Метод укрощения строптивой

Солнце уже давно село за горизонт, оставив после себя лишь мутную оранжевую полосу на стыке неба и крыш многоэтажек. В маленькой, но уютной квартире было душно. И дело было вовсе не в отсутствии кондиционера. Йеджи расхаживала по комнате, и каждый ее шаг, казалось, отдавал вибрацией в пол. Ее милое, обычно лучащееся мягкостью личико сейчас было искажено гримасой обиды и гнева. В руках она комкала край своей короткой юбки. — Я все видела! — воскликнула она, останавливаясь напротив Юны, которая спокойно сидела на краю кровати. — Ты улыбалась бариста в той кофейне! Той новой, с дурацкими сережками! Она тебе налила кофе, и ты улыбнулась! Так, как улыбаешься только мне! Юна вздохнула, поправляя очки на переносице. Она выглядела невозмутимой, но в глазах плясали теплые искорки. Она знала эту песню. Самую красивую, самую милую и самую собственническую песню на свете. — Йеджи, ангел мой, это называется «вежливость», — спокойно ответила Юна, скрестив руки на груди. — Ей тоже полагается улыбаться. Такой этикет. — Этикет? Этикет?! — Йеджи всплеснула руками, ее щеки покраснели от праведного гнева. — Я твоя девушка, и я имею право знать, почему ты улыбаешься другим! У тебя есть я! Зачем тебе еще кто-то? Ты меня больше не любишь? Это был классический переход к главному козырю. Йеджи надула губки, и в ее больших глазах заблестели непролитые слезы. Она была старше, но в такие моменты казалась совсем ребенком — уязвимым, жаждущим подтверждения, что она одна-единственная. Юна молчала. Она просто смотрела на свою девушку. На то, как вздымается ее грудь под тонкой футболкой, как дрожат ресницы, как она нервно теребит подол юбки. Спорить с Йеджи, когда та в таком состоянии, было бесполезно. Это только раздувало огонь. Ее нужно было тушить другим способом. Юна медленно поднялась с кровати и подошла к Йеджи вплотную. Старшая инстинктивно сделала шаг назад, но наткнулась спиной на книжный шкаф. — Что ты... — начала Йеджи, но голос ее дрогнул, когда Юна, не говоря ни слова, взяла ее за руку. В одно движение, мягко, но настойчиво, Юна развернула девушку и, присев на край кровати, потянула ее за собой. Йеджи, не успев опомниться, уже сидела на коленях у младшей, лицом к ней. Ее ноги оказались по бокам от бедер Юны. — Юна, я серьезно, я не... — Йеджи попыталась встать, но руки Юны легли ей на талию, фиксируя на месте. — Я знаю, что ты серьезно, — тихо, с улыбкой сказала Юна. Она смотрела Йеджи прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли злости или раздражения. В нем было что-то другое. Что-то, от чего у Йеджи внутри все перевернулось, а гнев начал стремительно таять, сменяясь липким, сладким предвкушением. — Ты самая красивая, когда злишься, — прошептала Юна, и ее пальцы скользнули по бедру Йеджи, задирая край юбки. — Знаешь это? Вся такая пунцовая, глазки горят. Моя ревнивая девочка. Йеджи судорожно вздохнула. «Ревнивая девочка». Похвала. Она знала, что Юна делает. Знала, но сопротивляться не могла. Ее тело реагировало быстрее разума. Мурашки побежали по коже, а внизу живота предательски разлилось тепло. Юна наклонилась и поцеловала Йеджи в шею, прямо под ухом, легко, едва касаясь губами. Одновременно с этим ее правая рука скользнула под юбку, оглаживая горячую кожу внутренней стороны бедра. — Я просто хочу, чтобы ты была только моей, — выдохнула Йеджи, уже не так уверенно, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуев. — А я