Мой отец - Крампус или тяжело быть принцем.

Pov. Рысь. Я смотрю на проклятую стену, находящуюся напротив меня, и чувствую, что вот-вот сойду с ума. Ну сколько же можно мне сидеть здесь, я ведь ни в чём не виноват! Единственная моя вина в том, что мой отец Крампус. Да-да, тот самый дух из страшных сказок, им ещё детей пугают, чтоб слушались лучше. Мол, не будешь хорошим, придёт Крампус с розгами и отметелит тебя за милую душу, а потом унесет с собой в мешке и на себя всю жизнь работать заставит. Не знаю, кто в такое верит в двадцать первом-то веке, но, говорят, способ по-прежнему действенный. Ой, забыл представиться, меня зовут Аристарх, можно просто Рысь. Не нужно удивляться, что такое имя дали ребенку из Снежной страны: просто моя мать была русской. Ну, точнее, с русскими корнями, её родители давным-давно за границу уехали, ещё до революции семнадцатого года. А там юная Фаина встретила моего отца, стала бессмертной, а потом родила. С этого началась моя история. Да, лет мне уже немало, хоть и выгляжу я как подросток. Но самое обидное не то, что я по-прежнему кажусь учеником даже не старшей, а средней школы, самое обидное, что почти всю свою сознательную жизнь я просидел в темнице, и упёк меня сюда мой собственный отец, как как бы это ни прискорбно звучало. А знаете за что навлек он на меня такие муки? Ни за что, нет в том никакой моей вины. Просто однажды на какой-то великосветской пьянке к нему подошла ведьма и сказала, что всё его могущество продлится ровно до тех пор, пока сын его старший не подрастёт. А вот как только он в силу войдёт, сын то есть, то и лишит его всего, что только можно, и сам правителем станет. Не знаю, сколько отец выпил в тот вечер, но ведьме он сразу поверил и начал меня гнобить, хотя на самом деле, на мой взгляд, это было просто-напросто смешно. Начать хотя бы с того, что мне и в дурном сне не приснилось бы отбирать что-то у отца, мне оно зачем, у меня совсем другие планы. Я, например, всегда тяготел к модельному бизнесу, мне очень нравится как работа модели, так и в дизайне я не отказался бы себя попробовать. Мне всегда нравилось шить, может, кто-то скажет, что не мужское это занятие, но тут я могу поспорить, потому что готов отстаивать свою позицию. Если бы мне позволили, я уехал бы из дома отца и никогда, клянусь никогда, не вернулся бы, чтобы забрать у отца престол. Хотя какой это престол, так слезы одни... Ну да, он, конечно, считается королём тёмных земель, но мне это зачем, не хочу я быть правителем этого беспредела, у меня другие мечты, я к дяде, например, переехать хотел. Но отцу этого не докажешь, очень уж он боится потерять то, что создавал практически с нуля, а потому быстренько запихал меня в темницу и забыл, сделал вид, что не было меня никогда на свете, типа, у него дочки только, омежки дорогие-любимые. Остальных сыновей, а их у него было немало, он тоже по разным интересным местам распихал, так, на всякий случай: а вдруг, раз он меня упрятал, так другой кто из сыновей, услышав о пророчестве, захочет власть отобрать. Вот так и кончилась моя жизнь, не успев толком начаться... Да, в темнице сначала мне было совсем непросто, и тяготили меня даже не пытки, которым щедро велел подвергать меня отец, а полное, тотальное одиночество. Я, к сожалению, совсем не интроверт, общителен был сверх меры, всегда на людях, всегда в кругу друзей, душа компании, мальчик-огонёк, одним словом, и вдруг такой облом. Правда, через некоторое время выяснилось, что никаких друзей у меня и не было, им было просто выгодно со мной дружить, потому что как только я оказался в заключении, обо мне сразу же все забыли, как будто меня и не было. Сначала я ждал какой-то помощи. Ну, хотя бы того, что обо мне кто-то вспоминать будет и волну погонят: мол, куда Рысь делся? Но так и не дождался... То ли отец им мозги