Пока падали звезды

“Нет, нет, нет, только не вновь, пожалуйста, нет, стой, стой!„ Холодный пот покрыл всё тело. Сердце отбивало в груди, так словно вот-вот пробьется наружу. Дыхание было прерывистое, словно кто-то не давал вдохнуть, и приходилось хватать воздух ртом. – Полгода… полгода я не видел этот кошмар… – Тихо, почти бесшумно выдавил Лололошка. Кошмар снился не впервые. Кошмар, который когда-то был наяву. Его не хотелось вспоминать даже как самый страшный сон. Почему он мог забыть что угодно, но не его? «Надо успокоиться, просто успокоиться, хотя как тут спокойным быть, если такое снится?! Ладно уже не раз проходили, я не должен так реагировать, когда одно и тоже мне снится несколько лет подряд, а если точнее быть… Да неважно, спокойно… Вдох, выдох, вдох… выдох» Ритм сердца становился медленнее, дыхание постепенно успокаивалось, а мысли опустошались. Кажется, он привык за столько лет одного и того же кошмара уметь на него реагировать. Он помнил, как первые разы успокаивался не по часам, а по дням… Не лучший период жизни. Солнце за окном уже во всю жгло через занавески окон. На часах показывало десять утра. Возможно, если бы он не ложился так поздно, то и встал бы раньше. Бабушка наверняка чего-нибудь напекла с утра, и через закрытую дверь еще не проникал запах свежей выпечки. Лололошка поднялся наконец на ноги и сладко потянулся, так что позвоночник прохрустел. Бабушка говорила, что это вредно и потом будет сколиоз или нерв защемит. Знала бы она, сколько опасностей представляет одна вечерняя прогулка летом, то за такие пустяки не упрекала… Но лучше всё-таки ей не знать. Вдох. Выдох. Сердце всё ещё было в непривычном темпе, но уже не отбивало чечётку. Дверь распахнулась, и ожидаемый аромат выпечки проник в нос. Ноги пошли сами в сторону кухни. Яблочные слойки. Ммм, объеденье. Лололошка взял одну с тарелки и надкусил сладкое слоеное тесто… Но в ту же секунду он почувствовал сладкий и раскаленный, словно лава, джем. – Ай! Горячо! Горячо! – Они оказались совсем горячими и, видимо, только-только вытащенные из духовки. Но Лололошка всё-таки прожевал, несмотря на то, что уже даже слезы наворачивались от боли. Зато как вкусно… И горячо… — Лоша! — Бабушка показалась в проходе. — Ты чего их ешь-то, они внутри горячие еще! Обожжешься! — Она выхватила слойку из руки, положила обратно в тарелку, чтобы она остывала, и Лололошка дальше не калечился в попытках ее съесть. – Да я в порядке, бабуль! Чутка обжегся и всё… – Он уселся на стул, вытирая рукавом от пижамы накатившиеся слезы. Горячая слойка все еще отзывалась во рту на месте ожога. – Да уж, я вижу, как ты в порядке, жди, пока остынут, и потом ешь сколько влезет! – Бабушка села на стул, стоявший рядом, и отвела взгляд в окно, но спустя еще долю секунды бодро заговорила: – Лоша, забыла совсем тебе сказать, там ярмарка в соседнем поселке сегодня, не хочешь сходить, слоек продать, копеечку подработать и мази мне от суставов купить? Соседняя деревня — это километр отсюда. «Что они в начале лета вообще собрались продавать, там еще же толком ничего не выросло… Но проветриться стоит, да и отвлечься...» – Схожу, схожу, бабуль! А когда она? «Хоть бы вечером, хоть бы вечером…» – Да вот через час начнется, и до двух будет. Ты иди прогуляйся, а то совсем бледный, может встретишь кого. «Эх, снова по жаре, но бабушка дело говорит, может встречу кого… Может, того же “Джонушку”... Кто знает, кто знает…» Лололошка двинулся с кухни прямо в небольшую ванную, где только и помещался душ, раковина и туалет. В зеркало смотрел он, весь растрепанный, с веснушками, и вправду бледной кожей и прежней тревогой, что окутала его с утра в глазах. Глаза были немного красными от слез. Слойка