♡
21 марта 2026 г., 03:57
Чан никогда не планировал заводить стаю. Не в каком-то негативном плане – ему просто казалось это чем-то слишком идеальным, чем-то, что он вряд ли в своей жизни получит, имея в разы больше шансов на спокойные моногамные отношения, встретив свою единственную любовь во время учёбы или на одной из тихих посиделок с друзьями друзей.
Он не уверен, когда именно его надежды по этому поводу поменялись: тогда, когда ему посчастливилось влюбиться сразу в троих своих однокурсников, что в последствии стали членами его родной стаи, или тогда, когда во время одной из редких вылазок в место, чуть более шумное, чем коридоры университета, Чан был с первого взгляда пленён двумя обворожительными юношами, проявившими к нему взаимный интерес.
Тематические костюмы в честь кануна Дня всех святых под стать характерам: тот, что с нежными кошачьими чертами и ушками, носил белоснежные ангельские крылья и – Чан клянётся, что это были не галлюцинации от так и не выпитого алкоголя – буквально светящийся нимб над головой, его друг же, будучи, как и Чан, гибридом волка, был полной противоположностью, поправляя неудобный обод с дьявольскими рожками и постоянно задирал хвостом и так безбожно короткую юбку.
При виде обоих парней в голове возникали одинаково греховные мысли, что, впрочем, как оказалось позднее, также было взаимно: Чан, обладая приятной внешностью и крепким телосложением, и сам довольно часто приковывал к себе взгляды, отчего тому, что на него обратили внимание в ответ, пускай и не совсем удивлён, и всё же невероятно рад.
Но то, чего Чан тогда точно не знал, так это того, что уже спустя несколько лет эти два прекрасных создания будут жадно исследовать рты друг друга, прерываясь лишь на его член. Немного напоминало тот самый день: в белом милом кружеве слегка покрасневший Феликс, что нечасто проявляет инициативу, предпочитая быть ведомым, Джисон же – практически голый, за исключением ошейника, кожаной подвязки на бедре и его блядской натуры, проявляющейся даже в его самом безобидном выражении лица.
В день знакомства эти двое так же сидели у его ног, поочерёдно отсасывая ему, только вместо уютной личной спальни и мягких подушек под коленями – почти не грязный пол туалета, спешка и небольшое количество алкоголя в крови младших. Чан и подумать не мог, что встретит своих будущих возлюбленных в таком странном месте, но ещё больше не укладывалось бы в его сознании то, насколько же всё-таки они умели изводить любого одними только словами.
— Мы бы могли подрочить тебе своими хвостами, — Джисон наконец-то отрывается от чужого рта, переключая внимание на всё ещё находящийся между ними член Чана.
Ему нисколько не надоело и ни на секунду не было скучно, просто Феликсу требовалось намного меньше времени и действий, чтобы быть на грани, в то время как сам Джисон ещё не нуждался в перерыве. Но он нуждался в чужом крепком члене, поэтому вопрос о том, чем ему можно прямо сейчас занять рот, даже не стояло.
— Но тогда они будут липкими и понадобится много времени, чтобы их отмыть и расчесать, — с небольшим недовольством указал Феликс, отдышавшись. Не то, чтобы ему не нравились идеи Джисона, просто иногда они были слишком... Слишком. Пускай чаще всего его предложения и были нереалистичными, направленными на то, чтобы возбудить возлюбленных, это не означало что часть из них он не пытался воплотить в жизнь. И не один раз.
— Брось, тебе же тоже это нравится, — Джисон показательно проводит кончиком хвоста по щеке и подбородку юноши. Смеётся с чужого смущения, напоминая о том, что проворачивали они это уже не единожды. — Кончаешь каждый раз в ванной, когда я помогаю тебе его вычистить. Мне даже казалось, что ты специально пачкаешь его в сперме, чтобы я подольше провозился, разве это не так?
