Я расскажу тебе секрет

      Теодор и Рон вернулись в школу в пятницу, одиннадцатого декабря. Поднявшись в башню старост Тео развалился в кресле у камина и с гордостью продемонстрировал кусок лысины на затылке размером с галлеон и во всех красках принялся описывать, как ему просверлили отверстие в черепе странным магловском артефактом и засунули в мозг гигантскую иглу. Он размахивал руками, понижал голос до шёпота на самых «страшных» моментах и даже изобразил звук жужжащего прибора. Слизеринцы с ужасом вслушивались в каждое его слово и косились на Гермиону. Та лишь закатывала глаза и пыталась донести до волшебников, что у маглов такие методы диагностики и это ни как не повлияет на его здоровье.         — Это всего лишь биопсия, Тео! — вмешалась Гермиона. — И ты не мог ничего слышать или чувствовать — ты был под наркозом.       — Слава Мерлину, я спал! — развёл он руками. — Но перед этим я лежал на кушетке абсолютно голый, в какой‑то странной мантии. Ко мне подошла доктор Стоун и объяснила всё, что собирается со мной сделать. Когда я понял, что меня ждёт, я уже хотел сбежать оттуда, но вырубился моментально. А потом просто проснулся уже в палате, — весело рассказывал он, явно наслаждаясь эффектом.       — Если бы операцию делал доктор Ленгли, он не стал бы тебе ничего говорить, — покачала она головой в неодобрении.       — Лучше бы я не знал, — усмехнулся Тео, приглаживая волосы вокруг лысого пятна.       После ужина Гермиона с Гарри собирались в библиотеку, но на выходе из башни старост Тео остановил её.       — Слушай, Грейнджер, — серьёзным тоном сказал он, перехватывая её за локоть. — Ко мне заходил твой доктор, он искал тебя. Думал, ты придёшь на выписку. — Он прочистил горло. — Он был зол, что ты не пришла за результатами анализов. Сказал мне, чтобы ты как можно раньше пришла к нему.       — Чёрт! — помотала головой Гермиона, нервно поправив сумку на плече. — У меня были дела в Министерстве, я не успела зайти к нему. Ладно, результаты биопсии будут готовы двадцать второго? Вот тогда и зайду к нему, — ровно ответила она, стараясь скрыть беспокойство.       — Гермиона, он был взволнован. Вдруг там что‑то серьёзное? Может, ты всё‑таки отпросишься у Макгонагалл? — настороженно сказал Тео, глядя ей прямо в глаза.       — Не бери в голову, Нотт, я здорова. Доктор Вилсон всегда преувеличивает, — отмахнулась она, но голос чуть дрогнул. Гермиона схватила Гарри за руку и повела к лестницам.       — Может, тебе всё же стоит… — начал Гарри.       — Ты был со мной у доктора Вилсона, ты знаешь, какой он. Я ведь не говорю, что вовсе не пойду к нему — просто отложу это. Я была слишком занята, мне нужно наверстать упущенное в учёбе. Всё в норме, пошли уже, — твёрдо сказала Гермиона, ускоряя шаг.

***

      Драко не мог вздохнуть с облегчением: его гложил тот факт, что он обманывает Гермиону. По-хорошему, ему стоило всё ей объяснить — рассказать о помолвке. Но он не решался: боялся оттолкнуть.       Ему очень нравилось то, что происходило между ними. С каждым днём их отношения становились крепче, слова любви вертелись на языке слишком естественно, стоило лишь признаться в этом себе и все стало понятно. Однако он больше ни разу не обмолвился об этом — ведь она не ответила ему взаимностью.       Драко убеждал себя, что так будет лучше. Пусть она не влюбляется, пусть для неё всё это не значит слишком многого. Он не хотел разбивать ей сердце. Когда Гермиона узнает о помолвке с другой, она, без сомнения, разозлится — возможно, станет кричать, что он её использовал. Но это не уничтожит её. А вот глубокая рана от настоящей любви могла бы… И потому он молчал, пряча правду за улыбкой и стараясь ценить каждый миг рядом с ней.        Мысль о том, что он будет с другой, вызывала спазмы в животе. Как он вообще собирается жениться на Астории? Возможно, если бы в его сердце не было места ни для кого, всё оказалось бы куда проще.       Он так боялся разбить сердце Гермионе — и в то же время безжалостно разбивал собственное. Каждая улыбка, подаренная ей, каждое мгновение близости лишь углубляли рану внутри: он знал, что всё это — ложь, построенная на недоговорённостях. Драко пытался убедить себя, что защищает её, но правда была жестока: он защищал прежде всего себя — от неизбежного разрыва, от боли отказа, от необходимости сделать выбор.       А выбор всё равно придётся сделать. И чем дольше он тянул, тем тяжелее становилось дышать.       Он начал рассуждать, для чего вообще нужен этот бессмысленный брак.       «Отец сидит в Азкабане… Он дал показания против Пожирателей смерти — и Визенгамот выставил условия освобождения: либо передача статуса лорда сыну, то есть мне, либо пять лет заключения. Ничтожный срок, но мать права: как только Люциус переступит порог общей камеры, живым оттуда он уже не выйдет.       Значит, остаётся принять статус лорда — а для этого нужен брак. При этом нет чётких правил о том, что я обязан жениться на чистокровной: это всегда считалось само собой разумеющимся, но не закреплено ни в одном свитке. Так что, по сути, я мог бы жениться на Гермионе…       Мать ведь не высказывалась категорически против? Она лишь сказала, что Грейнджер ни за что не согласится. Но что, если она всё‑таки согласится?       Нет, провал. Отец, едва выйдя на свободу, тут же её заавадит — или найдёт другой способ избавиться от „недостойной“ невестки.       А если я приведу аргументы Гермионы насчёт инбридинга и вырождения родов? Отец даже слушать не станет.       Но готов ли я пойти против него? Возможно… Это будет означать открытый конфликт, разрыв с семьёй, потерю поддержки — но если речь идёт о настоящем будущем, о жизни с тем, кого я люблю…       Стоит обсудить это для начала с матерью.».

