VOLUNTARY AMNESIA

Было до ужаса невыносимо. Перед глазами раз за разом всплывал образ человека, за который невозможно ухватиться. Нет никаких воспоминаний, нет ни одной зацепки, а человек с размытым, словно с расфокусированным, лицом появлялся в голове каждый блядский день. Каждый день Дима просыпался с ощущением, что ему насрали в душу. А понять, где и как именно, никак не мог. Он даже не знал имя этого человека, а тот досаждал так, будто они были знакомы всю жизнь. Сегодня он проснулся с точно таким же ощущением, которое не то чтобы мешало жить, а скорее просто заставляло поверить в то, что Дима медленно, но верно сходит с ума. За окном гудели проезжающие по дороге автомобили, а сквозь приоткрытые шторы в светлую полупустую комнату просачивался уже дневной свет. Закрыв глаза, Дима в очередной раз попытался сосредоточиться на вечно всплывающем в голове образе, как на назойливое уведомление на телефоне от приложения, которое хочется удалить уже как два месяца. Но почему-то никак руки не доходят удалить. В голове была пустота. Ни цвета глаз, ни очертания губ, ни голоса. Даже ни единого воспоминания. Встав с кровати, он поплёлся в ванную, еле перебирая ноги. В голову начали лезть мысли о том, как хорошо было бы сейчас съездить в ту клинику, про которую ему рассказывал какой-то пьяный знакомый. Если память Диму снова не подводила, то в этой клинике используют какие-то «высокоблятьтехнологичные» устройства, позволяющие стирать память определёнными фрагментами. Звучит охуенно. А как на практике — Дима не знал. Тот знакомый быстро повис на какой-то красивой девчонке и принялся шептать ей на ухо непристойности. Оперевшись на стиральную машинку, он достал из кармана домашних штанов телефон. Осталось только вспомнить название этой клиники… Пару раз попытавшись ввести по памяти название в поисковик, Диме ничего кроме каких-то порно-сайтов и старых немых чёрно-белых фильмов не показало. Он уже успел подумать, что его очень тупо наебали. Как можно, блять, поверить в то, что можно стереть память? Но когда Дима всё же додумался ввести более адекватный запрос. «клиника очистка памяти сша» Улыбка вышла кривой и неестественной. Она тут же погасла, стоило только осознать происходящее. Дима тупо улыбнулся. Ну он и мудак, что поверил в откровенную шутку. Улыбка быстро сползла с лица, когда поисковик первым же делом показал местонахождение клиники на карте, а потом и все прилегающие сайты этого учреждения. Такое действительно существовало. «Добровольная амнезия». Дима уставился в экран, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь надежды и страха. Название клиники звучало как название дешёвого триллера, в котором герои ведут себя настолько тупо, что хочется смеяться. Но сайт выглядел пугающе официально, из-за чего всё желание рассмеяться быстро пропадало. Белый фон, минимум текста, кнопка «Записаться на консультацию» прямо в центре. Дима пролистал страницу вниз. «Добровольная амнезия — ведущий центр по контролю памяти на западном побережье. Наши специалисты помогут вам избавиться от травмирующих воспоминаний, навязчивых мыслей и нежелательных эмоциональных привязанностей. Более 10 000 довольных пациентов. Полная конфиденциальность. Избавим вас от мучающих воспоминаний безболезненно, безопасно и навсегда за один сеанс!» Выглядело так, будто Дима сейчас прочитал услуги таролога на Авито. Только внизу были подкреплены все нужные сертификаты и документы. А ещё ниже мелким шрифтом было написано: «Во время первой процедуры пациент заполняет специальную анкету, в которой может указать контактные данные. Лицо, чьи данные вы укажете, получает автоматическое уведомление о том, что процедура была проведена…» Дима задержал взгляд на этих слова. Кого он бы мог указать? У него нет никого, кому бы он доверял настолько, чтобы разглашать такую информацию из своей жизни. Разберётся с этим позже. И вот