Дно моей слабости

Джордж Расселл — тот человек, на которого девушки смотрят с восхищением, говоря о нем как об иконе красоты. Он красивый, обаятельный, умный и, главное, занимает высокие места. Глядя на него, и не скажешь, что изнутри его пожирает страх. Страх быть замененным. Он много лет наблюдал, как в командах меняются участники. В «Ред Булл» долго никто не держался, за исключением Юки, хотя его тоже в итоге убрали. Но даже если не брать «Ред Булл», все равно становилось страшно. Гонщиков заменяют на более сильных профессионалов, способных занимать самые верхние строчки в списке лидеров. И Расселл лез из кожи вон, лишь бы доказать, что он хороший спортсмен. Кому он хотел это доказать — было не ясно. Скорее всего, самому себе. Каждый день он ложился спать с мучительными мыслями о том, что его карьера рано или поздно закончится. Было безумно страшно, что к нему подойдут и скажут: есть более опытный гонщик, который хотел бы получить место в «Мерседесе». А Кими? Он показывает хорошие результаты, к тому же он моложе, так что вариант убрать его сразу уходит на второй план, и под прицелом остается только Джордж. Это продолжалось уже полгода. Голова гудела от нервоза, который он испытывал всё это время. Слишком большой стресс и нагрузки. Он увеличил интенсивность тренировок, стал еще строже следить за питанием, хотя, казалось бы, куда уж больше, ограничивая себя во многом. Когда Кими предлагал ему киндер, Джордж отказывался, хотя раньше такого не случалось. Он стал еще более агрессивным, хотя, честно говоря, в этом полугодии он и так постоянно был как на иголках. Можно было подумать, что он переживает тяжелый развод. Антонелли очень беспокоило состояние напарника, но тот почти не шел на контакт, проводя все время в разговорах с сотрудниками «Мерседеса». Вечером, во время отдыха, Кими долго думал над своим решением. Тысячу раз прокрутил в голове, что пожалеет, что, возможно, раскроет слабость их команды. И хотя это были только его мысли, его всё равно это очень терзало. Все же решившись, он нажал кнопку вызова под знакомым контактом «Макси 33». Начались гудки, а когда они закончились, повисла тишина. — Алло? Макс? — Да, Кими? Привет. Ты что-то хотел? — У тебя найдётся свободная минутка? Мне нужен твой совет. — Да, конечно. Спрашивай. — Вот ты же дружишь с Шарлем? Переживаешь за него, за его здоровье, за то, как он выглядит, за его жизнь... — Я не до конца понимаю, к чему ты клонишь. — Если бы ты заметил, что Шарль начал меняться, ты бы как поступил? — В каком плане меняться? Внешне или если бы он вдруг заявил, что расстался? — Если бы ты начал замечать, что с ним что-то не то. Что он не такой радостный, как раньше. Стал грубым и холодным, будто мучает себя. — Ты можешь сказать, к кому относится этот вопрос? Ты ведь не просто так спрашиваешь. — Обещай только не рассказывать, что это я тебе всё наговорил. — Обещаю, обещаю... Было слышно, что Макс улыбнулся. Его голос потеплел, но на душе всё равно стало зябко. И холодно лишь потому, что его друг переживает такие моменты. Хотелось помочь. — Джордж. Что-то треснуло внутри. — Ты уверен? Я не замечал, чтобы он изменился. Ну да, он начал больше времени проводить в компании инженеров «Мерса», но разве он не может разговаривать с теми, с кем работает? Кими задумался. Как бы ему объяснить всё то, что он видит на базе. Как Расселл изменился, особенно внешне. — Не совсем всё так, как ты описываешь, Макс. Просто я очень переживаю. Он постоянно выглядит расстроенным или слишком серьёзным. Я почти не вижу его улыбки. За последние месяцы видел её лишь раз, когда он разговаривал с Тото. Он исхудал, я клянусь! Посмотри, пожалуйста, понаблюдай. Делюсь с тобой этим как с другом. Макс задержал дыхание. И что ему теперь делать с этой ношей? Ему выдали гору информации о друге, который, по всей видимости, либо болен, либо переживает тяжелый период, либо решил относиться к работе намного серьезнее. Хотя последний вариант можно было исключить: одна улыбка за несколько месяцев — это совсем не похоже на Джорджа. Завтра он увидит его кислую мину и... Ферстаппен потер переносицу. *** Уже было поздно, но не для тех, кто страдает. Расселл активно общался по звонку с сотрудниками, обсуждая все тонкости машины и гонки. Ему нужно было знать всё, показать, что он действительно заинтересован в деле, что он не подлежит замене. Тут на телефон пришло сообщение. Макс. Как удивительно — он обычно редко пишет первым. Пришлось оставить звонок на втором плане и зайти в чат. «Привет, принцесса. Как дела? Как самочувствие?» Принцесса? Опять подколы? И при чём тут здоровье? Макс обычно таких вопросов никогда не задает. *** По ту сторону экрана сидел напряженный Ферстаппен. Он надеялся, что шутливое обращение поможет разрядить атмосферу, но получил только игнор. «Почему молчишь?» Он не привык, чтобы его игнорировали. Стало немного обидно. Вдруг под ником Расселла появилась надпись: «печатает...». Макс сел ровнее. «Извини, просто я обсуждаю детали гонки. Хотел узнать побольше о новом болиде. Здоровье нормальное. Ты обычно о нем не спрашиваешь». Парень улыбнулся. Конечно не спрашивает — ведь еще никто себя так не изводил, как ты, если верить словам Кими. «Может, погуляем завтра? Погода хорошая». «Я планировал пойти к Тото, обсудить все моменты». «У меня другие дни заняты :(». У Макса вообще не было планов, кроме тренировок, да и провести он их мог в любое время. Просто нужно было вытащить эту «икону красоты» на улицу и посмотреть, насколько всё плохо. «Можем часа два погулять. Потом я занят». «В пять вечера?» «Договорились». Макс отложил телефон. Теперь осталось только ждать. Ждать, пока наступит завтрашний вечер и их встреча с Джорджем. Хотелось надеяться, что там всё не так плохо, как Макс представлял в своих худших кошмарах. Хотелось узнать причину резкой смены поведения друга, и пусть он не видел всего этого лично, он опасался и готовился заранее. Готовился к худшему исходу, хотя и надеялся что этого не будет. Думал лишь о том, что Джордж уже взрослый и что не станет творить ерунду, но похоже Расселу сейчас нужна поддержка которую Кими не может оказать. Сейчас нужно было спать. А завтра...