***

      Статья, как и предрекала Скитер, стала настоящей сенсацией. Хогвартс буквально гудел: все вокруг только и делали, что шептались о Драко.       Друзья были в шоке. Блейз, Тео и Пэнси буквально не отлипали от него, засыпая вопросами. Гарри, Рон и Джинни, в свою очередь, шутливо обвиняли Гермиону в том, что она каким‑то образом повлияла на слизеринца. «Чем ты его шантажировала, чтобы он освободил своего эльфа?» — смеялись они, подмигивая Гермионе.       Драко, казалось, был совершенно равнодушен к столь пристальному вниманию. Внешне он вёл себя как обычно. Почти.       После возвращения в школу его поведение заметно изменилось. Он всё реже появлялся в компании друзей, отлынивал от квиддичных тренировок, а после занятий будто специально выискивал Гермиону, что бы забрать ее в квартиру над лавкой. Гермиона, хоть и возмущалась, не могла устоять перед его настойчивостью.       — Мы можем заниматься здесь, — уверенно говорил он.       — Драко, мы не можем постоянно проводить время тут, — возражала она, стараясь говорить спокойно. — Макгонагалл точно скоро выйдет из себя, и тогда нам не поздоровится. Я занимаюсь с Гарри в библиотеке до восьми — давай уходить хотя бы в это время. К тому же тебе нельзя пропускать тренировки, ты сам это знаешь.       Он кивнул, будто соглашаясь, но хватило его ровно на один день — и то лишь потому, что приехал Тео. Драко нужно было узнать, как всё прошло.       Имело ли какое то отношение к этому поведению, его признание?       Гермиона не восприняла его слова всерьёз, решила, что они были сказаны на эмоциях. Но что, если он говорил серьёзно и его задело, что она не ответила ему взаимностью? Но ведь это было совершенно точно взаимно! Она бы сказала ему, что тоже его любит. Но он больше не говорил ей этого — как и она ему. Возможно,им стоит поговорить об этом? Вот только когда?

***

      Стоя в большом зале утром перед завтраком пятнадцатого декабря, ученики Хогвартса встречали гостей. Однако вскоре выяснилось, что прибывшие не совсем гости. В составе учеников Дурмстранга приехали знакомые лица: Грегори Гойл и сёстры Падма и Парвати Патил. В составе учеников Шармбатона прибыли Кэти Бэлл, Кормак Маклаген, Дин Томас и сёстры Дафна и Астория Гринграсс.       После смерти Дамблдора многие магические семьи предпочли перебраться подальше от эпицентра нарастающего напряжения — во Францию. Благодаря этому война практически не коснулась их.       Кэти, Кормак и Дафна когда‑то учились на курс старше Гермионы в Хогвартсе. Переехав во Францию, они продолжили образование в Шармбатон, поступив на программу высшего магического обучения. Сейчас они были на втором курсе.       Астория, в свою очередь, училась на курс младше Гермионы. Её семья уехала из Британии, не прерывая учебного процесса: Астория просто перевелась в другую школу. Поэтому в Шармбатоне она оказалась на одном курсе с Гермионой.        Но Дин, Грег и сестры Патил, прошли через все сложности войны и учились в Хогвартсе при Кэрроу. Но после победы предпочли закончить обучение в других школах.        Всю эту информацию Гермиона знала от Кингсли, но не ожидала что они прибудут в Хогвартс.        После торжественной части бывшие ученики Хогвартса сели за стол с дополнительным восьмым курсом. В воздухе повисло напряжение — старые связи, обиды и вопросы, оставшиеся без ответа, словно сгущались вокруг.       — Так значит, Малфой теперь национальный герой? — усмехнулась Падма, нарушив тишину за столом. Драко посмотрел на неё, слегка улыбнулся и помотал головой, ничего не отвечая.       Постепенно за столом завязался непринуждённый разговор. Пэнси болтала с Дафной и Асторией, Гарри, Симус и Невилл — с Дином, Кэти рассказывала Джинни о квиддиче во Франции, Кормак говорил с Луной и Майклом. Гермиона общалась с сестрами Патил.       Но Драко, Блейз, Тео и Рон сидели молча, неотрывая взглядов от Гойла. Атмосфера становилась всё тяжелее. Первым не выдержал Рон: он резко сжал руки в кулаки и встал из‑за стола. Тео последовал за ним, бросив на Гойла короткий, полный боли взгляд.       — Тебе не нужно было приезжать, — нарушил молчание Блейз.       — На мемориале нет Винса, — сказал Грег, не обращая внимания на мулата. Его голос был глухим, почти безжизненным.       — Пожирателей смерти туда не вносили, — ответил Забини, стараясь сохранить спокойствие.       — Он не был пожирателем, — выпалил Гойл. — Он был такой же жертвой, как и Малфой.       — Он кинул «Аваду» в Грейнджер в Выручай‑комнате, — вдруг произнёс Драко. Его голос прозвучал резко, почти жестоко. — Он хотел метку. Он был верен этому ублюдку тогда, когда мы делали всё из‑за страха.       — Он был твоим другом, Драко, — покачал головой Гойл. — Он верил в то, во что его учили верить — как меня и тебя. Я здесь, потому что не хотел всего этого так же, как и ты.       — Тебе не помешало это пытать своих однокурсников, Гойл, — раздражённо прорычал Блейз.       — Извини, что я не додумался изображать пытки, как ты, Забини, — огрызнулся Грег.       — Ну что ж, думаю, хватит на сегодня разборок, мальчики, — прервала их Падма, вставая и кладя руку на плечо Гойла. Её голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Ты поел? Пойдём, посмотрим, куда нас собираются заселить. — Она потянула Грега за руку и повела за собой.       — Хватит вам уже цапаться, как собакам, — добавила Парвати, вставая рядом с сестрой. — Война закончена. Тот, кто не попал в Азкабан, был оправдан. — Она перевела взгляд на Драко и добавила: — Так ведь?       Она встала из‑за стола и пошла вслед за сестрой.       — Что только что произошло? — тихо сказала Джинни, провожая взглядом троицу.       — Ну, похоже, не только мы изменились, — задумчиво произнёс Гарри.       — Падма и Грегори? — удивлённо вмешался Симус, приподняв брови.       — Ну или у них тройничок? — усмехнулся Блейз, игриво поиграв бровями.       — Идиот, — закатил глаза Драко, но в его голосе уже не было прежней злости — лишь усталая ирония. 