Джисон с удовольствием вспоминает моменты, во время которых они с Феликсом ютились в горячей воде, отдыхая. С одной стороны, ему нравилось когда сил после траха уже не оставалось вовсе, даже на то, чтобы открыть глаза или пошевелить рукой, но с другой – ухаживать за Феликсом в ванной ему нравилось не меньше. Правда, приходилось скрываться, потому что Минхо уже как-то ругал его за подобное поведение, предупредив остальных парней, отчего их почти никогда не оставляли одних после секса. Как минимум, Джисон мог снова лезть к младшему, а как максимум – кому-нибудь из них действительно могло стать плохо из-за температуры и духоты.
Но кто сказал, что им было запрещено наполнять ванную до краёв и добавлять в ту количество пены, достаточное для того, чтобы скрыть всю воду? После нескольких оргазмов, выделяемой ими спермы было слишком мало, поэтому следов их маленькой шалости не оставалось, а тихие стоны легко было списать на чувствительность от любых прикосновений и чрезмерную усталость.
По крайней мере, Джисон так думал – всё-таки, его ум в такие моменты тоже был далёк от ясного, поэтому кажущаяся гениальной «скрытность» на деле совершенно из себя ничего не представляла и даже проходящим по коридору мимо ребятам было очевидно то, чем эти двое там занимались.
Феликс, впрочем, был совершенно не против. Если бы ему действительно не нравилось, то он бы прямо об этом и сказал, а подобное если и случалось, то редко: некоторые идеи и вещи, как, к примеру, долгая порка, словесные унижения или самая простая асфиксия взаправду были не для него, пускай это и не означало, что ему совершенно не нравилось наблюдать за ними. Также, Феликс иногда действительно слишком сильно уставал после их игр, желая лишь поскорее закончить с чисткой и вместо твёрдой неудобной ванны спокойно заснуть в тёплой кровати.
В такие моменты он мягко клал ладонь на грудь Джисона, подталкивая его назад и укладывался на его плече, а тот всё понимал без слов, приобнимая исключительно для того, чтобы Феликс во сне не упал в воду. Подобный контакт заводил Джисона не меньше, пускай и отнюдь не в сексуальном плане – что-то приятное разливалось в груди, а дыхание затаивалось само по себе, словно Феликса, как маленького котёнка, можно было легко спугнуть резким движением или слишком громким звуком.
Возможно, самой развратной фантазией Джисона всё это время на деле были мягкие нежные поцелуи и тёплые объятья под ярким утренним солнышком? Вероятность данного исхода никогда не равна нулю.
— Может, расскажете о том, что ещё вам нравится или хочется сделать со мной? — Чан знает, что младшие уже совсем скоро будут на грани оргазма, но он этого и добивается. Под конец дня он обязательно вытрахает из них всю душу, ему лишь нужен повод – лучше всего его даёт блядский язык Джисона, что, впрочем, был хорош во всех смыслах.
— Люблю, когда ты наполняешь меня своей спермой, — игриво настроенный Джисон тихо хихикает, сразу же понимая, к чему клонит Чан. Конечно же, он в первую очередь с удовольствием примет участие в подобном. — Особенно мне нравится хранить её в себе весь день и делиться этим секретом с остальными. Иногда они добавляют к нему что-то «от себя» и день становится ещё лучше.
— Но тогда это перестаёт быть секретом, раз все знают о том, какая ты шлюха, — Чану нравилось то, как легко можно было довести Джисона одними только словами. Конечно же, часть выражений были исключительно манерой речи, которую сидящая перед ним возбуждённая катастрофа просто обожала, отчего всерьёз никто из них такие слова не воспринимал.
Джисон лишь снова хихикает, но на этот раз смех под конец больше похож на стон. Было слишком очевидно, что он уже завёлся, становясь чересчур активным и нетерпеливым: одни только его непрекращающиеся ёрзанья были слышны в тишине комнаты, пока все ждали ещё одного ответа.