палец сам потянулся к экрану, а после нажал кнопку записи. Нужно было заполнить какую-то анкету. Имя, фамилия, возраст, контактные данные и так далее по списку. А вот увидев графу «Причина обращения», Дима на секунду замер. «Навязчивые мысли о человеке, которого не помню. Мешает жить». Формулировка казалась дальше, но других слов попросту не было. Нажал на кнопку отправить в углу экрана. Через минуту на телефон пришло уведомление: «Заявка принята. С Вами свяжется наш специалист в ближайшее время. Благодарим за доверие». Дима выдохнул и отложил телефон на стиральную машину. Посмотрел на свои руки. Они слегка подрагивали. Дима кое-как привёл себя в порядок, потому что мысли об этом неизвестном человеке стали в сто раз назойливее. Это как фантомная боль, когда чувствуешь боль в конечности, которую ампутировали. Он умылся холодной водой, почистил зубы, причесался. Вроде стал выглядеть как человек, а то сбитый режим сна по-страшному влиял на внешность. Телефон завибрировал. Дима посмотрел на экран и увидел незнакомый номер. Ответил сразу, даже не подумав. — Здравствуйте, это клиника «Добровольная амнезия», — голос женский, приятный. — Мы получили вашу заявку. Удобно говорить? — Да, — выдавил Дима, уже успев пожалеть об этой затее. — Прекрасно. Я координатор пациентов. Вижу, вы указали причину… — она сделала небольшую паузу. — Навязчивые мысли. Можете рассказать подробнее? Дима несколько секунд молчал. Что он мог рассказать? Что какой-то мудак с размытым лицом преследует его во сне и наяву, а он даже не знает, существует ли этот человек вообще? И тем более не знает, что с этим делать. Даже если такой человек и вправду существует, то Дима никогда не узнает этого, потому что он не знает о нём ничего. Действительно выглядит так, будто у него просто съезжает крыша. — Алло? — переспросила девушка на линии. — Да, я здесь. Просто… сложно объяснить, — Дима усмехнулся. — Я не помню человека, о котором думаю. Вообще ничего не помню… Ни имени, ни лица. Но думаю о нём постоянно. Это… это мучает меня… — Понимаю, — в голосе координатора появились тёплые нотки. — Такое бывает. Часто мозг блокирует травмирующие воспоминания, но эмоциональная привязка остаётся. То, что вы описываете — классический случай для нашей практики. Дима выдохнул. Значит, он не один такой ебанутый. — Я хочу это стереть, — сказал он твёрже, чем чувствовал. — Всё, что связано с этим человеком. — Мы можем это сделать, — ответила девушку. — Но сначала нужно пройти консультацию с нашим специалистом. Чтобы убедиться, что процедура подходит именно вам. Есть противопоказания, побочные эффекты… Вы должны понимать все риски. — Какие риски? А как же ваше «безопасно»? — с лёгким наездом спросил Дима, хмуря брови. Девушка пару мгновений молчала. На линии повисла тишина. — Это безопасно в том смысле, что мы не навредим вашему здоровью. Но психологически… — она снова сделала паузу. — Иногда пациенты испытывают чувство потери после процедуры. Как будто что-то важное ушло навсегда. Даже если это «что-то» причиняло боль. Мы готовим к этому и обязательно проговариваем на консультации. — Хорошо, я понял, — на самом деле Дима прослушал всё мимо ушей. — Когда вам удобно приехать? Они договорились на завтрашнее утро. Девушка несколько раз продиктовала номер и попрощалась. А Дима остался, что сделал первый шаг к чему-то необратимому. После звонка он ещё долго стоял в ванной, глядя на погасший экран телефона. Где-то глубоко внутри занозой засела мысль: «А что, если после этой процедуры я потеряю что-то важное?». Но он тут же затолкал её поглубже в свою голову. Это будет лучше, чем страдать каждый день. Весь день он провёл как в тумане. Сидел перед телевизором, не включая его. Листал новости, не читая. Несколько раз ловил себя на том, что смотрит в одну точку и пытается поймать тот самый образ. Ничего не выходило. Всё по-прежнему уплывало в никуда.