***

      Виснет Крэбб и Грегори Гойл были друзьями Драко до четвёртого курса. Он знал их слишком хорошо.       Дафна в шутку называла их Траляля и Труляля. Драко точно не знал, откуда она это взяла, — вроде бы из какой‑то магловской сказки.             Гринграссы вообще не были одержимы идеей чистоты крови. Их мать любила магловскую литературу и привила эту любовь своим дочерям. Дафна говорила, что в сказке Траляля и Труляля были глупцами и постоянно спорили. Возможно, Винс и Грег со стороны и выглядели так, но Драко знал их куда лучше.       Гойл никогда не был тупым — он лишь притворялся, потому что так ему было спокойнее. По натуре он был добродушным толстячком. Крэбб же, напротив, был действительно недалёким, а хуже всего — жестоким до абсурда.       Грег знал Винса с пелёнок: они всегда были лучшими друзьями. Гойл служил Крэббу голосом разума, но с каждым годом сдерживать импульсивного приятеля становилось всё сложнее. Именно поэтому Драко в итоге сменил компанию, сблизившись с Блейзом и Тео.       Драко слышал, будто Грег пытал однокурсников — притом что сам Винсент никогда такого не делал. Малфой был уверен на сто процентов: это была личная инициатива Гойла. Тот всегда пытался уберечь друга от жестокости — и, скорее всего, добровольно взял на себя роль «шестёрки», выполняя всю грязную работу за Крэбба.       Драко невольно сравнивал тётку Беллу с Винсом. Он часто задавался вопросом: почему метку дали ему, а не Крэббу? Но потом понял. Тётя была такой же жестокой, как Винс, но при этом умной — она никогда не действовала необдуманно. Если бы Волан‑де‑Морт поручил Винсу убить директора, тот, не раздумывая, наложил бы «Аваду» прямо в Большом зале.       Драко никогда не забудет душераздирающих воплей Гойла, когда двери Выручай‑комнаты исчезали за ними. Грег бился о стену и рыдал, зовя Крэбба. Он бросался на Драко и кричал, что они обязаны вернуться и спасти его. Но это было невозможно — глупость Винса в конце концов погубила его самого.       Драко смотрел на бывшего друга. В его взгляде читались скорбь и странное облегчение. «Ты свободен, Грег», — подумал он тогда.