того стоила. «Мне было бы неплохо взбодриться…» Лололошка одним движением снял пижамный костюмчик с бельем и встал в старую кабинку душа. Вентиль со скрипом крутанулся, и холодная струя воды сразу вызвала мурашки по телу и возвращение к утреннему ужасу. «И сколько бы я сюда ни приезжал, всегда вспоминаю его во сне… Может, бросить всё здесь, больше не возвращаться, не вспоминать тот день. Тот день, что заелся в памяти, словно пластинка… Была возможность, я бы хотел помнить лишь хорошее. Помнить лишь его, только его улыбку, счастье, радость, проведенное время вместе, но не его кончину. Хах, возможно, если бы кто-то услышал мои мысли, подумал бы я влюблен… Но нет… Нет, нет и нет. Он был моим другом. Лучшим другом. Тот, кто всегда был рядом, поддерживал, тот, кто не был одноразовым другом на лето… Он был настоящим другом. Всё хорошее когда-то заканчивается, но почему так быстро? Почему?! Я хотел бы лучшего для него, он заслуживает жить… Заслуживал… И я ведь мог, мог его остановить, схватить. Успеть. Мог!.. Но не успел, я виноват. Виноват в его смерти, я не хотел, не хотел! Не хотел! Прости меня… Я не успел…» Слезы выкатывались одна за другой из темно-голубых глаз, мышцы окоченели под напором холодной воды. Казалось, что кости уже заморозились. Он двинул вентиль, и вода перестала литься. Выйдя из кабинки, он увидел в зеркале всё того же мальчика, волосы теперь прилизаны водой, глаза заплаканные, а веснушки всё те же. Бледность не ушла.

***

Бабушка дала корзинку с выпечкой и денег, наказала купить мазь. Аптека, увы, была лишь в соседнем поселке. Значит, время отправляться в путь. Включить музыку в наушниках и, любуясь природой, прогуляться. Всё было бы так классно, если бы не солнце. Калитка скрипнула, и Лололошка сразу заметил движение на участке напротив. Мистер Харрис вытаскивал последние шины с гаража и присел на крыльцо. В руках тут же показался портсигар — Доброе утро! — Для вежливости стоит все-таки что-нибудь да сказать, несмотря на то, что утро не такое уж и было доброе. — Доброе, доброе, Лошка! — Он поджег сигарету. — Тебя бабушка небось на ярмарку отправила своими вкусностями торговать? Верно было подмечено, однако. Дедок не промах. Но Ло не успел подтвердить его слова... — Джооон! — Харрис крикнул внука через весь дом. И тот покорно пришел в сию же секунду. — Я тут сижу, зачем кричать? — Вышел парень в проход. Волосы аккуратно уложены, вещи идеально выглажены. Без единого пятнышка… И очки, которые своим ярким оранжевым цветом сильно контрастировали. Изюминка? — Иди-ка пройдись с Лололошкой на ярмарку, проветрись, да познакомься. — Мистер Харрис взглядом указал на него. «А моего мнения никто не жаждет спросить, да? Великолепно». Джон показательно закатил глаза, приспустив очки, и на выдохе сказал: — Ладно, красная шапочка, видимо, одна не донесет пирожки до ярмарки. — Он спустился с крыльца и вышел за калитку. «Кто кто? Красная шапочка?!» Лололошка взглянул на плетеную корзинку с слойками. «Самую малость, может, и похож! Ну не прям же! И всё, я сам дойти могу, без него… И после вчерашнего, если он все-таки слышал… Было бы неловко, в общем говоря, хотя, с другой стороны, нет ничего такого, что я про него спрашивал, верно же?... Но он наверняка подумает, что я жажду с ним познакомиться, и попытаюсь навязаться…» Лололошка махнул рукой. «Черт с ним, что сказано, то сказано, знакомиться так знакомиться, может, он и вправду сам не против». И оба парня после неловкой (для кого она была таковой, а для кого нет) паузы все-таки пошли в сторону дальнего поворота. Молча. Джон шел по левую часть дороги, а Лололошка — по правую. Никто не разговаривал и даже взгляд не поднимал. Уже было не по себе молча