промыл, то ли сами предпочли забыть меня, одним словом, уже много-много лет моя жизнь -- это боль и тьма. Хотя есть и тот, кто меня здесь поддерживает. Я, наверное, сошёл бы с ума, если бы не он. О ком я говорю? Да о призраке, что обитает в этих стенах. Да-да, сейчас мой единственный собеседник и друг, а может быть, уже и нечто большее, это парень, которого мой отец убил, как только стал правителем. Насколько я понимаю, женился Крампус на Фаине лишь для того, чтобы людям глаза замазать: типа, нормальный он, а на самом деле ему всегда парни нравились, только вот показать он этого не мог. -- У правителя должна быть жена, а вот то, что он делает за закрытыми дверями никто знать не должен, -- говорил он, многозначительно поднимая кверху палец. Уж не знаю, с чего он так решил, но рассказывал об этом с удручающей регулярностью. Я сначала по малолетству понять не мог, что он имеет ввиду, а потом понял, что заглядывается отец на молодых мальчиков. И самое страшное, что всё его фавориты, а, поверьте, было их на моей памяти не мало, исчезали вскоре. Для всех их судьба оставалась загадкой, и лишь попав сюда, я узнал, что именно отец с ними делал. Он убивал их, а души навечно заключал в старых стенах. Они все здесь, и не могут уйти, но дорог для меня стал лишь один -- Артем. Он приходит почти каждый день, разговаривает со мной, шутит, рассказывает новости, благодаря ему я в курсе всего, что происходит в стране и мире, уж не знаю, где он эти новости берет, ведь выйти тоже не может, но тем не менее -- Артем в курсе всего. И ведь он правду говорит, ничего не сочиняет, я сперва ему не верил и проверял все, переспрашивая у охранников, есть здесь пара лояльных парней. Но все было правдой, Артем ни в чем не лгал, и теперь я верю ему безоговорочно. Другом он стал мне давно, а совсем недавно я стал подозревать, что влюбляюсь. Артем -- он ведь такой, яркий, красивый, необычный... И умер совсем молодым, ему было всего двадцать. Как же все это несправедливо... Он как всегда появился из ниоткуда, присел рядом и обнял за плечи. -- Как ты, маленький мой? -- тихо спросил, с волнением ожидая ответа. Ох ты ж, хоть мне и много лет, но рядом с ним я ощущаю себя таким юным... Он смотрит так, что я спешу ответить как можно быстрее. -- Все хорошо, -- вздыхаю я, -- сегодня меня даже не пытали. Правда, болит все, но на это пофиг. -- Ой, вот это хорошо, -- начал было Артем ... И тут в камеру влетел мой отец. Выглядел он откровенно счастливым: наконец-то, застал меня с любовником. Подозревал он меня давно и вот получил доказательства. -- Ну вот, мразь, теперь-то уж точно не отвертишься, -- радостно рявкнул он, потирая руки. -- Ну, сам нарвался! Теперь-то я смогу спокойно казни тебя подвергнуть, и никто мне слова не скажет. Это же надо, мой сын связался мало того, что с парнем, так ещё и с призраком. Это ж вообще уму не постижимо! А тебе, милый мой, в Ад теперь дорога, -- обратился он к Артёму, -- самое тебе там место. Я-то поначалу пожалел тебя, здесь оставил, хранителем стен назначил, да ты, видно, не оценил моего благородства. -- Благородства? Ты, сука, будешь мне о благородстве рассказывать? -- возмутился Артем, подскакивая на месте. -- Как смеешь ты... Впрочем, стыдить тебя не стану, это же бесполезно. Но знаешь, я тебя огорчить хочу. Ничего у тебя, милейший, не получится. Крамп, да и я вместе с ним насторожились. Как-то слишком спокойно и уверенно выглядел Артем, казалось, что он знает что-то, что сейчас спутает отцу все карты. -- А чего ты спокойный такой? -- подозрительно поинтересовался отец. -- Или не любил ты сына моего никогда и рад будешь, что уйдет он во тьму? Артем стоял, загораживая меня, и почему-то было понятно, что никому меня коснуться не удастся, настолько уверенно он выглядел. -- А чего ж мне беспокоиться, -- ухмыльнулся Артем и