская на себя обычный холодный вид. — Пи-бао, как тебе? - обернулся Чжуань Ибай с улыбкой. — Пойдёт, - лаконично ответил Пайн. — О, тогда нам надо ещё кое-куда сходить! Пойдём, пока очередь не набежала! «Надеюсь, в этот раз будет что-нибудь полегче...» - подумал Пайн, а потом стоял и отсутствующим взглядом смотрел на башню свободного падения. — Ну как? Трясутся поджилки? У меня вот да. Чёрт, я так давно мечтал прокатиться на этой штуке, но одному было страшно. Как хорошо, что со мной самый лучший, самый сильный Пи-бао! Слова "я туда ни за что не пойду" так и застряли в горле, и Пайн только и мог, что угрюмо угукнуть. Сяо Бай тут же схватил его за руку и потащил на аттракцион. И этот аттракцион был даже ужаснее американских горок. Там хотя бы можно увидеть, какое препятствие будет дальше или же когда ждать мёртвую петлю. Здесь же Пайн всё время ощущал себя в подвешенном состоянии — буквально и фигурально. Когда они были на самом верху, он не решался посмотреть вниз и в сердце отсчитывал мгновения до своего микро-инсульта. «Сейчас? Вот сейчас? Или когда? А...А-А-А-А!» - такие мысли проносились каждый раз в его голове, потому что эта несчастная башня всегда падала с разными промежутками времени! Даже нельзя было предугадать, когда их платформа сорвётся вниз, и сердце улетит в пятки. Как и говорил Сяо Бай, это и правда захватывало дух. Вот только Пайн думал, что ещё немного, и он задохнётся. Сердце колотилось, как бешеное, а рядом сидящий Чжуань Ибай совершенно не успокаивал. — Это так круто! Вау! Оно сейчас упадёт, правда? Ах-ха-ах-ха! Чёрт, очень здорово. Пайн, попробуй отпустить руки! - Сяо Бай помахал рукой перед его глазами, и Пайну пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы схватить руку Сяо Бая и положить на поручень. — Так безопаснее. И успеть произнести эти наполненные заботой слова, прежде чем снова упасть вниз. — Куда дальше пойдём? Есть так много мест, куда я хочу пойти, ох! - Сяо Бай снова был в замечательном настроении после аттракциона, а Пайн тем временем угрюмо плёлся позади него. - Но на свои самые любимые я уже сходил. А ты куда хочешь? Пи-бао..? Пи-бао, очнись! Пайн вернулся в реальность только когда его потрясли и недоумённо посмотрел на Чжуань Ибая. — Хм... — Может быть, пройдёмся? Вдруг что приглянется? - спросил Сяо Бай, и Пайн кивнул. Если не учитывать во внимание обилие ужасающих аттракционов, то сам парк выглядел очень даже уютно. Прогулочные дорожки переплетались между собой, а по обеим сторонам росли аккуратные кустики с разнообразием цветов. Пышные кроны деревьев закрывали от солнечных лучей, а на их ветках висели яркие ленточки и фонарики, и из динамиков на столбах доносилась незатейливая мелодия. Если так посмотреть, то этот парк очень подходил для свидания, поэтому Пайн потянул Чжуань Ибая за руку, и они вместе пошли по дорожкам неспешным шагом. Такая неторопливая прогулка очень успокаивала расшатанные нервы, и даже Сяо Бай — всё время такой хаотичный и неугомонный — шёл рядом и не прибавлял шаг. Иногда на их пути встречались киоски с различными сувенирами и игрушками, которые сияли всеми цветами радуги, и Чжуань Ибай каждый раз подходил к ним, чтобы показать Пайну что-нибудь. Показать и купить — это обязательно. Поэтому в какой-то момент на голове Пайна появились маленькие чёрные ушки пантеры, а у Чжуань Ибая — тигра. Ко всему прочему тот ещё не забыл прикрепить к спине тигриный хвост, и теперь шёл очень довольный, иногда поворачиваясь к Пайну и грозно рыча, а на их телефонах теперь висели парные брелоки с теми же животными. Также возле дорожек стояли киоски с едой, и поэтому было принято решение сделать перерыв. Сяо Бай быстро пробежался по всем, а затем вернулся с тарелкой шашлычков, газировкой и мороженым. Затем они расселись на