***

      — Как ты? — спросил Рон Теодора, сидя на астрономической башне тем же вечером.       — Лучше, чем когда‑либо, — ответил Тео, прижимаясь к нему.       — Ты… ты не расстроился из‑за Виктора? — аккуратно спросил он.       — Нет, разве должен?        — Просто ты говорил, что ваши отношения не совсем закончены, а он просто сбежал с другим, — пожал Рон плечами.       — Ну, я в любом случае хотел всё закончить. Виктор много говорил об Алексее. Так что я не удивлён, что они снова вместе, — усмехнулся Тео. — Наверно, даже рад за него.       — Ладно.       — Чёрт, да я был с ним только для того, что бы ты приревновал! — шутливо толкнул он его в плечо.       — Ну поздравляю, ты добился чего хотел, — ухмыльнулся Рон, качая головой.       Тео перекинул ногу через его бёдра, оказавшись верхом на нём, положил руки на его плечи и посмотрел прямо в глаза.       — Почему ничего не сделал? — тихо спросил он.       Рон провёл рукой по его коротким кудряшкам, зарылся пальцами в волосы и притянул его ближе. Дыхание коснулось губ Теодора, когда он прошептал:       — Не знал как.       На мгновение между ними повисла тишина. Глаза Тео блеснули в свете заходящего солнца, и он чуть наклонился вперёд, почти касаясь губ Рона.       — Так сделай сейчас, — выдохнул он.       Рон больше не колебался. Он обхватил Тео за талию, притянул к себе ещё ближе и наконец поцеловал — не как обычно нежно и трепетно, а страстно, отчаянно, словно все слова, которые он не решался произнести, теперь передавались через этот поцелуй. Тео ответил мгновенно: его руки скользнули по его шее, пальцы запутались в рыжих волосах, а губы отвечали с той же силой и жаром.       Рон слегка отклонился назад, утягивая его за собой, и теперь Тео почти лежал на нём, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Рон почувствовал как его эрекция упирается в бедро Тео.        — Блядь… прости, — простонал он, отводя взгляд, стыдясь собственной реакции.       — Позволь мне… — сказал Тео, тяжело дыша. Он провел ладонью вниз, до его ширинки, и едва ощутимо провел по ней пальцем.       Рон резко схватил его руку, сжал на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.       — Не знаю… наверно, не стоит, — прошептал он, чувствуя, как слабеет его решимость под натиском желания.       Тео не отступил, он провел дорожку поцелуев по его небритой щеке, затем едва коснулся языком мочки его уха, обвел её кончиком.       — Пожалуйста, я хочу, — простонал он, и в этом шёпоте было столько искренности и страсти, что у Рона перехватило дыхание.       Он прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Ласка была слишком сладкой, чтобы сопротивляться дальше. Пальцы невольно разжались, отпуская его руку — позволяя ему делать задуманное.       Тео улыбнулся — едва заметно, но так победно, что у Рона внутри всё перевернулось. Его пальцы ловко справились с пуговицей, затем с молнией. Каждое движение сопровождалось новым поцелуем — на шее, за ухом, в уголке губ.        Тео провёл ладонью сверху вниз и обратно по его члену, размазывая каплю предэякулята по головке. Рон резко опрокинул голову и сдавленно простонал сквозь зубы, пытаясь сдержать себя.       Тео ускорил темп, продолжая целовать его шею. Каждое прикосновение отзывалось в нём острой вспышкой желания, но где‑то на краю сознания ещё билась мысль: «Это неправильно».       Дыхание сбивалось всё сильнее. Он хотел остановить его — и в то же время отчаянно не хотел.       — Тео, я… — начал Рон, но он накрыл его губы своими, заглушая слова. Поцелуй был глубоким, требовательным, и сопротивление окончательно рухнуло.       Он обнял его, притянул ближе, позволяя себе раствориться в моменте.       — Я могу сделать это по‑другому, — аккуратно прошептал он ему в губы, едва касаясь их своими.       — Что? — недоумевая, спросил Рон.       Когда до него дошло, что именно имеет в виду Тео, его щёки невольно вспыхнули. Он резко выдохнул и покачал головой:       — Чёрт, нет… Я не готов к этому. Пока не готов.       Тео не отстранился — лишь чуть улыбнулся, тёплой и понимающей улыбкой.       — Тогда в следующий раз? — мягко спросил Тео. — Когда будешь готов.       — Блядь… Да, наверно. В другой раз, когда‑нибудь… — выдохнул он.       Тео кивнул, не настаивая. Вместо этого он снова прижался к нему, его движения стали чуть более ритмичными, а ладонь — чуть более настойчивой. Рон сжал волосы Тео сильнее, когда он ускорил темп. Он невольно представил его губы на своём члене, и от этой мысли по телу пробежала волна жара.       Дыхание стало прерывистым. Он больше не мог сдерживаться — желание накрыло его с головой. Рон резко углубил поцелуй, притягивая Тео ближе, вжимая его в себя.       Рон излился в его руку, глухо застонав в поцелуй, и на мгновение мир вокруг замер.       Несколько секунд они оставались неподвижны. Рон медленно открыл глаза, посмотрел на Тео. В его взгляде не было ни насмешки, ни разочарования — только тепло и нежность.       Рон слегка улыбнулся, провёл ладонью по его щеке и тихо прошептал:       — Спасибо.       Тео тихо рассмеялся:       — Всегда пожалуйста.