резким движением сорвал со своей шеи амулет, которого я у него никогда прежде не видел, -- если я уже все решил. Я отдаю Аристарху, возлюбленному своему, -- неожиданно громко заговорил он, -- силу свою и дарую свободу от воли чужой, теперь может Аристарх жить, как сам решит. Душой своей выкупаю я его несчастья, теперь никто боли причинить ему не сможет. Я стою в полнейшем ужасе и даже двинуться с места не могу. Что он делает, он же фактически жертвует собой ради меня. Если у него сейчас все получится, он на вечные муки пойдет, а я живым останусь и смогу уйти. Да, он как то раз говорил, что мечтает найти медальон, который для проведения ритуала надобен, чтобы мне помочь, но я не надеялся всерьёз, что у него получится. Нет, пожалуйста, нет! -- кричала моя душа. -- Я не смогу без тебя, пожалуйста! Отец тоже был объят ужасом, но по другой причине. Понимает, сука, что если сейчас доведет Артем ритуал до конца, то все, ничего не сможет он мне сделать, я стану свободным. А Артем продолжал говорить: -- Ничего мне не жаль, всего себя отдаю ради счастья Аристарха, будь свободен и счастлив, душа моя, только, если можно, вспоминай меня иногда. Будет мое слово цепко да лепко, и не встретит желание мое препятствий. Как я сказал, так и... -- Неееет! -- не знаю уж каким чудом, но я сумел совладать с оторопью своей. -- Не будет этого! Я не принимаю жертву твою, ты жить должен, не я, ясно тебе? Знаю, что амулет этот может призрака оживить, так забери силу его себе, ты гораздо более достоин. Не раздумывая больше, я подскочил к Артёму, и выхватив медальон попытался надеть его на шею призрака. Лишь сейчас до меня дошло, что отца, очевидно, что-то удерживает, потому что он пытался что-то сделать, дёргался изо всех сил, но ничего у него не выходило. Лицо Крампуса исказила гримаса ярости, такой сильной, что мне стало страшно. Видно было, что если бы он мог, то превратил бы нас обоих в пепел, но у него даже пальцем пошевелить не получалось, как он ни старался. Впрочем, скоро мне стало не до гримас Крампуса, потому что Артем медальон принимать отчаянно не желал. Между нами нечто вроде потасовки даже произошло, медальон то и дело менял хозяина, нервно потрескивая и пуская молнии, а потом как-то так получилось... Я и сам ничего не понял, честно, Артем меня за плечи схватил и вдруг заявил отцу: -- Глаза закрой лучше, от всей души тебе советую. -- Это ещё зачем? -- не понял Крампус, нервно поводя ноздрями. -- А я сейчас твоего сына... целовать буду! Навряд --ли тебе это понравится. -- Что? Вы тут ещё развратом займитесь! -- заорал отец. Но Артем его, кажется, уже не слышал. Он крепко прижал меня к себе и поцеловал, а медальон повел себя неожиданно. Он САМ птичкой вольной выпорхнул из рук Артема и превратился... в очаровательного песца, который уселся на мое плечо и длинным пушистым хвостом обнял нас обоих за шею, притягивая друг к другу. Ну, а потом грянул гром, и нас подняло над землёй! Неведомый серебристо-прозрачный вихрь нес нас куда-то, и стены темницы не были ему преградой. Я увидел растерянные глаза Артема и вдруг понял, что он больше не прозрачный, я держал в объятиях вполне реального, живого, очень красивого парня. Блин, да что происходит? Нас как подняло, так и опустило на землю аккуратно, практически нежно. Песец спрыгнул с моего плеча и дерзко улыбнулся. -- Ну, что, парни, вот вам пример того, на что любовь настоящая способна. Я фамильяр ваш, а вы истинные, раз друг за друга жизнь отдать были готовы, теперь живите вместе и не ссорьтесь. Судьба вам шанс дала, не упустите его. Артем пришел в себя первым. Он тоже улыбнулся и притянул меня к себе. -- Ну что ж, придется не упустить шанс, -- улыбнулся он. -- Раз уж такое маленькое чудо нас об этом просит. Правда, Рысь? А я... Что я, только и кивнул: шанс и в самом деле упускать не стоит.