зелёной траве и принялись за свою трапезу, наблюдая за переливающейся на солнце гладью местного озера. Где-то играла музыка, солнце приятно припекало, а ветерок нежно шелестел в траве. И, когда они наконец доели, то решили не отходить далеко и покататься на катамаранах. Это было довольно... неплохо. Они плыли по сверкающему озеру, рассматривая берега и просто наслаждаясь самой поездкой. Конечно, в какой-то момент Сяо Баю стало скучно, и он протянул руку к воде и начал плескаться. В итоге после катамаранов они вышли все мокрые, но очень счастливые. Но всё-таки Пайн мысленно отметил, что в следующий раз на катамаранах лучше не кататься. Хорошо, что сейчас стояла тёплая погода, и их одежда быстро высохла на солнце, и они продолжили свою прогулку. Следующая остановка была ближе к вечеру, когда они уже в край разленились и нужно было вернуть как-то себя в тонус. Может быть, это были лишь отговорки, но в итоге они стояли перед тёмным домом, по фасаду которого были расклеены пауки, тыквы и зловещие фонари. — Дом ужасов? - спросил Пайн. — Дом ужасов, - с готовностью ответил Сяо Бай, и они зашли внутрь. Тёмный лабиринт настораживал, а что-то пугающее и страшное могло поджидать из-за любого угла. Они медленно продвигались по коридору, и Пайн с каменным лицом смотрел на дорогу впереди. Внезапно прямо перед ним с потолка упал огромный паук и повис перед их лицами. — Мда... - тихо выдохнул Пайн. — А-А-А-А-А-А! Внезапно оглушил половину лабиринта Сяо Бай и крепко вцепился в его плечо, зарываясь в него лицом. Пайн удивлённо посмотрел на него. — Ты же ведь часто стримишь хорроры, разве нет? — Хоррор это одно, а дом призраков — совсем другое! - воскликнул Сяо Бай и умоляюще произнёс. - Пи-бао, Пи-бао, ты же меня защитишь, правда? Утешишь? — Угу. — Ох, мне кажется, у меня отказали ноги, я даже не могу идти! Пи-бао, может быть, ты понесёшь меня? - с надеждой в глазах спросил Сяо Бай. — Тогда успешно оставаться наедине с пауком, - фыркнул Пайн, и Чжуань Ибай насупился, но в следующий момент его подхватили под ноги и подняли на руки. — Ты..! - от шока Сяо Бай потерял дар речи. — Теперь не страшно? - спросил Пайн, с улыбкой смотря на его краснеющие кончики ушей. — Кхм... не страшно, - Сяо Бай смущённо почесал нос. Но в следующий момент... — А-А-А-А-А-А-А! ПИ-БАО, ОНО КОСНУЛОСЬ МОЕЙ НОГИ!!! Когда они вышли из дома ужасов, то на улице уже наступал вечер. Вдоль дорожек зажглись фонари, а на деревьях засверкали разноцветные гирлянды, погружая весь парк в волшебную атмосферу. В одном из киосков они взяли себе по сладкому сахарному яблоку и теперь бесцельно шли туда, где было ярче всего. — Какой ужас... Я больше никогда не пойду в дом ужасов, это такой страх! - Сяо Бай всё никак не мог забыть последний посещённый дом ужасов и всё ещё возмущался. — Там же просто актёры и муляж. Ты, даже зная это, всё равно боишься? - мягко спросил Пайн. — Конечно! Они же так резко появляются, а ещё могут дотронуться! От этого прямо сердце в пятки уходит, жуть! - он поёжился, а затем внезапно замер и восхищённо выдохнул. Пайн посмотрел на него, а затем — в направлении его взгляда. Там сверкало огнями колесо обозрения. Кабинки медленно ехали по кругу, задерживаясь на самой-самой верхушке, чтобы спуститься вниз. — Хочешь туда? - произнёс Пайн, переплетая их пальцы и смотря, как сверкают глаза Чжуань Ибая. — Очень. С колеса обозрения можно было рассмотреть весь парк. Когда они только начали подниматься, то ничего не было видно, но чем выше, тем больше территории открывалось перед ними. Они стояли возле стеклянного окна, и Сяо Бай буквально прилип к нему, рассматривая, как они поднимаются. — Смотри! Здесь дом ужасов, - указал он в одном из направлений. — Угу. — А вот там башня свободного падения. Жесть она высокая! — Угу. — А этот