чья, по-твоему? — прошептала Юна ей на ухо, и от ее дыхания по позвоночнику Йеджи пробежала дрожь. — Вся твоя. С головы до пят. Пальцы Юны нащупали край кружевных трусиков. Она не стала их снимать, просто отодвинула тонкую полоску ткани в сторону. Йеджи ахнула, когда прохладный воздух коснулся ее уже влажной плоти. Юна не спешила. Она просто водила подушечками пальцев по складочкам, дразня, но не проникая внутрь, наблюдая за тем, как меняется лицо старшей. Обида исчезла, уступив место жгучему стыду и возбуждению. — Юна, не мучай... — прошептала Йеджи, вцепившись пальцами в плечи младшей. — А мы разве не ругаемся? — невинно спросила Юна, чуть надавливая пальцем на чувствительную точку. Йеджи дернулась и закусила губу, чтобы не застонать. — Ты хотела поговорить о бариста. Давай поговорим. — Нет... Не надо... — выдохнула Йеджи, бедрами подаваясь навстречу руке. — Что «не надо»? — Юна убрала руку, и Йеджи всхлипнула от потери контакта. — Не надо говорить? Или не надо останавливаться? Йеджи посмотрела на нее затуманенным взглядом. В нем смешались мольба и желание. Юна усмехнулась и, наконец, ввела в нее сразу два пальца. Медленно, глубоко, до самого основания. Йеджи выгнулась дугой, прижимаясь лбом к плечу Юны и сдавленно вскрикивая. Внутри у нее было так горячо и тесно, что у Юны самой перехватило дыхание. — Такая узкая, — прошептала она, начиная ритмично двигать рукой. — Ты всегда так реагируешь, когда злишься? Заводишься быстрее? Моя чувствительная девочка. Каждое слово, шепотом произнесенное в ухо, отзывалось спазмом внутри Йеджи. Она ненавидела и любила это одновременно. Ненавидела, как легко Юна заставляет ее терять контроль, и любила, с какой нежностью та это делает. — Ты будешь продолжать на меня злиться? — спросила Юна, замедляя темп. — Н-нет... — выдохнула Йеджи. — Точно? — Юна почти остановилась, лишь слегка шевеля пальцами внутри. — Потому что если ты сейчас скажешь что-то про ту девушку, я уберу руку, и мы ляжем спать. Это была пытка. Самая сладкая пытка. Йеджи знала, что Юна не блефует. Она могла быть бесконечно нежной, но если Йеджи переходила черту в ссоре, Юна мягко, но жестко пресекала это. Сейчас она чувствовала себя полностью во власти младшей. И это чувство опьяняло. — Не надо... Прости... — прошептала Йеджи, краснея еще сильнее. — Я больше не буду. — Умница, — улыбнулась Юна и поцеловала ее в висок. — Моя послушная. Ты прощена. Она возобновила движения, но теперь быстрее, глубже. Ладонь другой руки она положила на клитор Йеджи, надавливая и описывая круги в такт толчкам пальцев. Комнату наполнили влажные, чавкающие звуки и прерывистое дыхание Йеджи. Она кусала губы, пытаясь сдерживаться, но это плохо удавалось. Ее бедра двигались навстречу руке Юны, насаживаясь на пальцы. — Какая ты мокрая, — восхищенно шептала Юна. — Это все из-за меня? Ты так сильно меня хочешь, даже когда злишься? Посмотри на меня. Йеджи подняла на нее глаза. В них стояли слезы — то ли от стыда, то ли от нахлынувших чувств. Ей было невероятно стыдно от того, как легко ее тело сдается, и от того, как откровенно Юна говорит об этом. И это чувство стыда заводило ее еще сильнее. — Пожалуйста... Юна... — взмолилась она, чувствуя, как напряжение внутри нарастает до предела. — Что «пожалуйста»? — прошептала Юна, ускоряясь. — Скажи мне. Что ты хочешь? Кончить? Хочешь кончить для меня? — Да! — выкрикнула Йеджи, вцепившись в футболку Юны. — Да, пожалуйста, я хочу... — Тогда кончай, — приказала