Феликс волнуется, но не из-за того, что ему стыдно. Ему очень даже хорошо, и всё же слова отчего-то не хотят сразу складываться в полноценное предложение, поэтому ему нужно немного времени, чтобы сформулировать мысль. Чан терпеливо ждёт, не желая торопить и как-либо сбивать Феликса, Джисон же менее усидчив и его хвост мельтешит из стороны в сторону, а сам он прикусывает губу размышляя о том, что придёт в светлую головку их безобидного котёнка.
А ведь он тоже никогда не предлагал ничего скучного.
— Мне нравится сидеть на тебе. Точнее, на твоём лице и... Это очень приятно, — слова всё равно путаются, как бы он ни старался собрать мысли воедино. — Твой язык, он... Ох, — фантазия Феликса часто играла против него, не давая и шанса на то, чтобы оставить разум пустым и чистым после подобного. Он не был плох в грязных разговорах, просто его же «оружие» в таком случае действовало исключительно против него самого, заставляя вспоминать обо всём сказанном в мельчайших подробностях и отворачиваться в попытке скрыть участившееся дыхание.
— Бери выше, Ликси! Чан может трахнуть тебя языком сразу же после того, как трахнет своим членом. Как раз вычистит из тебя всю свою сперму, чтобы в тебя влезло ещё больше и...
Феликс краснел с каждым словом Джисона, а его нуждающийся во внимании член совсем быстро стал твёрдым и пачкал естественной смазкой его живот. И как только у кого-то могла быть столь яркая фантазия в теме секса? Практически на каждую чужую идею у Джисона каким-то магическим образом находилось ещё две. Невыносимо.
— Придумал! Ещё мне нравится смотреть на то, как Феликс смущается, видя насколько глубоко внутрь него проникает член, — обращается он уже к Чану, слишком увлёкшись и не вспоминая точной сути изначального вопроса старшего. Джисону слишком уж полюбилась реакция их котёнка на подобные вещи, поэтому он просто не мог не подразнить его, обхватывая его талию рукой так, чтобы его ладонь находилась аккурат возле пупка. — Нравится, когда твой живот вздут от всей той спермы, которую ты смог в себя принять.
— Ох, — Феликс ощущал обжигающие прикосновения горячих пальцев к его не менее горячей коже, вздрагивая от собственных мыслей. Ему нужно ненадолго сменить тему, чтобы не кончить так быстро, ещё толком не начав. — В подобных разговорах мне тебя точно не перегнать.
— Это не соревнование, котёнок, — Чан, видя чужое напряжение, ласково гладит его по голове, прямо там, где начинающий мурлыкать Феликс больше всего любил. Он знал, что младшие никогда на полном серьёзе и не собирались соперничать, банально из-за неимения причины, поэтому сразу же понял что к чему. — Просто у Джисона отсутствует чувство стыда, что ему неоднократно выходит боком, — в контраст кладёт большой палец в рот упомянутого юноши, что сразу же, без лишних слов и возражений, как по команде начинает его сосать. Ну и блядство. — Неужели у тебя действительно больше нет идей насчёт того, что можно было бы сделать со мной? Если так, то ты бы мог назвать то, что тебе нравится делать с другими. То, что мы можем сделать вместе.
Но Феликс не мог выбрать. Очевидно, было слишком много вещей, которые ему нравились или которые он бы хотел сделать со своими возлюбленными, но говорить об остальных своих парнях без их присутствия ему казалось чем-то неправильным. Пускай он бы лишь хвалил их, выделял предложенные ими интересные вещи, представлял лишь что-то хорошее и горячее с их участием... Слишком странно, хотя и обсуждать идеи о них, с другой стороны, было бы проще – он банально испытывал меньше смущения, не имея возможности посмотреть в глаза тому, о ком идёт речь.
Феликс смущался не от стыда, а от возбуждения, путаясь в словах и легко отвлекаясь уже на половине рассказа, окончание которого все так хотят и при этом не смогут услышать. Поэтому, может, действительно не будет ничего плохого в том, что он поделится парой-тройкой своих фантазий о ком-то, кто сейчас мирно отдыхал или, вероятно, тоже развлекался в соседних комнатах?
