Свитер и шёлк

Молли ненавидела курить. Ей не нравился запах, который въедался в волосы, не нравился привкус горечи на языке, и уж точно она терпеть не могла то чувство, когда прокуренный воздух выходил из легких, оставляя после себя только пустоту. Но иногда ей просто нужно было выйти на балкон. Город внизу шумел вечерними огнями, а она опиралась на холодные перила, сжимая в пальцах тонкую сигарету. Родители Лолиты умерли ещё лет 5 назад, поэтому её переселили жить к тёте, но она постоянно в отпусках и командировках. — Молли? — раздалось из-за спины. Молли обернулась. В проеме балконной двери стояла Лолита. На ней был огромный, явно не её, светло-серый свитер, который доходил ей почти до колен, и простые джинсы. Но главным были волосы — длинные, цвета утреннего неба, голубые, они струились по плечам, а на макушке, как корабль, плыл огромный розовый бант, нелепый, детский и такой родной, что у Молли каждый раз сжималось сердце. — Тут ветер, простынешь, дура — сказала Молли, но голос прозвучал мягче, чем ей хотелось. Она тут же затушила сигарету о край пепельницы. — Не простужусь, — Лолита подошла ближе и встала рядом, тоже вглядываясь в огни. — Ты грустная. Я всегда вижу, когда ты куришь. — Я не грустная. Я думаю, — соврала Молли, поправляя черный бант на своей шее. Ее белоснежная рубашка была безупречно выглажена, черные брюки сидели идеально, но внутри, под этой элегантной униформой, всегда было немного тревожно. Она была старше на два года, и это значило, что она должна быть сильнее. — Пойдем внутрь, — Лолита взяла ее за руку. Ладонь у Лолиты была теплая и сухая. — Я нашла в баре что-то интересное, у тебя пизда отвалится, обещаю. В гостиной на журнальном столике уже стояла початая бутылка какого-то ликера и две рюмки. Лолита плеснула на донышко себе и налила побольше Молли. — За то, чтобы суббота длилась вечно, — подняла тост Лолита. — Глупости, в прошлый раз мы так же чокались и ты, блять, дня 2 с похмельем лежала, — фыркнула Молли, но чокнулась и выпила. Сладкая жидкость обожгла горло и разлилась теплом в груди. Они сидели на мягком ковре, прислонившись спинами к дивану, и болтали. Обо всем и ни о чем. О том, что учительница литературы — дура, о том, что осень в этом году затяжная, о том, как смешно чихает кот снизу. Алкоголь делал свое дело. Язык у Молли развязался, а суставы стали ватными. Лолита, которая выпила больше, хоть и была младше, смотрела на нее своими ясными глазами и улыбалась. По ней совсем не видно что уже вылила в себя полторы бутылок из в сумме 5-ти. — У тебя рубашка слишком строгая, — вдруг заявила Лолита. — Ты в ней как директор банка. — А ты в своем банте как... как... — Молли запнулась, подбирая слово, но мысли путались. — Как ангел. Нет. Как мечта. Глупая, розовая мечта. — Вот видишь, — серьезно кивнула Лолита. — Директор банка и мечта. Нам надо уравновесить баланс. И прежде чем Молли успела что-то ответить, Лолита пододвинулась ближе. Она протянула руку и аккуратно коснулась волос Молли, убирая прядь за ухо. А потом ее пальцы мягко, едва ощутимо, скользнули по макушке, поглаживая. Молли замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, где-то в горле. — Что ты делаешь, дура? — спросила она шепотом. — Глажу, — просто ответила Лолита. — Ты так напряжена. Всегда. Тебе нужно, чтобы кто-то просто погладил тебя по голове, глупая. Это было так неожиданно и так правильно, что у Молли защипало в глазах. Она сама не заметила, как прикрыла веки и чуть наклонила голову навстречу ладони. Пальцы Лолиты путались в ее каштановых волосах, гладили затылок, спускались к шее, касаясь черного банта. Легкие, успокаивающие движения. — Хорошая моя, — тихо сказала Лолита, и в этом не было ничего снисходительного. Только нежность. — Все будет хорошо. Молли всхлипнула. Один раз. И замерла, боясь открыть глаза. Ей было шестнадцать, когда они стали лучшими подругами. Два года она прятала это чувство под идеально выглаженными рубашками и строгими брюками, за иронией и сигаретным дымом. А сейчас, пьяная и уставшая, она сидела на полу, и ее гладила по голове девочка с голубыми волосами, и мир рушился к чертям, потому что рушились все защитные барьеры. — Лола… — выдохнула Молли. — М? — отозвалась Лолита, продолжая гладить. — Я… я не могу без тебя. Совсем. Понимаешь? Не как подруга. Совсем не как подруга. Ты, блять, самое лучшее что у меня было. Тишина повисла в комнате. Молли открыла глаза и посмотрела на Лолиту. Та не убрала руку. Наоборот, ее лицо, раскрасневшееся от выпитого ликера, озарилось мягкой, чуть смущенной улыбкой. — Я знаю, — просто сказала Лолита. — Я тоже. Глупая, я тоже. — Что? — Молли моргнула, не веря. Лолита наклонилась ближе. Ее огромный розовый бант коснулся лба Молли. А потом она поцеловала ее. Крепко, по-настоящему, пахнущую сладким ликером и дымом. --- Утро встретило их солнцем, полосы которого лежали на паркете. Молли проснулась первая. Голова гудела, но на душе было неожиданно легко и чисто. Рядом, уткнувшись носом в ее плечо, спала Лолита. Свитер сбился, обнажив ключицу, огромный бант съехал набок, но она улыбалась во сне. Молли осторожно, боясь разбудить, коснулась губами голубой макушки. Потом поправила ей бант, завязав его аккуратнее. Лолита пошевелилась, приоткрыла один глаз. — М? — сонно протянула она. — Спи, — шепнула Молли. — Я тут. — Хорошо, — Лолита тут же снова закрыла глаза и прижалась крепче. Молли смотрела в потолок и улыбалась. Сегодня она не думала о том, что будет завтра. Сегодня была суббота. И суббота обещала длиться вечно. Она больше не чувствовала потребности курить. Ей больше не нужно было держать спину прямой, как струна. Потому что рядом с ней была девочка с голубыми волосами, которая знала ее секрет, потому что у нее был такой же.