идти. Но как только они отошли на достаточное расстояние, Джон проранил слово: — Давай так, мне эта ярмарка к черту не нужна, я тут впервые, и тратить бесполезно свое драгоценное время я не планирую, верно? Верно. — Он остановился напротив Лололошки. — Поэтому ты пойдешь на ярмарку, а я пройдусь по деревне и изучу местность, я думаю, нас это обоих устроит, договор? — Он говорил это так, будто Лололошка уже согласился. «Эй, да я только себя успокоил! Нет уж, я уже настроен на знакомство». — Так ты первый раз, давай я тебе покажу все места, что знаю, — Лололошка попытался дружелюбно взглянуть в глаза, скрытые под очками парня. Джон тяжело вздохнул. Было видно, он не то чтобы доволен этой затеей. — Так уж и быть, ладно. Ты ведь не отстаёшь, я чувствую, но на ярмарку я все равно не пойду, имей это в виду. — Он приподнял очки, оценивающе рассматривая напротив стоящего парня. — Как к тебе обращаться? — Лололошка, но можно просто… — Не успел договорить, как его перебили: — С произношением полного имени у меня проблем нет, поэтому краткость ни к чему. Я Джон Дейви Харрис. — Это прозвучало, как будто у них деловая встреча коллег. — Но ясное дело, вкратце просто Джон. «Это же не был намек на то, что я не могу произнести полные инициалы?!» — Ну пошли, просто Джон, — Лололошка по ребячестве закатил глаза, в то время как на противоположном стоящем лице выразилась легкая усмешка. Они двинулись дальше. «И что я ему покажу? Сначала стоит, наверное, показать трёшку, и оттуда просто пройтись по деревне… Иначе если я долго буду распинаться, на ярмарку и не успею.» — Лололошка поднял взгляд на идущего по левую часть дороги Джона. — «Какая ровная осанка… Как у него удаётся ее держать, и тело такое… худое. Он ест вообще? Да я если дуну, его снесет…» — Ты знал, что пялиться неприлично, тебе первых двух раз достаточно не было? — Лололошка отвел взгляд «Нет, он точно видит затылком. Другого объяснения я не вижу». — Я тогда не пялился, а просто задумался. «Ну, может быть, немного пялился… Но в рамках интереса, конечно же!» — Сейчас тоже? «Вот нет бы промолчать, надо съязвить. Я чувствую, мы не подружимся, мне уже не особо нравится». — Да, смотрю и думаю о том, почему ты раньше не приезжал. — «И о том, как ты так держишь осанку», хотелось добавить, но он промолчал. — А меня спросить не судьба? — Джон остановился и приподнял очки в вопросительном жесте. «Почему у него это получается как из крутых сериалов. Если бы я попробовал так сделать, получилось бы глупо и неуместно…» — Так ты и скажешь мне. — А почему нет? — Джон усмехнулся. — Я приехал сюда не по своей воле. Мне казалось, что мое недовольство заметно. «Вообще-то заметно еще как!» — Заметно. Но чем тебе не нравится-то? Свежий воздух, природа… — Да тем, что заняться здесь нечем, постоянная вонь от навоза. Да, воздух, да, природа и другие положительные моменты, но мне, мне как учёному здесь находиться в скукотень, и, как назло, даже библиотеки нет местной. — Ну а что насчет других развлечений? Кататься на велике, ходить на речку, лазать по заброшкам? — Над последними словами Джон будто бы и задумался на секунду, но через ту же секунду вновь расслабился и молча пошел дальше. «Нет, ну чем ему мои варианты не понравились? Мы бы могли вместе веселиться, но нет, ему надо себя чем-то умным занять, зануда. Я в таком случае максимум могу предложить книги с чердака, ха, либо же пусть пойдет… Кхм, впрочем, я так-то деревню показываю, а вот мы и к мостику подходим». — Это мостик… — звучит глупо, он видит, что это мостик. — Вода чистая, кстати, можно пить. Лололошка спустился с моста к самому ручейку и, набрав в ладони воду, захлебнул. — Ты идиот? — Джон скрестил руки на груди и