— Есть уйма вещей, которые мне запомнились, поэтому я просто не знаю с чего начать. Из первого, что пришло в голову – прошлый раз, когда мы с Джисоном «играли» с Минхо. Мы много чего делали, но больше всего мне запомнилась разница в тоне, с которым к нам обращались: со мной Минхо был очень мил и хвалил постоянно, а Джисона он... Ругал и наказывал так, как нравится только Джисону.
— Ох, я это помню, — юноша прикусил нижнюю губу, вспоминая. — Тогда он ещё засунул в меня целую руку и...
— Джисон, — в голосе Чана не было и намёка на злость, но это не означало, что он был доволен поведением окликнутого волчонка. Никто его не винил – будучи возбуждённым, Джисон мог не намеренно перебить кого-то в попытке поделиться своими ощущениями, но после первого же замечания всегда искренне старался быть тихим, почти каждый раз успешно держа себя в руках. Если только это не было его личным наказанием, не касающимся остальных – уж в такие моменты ему больше всего нравилось изводить своих возлюбленных всеми возможными способами.
— Простите, — юноша тихо извиняется, прикрывая рот рукой, но его хвост так и продолжал бить по матрацу, говоря о явной заинтересованости. Или возбуждении. В случае Джисона, второй вариант был практически всегда, но и мог идти в комплекте с чем-либо ещё. В любом случае, сейчас ему в последнюю очередь хотелось задумываться о чём-то подобном: Феликс не так уж и часто внятно рассказывал такие подробности собственных сексуальных предпочтений, из-за чего прослушать хотя бы один пункт из списка было бы большим грехом. И как только они с Чаном не додумались записывать всё на диктофон?
— Ещё мне понравилось, когда Чанбин трахнул меня напротив окна, днём, — глубоко вдохнув продолжил Феликс. Он почти не смущался. — Всё время казалось, что кто-то поднимет голову, увидит нас и... — что ж, он ошибся. Вероятно, не стоило рассказывать о своих мыслях в упомянутых моментах, ведь в памяти те, как назло, отложились в разы чётче, чем вещи, которые он не видел и не представлял. Именно поэтому суммарное внешнее описание происходящего не вызывало у него так много проблем. Только если не говорить о сексе перед зеркалом.
Феликс почти открыто стонет, лишь чудом успев вовремя остановить себя. Он точно не выглядит как сумасшедший, слишком сильно углубившись в свои мысли? С одной стороны, его парни уже не раз говорили о том, что привыкли и что в этом нет ничего плохого, но с другой – его ответ всё ещё ждут, пока он сам варится в этой вакханалии из всплывающих в голове образов. Стоит ли разговорить остальных? Почему сам Чан ничего не рассказывает? Технически, Феликс уже знал ответы на эти вопросы, но на деле в его голове творилась каша, отчего те и проявлялись в сознании постоянно, словно отчаянная попытка оставшихся капель здравого смысла хоть немного прервать бушующий поток беспорядочных пошлостей.
— Чанбин однажды вечером трахнул тебя прямо на открытом балконе, да? — обращается он уже к Джисону. Тот молча лишь активно кивает, чтобы не увлечься, и Феликс даже не знает, благодарен ли он ему за это. — Не думаю, что я бы когда-нибудь на это решился, но как бы объяснить... Мне всё-таки хочется на личном опыте узнать, как это будет выглядеть со стороны. Со стороны людей, которые будут проходить снизу.
Пускай их квартира и находилась в многоэтажном доме, при желании и знании куда и на что смотреть, происходящее можно было легко увидеть с улицы, особенно вечером, когда свет в окнах делал силуэты находящихся за ними людей более явными. И Феликсу хотелось попробовать сделать это: побыть тем, о ком Джисон – и, справедливости ради, не только он – так много и часто фантазирует, пускай и не совсем в привычном ключе.
Разве у них не было открыто окно? Тогда почему в какой-то момент стало в разы жарче?