аттракцион... ужас, почему он выглядит таким пугающим? Ай-ай, и как его мог просмотреть! - сокрушался Сяо Бай. — Угу. Внимание Чжуань Ибая снова перескочило. — Вон там то озеро с катамаранами! Ха-ха, это было так весело! — Угу. — О, а это американские горки! Смотри, Пи-бао! Мы оттуда начали! - он обернулся к нему с радостной улыбкой на лице и рассмеялся, снова поворачиваясь к окну. Они стояли в центре кабинки. За стеклом, там внизу, сверкали вышки аттракционов, в парке сияли фонари, а башни сверкали своими флигелями — необычайно красивое зрелище. Сяо Бай смотрел на всё это с замиранием сердца, а затем перевёл взгляд на Пайна и поник, закусывая губу. — Что случилось? - спросил Пайн, уловив это слабое изменение настроения. — Я... - Чжуань Ибай выдохнул и прикрыл глаза. - Тебе же сегодня не понравилось, правда? А я, дурак, даже не заметил. Мы же хотели сходить вместе, а в итоге все аттракционы выбирал я и даже не спросил у тебя, хочешь ли ты туда идти или нет. Какой же я идиот... - он закрыл лицо ладонью и покачал головой. - Я ведь хотел, как лучше. Хотел, чтобы это было именно наше свидание, понимаешь? Ты ведь так хотел сюда пойти, а я всё испортил. Дурацкая башка, - он уже хотел было удариться головой о стекло кабинки, как чья-то ладонь мягко легла на его лоб и остановила. Пайн осторожно повернул Чжуань Ибая к себе и провёл пальцами по его щеке. — Ты злишься? — А похоже, будто я злюсь? - приподнял бровь Пайн, от чего Сяо Бай впал в ещё больший ступор. — Нет, но... Сегодня же всё было ужасно, правда? — Ничуть. — Но почему? - не удержался от вопроса Чжуань Ибай, а в ответ получил такую знакомую улыбку. — Знаешь, что мне очень понравилось в сегодняшнем дне? - внезапно спросил Пайн. — Что? Тёмные глаза изогнулись в нежной улыбке, и ответ прошептали в самые губы: — Ты. В небе вспыхнул фейерверк. В тот момент Чжуань Ибай понял, что все его волнения были напрасны. Не были важны ни аттракционы, ни что-либо ещё — для Пи-бао был важен только он один. Во время всего дня Сяо Бай не раз замечал на себе его взгляды, ловил его прикосновения, словно он был центром мира для этого человека. И даже если ему не нравились американские горки, башня свободного падения и дом ужасов, этот человек всё равно шёл за ним не ради ощущений и веселья, а только ради него, чтобы иметь возможность ещё раз подержаться за руки в темноте, кинуть мимолётный взгляд и подарить случайную улыбку. Для Пайна это было свиданием с препятствиями, когда чтобы провести время с любимым человеком, ему нужно было сразить дракона, переплыть пять морей и побороть свой величайший страх. И он ведь смог. Чжуань Ибай улыбнулся и обхватил ладонями его щёки. Кабинка медленно двигалась в тёмном небе, на котором разнообразными цветами вспыхивали фейерверки, а внутри самозабвенно целовались два человека. Их поцелуй был пропитан несдержанной нежностью, лаской и бесконечной любовью. Очень жаждущий, трепетный и настолько сладкий, что краснели губы и слезились глаза. — Ты плачешь? - усмехнулся Пайн, чуть отстраняясь и потирая большим пальцем уголок его глаза. — Я не плачу! - тут же запротестовал Сяо Бай. - Просто... слишком хорошо. Он смущённо отвёл взгляд, но затем услышал тихий искренний смех. И замер, завороженно глядя на Пайна, кажется, влюбляясь в него снова и снова. Рука сама по себе обхватила его за шею, и Сяо Бай притянул его к себе, даря ещё один поцелуй. — Соблазняешь меня, Чжуань Ибай? - хрипло проговорил Пайн, крепче сжимая его талию, и Сяо Бай в панике сглотнул. — Нет, это просто... Стоп, Пи-бао, мы уже спускаемся! Мы не можем тут..! Ухм-мх..! В этот момент они чувствовали себя самыми счастливыми в их маленьком мире, ограниченном кабинкой колеса обозрения, и оба наконец поняли, что этот день был на самом деле очень замечательным.