***

Наутро Дима сидел в своей машине, вбивая адрес клиники в навигатор. Ехать нужно было через полгорода, чуть ли не на окраину. Он вырулил с парковки и влился в поток автомобилей. За окном мелькали пальмы, рекламные щиты, бесконечные фасады зданий, сменяющиеся простым газоном вдоль дороги. Навигатор проговаривал маршрут, не давая полностью утонуть Диме в мыслях. «Через два километра поверните направо». Дима перестроился в правый ряд и вдруг почувствовал странный запах. Слишком знакомый запах. Описать его невозможно. Как будто кто-то… Он дёрнулся и посмотрел на заднее сиденье через зеркало. Сзади никого не было. Только его куртка, которая валяется там уже полгода, и пустая бутылка воды. Но запах не исчезал. Дима помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя очередной поток навязчивых мыслей, и включил кондиционер на полную мощность. Холодный воздух ударил в лицо, запах вроде бы рассеялся. Но внутри что-то продолжало тревожить. Он выдохнул и нажал на газ. И в этот момент его полностью окунуло в воспоминания. Дима вдруг перестал быть в своей машине. Он был в чужой, но одновременно до боли знакомой. Но вспомнить, чья эта машина, не вышло. За рулём сидел не он. Дима смотрел на профиль человека рядом и чувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Тот самый человек. Теперь Дима видел его чётко. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем у него, небрежно зачёсанные назад. Солнцезащитные очки, сдвинутые на нос. Кривоватая улыбка, от которой внутри всё переворачивается. А руки покрывали бесконечное количество татуировок. — Ты опять пялишься, — сказал человек, не поворачивая головы. Голос тихий, с лёгкой усмешкой. От этого голоса по позвоночнику пробежали мурашки. Дима услышал свой собственный смех. — Буду пялиться, сколько захочу. Человек фыркнул, но улыбка на его лица стала шире. Он одной рукой держал руль, а вторую высунул в открытое окно. — Придурок, — с такой же широкой улыбкой сказал парень. — Сам придурок. За окном проносился Мохаве. Бесконечная жёлтая пустыня, залитая палящим солнцем. Ветер бил в открытое окно, трепля волосы. Дима почувствовал себя живым. По-настоящему живым. Вдруг раздался резкий сигнал автомобиля. Дима вынырнул из воспоминания, потому что кто-то бешено сигналил по ощущениям прямо в ухо. Он дёрнул руль, едва не влетев в отбойник, и увидел, что светофор давно зелёный, а сзади уже собралась пробка из недовольных водителей. Он нажал на газ, проехал перекрёсток и свернул по маршруту. Когда навигатор сказал, что Дима доехал до места назначения, он остановился прямо у тротуара, воткнул аварийку и уронил голову на руль. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Этот человек явно не давал ему покоя. Уёбок. Дима сжимал руль, а перед глазами всё ещё стояла та картинка из воспоминания. Такого яркого, что было ощущение, будто он заново прожил свою жизнь. Дима закрыл глаза и попытался вспомнить дальше. Но дальше была только пустота. Дима поднял голову от руля и сразу же увидел здание клиники. Он должен был войти. Должен был стереть всё нахуй. Точнее всё то, что осталось. Но пальцы на руле не разжимались. Дима смотрел на здание клиники и чувствовал, как внутри разворачивается целая война. На плечах сидели ангел и демон. Один из них чуть ли не орал: «Забудь! Это больно! Ты не выдержишь это снова!». Другой шептал: «Он любил тебя. Ты любил его. Как можно это стирать?» Он просидел так ещё минут десять. Мимо по тротуару проходили люди. Кто-то изредка сигналил, требуя освободить место. Потом, медленно, будто в замедленной съёмке, он заглушил мотор и вышел