— Конечно же, это не то, чем мы сможем заняться сегодня, но вы просили упомянуть все мысли, поэтому я... — Феликс не успевает договорить, едва не падая от напора, с которым Джисон почти валит его на пол в поцелуе – таком спонтанном, хаотичном и резком, как он сам, как его мысли, что после чужих слов полностью вышли из-под контроля.
— Прости. В плане, я пиздец как хочу посмотреть на то, как ты с улицы будешь наблюдать за тем, как меня трахают и... Блять, — Джисон прерывается лишь на эту незаконченную бессвязную тираду, не давая Феликсу и шанса что-либо ответить. — Я хочу тебя.
Смеющийся от происходящего Чан и не думает его ругать. Наоборот – для Джисона такая реакция была вполне нормальной, учитывая ещё и то, насколько редко Феликс делился подобными идеями, что даже не возникали в головах никого из них. Поэтому, если их котёнок был не против – а он определённо и не думал сопротивляться – то Чан не видел ничего плохого в том, чтобы дать Джисону проявить свою щенячью натуру именно таким образом ещё недолгое время.
Слишком милая картина, чтобы её прерывать, на самом деле. Может, стоит скинуть несколько снимков в общий чат?
немного не получается. Может, либо ты, либо Феликс всё же не забудете об этом, ну или ты захочешь отправить снимок нас в общую группу сегодня. Есть вероятность, что это заразит идеей остальных и я буду только рад этому.
Джисон действительно уже долгое время размышлял над этим. Понравится ли эта идея и остальным парням? Сколько надписей они суммарно оставят? Кто какую надпись оставит конкретно на нём?
На самой низкой черте, вероятно, будет что-то в духе «слишком мало для этой шлюхи», но именно Феликс бы никогда такое не написал. Оставит ли он какую-нибудь похвалу или остальные ребята напишут от его имени? Нечто вроде «блядское ахегао из хентая» будет примерно рядом с «непослушный щеночек получил по заслугам», аккурат чуть выше расположатся «его хвост здесь не прекращает вилять» и «беспрерывно просит осеменить его», а где-то ещё выше будут «блять, эта шлюха бесконечно кончает» и «местечко, в которое можно поцеловать его изнутри♡».
Джисон изводит сам себя одними только мыслями об этом и даже тот факт, что Чан половину времени находился не в нём, совершенно не мешал ему прийти к грани так скоро. Он не может не поцеловать раскинувшегося под ним раскрасневшегося Феликса, что едва заметно подпрыгивал, когда в него толкались до упора. Его полные влаги прикрытые глаза смотрели куда-то сквозь, но на поцелуй он ответил лишь с чуть меньшим энтузиазмом – более пассивно, не имея сил и на то, чтобы зацепиться за чужие плечи, но всё ещё позволяя их слюне и дыханию смешиваться на губах слишком легко.
Чан не мог видеть их жаркий поцелуй полностью, и всё же ему был открыт вид на кое-что не менее интересное, чем он не стеснялся пользоваться в перерывах между толчками. Даже здесь проявлялась очевидная разница – Джисон старался оставаться открытым в приглашении, словно уже просто не мог закрыться полностью, Феликс же постоянно сжимался вокруг пустоты от таких долгих непривычных «перерывов».
— Блять, — ещё немного и то, что он видит, заставит его кончить чересчур быстро. Понимая это, Чан бьёт ладонью по заднице Джисона, сразу же вставляя в него пальцы, когда как его собственный член зарывается в Феликса до упора, изливаясь где-то глубоко внутри. Младшие тоже кончают и особенно долго оргазм испытывает Джисон – он слишком долго ждал, а Чан так и вовсе подливает масла в огонь, не переставая играться с его дыркой, оттягивая края той большими пальцами обеих рук.
Прерваться приходится лишь на то, чтобы словить падающего в бессилии волчонка, что почти придавливает собой всё ещё жадно глотающего воздух Феликса. Совсем быстро они все превращаются в бессвязное месиво из дрожащих тел, горячего дыхания и липкой спермы, но это того однозначно стоило – Чан даже делает фото, которое позже отправит в их общий чат стаи. Конечно же, предварительно спросив разрешение у ребят, хотя и уверен, что те будут исключительно «за». Может, они даже дополнят его снимки несколькими интересными видео – кто знает?
