Requiem for a Double

Натаниэль сидел на краю своей кровати, чувствуя кожей странную, неподвижную тяжесть Кевина рядом. В Гнезде тишина обычно означала либо затишье перед бурей, либо крайнее истощение, но сейчас в воздухе висело что-то другое - холодное и стерильное. Кевин не двигался, не проверял свои записи и даже не смотрел в сторону планшета с видеоразборами игр, как делал это каждую свободную минуту последние десять лет. Он просто сидел, глядя в пустоту перед собой, и эта неподвижность казалась Натаниэлю неправильной, словно у фигуры рядом внезапно сбился привычный ритм дыхания. – Давай посмотрим тот матч Троянцев. – негромко произнес Натаниэль, даже не поворачивая головы, чтобы не спугнуть это странное оцепенение. – Ты говорил, у них интересная расстановка в защите, нужно разобрать вторую четверть. Он ожидал, что Кевин тут же потянется за планшетом, начнет ворчать о плохой технике вратаря или о том, что они опаздывают с анализом, но тот даже не шелохнулся. – Не хочу. – коротко отозвался Кевин, и его голос прозвучал слишком ровно, без капли того фанатичного блеска, который всегда сопровождал разговоры об экси. – Не сейчас. Давай просто посидим. Натаниэль медленно повернул голову, всматриваясь в профиль Кевина. Отказ от Экси в устах Кевина Дэя звучал как признание в убийстве - это было физически невозможно, это противоречило самой его сути. Нат искал в его лице привычное напряжение, фанатичный блеск в глазах или хотя бы тень усталости, но наткнулся на пустую, идеально гладкую маску спокойствия. В груди шевельнулся холодный, расчетливый страх: настоящий Кевин скорее перегрыз бы себе вены, чем добровольно отказался от разбора игры. Этот человек рядом дышал так же, выглядел так же, но его взгляд, устремленный в стену, казался безжизненным, словно за зрачками не было ничего, кроме пустоты. Натаниэль замер, ожидая, что сейчас последует привычный взрыв энтузиазма или хотя бы язвительное замечание о его невнимательности, но Кевин лишь медленно повернул голову. В его взгляде не было привычного давления или нетерпения - вместо этого он посмотрел на Натаниэля так, словно видел в нем не партнера по корту, а нечто хрупкое, что нужно оберегать. Кевин сократил расстояние между ними, и его рука, обычно жесткая и пропахшая канифолью, мягко опустилась на колено Натаниэля. Это касание было слишком осторожным, слишком теплым для ледяных стен Гнезда, и Натаниэль почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд отторжения: Кевин никогда не позволял себе такой беспричинной, мягкой близости. Натаниэль не отстранился, – в Гнезде резкие движения стоили жизни – но внутри него всё сковал арктический холод. Он смотрел на пальцы Кевина, лежащие на его колене, и не узнавал их: те же мозоли от обмотки клюшки, те же длинные фаланги, но само давление руки казалось чужим, лишенным той нервной дрожи, которая всегда была частью настоящего Кевина. Этот человек рядом транслировал спокойствие, которое не могло существовать в этих стенах, и Нат вдруг поймал себя на мысли, что кожа под его ладонью пахнет не потом и страхом, а чем-то стерильно-чистым, как свежий бинт. – Ты сегодня слишком тихий, Натаниэль. – негромко произнес Кевин, и в его голосе проскользнула интонация, похожая на нежность. – Тебе нужно отдохнуть от тренировок. Я поговорю с Рико. Слова о Рико должны были звучать как смертный приговор или, по крайней мере, как повод для паники, но из уст этого существа они вышли мягким обещанием защиты. Настоящий Кевин никогда бы не пошел к Рико просить за кого-то другого - он слишком хорошо знал цену таким просьбам. Натаниэль почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота: эта «копия» играла свою роль слишком старательно, переигрывая в человечность там, где оригинал давно превратился в сгусток нервов. Внутри Ната вспыхнуло яростное желание оттолкнуть эту теплую руку, но он лишь заставил себя едва заметно кивнуть, скрывая за опущенными ресницами холодный, оценивающий блеск глаз. – Тебе нужно расслабиться. – Кевин не убирал руки, и тепло его ладони теперь ощущалось как ожог, проникающий сквозь ткань одежды. – Мы оба сегодня вымотаны. Натаниэль, не хочешь принять ванну вместе? Это поможет мышцам, да и просто... побудем в тишине. Он произнес это так буднично, почти мягко, будто в Эверморе совместное купание было чем-то само собой разумеющимся, а не опасным сближением в месте, где спину нельзя подставлять даже тени. В его голосе не было и намека на скрытую похоть или насмешку - только странная, пугающая забота, которая в голове Ната окончательно оформилась в доказательство. Настоящий Кевин Дэй скорее бы утопился в этой ванне сам, чем предложил бы такую уязвимую близость. Натаниэль медленно поднял взгляд, впиваясь в лицо человека напротив. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Это не он». Настоящий Кевин был зациклен на личном пространстве и выживании, он никогда бы не предложил такую степень открытости в месте, где каждый сантиметр кожи мог стать мишенью. Но Нат лишь слегка склонил голову набок, изображая усталое согласие; внутри него проснулся холодный азарт хищника, который наконец-то заманил добычу в замкнутое пространство. Если это кукла Рико, то под водой, в мокрой беспомощности, она обязательно совершит ошибку, и Натаниэль был готов вцепиться в этот «сбой программы» мертвой хваткой. Пар в ванной комнате был густым и влажным, он оседал на кафельных стенах тяжелыми каплями, превращая помещение в изолированный кокон. Натаниэль вошел первым, не сводя глаз с Кевина, который двигался с какой-то несвойственной ему, плавной грацией, словно его суставы были смазаны маслом, а не избиты многочасовыми тренировками. Когда одежда была сброшена, Нат замер, сканируя каждый сантиметр бледной кожи напротив: он искал тот самый шрам от падения в двенадцать лет или едва заметную родинку на лопатке, которую помнил по редким моментам в детстве. Всё было на месте, идеально скопировано, но именно эта безупречность кричала о подделке - на теле настоящего Кевина каждый шрам казался живой раной, а здесь они выглядели как искусная работа гримера, нанесенная поверх холодного пластика. Вода была горячей, почти обжигающей, но Натаниэль чувствовал лишь холод, когда Кевин опустился в ванну напротив него. Пространство было узким, их колени неизбежно сталкивались, и каждое такое прикосновение под водой заставляло Ната внутренне содрогаться. Он смотрел, как капли воды стекают по груди Кевина, и его разум подкидывал новые доказательства: кожа казалась слишком плотной, движения - слишком выверенными. Кевин откинул голову на бортик и прикрыл глаза, подставляя беззащитное горло, и эта демонстративная доверчивость стала последней каплей. Настоящий Кевин никогда бы не закрыл глаза рядом с кем-либо в Гнезде, даже с ним. Натаниэль подался вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние. Его пальцы скользнули по краю ванны, медленно приближаясь к шее Кевина. Внутри всё болезненно сжалось: часть его, та, что была сломлена и одинока, отчаянно хотела верить в эту мягкость, в этот покой, исходящий от «копии». Ему хотелось прижаться к этой теплой груди и забыть о Рико, об отце и о крови на своих руках. Но как только эта мысль оформилась, её выжгло ледяной яростью и отвращением к самому себе - он чувствовал симпатию к имитации, к тому, что, вероятно, было создано, чтобы окончательно его сломать. – Ты выглядишь так, будто тебе совсем не страшно. – прошептал Натаниэль, и его ладонь почти невесомо коснулась мокрой кожи над пульсирующей артерией. Натаниэль позволил себе на одно мгновение закрыть глаза, вдыхая влажный пар, перемешанный с ароматом геля для душа - слишком чистым, слишком фальшивым. Внутри него всё кричало от боли: он ненавидел себя за то, что его сердце предательски ускоряло бег от близости этого существа, за то, что он почти поверил в тепло этой имитации. Но преданность настоящему Кевину, тому, которого – он был уверен – спрятали или уничтожили, перевесила всё остальное. Резким, отработанным движением Натаниэль перехватил Кевина за затылок и плечо, наваливаясь всем весом и вжимая его голову под воду. Кевин не ожидал удара. Его глаза распахнулись, в них плеснул первобытный, немой ужас, а пальцы впились в запястья Натаниэля, пытаясь оторвать их от себя. Пузырьки воздуха рвались на поверхность, разбиваясь о подбородок Ната, который смотрел на тонущего сверху вниз с ледяным спокойствием. Он не видел в этом взгляде мольбы друга - он видел лишь сбой в матрице, попытку программы выжить. Вода в ванне расплескивалась на кафель, холодная и равнодушная, пока судорожные движения под руками Натаниэля не начали затихать, становясь всё слабее и слабее. Натаниэль продолжал держать его, даже когда пальцы Кевина обмякли и соскользнули с его предплечий, медленно опускаясь на дно. В комнате снова воцарилась та самая стерильная тишина, к которой он привык в Гнезде. Выпрямившись, Нат вытер лицо тыльной стороной ладони, глядя на неподвижное тело в воде. В его груди зияла пустота, но разум был чист: он уничтожил подделку. Теперь осталось только найти настоящего Кевина, чего бы это ни стоило.