из машины. Ноги сами понесли его ко входу. Стеклянные двери разъехались, пропуская внутрь. Запах, похожий на спирт, и запах дорогого кофе ударили в нос. На ресепшене сидела девушка с идеальной улыбкой и пустыми глазами. — Добрый день, Дмитрий! — радостно воскликнула она. — А мы вас ждали. Доктор уже ждёт вас в кабинете. Проходите, — она махнула рукой на первую дверь справа. Дима кивнул и, подойдя к ней, быстро постучался, открыл дверь и прошёл внутрь. Женщина средних лет сидела за столом и смотрела в монитор. При появлении Димы в кабинете она подняла голову и безразлично улыбнулась. — Дмитрий, здравствуйте. Присаживайтесь. Кабинет оказался просторным, светлым, с большим окном во всю стену. Посреди кабинета стоял белый стол, где сидела женщина, в одном углу стояла кушетка, а в другом — что-то похожее на стоматологическое кресло. Вид этого кресла заставил сердце пропустить удар. Что-то в нём было до боли знакомое, хотя Дима не помнил, чтобы когда-либо здесь был. Он сел на стул напротив стола. Кожаное, удобное, с высокими подлокотниками. Слишком удобное, как будто его уговаривали здесь остаться, а не сбежать и продолжать жить дальше с этими мыслями. Жил же как-то всё это время. Но мысль о том, чтобы сбежать, исчезла, едва появившись. Бежать было некуда. От себя не убежишь. — Рассказывайте, — сказала доктор, усаживаясь обратно. — Что вас привело? Дима сцепил пальцы в замок. — Я… не помню человека. Но думаю о нём постоянно. Это мешает жить, работать, спать… Я хочу это стереть. — Понимаю. Такое состояние называется навязчивыми мыслями. Часто встречается после психологических травм, — она тяжело вздохнула и, поправив очки на переносице, начала печатать что-то на компьютере. — Вы не пробовали разобраться, кто этот человек? Может быть, стоит не стирать, а вспомнить? — Нет, — Дима покачал головой. — Если я его не помню, значит, было что-то плохое, — он усмехнулся. Усмешка вышла горькой. Доктор на это только кивнула. — Хорошо. Тогда давайте пройдём предварительное сканирование, — она оторвалась от монитора и взглянула на Диму. — Нужно убедиться, что целевые воспоминания действительно можно удалить без вреда для остальной психики. Она подвела его к тому самому креслу, которое стояло в углу и были похоже на стоматологическое, но с каким-то сложным устройством над головой. — Садитесь, расслабьтесь и просто смотрите в потолок. Дима молча сел в кресло. Над ним зажёгся мягкий голубоватый свет. Что-то загудело. — Сейчас я задам вам несколько вопросов, — голос доктора звучал откуда-то издалека. — Отвечайте первое, что приходит в голову. Не задумывайтесь. — Хорошо, — Дима поджал губы. А может и не стоят эти навязчивые мысли таких процедур… — Вы помните своё детство? — Да. — Первую любовь? Дима замялся. Первая любовь… Он вдруг понял, что не помнит. Вообще. Был кто-то в школе? В институте? Был ли вообще кто-то? — Нет, — сказал он честно. — Хорошо, — протянула женщина. — Вы помните, когда впервые появились эти навязчивые мысли? — Около трёх месяцев назад. — А до этого что-то случилось? Сильный стресс, потеря, переезд? Дима попытался вспомнить. Три месяца назад… Он работал, виделся с друзьями, жил обычной жизнью. Или нет? Он не мог вспомнить ничего конкретного. Только общие картинки, без деталей. — Вроде бы нет… Доктор замолчала на секунду, а потом неожиданно громко сказала: — Сканирование почти завершено. Дима лежал и смотрел в потолок. Голубоватый свет успокаивал, устройство монотонно гудело прямо возле уха. На секунду ему показалось, что он проваливается в сон. Он снова провалился в воспоминания. Снова та же машина, снова