***

      На следующий день после выхода статьи Гермиона получила письмо от Кингсли. Как оказалось, новость произвела настоящий фурор: на открытие заведения ожидалось огромное количество гостей. Вместе с письмом Гермиона получила разрешение на расширение помещения.       Макгонагалл посетила лавку в этот же день и сама наложила чары. Осмотрев пространство, она озабоченно спросила:       — Что со столами? Вы успеете заказать ещё к открытию?       — Заказать успеем, — ответил Драко, — но не уверен, что они успеют прийти вовремя.       — Я трансфигурирую вам столы, — решительно сказала Макгонагалл, — но чары продержатся максимум пять дней. Сколько эльфов тут будут работать?       — Трое: Тинки, Роми и Мипи, — ответила Гермиона.       — Но они не справятся с наплывом клиентов! — возразила Макгонагалл. — Я отправлю сюда эльфов из Хогвартса. Тинки, а где остальные?       — Мадам, они прибудут в день открытия, — пропищала Тинки, поджав уши.       — Они разве умеют готовить пиццу? — Макгонагалл строго посмотрела на эльфийку.       Тинки пожала плечами, невольно отступив назад.       — Гермиона, как же так? — повернулась к ней Макгонагалл. — Сегодня же напишите Кингсли — пусть немедленно отправляет вам эльфов! Где у вас кухня? — вдруг спросила она.       Драко переглянулся с Гермионой и молча показал в сторону кухни. Зайдя в помещение, Макгонагалл ахнула:       — Что это? Это не кухня, а какая‑то каморка! Всего две плиты? А где хранятся продукты?       — Я не планировал что‑то грандиозное, я просто… — попытался оправдаться Драко.       — Мистер Малфой, — перебила его Макгонагалл. — Я не виню вас, но вы не должны делать всё сами. Вы должны были обратиться за помощью!       — Мы просто не подумали, профессор, — виновато пробормотала Гермиона.       — Дети, вы слишком много на себя берёте, — вздохнула Макгонагалл. Она взмахнула палочкой — и помещение мгновенно увеличилось втрое. — Я составлю для вас договор о расширении помещений. За это вам нужно будет платить дополнительные налоги.       Тинки тут же достала блокнотик и начала всё записывать.       — Ах да… Всё не могу привыкнуть, что главная тут Тинки, — добродушно улыбнулась ей Макгонагалл. — Я попрошу мистера Поттера сегодня же отправить тебе на помощь Кикимера. Он главный по кухне в Хогвартсе — он поможет тебе с организацией.       — Спасибо, директор Макгонагалл, — благодарно сказала Гермиона.       — Удачи вам, ребята, — подмигнула она им и покинула лавку.       Поднявшись в квартиру, Драко сел на диван и, откинувшись на спинку, простонал:       — Когда всё это уже закончится…       — Что‑то мне подсказывает, что все только началось, — сказала Гермиона, садясь рядом с ним и аккуратно положив голову ему на грудь.       Он нежно обнял её, прижимая ближе.       — Давай останемся здесь. Не хочу возвращаться в школу, — сказал он, гладя её поголове.       — Хорошо, — улыбнулась Гермиона. — Но давай завтра всё‑таки останемся в школе?       — Как скажешь, — ответил он.       Весь вечер они провели вдвоём. Устроившись между ног у Драко, они читали магловский роман. Периодически он ворчал, что Гермиона слишком быстро переворачивает страницы.       Ужин они тоже готовили вместе. Гермиона шутливо возмущалась, что Драко слишком мелко нарезает овощи.       — Ты не для зелья готовишь ингредиенты, — приговаривала она.       — Почему нельзя просто использовать палочку? — стонал он.       — Так вкуснее! — смеясь, отвечала Гермиона.       Они смеялись и спорили, и Драко наслаждался каждой минутой. Ему нравилась такая обстановка — простая, домашняя, настоящая. В какой‑то момент он поймал себя на мысли, что готов забрать Гермиону, уехать куда‑нибудь далеко, где никто его не знает и ничего от него не ждёт. Сбежать от всех.       Но разве мог он поступить так с ней? Даже если бы и смог, она бы ни за что не пошла за ним.

***

      За два дня Гермиона заметно сблизилась с Асторией. Они вместе сидели на уроках, занимались в библиотеке и подолгу разговаривали — о магии, книгах, планах на будущее. Астория оказалась на удивление открытой и умной.       Однажды, устроившись у окна в библиотеке с учебниками по зельеварению, Гермиона вдруг спросила:       — Куда ты планируешь поступать после?       Астория на мгновение задумалась, аккуратно откладывая перо.       — Хочу остаться в Шармбатон. Там есть направление по колдомедицине. — сказала она с воодушевлением.       — Это очень здорово! — искренне обрадовалась Гермиона. — Уверена, у тебя всё получится. Ты невероятно талантлива в зельях.       — Да, но… — Астория вдруг помрачнела, опустив взгляд на свои руки. — Родители хотят вернуться в Британию.       — Ну, ты ведь всё равно можешь учиться в Шармбатоне? — Гермиона слегка наклонила голову, не понимая, в чём проблема. — Не вижу никаких препятствий.       Астория тихо вздохнула и, чуть помедлив, произнесла:       — Родители хотят устроить мне брак.       Гермиона замерла.       — Брак? — в ужасе переспросила она. — Что? Почему?       — Для нас это обычное дело, — тихо ответила Астория, стараясь говорить ровно, но голос всё равно слегка дрожал. — Дафна выходит замуж летом. А моя свадьба назначена на второе января.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.       — Но ты ведь даже не закончила школу! — осторожно сказала она. — Ты… ты хочешь этого?       — Что? Нет! Конечно, нет! — тут же воскликнула Астория, и в её глазах мелькнуло что‑то отчаянное. — Но у меня нет выбора.       Несколько секунд Гермиона молча смотрела на неё, а потом решительно сказала:       — Тогда сбеги.       Астория подняла на неё изумлённый взгляд, словно не верила своим ушам.       — Что? Ты сошла с ума? — прошептала она.       — Нет. Слушай, — Гермиона подалась вперёд. — Вы — богатые аристократы, у вас куча драгоценностей. Продай что сможешь и уезжай. Хоть в Америку. В «Ивермоли» тоже есть направление по колдомедицине. Ты сможешь учиться там, начать всё заново.       Астория невесело усмехнулась:       — Тебе легко говорить.       — Может, и так, — признала Гермиона, смягчив тон. — Но мне больно смотреть, как тебя лишают будущего.       Они были разными, но находили общий язык удивительно легко. Им было о чём поговорить, над чем посмеяться, чему поучиться друг у друга. Возможно, они могли бы стать настоящими подругами.       Гермиона не стала настаивать и спорить о браке — она понимала, что Асторию с детства учили быть послушной, соответствовать ожиданиям семьи. Но от этого было ещё обиднее: такая простая, но важная мечта — стать колдомедиком — могла так и остаться несбыточной.