♡
Всё-таки удобный матрац был в разы мягче любого, даже самого пушистого ковра – Феликс убеждался в этом каждый раз, когда их прелюдии заканчивались, а для самого интересного нужно было переместиться на кровать. Не то, чтобы он был совсем против иногда сидеть на полу, ведь плотное шерстяное покрытие действительно хорошо защищало колени от синяков, но сейчас ему взаправду было радостно от того, что самая смущающая часть уже завершилась. Даже если ради этого приходилось пожертвовать личным пространством, в которое нагло ворвался навалившийся на него сверху Джисон. Благо, Феликс обладал также присущей котам гибкостью, из-за чего не чувствовал и капли дискомфорта в не самой стандартной позе: Джисон практически лежал на нём, прижав ноги младшего к его груди и открыв Чану прекрасный вид на их мило переплетающиеся хвосты. И, хотя было очевидно, что Чан в итоге смотрел не совсем на взъерошенный от постоянного трения мех, столь прелестный вид всё равно не мог ускользнуть от его внимания. — В кого кончить первым? — игриво спросил он, растирая прохладную смазку между пальцев. Вопрос, в действительности, риторический, учитывая некоторые его планы и обещания, но ему интересны реакция и мнение младших. Также, несмотря на то, что парни уже давно были подготовлены, ему хотелось лично убедиться в этом, а занять время хоть каким-то разговором было бы в разы приятнее, чем делать это в тишине. — Мне кажется, Ликси заслужил, — Джисону искренне хотелось быть первым, но также ему очень сильно хотелось посмотреть и на то, как удовольствие получит Феликс, явно находящийся недалеко от грани. — Я не... Ох, — холодные пальцы прерывают его мысль, но не то, чтобы их владелец сделал это специально. Чан тихо смеётся, наблюдая за открывшимся видом: даже он не уверен, что сможет ублажить эти две нуждающиеся катастрофы, и всё же постараться стоит. — Возражения не принимаются, — Джисон с улыбкой целует веснушчатую щёку. Чтобы закрепить свою позицию в «споре», он бесстыдно трётся своим членом о член Феликса, не давая ему и шанса на то, чтобы внятно ответить. Вместо этого из его рта вырываются лишь тихие вздохи и стоны, но когда оргазм подбирается совсем близко и кажется, словно прямо сейчас на него нахлынет волна удовольствия, все действия мгновенно прекращаются. Феликс всегда был слишком открыт для своих парней, поэтому те запросто узнавали о его желаниях без каких-либо слов, иногда используя эти знания для того, чтобы дразнить или держать своего котёнка на грани оргазма чуть дольше. Но Джисон не совсем по этой причине так резко остановился, ведь по одному только его блаженному взгляду Феликс понимает: Чан уже начал двигаться, войдя в него первым. Это кажется справедливым, учитывая то, насколько нуждающимся порой был Джисон, а сегодня они ещё и выслушивали самые интересные сексуальные фантазии и идеи друг друга... Удивительно, как их волчонок не выебал ковёр ещё во время одного из первых рассказов. Ещё одна причина, к слову – Джисон вёл сегодня себя крайне послушно, поэтому действительно заслужил достойную награду за свою выдержку. Феликс ловит ртом чужой выдох, не сдерживаясь от того, чтобы поцеловать мягкие искусанные от возбуждения губы, аккурат в тот момент, когда чувствует у своей задницы головку члена, что явно намеревался проникнуть и в него. Так Чан собрался трахать их поочерёдно. Блять. Феликс не ожидал этого. Ему, конечно, не составляло никакого труда принять Чана целиком, уж тем более когда он был достаточно подготовлен, но на первых толчках процесс всегда занимал чуть больше времени, из-за чего им всем придется немного подождать. Из-за чувствительности и позы Феликс чувствует каждый проникающий в него сантиметр слишком чётко, тихо выдыхая, когда Чан наконец-то входит до предела. — Стой, — Джисон