Юна голосом, не терпящим возражений, и сильно надавила большим пальцем на клитор. Йеджи вскрикнула, забилась в ее руках, прикусывая плечо Юны, чтобы заглушить свой стон. Оргазм накрыл ее горячей волной, разливаясь по всему телу сладкой истомой. Несколько секунд она просто висела на Юне, тяжело дыша. Юна не убирала руку, позволяя ей прочувствовать каждую пульсацию до конца, поглаживая другой рукой по спине. — Тише, тише, моя хорошая, — шептала она, целуя мокрый висок. Но Йеджи знала, что это еще не все. Взгляд Юны, который стал глубже и темнее, говорил о том, что младшая только разогревается. И когда Юна мягко, но настойчиво подтолкнула ее встать с колен, Йеджи послушно поднялась, наблюдая за тем, как Юна подходит к ящику комода. — Ты была такой шумной, — с легкой укоризной сказала Юна, доставая из ящика силиконовый фаллоимитатор внушительного размера, закрепленный на черных ремнях страпона. — Соседи могут подумать, что я тебя обижаю. Йеджи сглотнула, глядя на игрушку. Внутри у нее все сжалось от предвкушения и легкого страха. Это было то, что Юна делала редко, но всегда доводило Йеджи до исступления. — Иди сюда, — позвала Юна, уже застегнув ремни на бедрах. Она села на край кровати, похлопав себя по колену. — Иди ко мне. Йеджи, все еще в задранной юбке и сбившемся дыхании, послушно подошла. Юна поймала ее за руку и развернула к себе спиной. — Встань на колени, — мягко приказала она. Йеджи опустилась на колени на мягкий ковер, оказавшись лицом прямо к страпону. Силиконовый член возвышался перед ее лицом. От одного его вида у нее пересохло во рту. — Ты будешь кричать и спорить? — спросила Юна, проводя пальцем по губам Йеджи. — Или будешь паинькой? — Я буду... буду тихо, — прошептала Йеджи, глядя на Юну снизу вверх. — Вот и умница, — улыбнулась Юна. — Тогда открой ротик. Йеджи послушно приоткрыла губы. Юна взяла в руку основание фаллоса и аккуратно поднесла головку к ее рту. Сначала коснулась губ, раздвигая их, а затем медленно начала вводить внутрь. — Расслабь горлышко, — тихо наставляла Юна, видя, как Йеджи старается впустить игрушку глубже. — Вот так, моя хорошая. Ты так красиво это делаешь. От этих слов Йеджи готова была растаять. Похвала во время такого интимного, почти унизительного действия заставляла ее чувствовать себя особенной. Она обхватила силикон губами, ритмично двигая головой, стараясь доставить удовольствие Юне, хотя знала, та почти не чувствует физически. Но она чувствовала эмоционально. Видеть, как ее девушка старается для нее — это было лучше любого физического контакта. — Посмотри на меня, — попросила Юна. Йеджи подняла на нее глаза, полные слез и преданности, не прекращая движений. Юна погладила ее по голове, заправляя прядь волос за ухо. — Ты такая послушная, когда хочешь. Почему ты не можешь быть такой всегда? — с нежной улыбкой спросила она. Но в ее голосе не было упрека. Было обожание. Насладившись видом, Юна мягко взяла Йеджи за затылок, фиксируя голову, и начала сама задавать темп. Медленнее, глубже, заставляя игрушку проникать почти до самого горла. Йеджи мычала, из глаз текли слезы, но она не сопротивлялась. Ей нравилось это чувство полной подчиненности, нравилось, как Юна контролирует каждый ее вдох. — Тсс, тихо, — шептала Юна, когда Йеджи начинала издавать слишком громкие звуки. — Ты же обещала быть тихой. Она продержала ее так еще несколько минут, наслаждаясь видом раскрасневшегося личика, блестящих от слюны губ и преданного