свысока смотрел на эту картину. — Учитывая, что ручей течет так открыто, он берет с почвы не только минеральные соли, но и нитраты с пестицидами, а если повезет, то еще и тяжёлые металлы, и я еще молчу про кишечную палочку или холеру. Лололошка смотрел на эту картину снизу, сидя на кортах. «Это он на каком языке сейчас… Пфф, зануда, к чему мне эта лекция? Волнуется, что ли?» — А ты чего мне лекцию решил зачитать? Волн… — Чепухи не неси, мне так же все равно, как тебе на свой организм, а лекция для большего кругозора, а то я так погляжу, он у тебя маловат будет, — Джон усмехнулся и, поправив одной рукой свои очки, перешел через мостик окончательно. «Подумаешь... Нашелся самый умный тут… Зря я, наверное, пошел ему деревню показывать, так бы был себе на ярмарке, встретил бы кого-нибудь… Ну раз согласился, то надо поскорее уж показать и пойти по своим делам». Лололошка встал и указал рукой прямо: — Там за зарослями заброшка. Вроде как должен был быть жилой дом, но строение прекратилось, чуть правее — он отвел руку правее — находиться сад яблочный, но, если не ошибаюсь, он тоже заброшен. — Так ты что, никогда не ходил туда? — поинтересовался наш учёный. — Да нет, ходил, просто всего один раз, и то случайно как-то забрел… Джон, ничего не ответив, пошел дальше. Впереди был еще один мостик, а пройдя через него, можно было выйти к тому самому клубу. К нему-то они и пошли. — А это тоже заброшка? — Джон сложил руки на груди и оценивающе взглянул на здание. — Не, это клуб. Тут дискотеки иногда проходят, с соседней деревни люди приходят… Зайдя за клуб, они вышли на дорогу, окруженную деревьями и только. Но впереди виднелась дорога, которая выведет их к полю и магазинчику. «Поле смысла показывать нету. Надо показать еще одну заброшку и идти на ярмарку, а то не успею…» Последнее место в их списке находилось недалеко от кладбища. Поэтому та заброшка… — Ты больно молчалив, — Джон процедил, рассматривая остановку. Лололошка отвел взгляд на него, тот шел все так же, сложив ручки на груди, и рассматривал всё, что находилось в округе. «А что, я должен глаголить без умолку, чтобы он сказал, что я через чур разговорчивый?» Взгляд вновь поднялся на профиль Джона. Аккуратный нос, белоснежная кожа и глаза, скрытые под стеклами очков. Они у него какого-нибудь редкого цвета, небось, как и он весь сам, экземпляр на выставку. — Какого цвета у тебя глаза? — Джон вопросительно взглянул на Лололошку. — Вообще-то я уже снимал очки, какой ты невнимательный, — он поднял очки вверх и оголил глаза с густыми ресницами. Карие. Это были самые обычные карие глаза. Лололошка вспомнил, как он и вправду уже приподнимал очки, но на глаза он не смотрел… Или смотрел? «Память, когда ты уже появишься у меня». Они подходили к заброшенному дому, он был достроен, но в нем явно никто не жил и навряд ли собирался. Сам Лололошка был там один раз и больше не появлялся, всегда проходил мимо, не хотелось вспоминать ничего. — Ну вот еще заброшка, просто дом какой-то, тут рядом яблоня есть большая, но яблоки на ней кислые, и вон в той стороне — он указал в правую сторону, где были заросли деревьев — кладбище и озеро. — И это всё? Я знал, что тут негусто, но не настолько же, — Джон еще пару секунд постоял и посмотрел на заброшенный дом, а потом обернулся в сторону кладбища и озера. — Не покажешь? Кладбище? На кладбище….? — Я… нет, извини, мне надо на ярмарку уже. — Он замешкался и занервничал. — Да хорошо, хорошо, а то я вижу, красная шапочка боится, что не донесет пирожки… — Джон будто бы не закончил предложение и побрел обратно. — Где дом, разберусь, иди пирожками торгуй. …— Немое молчание осталось висеть в воздухе, как что-то давящее, напряженное и недопонятое.