в какой-то момент подрывается с места, ничего не объясняя. Он не назвал стоп-слово и уж тем более не выглядел так, словно то было ему необходимо. Единственный верный вывод напрашивался сам собой – их волчонок что-то задумал и пока не спешил делиться что именно. Вместо каких-либо слов он юрко подлетает к находящемуся поодаль рабочему столу, шерудя шуфлядками в поисках чего-то конкретного и, по всей видимости, найдя нужную вещь, с тем же запалом возвращается обратно на своё место, щекоча чувствительную кожу чересчур активными взмахами хвоста. Пластиковый корпус маркера блестит в его руке и, всё ещё ничего не говоря, он лишь помечает чёрной линией самое верхнее место, где кончик члена Чана выпирал под кожей на покрытом веснушками животе Феликса. Осмотрев результат, Джисон, после наигранного размышления, пишет над линией «идеальный размер для нашего послушного ангелочка», завершая фразу милым сердечком в конце. На вопросительный взгляд явно заинтересовавшегося Чана – и, конечно же, пребывающего в шоке и смущении одновременно Феликса – наконец-то легко отвечает: — Всегда хотел посмотреть, насколько глубоко в нашего котёнка помещается член, — Феликс от происходящего стонет, невольно сжимая находящегося внутри него Чана – он не мог полностью хорошо видеть оставленную Джисоном надпись, но абсолютно точно был уверен в том, что это что-то безумно пошлое и вместе с этим сводящее с ума. — Но ты ведь и так видишь это место, а глубже я никак не проникну. Зачем отмечать? — На самом деле, я уже давно хотел воплотить эту идею в жизнь в присутствии всех ребят. Но в моменты, когда мы вместе собираемся в одной из спален, думать♡
А ведь Чан действительно умел сдерживать обещания. Именно поэтому парочку услышанных сегодня идей он обязательно постарается воплотить в жизнь и с одной ему захотелось начать именно сейчас: в самый подходящий для этого момент. Теперь, полностью придя в себя после оргазма, младшие лежали перед ним в той же позе, за исключением того, что Феликс уже был сверху, выгнувшись так, что его задница находилась выше остального тела, в лёгкой доступности для Чана, а соски мелькали перед глазами Джисона, что так и норовил их укусить и потрогать. И поначалу Феликс определённо смущался, когда понял, что одну из озвученных идей Чан воспринял всерьёз, решив съесть его не только глазами, тем самым почистив выебанную дырочку от собственной спермы. Было бы, конечно, в разы удобнее заниматься этим, если бы на кровати лежал именно Чан, а Феликс и Джисон устроились на его лице и члене соответственно, но давать не до конца удовлетворённому и всё ещё возбуждённому волчонку так много власти довольно рискованно – на личном опыте знает. Именно поэтому Джисон мог донимать лишь котёнка, но ему и этого было достаточно. Феликс тает под чужими прикосновениями, хнычет из-за непрекращающихся ласк и не может даже мгновение простоять на дрожащих коленях ровно. Его извивающийся хвост то и дело постоянно задевает волосы, лицо и уши приступившего к «трапезе» Чана, но тому это, кажется, совершенно не мешает наслаждаться происходящим, попутно трахая тихо скулящего Джисона, что совершенно не был против более медленного и сбитого темпа, чем тот мог бы быть: не стесняющийся своего удовольствия Феликс всё компенсировал, действуя не хуже жёсткого, доводящего до беспамятства секса. Если бы не Джисон, лежащий снизу, и Чан, придерживающий бёдра их котёнка, то тот бы уже давно упал, даже не пытаясь продержаться на ногах и секунды. Никто его за это не судил – наоборот, им нравилось то, во что они превращали Феликса, заставляя его вновь быть на грани от одних лишь языка и пальцев, а для Джисона происходящее и вовсе было очередным поводом подразнить его. Проводит пальцами по оставленной маркером линии, напоминая о