пустыня Мохаве за окном. — Давай сюда переедем? — вдруг говорит тот парень. — Купим трейлер, будем жить в пустыне нахуй. — Ты серьёзно? — рассмеялся Дима. — Нет, — смеётся он. — Но звучит охуенно, да? — Звучит как начало фильма ужасов. — Почему сразу ужасов? Романтическая комедия. Дима фыркает: — Романтическая комедия, где двое мужиков живут в трейлере посреди пустыни. Оскар обеспечен. — Ну вот видишь, — парень оборачивается и подмигивает. Дима замечает его голубые глаза. — У нас уже есть план. Дима открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Белый потолок, голубоватый свет, гул аппарата. Потом вспомнил. — Всё хорошо? — спросила доктор, выглядывая из-за аппарата над его головой и вглядываясь в лицо. — Да, просто… — Результаты плохие, — перебила его женщина. — Чем больше вы делаете процедуру, тем хуже она воздействует на нейронные связи. Получается замкнутый круг. Вы стирали память, она возвращалась, стирали снова, она снова возвращается и так до бесконечности, — она выдохнула и подошла к своему столу. — Вы уверены? — Что? В смысле? — Десять процедур за два с половиной месяца— слишком много, — мотнула головой доктор, листая какие-то бумаги. — Какие десять раз? О чём вы? — Дима увидел, что аппарат полностью заглох, поэтому встал и на ватных ногах подошёл к столу доктора. — А, точно… — она поджала губы. — Вы делали эту процедуру уже десять раз… Доктор протянула ему какие-то бумаги. Дима в недоумении взял их, всё ещё держа удивлённый взгляд на женщине. На бумагах было ровно десять дат с его подписью и печатью клиники. — Этого не может быть, — сказал Дима. — Я бы помнил. Я бы… — Вы не помните, потому что каждый раз просили стереть и воспоминания о процедуре, — доктор сняла очки и посмотрела на него с тем самым выражением лицо, как у типичных врачей. Профессиональная жалость пополам с усталостью. — Это стандартная опция для пациентов с множественными чистками. Чтобы не мучиться чувством вины. Дима перебирал бумаги, не веря своим глазам. Он приходил сюда каждую неделю и стирал кого-то из своей головы. А потом вставал, уходил и жил дальше, не помня, что сделал. — Но… — голос сорвался, став чуть выше. — Но если я стирал его десять раз, почему я всё ещё о нём думаю? Почему он возвращается? Дима почувствовал, как у него начала кружиться голова. — Потому что мозг так устроен, — доктор откинулась на спинку кресла. — Сильные эмоциональные связи не разрушаются полностью. Вы можете стереть факты, но чувства остаются. Дима смотрел на неё и чувствовал, как реальность ускользает на его глазах. Он снова вот-вот готов провалиться в свои воспоминания. — Кто он? — спросил Дима, снова опуская взгляд в бумаги. — Вы знаете? Может тут написано… — он начал снова перебирать их. Женщина помолчала, потом медленно кивнула. — Мы не храним содержание воспоминаний, это конфиденциально. — Но вы же должны знать хоть что-то! — повысил голос Дима. — Вы не можете просто, бля… — Дмитрий, — перебила его доктор. — Я понимаю ваше состояние, но закон всегда превыше всего. — Да похуй на ваш закон! — он отскочил от стола и швырнул бумаги на него. Бумаги разлетелись по столу. Некоторые упали на пол. — Выйдите из кабинета, — крикнула женщина, указывая на дверь за спиной Димы. — Иначе мн е придётся прибегнуть к помощи охраны. Дима смотрел на неё несколько секунд, чувствуя, как гнев сменяется пустотой. Бесполезно. Всё бесполезно. Дима молча развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Его телефон в кармане завибрировал. Уведомление от Инстаграмма. 9mice нахуя ты опять туда приперся 10:34 просто забудь меня нахуй 10:34