***

      В среду, шестнадцатого декабря, прошёл первый матч по квиддичу между Шармбатоном и Хогвартсом. Драко не понимал, кто вообще придумал устраивать матчи зимой. Но, переступив через чары, которыми было окружено поле, он ахнул: всё игровое пространство находилось под гигантским куполом согревающих чар. Ни намёка на снег— только зелёная трава и голубое небо.       Все ожидания Драко рухнули. Он был уверен, что французы — никудышные игроки. Но у команды Шармбатона оказалась своя тактика: они летали плавно и медленно, зато броски мячей были резкими и быстрыми. Ловец Шармбатона поймал снитч спустя 77 минут — игра закончилась со смешным счётом 290:50. Впрочем, никто особо не расстроился.       Драко винил себя в проигрыше: он был слишком рассеян, все его мысли занимала одна ведьма. Целый день Гермиона сидела на занятиях… с Асторией. Драко следил за ними,не сводя глаз. Девушки вечно шептались и мило улыбались друг другу.       На самом деле его это ничуть не удивило. В те времена, когда он встречался с Пэнси, Блейз крутил роман с Дафной — а Астория, которая буквально не отлипала от старшей сестры, волей‑неволей оказывалась в их общей компании.       Драко отчётливо помнил, как Тео даже пытался с ней флиртовать — ещё до того, как окончательно определился со своей ориентацией. Но больше всего в Астории его поражало другое: у малышки Тори, было невероятно развито чувство справедливости.       Особенно ярко это проявлялось, когда заходила речь о Гермионе, как о самой невыносимой гряз… маглорождённой. Астория могла устроить часовой спор, горячо доказывая, что маглорождённые волшебники — и в первую очередь Гермиона Грейнджер — достойны магии куда больше, чем иные чистокровные маги. А когда она впадала в истерику, под этими «иными» неизменно подразумевался Драко Малфой.       Астория искренне восхищалась Гермионой как выдающейся волшебницей. Неудивительно что в итоге она решила завести с ней дружбу. Теперь‑то её за это никто не осудит.       На следующий день Гермиона и Драко после ужина должны были пойти в лавку: Макгонагалл разрешила им пропустить занятия в пятницу и подготовиться к открытию пиццерии. Но Гермиона отмахнулась от него и направилась в библиотеку вместе с Асторией.       — Завтра трудный день, — сказала она. — Я позанимаюсь в библиотеке и переночую в башне старост. Тебе бы тоже не помешало выспаться. Приду после завтрака. — Она поцеловала его в щёку и поспешила за слизеринкой.       Драко не выдержал. Поздно вечером, когда студенты начали расходиться по гостиным, он встретил Асторию на пути в подземелья — именно там, в гостиной Слизерина, разместили гостей из Франции.       — Тори! — позвал он её.       — Драко? Чего тебе? — устало спросила она.       — Привет. Ты говорила что‑то Гермионе? — неуверенно начал блондин.       — О чём ты? — недоумевала Астория.       — Я… ну, я про договор родителей, — замешкался Драко.       — Ты имеешь в виду брак? — уточнила она. Он кивнул, и она продолжила: — Ну, я упомянула сегодня об этом, но не говорила, за кого выхожу замуж. — Астория пожала плечами.       — Не говори ей. Ничего не будет, я поговорю с матерью, — твёрдо сказал Драко.       — Что? Ты… — Её глаза округлились от осознания. — Чёрт возьми, Драко! Ты встречаешься с Гермионой? — воскликнула она.       — О Салазар! Тише ты!       — Но… но как же так? Как ты мог? Как она… После стольких лет издевательств — как она вообще посмотрела в твою сторону? — не унималась Астория.       — Не поверишь, Тори, сам в шоке. Но да, мы вместе. Я пока не говорил ей… ну, о нас. Извини, ты очень классная, но я никогда не мог даже представить тебя в роли своей жены. Дело вообще не в тебе — я в принципе не хочу жениться ни на ком, — усмехнулся он.       — Мерлин! Ты правда это сделаешь? — с надеждой в голосе спросила она.       — Ну да, я что‑нибудь придумаю, — закивал Драко.       — А как же Мэнор?       — Мэнор? А при чём здесь он?       — Отец заключил соглашение с Нарциссой. Если ваша сторона отменит помолвку, вы должны переписать на него Малфой‑мэнор. Ты не знал?       — Какого… Ну конечно, я не знал! — Он на мгновение прикрыл лицо руками, а затем вновь перевёл взгляд на неё. — А что должны вы? Ну, в случае отказа с вашей стороны?       — Ничего. Вам нужен срочный брак, отцу — деньги. Он просто воспользовался вашим положением.       — Тори, а что, если ты откажешься? — с надеждой спросил он.       — С ума сошёл? Отец убьёт меня! — воскликнула она. — И когда я говорю, что он меня убьёт, я не преувеличиваю — я именно это и имею в виду, Драко!       — Ладно, я… я поговорю с матерью. Я что‑нибудь придумаю. Ты ведь будешь на приёме в нашем поместье во Франции?       — Как будто у меня есть выбор, — закатила она глаза. — Драко, у тебя с Гермионой всё серьёзно?       — Да, думаю, да, — не задумываясь, ответил он.       — Поверить не могу! Ты в любом случае должен сказать ей. Даже если свадьбы не будет — скажи. Вдруг она узнает об этом от кого‑то другого!       — Я поговорю с ней. Спокойной ночи, Тори.