***

По пути на ярмарку лезли разные мысли в голову, но Лололошка старался их как-то заглушить. Было тревожно. Снаружи он, может, и выглядел нормально, но внутри было не по себе. «Не думай об этом, Лололошка, не думай… Красная шапочка… Сам он. То ли злости, то ли чего-то другого не хватало на… на него. Или не на него, может, на самого себя?» Веселая музыка, стуки в бубен и игра на губной гармошке резко врезали в уши, как будто просто были поставлены на паузу. Перед ним сразу ожила картина, весёлые дети плясали под аккомпанемент народных инструментов. Бабулечки торговали соленьями, кто-то сладостями. Он проходил через все эти столы с множеством вещей. Зефирки, пирожки, ватрушки, огурчики, браслеты. Тут он остановился. Браслетики. Такие все разные и интересные. Он начал рассматривать каждый. С кристалликами, камушками, цветами и прочей тематикой, но один из них отличался. Черная веревочка с подвеской в виде солнца. Лололошка взял в руки эту находку. Металл был тёплый, нагрелся на солнце. Волнистые лучи шли в разные стороны, и спиралька на самом солнце отдавала блеском. Покрутив в руках побрякушку, поинтересовался стоимостью. Молодая девушка посмотрела на подвеску и быстро пробормотала: — Странно, не припомню вообще такой, ну, в общем, рублей 80. Лололошка достал из кармана мелочь, где десятками можно было насчитать восемьдесят рублей, и протянул девушке, а она в ответ отдала браслет. Тут же он надел его на запястье левой руки и пошел дальше, смотреть, чего ещё интересного продают. Дальше уже, как и до этого, шли булочки, сладости, ручные изделия и даже шляпки. Но шляпки ему не нужны. Ему нужно было место за столом. Но ничего не было. Он смотрел по всем сторонам в поисках свободного местечка. Люди толпились, как стадо тараканов. Был шум разговоров, смешанный с бубнами и гармошкой. Резко он уперся во что-то мягкое своей щекой… — Эй, ты что творишь! — Стояла девушка на небольшой табуреточке с длинными синими волосами и знакомым лицом… — Лололошка! Это ты! Сколько лет, сколько зим. Райя. Ее Райя звали. Она слезла с тубертки и крепко обняла Лололошку. Он и вправду давно не виделся с ней. А если память не изменяет… Что, конечно, маловероятно, то года три? — Райя, привет! Я тебя сначала не узнал даже, — Лололошка смущенно почесал затылок, но продолжил: — Так ты до сих пор сюда приезжаешь? А как же твои исследования или что-то в этом роде? — Ну, лололошка, что за неприличия, а где «Как твои дела»? — Райя рассмеялась. — Я отдохнуть приехала, на месяцок или два, исследования пока отложила, а ты сюда чем торговать наведывался? — Да, пришел вот, с слойками… Только вот место никак найти не могу. — Он оглянулся по сторонам в очередном поиске окошечка, но Райя тут же схватила его за руку и потянула — Ло, было место, не отставай, пока не заняли, — она бежала сквозь толпу, извиняюсь за толчки, но вскоре остановилась около стола, на котором продавали яблоки в сиропе. Сверху была даже небольшая крыша в зелёную белую полоску. Правда, она была тканевая, и любой поток ветра мог унести ее, но ветра пока что не наблюдалось. Лололошка тут же встал за стол и открыл корзинку, достав одну слойку, он протянул ее Райе. — Сколько? — Это благодарность за помощь, — он тепло улыбнулся девушке, а она с радостью приняла подарок. — Так ты все-таки какими судьбами здесь, на ярмарке? — Ну, знаешь, — Райя зашла за стол и присела чутка на его край, откусывая сладкую слойку, — я чисто помогаю тут, нашла пару прикольных побрякушек… — Я вот тоже браслет нашел, — он покрутил рукой перед лицом Райи. Райя смотрела браслет, он не был необычным, но Лололошке чем-то он понравился, как будто выделялся. — Так ты, Ло, поздно что-то пришел, — она еще надкусила сладость. — Ярмарка-то через сорок минут закрывается, народа почти нету уже. «Как сорок минут?! Это всё из-за Джона!» — Да я тут деревню показывал новоприезжему соседу, вот и пришел под самый конец… — последние слова он произнес на выдохе. — Ого, а что за сосед?! Одногодка? Как зовут? Умный? — вопросы из уст Райи повалились один за другим, но отвечать почему-то не было особого желания. — Джон. Джон Дейви Харрис. — Он закатил глаза. — Типичный городской парень, недовольный ходит. Я же подружиться хотел! А он… Ну и ладно, на него... Одним другом меньше, другим больше… Райя над чем-то задумалась, отведя взгляд куда-то в небо и откусывая предпоследний кусок слойки. — Ну знаешь, Ло, я думаю, к нему просто подход нужен, предложил бы ему погулять вечером, на чай зайти… — Она отвела взгляд на корзинку со слойками. — Или вот угостил бы. Не думаю, что хоть кто-то откажется от вкуснейшей выпечки твоей бабушки… Просветление пришло почти сразу же. «Вот я, идиот, прогулял с этой корзинкой и по итогу даже не предложил! Он когда про красную шапочку говорил, намекал на то, что он слойку хочет? Точно. Он на это и намекал, вот я тормоз…» — Я тут вижу, тебе в голову что-то ударило, небось это осенение, что нужно было предложить? — Райя слезла с уголка стола, и тут же издалека ее кто-то позвал подержать стремянку. — Ой, Ло, мне пора, я до сих пор храню твой номер, напишу! И след ее простыл. — Да, Райя, это оно. Осенение. — Парень, слойка сколько стоит? — А… пятьдесят.