***

Путь до отеля дался очень тяжело. Чжуань Ибай сидел в такси и в сотый раз подряд пел гимн Китая, чтобы хотя бы немного успокоиться. Вот только Пайн всё время мешал. Шумно дышал на ухо, поглаживал по бедру, хрипло смеялся и смотрел так, что можно было обкончаться на месте. Это было противозаконно. Это было слишком нечестно, отчего Чжуань Ибай сидел особенно красный и особенно напряжённый. И когда такси остановилось у отеля, то он тут же выскочил из него в тщетной попытке спрятаться — провал. Чжуань Ибай даже не хотел знать, когда именно Пайн забронировал самый дорогой номер в этом пятизвёздочном отеле, и особенно не хотел думать об его стоимости. Он просто восхищённо выдохнул, когда увидел роскошный огромный номер-пентхаус с мраморным полом, аккуратными колоннами в тёплых кофейных тонах. Кажется, он даже заметил резную лестницу на второй этаж, но рассмотреть её так и не смог. Дверь позади него с шумом закрылась, и его тут же прижали к стене, страстно целуя. Все мысли о дорогущем номере испарились в одно мгновение, заменившись лишь одной — как же Пайн охрененно целуется. Его губы очень мягкие и сладкие, поэтому их невероятно приятно касаться. А то, как он плавно двигает языком, цепляет зубами губу и чуть оттягивает... У Чжуань Ибая подгибаются ноги и в уголках глаз собираются прозрачные капли. Нет, он не плачет! Уж точно нет! Он просто... — Расчувствовался? - тихо смеётся Пайн, гладя пальцем уголки его глаз. — Неправда, - всхлипывает Чжуань Ибай и насупившись смотрит. - Это всё насморк. И Пайн уже смеётся в голос. Низко, бархатно и очень завораживающе, от чего Чжуань Ибай секундным порывом притягивает его к себе и снова целует. Снова. И видит, как и так тёмные глаза Пайна становятся ещё темнее. В следующую же секунду его с лёгкостью поднимают и перекидывают за плечо, а в довершение всего, последним штрихом, шлёпают по упругой ягодице, от чего Чжуань Ибай наконец понимает — он попал. Попал и пропал безвозвратно настолько, что даже не заметил, как его положили на кровать и начали раздевать. Помнит лишь эти мягкие губы, тихий голос на ухо, произносящий его имя, и большие тёплые руки на его теле. Футболка необъяснимым образом уже давно была на полу, и теперь пальцы Пайна беззастенчиво ласкали розовенькие соски, заставляя Сяо Бая выгибаться в спине и кусать губы, пытаясь скрыть свои стоны. Следующими на очереди должны были быть штаны, и ловкие руки уже успели прошествовать по его телу к кромке штанов, как Сяо Бай схватил их и тихо выдохнул. — А сам..? Сам разденься. Даже потребовал, не решаясь поднять взгляд на Пайна. А тот только улыбнулся и без возражений взялся за края своей чёрной футболки, стягивая её через голову. Сяо Бай хотел быстренько поглядеть, но тут же чуть не задохнулся. Всё-таки его парень — самый красивый мужчина на земле. Иначе как объяснить то, что у Сяо Бая дыхание перехватывает от этого идеально сформированного тела, гладких мускулов и красивой линии торса. Он случайно сглотнул, любуясь этой красотой и даже не заметил, как Пайн шумно выдохнул. — Трогай, всё твоё, - широко улыбнулся он и тут же перехватил его руку, кладя на своё тело, а сам вернулся к поцелуям. О. Боже. Только так можно было описать состояние Сяо Бая в этот момент. Поцелуи Пайна могли свести с ума с первых же секунд, заставляя забыть, где ты находишься. Но вот ощущения гладкой кожи