Monster

Монстр

Haven’t had a dream in a long time

See, the life I’ve had can make a good man bad

So, once in my life, let me get what I want

— Please please please let me get what I want

— Deftones

***

«Всё всегда так.» «Я засыпаю с одними и теми же мыслями и с ними же просыпаюсь. Я просыпаюсь с одними и теми же мыслями и с ними же засыпаю. Они мне снятся в кошмарах, я их вижу днём в темных переулках, я их слышу в каждом шелесте листьев. Это порочный круг, который мне никак не разорвать, я не в силах это сделать. Это требует нечеловеческих усилий выбраться из этого кошмара, а я даже на ногах стоять не могу.» «Нет, не то. Всё не то.» «Удалить.» Он зажал клавишу на клавиатуре и весь ранее написанный текст в миг исчез, словно его никогда и не было. Ему нужна помощь, он сам это понимал, но никогда ее не искал. Вернее, перестал ее искать уже очень давно. «Убирайся прочь, неблагодарная скотина!» «Ты в этой семье никто!» «Твои семейные проблемы — лишь твоя забота.» Слова въедались в мозг парня и отравляли его сознание, его существование каждый Божий день, словно какой яд, от которого, увы, нет исцеления. А, может, и есть, только вот его руки все никак не дотянутся до заветной пилюли, чтоб хоть на капельку облегчить свои страдания. Было больно. Больно настолько, что трещали кости, что отдавалось постоянной мигренью, что проходилось болезненными мурашками по спине и кололо кончики пальцев. Есть ли смысл волочить такое жалкое, бессмысленное существование? Существование, а не жизнь, где ты никому не нужен и тебе уже никто тоже не нужен? Однозначно — нет. В этом нет никакого смысла. Телефон уже покоился в заднем кармане джинсов, глаза устремлены вниз. Нет, не на пол, на землю в трех десятках метрах внизу. Он стоял на крыше десятиэтажки, все для себя решивший уже давно. Давно пора было с этим покончить. Пора, да вот он слабак. Это, пожалуй, его третья попытка. Третья и снова неудачная. Сколько? Десять? Двадцать? А, может, всего пару минут он стоял столбом, неподвижно, смотря на улицу под собой, на машины, живых людей, яркие и тусклые вывески магазинов, ничего не делая. Внизу все кипело жизнью. Он пустыми глазами обводил знакомые дороги, цеплялся ими за кроны деревьев, затем сползал обратно на асфальт, куда должен был шмякнуться черт знает как давно. Должен, да никак не мог. Он слабак. Так жаждет, но боится смерти одновременно. Он бежит к ней, как к единственному спасению от этого кошмара, но обжигается страхом и убегает, как от огня. Но с чего же все началось? Уже и не вспомнить. Вернее, не разобраться. В его жизни происходило столько дерьма, что депрессией он болел, кажется, с самого детства, что исчезнуть хотел еще с младшей школы, если не раньше. Выдохнул. Махнул рукой. В очередной раз. В следующий раз. В следующий раз точно прыгнет, а в этот — просто выкурит еще пачку сигарет. Спрячется за едким дымом и в этот раз. Кто-то подкрался сзади. Массивная рука коснулась спины и толкнула его вперед. Он перестал чувствовать землю под ногами. Все кончено. Вот он летит головой вниз, лицом прямо на асфальт. Говорят, перед смерью мозг воспроизводит самые приятные моменты из жизни. Тогда почему перед глазами темно? Ужасно темно. Темнее черного; здесь нет ничего. Ни воспоминаний, ни желания жить, ни страха умереть. Нет абсолютно ничего — пустота. Она давила и успокаивала одновременно, она как ласка любимого и руки врага на горле. Это непонятное чувство было приятным. До тошноты приятным. Хотелось падать так бесконечно, а не какие-то жалкие пять-шесть секунд. Хотелось, чтобы ветер продолжал обдувать лицо, играть с волосами. Не хотелось, чтобы это когда-либо кончалось. Но конец неизбежен. Он всегда неизбежен. Голова закружилась. Он подскочил, как облитый водой, вытянув руку перед собой, словно пытался догнать кого-то, цеплялся за воздух. Сердце стучало в глотке, а в ушах стоял шум. Затем эта же рука упала на лицо, прикрывая его усталые глаза. Это был всего лишь сон. Всего лишь очередной блядский сон, где он в который раз умирает, чтобы проснуться. Парень повернул голову; на тумбочке электронные часы, на них неоновым зеленым светит 3:46. Он встал с кровати, ноги свесились на пол, как будто не принадлежали ему. Как будто он был лишь наблюдателем в своем собственном теле. Глубоко вздохнув, он попытался прогнать остатки того сна, но они цеплялись за него, как тень. Неприятно. «Это всего лишь сон,» — повторял он себе, как мантру, чтобы успокоить дрожащие руки и стук сердца. Но даже в этом утешении было что-то пугающее. Сколько раз он уже просыпался после таких снов? А сколько было кошмаров? Сколько раз пытался вернуть себе ощущение реальности, чтобы понять, что он все еще жив? Он встал и подошел к окну. За стеклом мир продолжал существовать, не обращая внимания на его внутренние страдания. Будто его не существовало вовсе. Улицы были пустыми, лишь редкие огни машин пробегали мимо, оставляя за собой следы света в темноте.