***

Солнце всё так же припекало, как в полдень. Лололошка шел с практически пустой корзинкой по дороге и почти подходил к поселку. В корзине лежала мазь, которая стоила ему часа свободного времени. Надо было же так удачно прийти в начало перерыва. Пришлось ждать. Рядом с мазью в завернутую салфетку лежала слойка, ее он специально не стал продавать, оставил для Джона. Нет. Пришлось оставить для Джона. Честно говоря, слюнки текли ещё около аптеки, и несколько раз он даже почти сдался, но всё же удержался «Остается надеяться, что ему нравится слойки, и я не зря морил себя голодом весь час, что стоял у аптеки». Впереди повиднелись знакомые очертания зданий, что означало его приближение к дому. «Почему эти деревни не совместили? Было бы очень удобно, и ярмарка рядом, и магазинов больше, и друзей. Например, Райя, я помню, что она хорошо дружила с Окетрой, они были не разлей вода. Даже волосы в один цвет перекрасили, хотя сколько их я помню, другого цвета и не было… Может, это их настоящий..? Звучит как бред…» Камень под ногой, и чей-то сдержанный смех вывел его из облаков мечтательности. Правая щека прошлась по шершавой дороге и оставила ссадину, которая начала кровоточить. — Ай, как больно, — Лололошка прижался рукой к щеке, сидя посреди дороги. — Дурень, тебя в детстве не учили, что грязными руками нельзя трогать раны? — Джон стоял чутка поодаль от него самого. — Ну, может, слышал о чем-нибудь, что начинается на «и» и заканчивается на «нфекция». «Еще особо ничего не сделал, а уже раздражает, мог не умничать…» — Ты, может, хочешь мне помочь, а не жизни учить? — Лололошка убрал руку с щеки и еще же потянулся за корзинкой. — А чего это мне тебе помогать? — Джон стоял, сложа руки на груди. «И вправду! Зачем! Он же Джон, нет-нет, Джон Дейви Харрис. Естественно, зачем помогать какому-то там Лололошке, мы же небо и земля, если не плинтус… Чего тогда встал, раз помогать не хочет? Посмеяться? Смейся сколько влезет, а я, может…» — Не подавись, — Лололошка выпалил эти слова в некой раздражительности, протянув слойку в мятой салфетке, он развернулся и побрёл к дому, пока Харрис стоял в недоумении… «Идиот, да чтоб его…» Голова закипала. Злости не было предела. Хотелось накричать, ударить. Разорвать. Метать. И… это вообще не было на него похоже. «Да я... Я бы на его месте помог! Помог бы подняться, обработать рану! А он! Он даже спасибо не сказал. Еще и какими-то нравоучениями стал разбрасываться. Инфекция, бла-бла-бла... Еще как тогда на речке. Мол, бактерии, кишечная палочка. Он сам как палочка! Я же у него не спрашивал ничего, а он как заладил. Зануда. Городской зануда. Все городские такие, впервые в деревню приезжаю, и все на пафосе такие, идеальные. Аж злости не хватает. Сидел бы в четырех стенах своем городе и не сувался. И неважно, что приехал не по пожеланию. Сидел бы, значит... Дома бы сидел! А не… Хотя это же Харрис его отправил… Тогда бы... Сидел… Сидел... Да просто сидел бы!»

***

Неизвестный — Ло, привет! Это Райя, вспомнила, что хотела написать, как дела с соседом твоим?                         — Да никак, Райя! Обычный                   городской, что в деревне сроду не                                                       бывал. Неизвестный — Даже так?! Почему? Ему слойка не понравилась?                   — Не знаю… Я упал, а он даже                         встать не помог, хотя и не должен                                           был, наверное… Неизвестный — Ло, ну помочь-то он мог… Ты аккуратнее будь, а то скоро весь забинтованный ходить будешь, я видела у тебя пластырь на пальце, а теперь и на щеке что ли будет?!                         — Ну, видимо, да, на пальце                   это из-за заусенца… В автобусе                                                 оторвал.             Сообщение не отправлено. «Ну конечно, в этой глуши удивительно, что она связаться со мной смогла». Лололошка откинул телефон в сторону и молча смотрел в потолок. «Пойти поесть или попить, или на чердаке прибраться… Может, почитать? Или забор пойти красить… Или» Тяжелый выдох осел, как свинец, в этом облаке мыслей. — Не думал, что подружиться будет сложно для меня.