под рукой — это настоящее тактильное удовольствие. Хочется трогать, ласкать, мять и не прекращать, а все мысли забиваются только этим, и нет больше ничего, кроме этих ощущений. Как нет ни штанов, ни трусов. — Ибай... Чжуань Ибай... - слышится сквозь мутную пелену. И Чжуань Ибай открывает глаза. На его щеках — пылающий огнём румянец, а его глаза уже давно стали влажными от удовольствия. Он приоткрывает пересушенные губы и смакует последний поцелуй, а затем с лёгкой грустью спрашивает: — Почему больше не целуешь? Пайн вдыхает и выдыхает. Сопротивляться такому Сяо Баю — опасно для здоровья. Он настолько расслабленный, настолько зацелованный, что движется только по течению из своего удовольствия и, словно мотылёк, стремится к нему. И сохранить свой рассудок, отказать ему — выше всяких сил. Пайн наклоняется и жадно целует его, прикрыв глаза. Сердце гулко бьётся в груди, грозясь пробить грудную клетку из-за обилия чувств. Он любит, как же сильно он его любит. Поэтому готов продолжать дарить всю ласку и всю любовь, которую только может, поэтому Пайн спускается поцелуями ниже по телу. Пока не слышит громкий стон, и наконец накрывает губами его член. Это не вызывает никакого отвращения, наоборот, Пайн готов служить его телу, подарить ему любое проявление удовольствия, только чтобы Сяо Баю было очень хорошо. И пальцы, впившиеся в его волосы, тому подтверждение. Пайн улыбается, заглатывает глубже, двигает головой, смачивает слюной и слышит такие соблазнительные стоны, от которых можно опьянеть. И когда сверху раздаётся тихое: «Нет-нет-нет-нет-нет...», Пайн жёстко проводит языком по уздечке, чувствуя, как вздрагивает тело Сяо Бая и как в горло льётся горячая жидкость. И тогда Пайн прикрывает глаза и с влажным звуком отстраняется, облизывая губы. — Ты... Вот чёрт... - Сяо Бай заливается краской и закрывает лицо руками. - Давай я принесу тебе салфеток. — Не надо, - останавливает его Пайн и отодвигает его руки от лица. - Мне понравилось. — Ты..! - румянец вспыхивает снова. — Ты вкусный. — О боже, молчи... - стонет Сяо Бай, зарываясь лицом в подушку. Они молчат, а затем он же первым начинает смеяться, а Пайн его подхватывает, и номер наполняется громким смехом. Трахает Пайн тоже очень хорошо. Глубоко, смакующе, с оттяжкой. Сяо Бай цепляется пальцами за простыни, но от каждого толчка его всё равно протаскивает по кровати, а он только и может что обхватывать ногами Пайна за талию и поджимать пальцы от удовольствия. Потому что член его парня — это также достояние богов. В меру крупный, бьющий по самым чувствительным местечкам и заставляющий ловить искры перед глазами от каждого движения. — Пайн... Мх..! Цзян Юйсон..! - стонет Сяо Бай, кусая губы и жмуря глаза. И слышит шумный выдох, а затем чувствует поцелуй. — Назови ещё раз. Толчок. — Ах..! Пайн... — Нет, по имени. Толчок. — Цзян... М-нх..! Цзян Юйсон... Руки тянутся и обвивают шею, прижимая Пайна ближе, и на каждом глубоком толчке Сяо Бай стонет ему на ухо его имя, заставляя такого холодного и сдержанного Пайна безумно краснеть и возбуждаться только больше и больше. Сяо Бай об этом знает, но поделать ничего не может — не хочет. Он улыбается и стонет, негласно принимая этот ночной марафон, ведь одним разом они точно не отделаются. Где-то внизу, в спящем городе, гасли огни, а здесь, в этом номере, горели двое — ярче любого фейерверка.