***

      С самого утра Драко и Гермиона хлопотали в лавке, сотый раз проверяя все ли на месте. Они вывешивали вывеску, проверяли столы. Кикимер командовал на кухне, а Тинки крутилась у зеркала и репетировала речь для репортеров.        Матч по квиддичуу между Дурмстрангом и Шармбатон, закончился победой Французов. И уже к шестнадцати часам зал был заполнен волшебниками. В помещении витал густой, манящий запах пиццы: аромат поджаренного теста с орегано и базиликом, расплавленного сыра и томатного соуса с пряными травами.       Гости вдыхали его и улыбались, а Тинки гордо наблюдала за реакцией — её старания явно оценили по достоинству.       Пока Тинки отвлекала прессу, Гермиона потащила Драко к дальнему столу, где сидели их друзья. За столом царила слегка напряжённая атмосфера: Артур с серьёзным видом что‑то обсуждал с Блейзом — тот нервно перебирал пальцы Джинни, сидевшей рядом. Молли расспрашивала Пэнси, пока та сверлила взглядом макушку Гарри. Рон оживлённо разговаривал с Перси, а Тео сидел в стороне в гордом одиночестве.       Гермиона нашла взглядом Гарри и, зовя за собой Драко, направилась к нему. Поттер сидел рядом с красивой женщиной, очень похожей на свою безумную старшую сестру, — лишь светло‑каштановые волосы выдавали в ней Андромеду Тонкс. На руках у Гарри сидел восьмимесячный малыш и что‑то лепетал себе под нос.       — Андромеда, привет! — воскликнула Гермиона, слегка приобнимая её.       — Привет, дорогая, — с широкой улыбкой ответила та. Переведя взгляд на блондина, она резко встала, через мгновение уже держала Драко за плечи и разглядывала его. — Мерлин, Драко, какой же ты уже взрослый! — дрожащим голосом произнесла Андромеда и заключила его в крепкие объятия. — Ты такой молодец, я так горжусь тобой! — Она окинула взглядом помещение. — Ты смог устроить всё это… Даже знать не хочу, как на это отреагировал Люциус, — усмехнулась она. — Давай я кое с кем тебя познакомлю.       Она взяла малыша из рук Гарри:       — Это Эдвард Римус Люпин, или просто Тедди. Попробуй взять его на руки, не бойся, — сказала Андромеда, аккуратно передавая ребёнка Драко. Малыш настороженно посмотрел на него — и тут же сменил зелёный цвет глаз на серый, а волосы постепенно приобрели платиновый оттенок. Драко улыбнулся и восторженно произнёс:       — Метаморфомаг, точно!       — Он пока не умеет это контролировать, — мягко пояснила Андромеда, поглаживая Тедди по спинке. — Меняет цвет волос и глаз в зависимости от того, кто ему интересен.       Тедди ещё несколько секунд изучал Драко, потом широко улыбнулся, обнажив четыре крохотных зуба, и похлопал ладошками по груди блондина. Драко невольно рассмеялся, крепче прижимая малыша к себе.       — Ну и ну, — тихо сказал он. — Похоже, я ему понравился.       Андромеда тепло улыбнулась:       — Видишь? Он чувствует добрых людей.       Гарри, наблюдавший за этой сценой, подмигнул Драко:       — Берегись, Малфой. Теперь ты в списке его любимых взрослых.        Они общались так ещё около получаса, вспоминали смешные моменты из прошлого. Андромеда рассказала, как Нимфадора изобразила утиную морду и бегала за Драко, пытаясь его укусить, а он убегал и плакал. Было смешно и одновременно грустно от таких воспоминаний — в них читалась беззаботность давно ушедших дней, когда мир казался проще, а детские шалости не несли за собой груза взрослых проблем.       Вскоре к ним подошла пресса и тут же засыпала вопросами:       — Мистер Малфой, как отреагировали ваши родители на ваш поступок?       — Связано ли как‑то освобождение эльфа с будущим принятием статуса лорда Малфоя?       — Мистер Малфой, дата свадьбы уже назначена?       — Связан ли скорый брак с состоянием здоровья вашего отца?       — Мистер Малфой, почему вы не со своей невестой?       — Как давно вы состоите в любовных отношениях с Асторией Гринграсс?       — Беременность — причина скорого брака?       Гермиона замерла. Слова репортёров ударили словно пощёчина. «Свадьба? Астория? Брак?» — мысли вихрем закрутились в голове. Она посмотрела на Драко — тот побледнел и сжал кулаки, но молчал. Мир вокруг будто потерял чёткость: голоса стали глухими, свет — слишком ярким, а воздух — слишком густым.       Живот резко скрутило. Гермиона обвела взглядом присутствующих, попятилась назад. К горлу подступила желчь, она нервно сглотнула и попыталась максимально незаметно уйти отсюда. Первое, что пришло ей в голову, — подняться в квартиру над пиццерией.       