надписи над ней и том, что было ею помечено, одновременно с этим любуясь мило прижимающимися к голове ушками и ласкающими слух стонами. Но Джисон хочет услышать больше, из-за чего опускает руку ниже, аккурат там, где находился бьющийся о живот при каждом движении небольшой член, явно уступающий в размерах тому, что трахал Феликса ещё двадцатью минутами ранее. Член Джисона тоже был меньше среднего, но это ему и нравилось: особенно то, насколько Чан был больше их двоих во всех смыслах, заставляя сознание ускользать, а глаза закатываться от одной только его руки, приложенной к чужому животу. Или члену, что мог полностью скрыться в его ладони. Джисон не скрывал своё влечение к огромным вещам, и всё же ещё больше ему нравилось разделять это самое влечение, имея возможность наблюдать за тем, как его желания выглядят со стороны. Феликс, ко всему прочему, был ещё и слишком милым. Он даже мяукает, когда по чувствительной головке слишком резко проводят пальцем, пачкая тот в сперме и естественной смазке. Его терзают с обеих сторон, не задействуя, разве что, только рот, которым приходится жадно глотать воздух в попытке выдержать обрушившийся на него напор. Кончает он совсем быстро – Чан даже не успел полностью почистить его одним лишь своим языком, а Джисон так и не наигрался его членом и сосками, выдыхая в какой-то степени грустно. Всё-таки, Феликс был гораздо чувствительнее к подобным вещам, не имея возможности кончать слишком часто и много, поэтому и часть веселья ему иногда приходилось пропускать, лишь наблюдая за всем рядом, если находились силы. Джисон полностью понимал это, поэтому нисколько не обижался ни на кого. Может, это была даже не грусть, а лишь пустота, которую в нём оставил Чан, когда вышел лишь на мгновение, чтобы аккуратно уложить Феликса на свободной стороне кровати? Вполне вероятно, ведь Джисон действительно чувствует облегчение, когда его снова заполняют, на этот раз двигаясь в разы резче и грубее, чем раньше. Именно так, как ему было необходимо; именно так, как он нуждался; именно так, как он заслужил. Чан словно не собирался выпускать его до тех пор, пока не оттрахает до слёз и Джисон очень на это надеялся, глядя на сильные руки у своей головы и мечтая о том, чтобы те оказались на его шее или хотя бы запястьях. Но вместо этого Чан использует всю свою силу, чтобы опираться на них и как следует выебать из младшего все мысли, превратить его в дрожащее месиво и заставить его умолять. О чём – не важно, важно лишь то, что во всём этом бреду нет места чему-то внятному. Джисон лаять готов от счастья, когда его наконец-то «кормят» долгожданной горячей спермой, наполняя его до предела. Собственный член горит от желания, поэтому всего лишь ещё пара толчков, сопровождаемых слишком пошлыми и с ума сводящими звуками, и он тоже приходит к собственному оргазму. Нужно больше воздуха. И пространства. И при этом объятий обязательно. Чан, встав с кровати, выполняет все три условия, открывая окно пошире, включая кондиционер – сейчас им было далеко не до разумных трат электричества – и, возвращаясь, ложится аккурат между двумя возлюбленными, что извели его сегодня знатно. Не забывает сделать пару-тройку фото, дабы похвастаться с остальными результатами их активно проведённого вечера, ну и, конечно же, целует уже почти спящих котёнка и волчонка в макушки, благодаря за день и позволяя им удобно устроиться на его груди. Феликс умиротворённо мурчит, а Джисон мило бьёт хвостом по простыням даже во сне, пускай и намного менее активно. Чан от этой картины чувствует себя хорошо – спокойствие заражает и его, давая без каких-либо проблем вздремнуть, безмятежно плывя по общему течению. Всё-таки, он обязан попробовать воплотить в жизнь ещё хотя бы несколько вещей, которые они сегодня обсуждали.