взгляда. — Умница, — наконец сказала Юна, отпуская затылок. — Хватит. Вставай. Йеджи, шатаясь, поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони. Юна тут же притянула ее к себе, усаживая на колени верхом, лицом к себе. Теперь Йеджи нависала над ней, а твердый силиконовый член упирался ей в живот. — А теперь, — прошептала Юна, покусывая мочку уха Йеджи, в то время как ее руки легли ей на ягодицы, раздвигая их. — Тебе пора получить награду за терпение. Садись на меня. Медленно. Сама. Йеджи закусила губу, приподнимаясь на коленях и направляя головку фаллоса к своему влажному входу. Как только силикон коснулся чувствительной плоти, она судорожно вздохнула. — Смотри на меня, — приказала Юна. Их взгляды встретились. Йеджи, красная от смущения и желания, медленно, дюйм за дюймом, начала опускаться на искусственный член. Ощущение наполненности было невероятным. Он был больше ее пальцев, и это растяжение заставляло ее дрожать. — Какая ты тесная, — выдохнула Юна, чувствуя, как стенки Йеджи сжимают силикон даже через ремни. — Как ты вообще меня впускаешь? Когда Йеджи села до конца, прижавшись ягодицами к бедрам Юны, они обе замерли на мгновение, просто глядя друг другу в глаза. — Видишь? — прошептала Юна, убирая влажную прядь с лица Йеджи. — Только ты. Никаких бариста. Только ты и я. Ты чувствуешь это? Йеджи кивнула, не в силах говорить. Она чувствовала. Чувствовала каждым сантиметром своего тела. — Тогда двигайся, — разрешила Юна. — Покажи мне, как сильно ты меня любишь. Йеджи начала медленно подниматься и опускаться. Сначала робко, потом смелее. Юна помогала ей, придерживая за бедра и задавая ритм. Комнату снова наполнили влажные звуки и тихие стоны. — Быстрее, — шепнула Юна. Йеджи подчинилась, двигаясь все отчаяннее. Ее грудь прыгала перед лицом Юны, и та, не выдержав, стянула с нее футболку и припала губами к соску, посасывая и покусывая. — Юна! — вскрикнула Йеджи, вцепившись в ее плечи, ритм сбился. — Не останавливайся, — приказала Юна, отрываясь от груди и снова глядя ей в глаза. — Я хочу видеть, как ты кончишь на мне. Хочу чувствовать, как ты дрожишь. Она резко подалась бедрами вверх, входя в Йеджи еще глубже, и одновременно с этим снова сжала губами сосок. Двойная стимуляция стала для Йеджи фатальной. Она застонала, выгибаясь и прижимаясь к Юне, чувствуя, как мир взрывается фейерверками под веками. Ее внутренние мышцы судорожно сжимали игрушку. Юна обняла ее, крепко прижимая к себе, поглаживая по потной спине, целуя в макушку, в висок, в мокрые от слез щеки. — Тише, тише, моя хорошая, — шептала она, пока Йеджи билась в мелкой дрожи в ее объятиях. — Всё хорошо. Я здесь. Я люблю тебя. Ты моя. Самая лучшая, самая любимая, самая ревнивая моя девочка. Йеджи, обессиленная, уткнулась носом в шею Юны, шмыгая носом. — Прости меня, — прошептала она еле слышно. — За что? — улыбнулась Юна, целуя ее в плечо. — Что устроила скандал. — Глупенькая, — Юна погладила ее по голове. — Я люблю даже твои скандалы. Они такие милые. Но этот способ их заканчивать мне нравится больше. Йеджи слабо хихикнула и чмокнула Юну в ключицу. — Вкусно? — спросила Юна. — Очень, — сонно ответила Йеджи. — Но в следующий раз я все равно буду ревновать. — Я знаю, — рассмеялась Юна, укладывая их обеих на кровать и укрывая одеялом. — Я на это и рассчитываю. Спокойной ночи, моя ревнивая девочка. — Спокойной ночи... — пробормотала Йеджи, засыпая в объятиях своей самой спокойной и самой любимой девушки на свете.