Глаза застилала пелена, тошнота подступала всё ближе. Стоило ей только запереть за собой дверь, как содержимое желудка вырвалось наружу. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз. Дрожащими руками Гермиона достала палочку, произнесла очищающее заклинание и побежала в ванную. Открыв кран с ледяной водой, она смывала слёзы со своего лица, растирала виски, пытаясь прийти в себя.       «Он тебя разочарует», — мысль билась в висках, Кингсли все знал. Воспоминания о совместных хлопотах, смехе, ночах — всё теперь казалось обманом.        Тем временем внизу Драко, собрав волю в кулак, резко развернулся к репортёрам:       — Хватит! — его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Ни на один из этих вопросов я отвечать не стану. Моя личная жизнь — не ваше дело. А теперь позвольте мне вернуться к друзьям.       Он огляделся, заметил, что Гермиона исчезла, и его лицо исказилось тревогой. Извинившись перед Андромедой, он тихо спросил Гарри:       — Ты видел, куда пошла Гермиона? Гарри нахмурился:       — Что происходит, Малфой? — процедил он сквозь зубы.       Драко прикрыл глаза. У него не было сил оправдываться. Он перевёл взгляд на лестницу, ведущую в квартиру, и молча направился туда. Поднимаясь, мысленно проклинал репортёров и собственную неосмотрительность: он собирался рассказать ей всё, но не успел.       Зайдя в квартиру, он услышал звук льющейся воды и сразу двинулся на звук. Аккуратно приоткрыв дверь, он замер: в тот момент Гермиона перевела на него взгляд, полный боли и ярости.       — Гермиона, — умоляюще произнёс он.       — Дай мне пять минут привести себя в порядок, и я уйду, — пробормотала она, избегая его взгляда.       — Позволь мне всё объяснить…       — Я вот понять не могу, — перебила она его, нервно рассмеявшись, — в какой момент я решила, что у нас может быть что‑то большее, чем просто секс?       — Герм… — начал он, но она не дала ему закончить.       Гермиона подняла руку, останавливая его речь, и продолжила:       — В какой‑то момент я просто… Не знаю. Я вдруг подумала: «А Малфой не такое уж говно, как я думала. Он способен на благородные поступки». Но знаешь что? Это всё последствия войны. Мне так надоело разочаровываться в людях, что я начала искать во всех что‑то хорошее. Гарри, Джинни, даже Рон — они просто начали жить дальше, без предрассудков. И я почему‑то решила: «А чем я хуже?» — Она нервно сглотнула. — Ты был прав. Нас воспитывали по‑разному. Ты знал, что рано или поздно это случится. Ты не плохой, Драко. Ты просто… такой. — Она обвела его рукой и посмотрела прямо в глаза.       — Какой «такой»? — тихо спросил он.       — Слизеринец? Чистокровный? Сын своего отца? — пожала она плечами, не отводя взгляда.       Драко дёрнулся на последних словах.       — Всё сказала? — твёрдо спросил он. — Теперь молчи и послушай меня. Я не женюсь на Астории. Но мне нужен брак, чтобы выпустили отца. Он давал показания против Пожирателей. Как только его переведут в общую камеру, его просто убьют. Я не могу этого допустить — чтобы он ни сделал, он мой отец. — Он перевёл дыхание и продолжил: — Мы сейчас спустимся к прессе и объявим, что их дезинформировали. Моя невеста — не Астория. А ты.       Гермиона нервно рассмеялась:       — Я? Это ещё один какой‑то план? Сначала эльфы, теперь брак с маглорождённой? Бывший пожиратель смерти и героиня войны? Новая пиар‑компания? — не унималась она. — Что ты задумал, Малфой?       — Ничего, — сказал он, подходя ближе. — Я делаю это, потому что люблю тебя, Гермиона.       — Я не выйду за тебя, Драко. Это так не работает. Не для меня, — тихо сказала она.       — Хорошо… Я понимаю. Тогда давай сбежим, — он подошёл вплотную и прислонился лбом к её лбу.       — Сбежим? — осторожно спросила она. — Через сколько ты начнёшь винить меня в смерти отца?       — Тогда скажи мне, Гермиона, — он обнял её, упираясь подбородком в её макушку, — ты ведь умная. Что мне делать?       — Сними розовые очки, Драко, — пробормотала она ему в шею. — Наша история слишком длинная. В ней слишком много плохого. Нам было весело, но пора это прекращать.       — Не говори так, — замотал он головой.       — Прости, — сказала Гермиона, аккуратно высвобождаясь из его объятий. Она поспешила к выходу из квартиры.       Она не оглянулась. А он не пошёл следом.